Текст книги "Время расплаты (СИ)"
Автор книги: Юлия Еленина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
Глава 20 Женя
Я не мог отказать ей… Готов был верным псом сидеть в машине возле подъезда, но все равно поднялся. Стараясь не думать о Лиле, я разбирал документы Родионова, сидя на полу, пока она в мужском халате не появилась в комнате. Все мысли из башки вылетели.
Вспомнил, когда она стояла в одном нижнем белье здесь же, такая неуверенная, замявшаяся. Тогда я впервые открыл ей дверь в мир секса.
Я готовился к этому, но она взяла все в свои руки. Сама подошла, сама потянула к кровати. Легла и дрожала, как суслик, даже зубы чечетку отбивали. Только я хотел спросить, хочет ли она, как Лиля сказала:
– Женя… Да…
Мало слов, но сколько смысла было заложено в них. Мне только и надо был зеленый свет.
Лиля легла на кровать, а я устроился между ее ног на коленях – хотел запомнить каждый изгиб ее тела, каждую родинку. Я аккуратно стягивал красное кружево, целуя дорожку за бельем, а потом, протолкнувшись пальцами, спросил:
– Ты готова? Будет больно.
– Не будет, – ответила она. – Ты никогда не сделаешь мне больно.
Бля, так аккуратно я еще ни в кого не входил. Я видел, как она морщилась, хоть и старалась не показывать.
– Принцесса моя, потерпи секунду, – попросил я, толкнувшись сильнее. – Сейчас станет легче.
– Видимо, у тебя большой опыт с девственницами, – усмехнулась она мне в ухо. – Много было?
Я задвигался сильнее, поняв, что Рубикон перейден. Лиля вцепилась в мои плечи и больше не задавала глупых вопросов. Маленькая, ревнивая, но моя. Я считал, что буду первым и единственным.
А сейчас в голове бились ее слова. Такие простые. Вроде ни о чем…
«Я рожала…»
Я хотел ее сейчас еще больше. Такая домашняя, без косметики, в этом халате, полы которого распахнулись. Потянулся к ней – пусть оттолкнет.
– Останови меня, Лиля, – я почти умолял.
Но она лишь потянулась к моему ремню. Смотрела в глаза, когда расстегивала, а потом поцеловала. Бешеное, животное, неконтролируемое – все это захлестнуло нас с головой.
Я нашел завязки ее халата и добрался до тела. Похуй, что там будет дальше. Главное, что сейчас она отдается мне. Она хочет меня!
Поцелуй в ключицу – она застонала.
Губами обхватил сосок – вскрикнула, до боли впившись ногтями в мои плечи.
Языком обвел пупок – руки в моих волосах, тоже до боли.
Я сбросил свою броню, я отдаюсь. Она тоже. Моя девочка, почти такая же. Лиля ногами стянула с меня штаны вместе с боксерами, и я наконец-то вошел в нее. На этих чертовых бумагах, прямо на полу, но плевать. Ее тело как наркотик, она сводила меня с ума.
Тринадцать гребаных лет я хотел получить свою дозу. Получил.
Она лежала подо мной, и я входил в нее. Что еще надо? Чего не хватало?
Понимание. Вот оно…
И блядь… Я сам это сделал? Сейчас смотрел в ее глаза, в этот бесовской омут, и не мог поверить, что это происходит с нами..
Я люблю ее, до сих пор люблю. Не хочу об этом думать, но все равно люблю.
И быть в ней – чертова вода для путника в пустыне.
Эти ощущения накрывали с головой, я старался не думать о том, что потом придется что-то говорить.
Не думать…
Не думать!
Но я ожил. Трахнул бабу – и ожил? Да ну нахрен.
Лиля часто дышала мне в губы, прижималась ко мне как в последний раз, как будто боялась отпустить, а у меня к черту снесло крышу. Даже в первый раз не так было.
Сейчас еще острее, еще ближе. И больнее…
А потом она, черт возьми, заплакала. Что делать, когда во время секса женщина плачет, я не знал. Машинально вытер большим пальцем каплю, покатившуюся по ее виску, и спросил:
– Что случилось?
