Текст книги "Перевоспитать актрису (СИ)"

Автор книги: Юлия Еленина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 10 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]

Хрен там! Очень много значит.

Может, если бы Леша так же два месяца назад сделал, а не просто развернулся и уехал, то все бы было по-другому. И я бы не считала, что следователь и адвокат такой уж плохой тандем.

Глава 13

Костик терпеливо ждал часа три, прежде чем позвонить сразу мне и не дождаться ответа, а потом Леше, у которого звук на телефоне был включен, так что пришлось оторвать шикарный зад от кровати и ответить.

– Клементьев предлагает напиться, – сказал Леша, повесив трубку.

– Слушай, – возмутилась я. – Это у нашего чудо-доктора отпуск, пусть и бухает себе сколько влезет, а мы вообще-то по делу сюда приехали. И так время потеряли.

– Потеряли? По-моему, мы его провели с пользой для здоровья.

Я ничего не ответила. Взяла полотенце, лежавшее в кресле, и пошла в душ, как бы «забыв» закрыть дверь. Конечно, Леша вскоре ко мне присоединился. Все-таки думаем мы в одной плоскости.

Наверное, у Клементьева уже все трубы перегорели, потому что ждать нас пришлось еще почти час. Константин Иванович сидел в ресторане отеля и со скучающим видом потягивал пиво. Заметив нас, он, судя по выражению лица, хотел возмутиться, но потом передумал и протянул:

– Хорошо выглядите.

Мы оставили его прозрачный намек без комментариев и заняли места за столиком.

– Скучно, Костик? – спросила я, когда официант принес меню.

– Знаете, хотел отдохнуть от трупов, но с вами веселее. Я могу увидеть отчет о вскрытии того тела, который свистнули с холодильничка?

– Увидишь, – уверенно сказал Леша и, посмотрев на часы, добавил: – Минут через десять.

– Даже так? – удивилась я. – И почему я об этом не знаю?

– Я волновался, что еще одну брюнетку ты не переживешь.

– Не поняла…

– Здесь работает моя бывшая однокурсница. Пока мы… хм… отдыхали, она нарыла в архиве дело и уже везет его сюда.

Я повертела стакан в руке, снова подумав, с какой стороны приложить его к Лешиной голове. И ни словом не обмолвился. Но теперь понятно, с кем он весь день переписывался. Не одна брюнетка, так другая. Все-таки я погорячилась со своим согласием. И что? Выйти замуж за такого и пояс верности повесить?

– Тогда предлагаю выпить! – воззвал к нам Костик, кажется, заметив, что настроение мое стремительно падает.

По старой доброй традиции мы заказали бутылку коньяка, и только Леша успел наполнить бокалы, как у меня за спиной раздался приятный женский голос:

– Добрый вечер, сыщики.

Я обернулась и осмотрела с ног до головы женщину, которая меньше всего походила на следователя и опера. Скорее на «Мисс Симферополь». И да, она была брюнеткой. Высокая, стройная, но и при этом размер груди стабильная четверка, да еще и верхняя пуговичка на рубашке демонстративно расстегнула. И мордашкой вышла: высокие скулы, пухлые губы, аккуратный вздернутый носик, огромные карие глазищи, густые длинные ресницы. Может, нарощенные? Да на фоне такой любая почувствует себя серой мышью!

Леша поднялся и даже расцеловал институтскую подругу, пока я, продолжая ее разглядывать, залпом осушила бокал коньяка.

– Диана Викторовна Лисцова, – представил Леша нам с Клементьевым свою знакомую и по-джентльменски отодвинул ей свободный стул.

Охренеть, какие мы вежливые стали! А я, кажется, ревную. Бокал в моей руке вот-вот грозился треснуть, если бы не Костя, который совсем не нежно ударил меня под столом ногой в колено.

Я вздрогнула и отставила несчастный бокал в сторону.

– Ивонна, еще коньяка? – спросил Леша, переключив внимание на меня.

Кивнув, я наблюдала, как эта «принцесса Диана» достает из сумки папку и кладет ее на стол. Костя тут же полистал дело и нашел отчет о вскрытии. Все же я никогда не перестану удивляться, как профессия накладывает отпечаток. Только патологоанатом может увлеченно есть стейк с кровью, просматривая подобное чтиво.

Один читает, другой вспоминает с симпатичной брюнеткой студенческие годы. И тут не надо быть следователем, чтобы понять – у этих двоих был роман. Убью, к черту, обоих. Ботаника в адвокаты найму, может, пятеркой за состояние аффекта отделаюсь. А там и УДО… О, о чем я думаю? Точно схожу с ума.

– Костя, что там?

Клементьев отбросил папку, как будто вместо классики ему подсунули бульварный роман, и спросил:

– Какой вчерашний выпускник это писал? Отсюда же ничего нельзя почерпнуть. Даже учебник по анатомии интереснее написан. По сути, все это вы уже знаете. Тело не успели вскрыть до похищения, но над трупом какие-то умники поиздевались. В отчете написано, что это посмертные травмы из-за нахождения тела в водохранилище, где можно и на корягу наткнуться, и на стекло, и на что угодно. Но, судя по фото, хоть тело и пробыло двое суток в воде, я могу с уверенностью сказать, что здесь орудовали скальпелем. Не ножом даже, а именно медицинским скальпелем. Так что моя идея о тайнах, которые хранят трупы, вполне обретает смысл.

Я взяла папку, опередив Лешу, который тоже потянулся за документами, и начала читать. В принципе, история, рассказанная матерью Елены, подтвердилась. Я оторвалась от отчета, когда Диана Викторовна сказала, обратившись с восхищением к Костику:

– Нам бы такого эксперта.

Наверное, в тот момент моя улыбка больше походила на оскал, но сдержаться я не смогла:

– Боюсь, жена Константина Ивановича не оценит скоропостижный переезд в Симферополь.

За столом повисло молчание. Леша повернулся ко мне, а я снова уткнулась в отчет, но тут же почувствовала дыхание возле уха, а потом услышала шепот:

– Я думал, что поднял тебе сегодня настроение. Ревнуешь?

– Отвали, – сквозь зубы прошипела я, надеясь, что меня услышал только Леша.

– Ты прелесть, – сказал он уже громко и, сграбастав меня в охапку, принялся целовать.

Я уперла ладони в его плечи, но бесполезно. Этот придурок еще и укусил меня за губу, хотя я собиралась сделать то же самое. Опередил. Войти во вкус, что ли, и получить удовольствие? Хрен тебе, дорогой, не дождешься. Я расслабилась и начала отвечать на поцелуй. А Леше, видимо, уже гормоны в голову ударили, потому что подвоха он не почувствовал. Отлично.

Потянув руки к его шее, я вцепилась ногтями в кожу и полоснула что есть сил. Леша оторвался от меня наконец-то и возмущенно сказал:

– Ты чего?

– А ты?

– А у меня проявление чувств.

– Вы такие милые, – восхитилась Диана Викторовна. – Леша, я все думала, что ни одна женщина не сможет терпеть тебя, кроме меня, конечно. Но, кажется, ты нашел чокнутую себе под стать.

– Костя, – посмотрел Леша на едва сдерживавшего смех Клементьева. – Может, мне прививку от бешенства сделать?

– Какие прививки? Да я бы вас двоих на нейролептики посадил.

Глава 14

В номере я продолжила изучать отчет, боясь, что в атмосфере, царившей в ресторане, могла что-то пропустить.

Диана Викторовна откланялась сразу же после первого бокала и легкого салатика. Фигуру бережет. Интересно, для кого? Костик