Лиля не ответила. Замотала головой и улыбнулась сквозь слезы. Кажется, это истерика.
– Женя… – шепнула так, как только она умела, и поцеловала.
С ума сойти! Забить, что ли, на все и остаться здесь, с ней, восполнять тринадцать лет пустоты и любить до беспамятства.
Не поддающаяся логике и законам любовь, она снова утянула меня в свой водоворот…
Но говорить нам все-таки придется. И я ожидал чего угодно, только подобного даже предположить не мог. Лиля посмотрела на меня таким взглядом, что я всерьез решил, что она собирается сказать о своем отъезде. Что-то вроде «нам было хорошо, но не по пути».
– Ты меня сейчас будешь ненавидеть, – утвердительно сказала она.
– Я тебя ненавидел тринадцать лет. Думаешь, смогу еще больше?
– Сможешь… – Лиля замялась, а потом сказала: – У меня есть ребенок.
– Ты говорила.
Зачем она сейчас об этом? Иллюзия счастья рушится как карточный домик.
– Он твой сын.
Блядь!
Если бы сейчас небо рухнуло мне на голову, я бы меньше охренел.
Часть 2 «Зависимость» Глава 1 Женя
Я не знал, как реагировать. Не знал, что делать. Не понимал, как вообще воспринял эти слова.
Ступор. Шок. Какая-то дезориентация. А потом… Меня накрыла такая волна злости, что я чуть не задохнулся.
Посмотрел на вжавшуюся в стену Лилю, она даже вздрогнула от моего взгляда, а потом тихо сказала:
– Женя…
– Заткнись! Ни слова! Пока я не скрутил тебе шею. Ты… Блядь, ты бы еще через двадцать лет сказала!
– Я понимаю, что ты злишься, – вкрадчиво начала она.
– Закрой рот! Я не твой пациент, не надо со мной так разговаривать.
Я сделал шаг к ней, Лиля обхватила себя за плечи руками и еще больше сжалась. Я смотрел ей в глаза и все еще не мог понять, что чувствую. Да, была злость, ее было больше всего. Она поглощала, мешала думать, сводила с ума. Я сейчас действительно готов был свернуть Лиле шею одной рукой.
– Знаешь, я думал, что твой отец забрал у меня все, ту жизнь, которую я хотел прожить с тобой. Но нет, это сделала ты… Ты, Лиля. И что, наш сын… – бля, даже это сочетание слов дается с еще не до конца пришедшим осознанием. – Он считает своим отцом твоего бывшего мужа?
Лиля только отрицательно мотнула головой, но промолчала. Да, она поняла, что сейчас каждое ее слово будет воспринято мною в штыки. А лучше нам разойтись… Пожалуй, самый приемлемый вариант.
Я вышел из комнаты, бросив:
– Можешь не провожать.
Лиля не сдвинулась с места, не появилась в коридоре, пока я обувался, не пыталась поговорить.
Устроившись в машине, я открыл окно и закурил. Блядь! И ведь время выбрала пиздец подходящее. Хорошо, хоть не во время секса, а то я бы вообще импотентом стал. И вот что мне сейчас делать? Что?!
Голова начала болеть от сигаретного дыма и мыслей. Мозг как будто плавился. Права ли была Лиля, когда сказала, что я буду ее ненавидеть? Не знаю. Не понимаю.
Я поговорю с ней, обязательно поговорю, но не сейчас. Сейчас мне надо отвлечься и успокоиться. Повернув ключ зажигания, я выехал со двора и направился в сторону электротехнического завода.
На проходной назвал свою фамилию, получил пропуск и инструкцию, как дойти до отдела кадров. Антон обещал предупредить, чтобы меня приняли как родного, и просил не светить удостоверением.
После короткого стука я вошел в кабинет и улыбнулся двум дамам предпенсионного возраста:
– Здравствуйте, я от Антона Игоревича.
– Вам к Ирине Владимировне, начальнице, – кивнула одна женщина на дверь напротив своего стола. – Она на месте.
Я поблагодарил ее и вошел в небольшой смежный кабинет. Начальница выглядела моложе своих подчиненных. Лет тридцать пять, ухоженная, я бы даже назвал ее красивой.
– Вы Евгений Алексеевич? – спросила она, улыбнувшись.
– Да.
– Присаживайтесь, я подготовила дело, которое просил вам показать Антон Игоревич.
Когда я устроился на стуле, Ирина Владимировна открыла толстую картонную папку и взяла верхнюю стопку документов, соединенных скрепкой.
Договор, продление договора, выписка из медицинской карты, ксерокопия паспорта – ничего интересного.
– Вы знали Илью Андреевича? – спросил я, не особо рассчитывая на удачу, все-таки вряд ли инженер часто пересекался с начальницей отдела кадров.
– Немного, – дернула плечом Ирина Владимировна, отведя взгляд.
А вот это уже интересная реакция. Будь здесь Лиля, наверняка бы проанализировала этот жест лучше меня, но я тоже не зря ел ментовский хлеб.
– Немного по работе или немного лично?
Ирина Владимировна начала постукивать ручкой по столу, чем раздражала мою и без того больную голову. Но срываться на женщине я, конечно, не собирался. Дело-то совсем не в стуке.
– Илья был тем еще ходоком, – наконец-то начала она, видимо, решив, что с друзьями большого босса стоит быть сговорчивой. – Насколько я знаю, он перетрахал половину завода, хотя был давно и прочно женат. С женой даже венчался вроде бы. Ну, мужчины в принципе полигамны по своей природе.
Кажется, Ирина Владимировна тоже попала под обаяние инженера. Обручального кольца на пальце у нее нет, так что ничего не мешало закрутить служебный роман.
Достав смартфон, я сфотографировал ксерокопию, где значился адрес прописки Карпова. Почему-то пришла в голову мысль поговорить с его женой. Если Родионова с инженером что-то и связывала, то она об этом наверняка знает лучше коллег.
– Скажите, – спросил я, поднимаясь, – может, есть на заводе люди, с которыми Карпов близко дружил?
– Извините, – развела Ирина Владимировна руками, – не знаю. Но… – снова начала она перебирать документы в папке. – Работал с ним молодой парень, тоже инженер. Могу дать вам его номер телефона.
– Спасибо.
Получив лист для записей с цифрами, я попрощался сразу с начальницей, потом с остальными работницами отдела кадров и направился обратно к проходной. Сдал пропуск и вышел на парковку. Вот тут-то и появилось странное ощущение. Не просто когда тебе в спину смотрят, а когда к затылку приставили пистолет.
Парковка была большой, рассчитанной на многочисленных сотрудников завода, а учитывая, что рабочий день в самом разгаре, вся стоянка забита машинами. Стоять и оглядываться по сторонам – привлечь к себе лишнее внимание.
Если есть хвост, то, скорее всего, от Богданова. Вчера он явно дал понять, что за Лилей присматривает, а значит, мог кого-то приставить и ко мне. Ресурсов у него хватает.
Кстати, а не мешало бы и проверить. К дому Карпова я ехал маленькими улицами, где в такое время движения почти нет. Старый серебристый «Опель» я бы даже не заметил, если бы целенаправленно не высматривал. Вели меня грамотно, еще и номера местами грязью заляпаны – не рассмотреть, а значит, и не пробить.
Ладно, я потом подумаю, что с этим делать.
Мне вообще о многом подумать надо.
Глава 2 Лиля
Он был похож на раненого дикого зверя. Больше агрессии и метаний, сильнее защита.
Я понимала, что ему надо переварить новость, которую я обрушила на него, кажется, очень не вовремя. А на что рассчитывала? Что Женя обрадуется и расцелует меня в обе щеки? Возможно, тринадцать лет назад он так бы и сделал. Но я упустила момент. И ждала слишком долго.
Поэтому-то я и виновата больше.
Если бы я сама тогда знала, то ни за что бы уехала. Но узнала только в больнице. О беременности мне сообщил Роберт, и я тогда чуть с ума не сошла, поняв, что натворила. В нашу последнюю встречу с отцом, когда он появился в палате, только сказала:
– Спасибо, что успел.
Он даже растерялся, явно не этих слов ожидая от меня, но быстро взял себя в руки. Хоть лицо его снова стало отчужденным, голос не был ледяным. Я ожидала нотаций, родительских уроков жизни или чего-то в таком роде, но услышала:
– Я бы сделал что угодно, ты же моя дочь.
Раз отец был в хорошем расположении духа, я решила обрадовать его:
– Я беременна.
И тут его перекосило так, что я всерьез решила: отца разбил инсульт. Но он бодренько поднялся с кресла и подошел к окну, повернувшись ко мне спиной. Сунул руки в карманы брюк и начал раскачиваться с носка на пятку и обратно. Думал.
– Лиля, ты ломаешь себе жизнь, – наконец-то сказал, не оборачиваясь.
– Ты мне ее сломал, когда увез. Я возвращаюсь обратно в Россию, как только меня выпишут.
– Я не позволю. Ты сделаешь себе же хуже. Уверена, что твой мальчик не нашел замену, пока ты только в аэропорт ехала? Где он тогда был?
– Он бы меня не бросил! – уверенно сказала я.
Отец соизволил наконец вести диалог лицом к лицу и вернулся в кресло. Пристально глядя мне в глаза, тихо ответил:
– И бросил бы, и предал бы, и продал бы.
Последнее определение мне совершенно не понравилось, и я осторожно спросила:
– Что ты имеешь в виду?
– Не хотел тебя расстраивать…
– Папа!
– Ну не просто так твой мальчик не появлялся всю неделю перед отъездом…
Да, так и было. Он просто пропал, а отец равнодушно говорил, что прошла любовь. Только я не верила, переживала.
– Что ты сделал? – я не узнала собственный голос, ногти впивались в ладони, а в глазах начали собираться слезы.
– Я? Просто предложил ему денег за твою лучшую жизнь. Не хотел тебе говорить, лучше бы ты просто думала, что он тебя бросил. Так что сделай аборт и не порти себе жизнь окончательно.
Стены палаты закружились, я откинулась на подушку, закрыв глаза и повторяя про себя: «Ложь! Ложь! Ложь!»
Есть ли цена у любви?
– Папа, – сказала я, не открывая глаз. – Я тебе не верю. Уходи.
Слышала, как отец поднялся, шаги, хлопок двери… И все, больше мы не виделись. Я попросила Роберта не пускать его ко мне, а сама лихорадочно думала, что делать и куда идти, когда меня выпишут. Ну, и не придумала ничего лучше, чем предложить своему врачу заключить фиктивный брак…
Я не сразу поняла, что и где жужжит, пока не залезла в карман отцовского халата. Мой телефон. Номер неизвестен.
– Да? – ответила я осторожно.
– Лилия Николаевна, доброе утро, – поприветствовал меня незнакомый мужской голос. – Я от Сергея Владленовича.
– Здравствуйте, слушаю вас.
– Шеф приказал доложить вам о передвижениях Родионова.
– Да! – поняла я наконец-то, по какому поводу мне звонят.
– Я могу с вами встретиться не раньше десяти вечера.
– Подойдет.
– Бар «Верона». Для надежности в десять тридцать. Адрес найдете?
– Найду! – заверила, и собеседник, не прощаясь, отключился.
Во время разговора я мяла в руках бумажку, которую вытащила из кармана вместе с телефоном, пока не заметила, что на ней что-то написано. Очень плохо видно, как будто ручка заканчивалась. Буквы с пробелами, но разобрать можно. А почерк точно отца.
Записан на бумажке был адрес, мне не знакомый, но карта подсказала, что это недалеко от центра. Небольшая улица, всего на семь домов. Снизу, под адресом, была написана, кажется, фамилия. Я могла ошибаться, но разобрала вроде бы надпись «Карпов».
И кто это такой? Никогда не слышала.
Интернет тоже ничего не подсказал. Может, съездить? И что я там буду делать? Тем более собиралась к Елене Дмитриевне. Но любопытство, конечно, пересилило.
Лучше покататься по городу, чем сидеть в квартире и предаваться воспоминаниям или заниматься самобичеванием. Ни к чему хорошему это не приведет – проверено.
Но уже перед выходом я задержалась. А если Женя вернется?
«Не так быстро», – решила в итоге.
До нужной улицы добралась за пятнадцать минут, правда, машину пришлось бросить на парковке возле магазина, далековато от нужного места. Но в маленьком дворе я просто не нашла, куда приткнуть авто.
Вернулась пешком и как раз искала нужный подъезд, когда меня кто-то больно дернул за локоть.
– Какого?.. – начала я, но осеклась, обернувшись и увидев Женю.
Он был зол. Нет, скорее в бешенстве.
– Ты что здесь делаешь? – процедил он сквозь зубы.
– А ты?
– Лиля!
– Нашла у отца адрес, – не стала я скрывать.
– Компромата здесь точно нет, так что садись в машину и возвращайся домой.
– А что здесь?
– Это тебя не касается.
– Я не уеду.
Женя отпустил мою руку и потянулся за сигаретами. Я его допекла, кажется. Да, лучше бы мне сидеть и не нарываться, но бездействие меня убивает. И я просто глупо хочу быть рядом с ним, как будто восполняю все, что мы упустили за эти годы.
Глава 3 Женя
Забросить бы ее сейчас на плечо, затолкать в машину и закрыть там, пока не вернусь. Только Лиля не из тех, кто будет сидеть и смиренно ждать. Она скорее окна повыбивает, но все равно выберется и полезет не в свое дело.
Блядь! Да и видеть сейчас ее тошно. Я только немного остыл, абстрагировавшись, занявшись делами, а она тут как тут. Увидел ее – и снова начала подниматься волна злости. Но на этот раз не удушающей, а болезненной.
Болело там, где, говорят, у людей есть сердце. У меня там мышца для перекачки крови, которая не заслуживает такого определения.
Вот и что мне делать?
Отбросив окурок, я посмотрел на Лилю, которая молча ждала, и сказал:
– Вот и что ты хотела здесь найти, когда ломанулась на бумажку с адресом? Ты вообще не соображаешь?
– Волнуешься?
Придушил бы, честное слово. Но здесь точно не место для выяснения отношений. Я снова закурил и вкратце рассказал Лиле, кто такой Карпов.
И чем больше я говорил, тем больше задавался мыслью: «Какого хрена сам здесь делаю?»
Когда я закончил, Лиля не выглядела удивленной, скорее задумчивой. Поправив воротник и сомкнув его руками на шее, она поежилась. Я подался вперед, но одернул себя. Это машинальный порыв обнять, прижать, согреть.
– Мне нужна литература по расстройствам мышления, – в итоге выдала Лиля.
– Ты плохо училась? – не удержался я.
– Это не мой профиль, – вроде бы даже не обиделась она на мой вопрос. – Я по анализу поведения больше. Но если я освежу знания, то, возможно, смогу понять, что искал отец. Хотя даже близко не понимаю, как могут быть связаны Елизарова и этот Карпов. Еще и военный, о котором говорила соседка. Горецкий, если не ошибаюсь. И сегодня еще…
Лиля замолчала, так и не договорив. Не один я умалчиваю, оказывается. Хотя мои тайны по сравнению с ее просто мелочь.
Где же ты была столько лет? И можно ли хоть что-то вернуть? Исправить? Или нам предстоит только расплачиваться за ошибки прошлого?
– Что сегодня? – спросил я, уже вцепившись полицейской хваткой в эту недосказанность.
– Ничего.
Ладно, применим обычную стратегию. Усыпим бдительность. Интересно, с психиатрами это прокатывает?
– Идешь со мной к жене Карпова?
– Конечно, – ответила Лиля и направилась к подъезду.
Вот совсем мне это не надо – в который раз убеждаюсь.
Но я пошел за ней, и вскоре мы беспрепятственно оказались в подъезде, где был сломан домофон. Нужная квартира находилась на третьем этаже, и я, не найдя кнопку звонка, постучал. Долго никто не открывал – возможно, жена Карпова на работе, а я об этом не подумал как-то. Теряю хватку. Или просто не могу ясно соображать в свете последних событий.
Но нам открыли. Я долго всматривался в лицо женщины, пока она первая не спросила:
– Женя?
– Катя, – вспомнил я, кивнув.
Она располнела, изменила прическу, цвет волос, поэтому неудивительно, что я ее и не узнал сразу. Катя лишь скользнула равнодушным взглядом по Лиле, а потом снова посмотрела на меня:
– Сколько лет, да? – улыбнулась она, но с горечью.
– И зим. Можем поговорить?
– Ну проходи…те, – открыла Катя дверь шире, пропуская нас.
Лиля молчала, даже видом не выдавая, что ее напрягло как-то мое знакомство с женой Карпова. Хотя я, признаться, был удивлен, увидев свою бывшую на пороге. Она вроде как меня в армию провожала, но так и не дождалась. Наверное, и слава богу.
Мы расположились на кухне, и Катя добродушно предложила:
– Чай? Кофе?
– Не надо, – ответил я. – Ты была замужем за Карповым?
– Да. Ты о нем хочешь поговорить?
– О нем, – кивнул, глядя на Лилю, которая сканировала Катю так, будто под микроскопом изучала. – Как ты думаешь, знал он Родионова Николая Николаевича, врача?
– Врача? У Ильи были проблемы со здоровьем, но постоянным его врачом был Григоренко Павел Сергеевич. Потом он скончался, Илья не успел найти нового – тоже умер. Про Родионова я слышала, но муж наблюдался не в его медцентре.
– Чем болел ваш муж? – спросила Лиля.
– Язва, – пожала плечами Катя. – Распространенная болезнь.
– А Елизарову Марию Александровну он мог знать?
– Вполне возможно. Кто знает, кого Илья трахал.
– То есть вы знали, что ваш муж ходит налево, но продолжали с ним жить? – удивилась Лиля.
Катя в сердцах отодвинула от себя сахарницу, которую я едва успел остановить, чтобы она не разбилась, и спросила:
– А куда мне идти с аттестатом средней школы? Уборщицей работать?
– Лучше уборщицей, чем терпеть такое.
– Хорошо, наверное, говорить, когда сама при деньгах и не знаешь, каково жить, перебиваясь с копейки на копейки?
– Никто не мешал вам получить образование и зарабатывать хорошие деньги, – спокойно ответила Лиля.
– Это кто вообще такая? – повернулась ко мне Катя.
– Успокойся, – попросил устало. – С Родионовым твой муж знаком не был, а с майором Горецким?
После недолгих раздумий последовало отрицательное покачивание головой. Вообще не понимаю, какого хрена происходит вокруг. Уже серьезно подумываю, что Родионов просто херней какой-то занимался.
– А какой вы веры? – снова спросила Лиля, но я попридержал вопрос: это тут вообще при чем?
– Православной, – ответила Катя.
Еще пара вопросов – и мы попрощались. Я держался до машины, хотя хотелось устроить Лиле допрос прямо в подъезде. Какого хрена это было?
Блядь!
Но, оказалось, что не у одного меня были вопросы. Только Лиля умела держать себя в руках гораздо лучше меня.
– Женя, – теперь она меня дернула за локоть. – Скажи, она была одновременно со мной или после?
Глупая бабская ревность! Сказать бы сейчас, что это не имеет значения, но стоило наткнуться на этот взгляд… Там была пустота. Ни боли, ни отчаянья, ни ревности. Взгляд мертвых людей, которые продолжали жить без смысла – я видел таких в зале суда во время вынесения приговора, я видел такого человека в зеркале.
И, твою же мать, я погладил ее костяшками пальцев по щеке, тихо сказав:
– Одновременно с тобой никого не могло быть.
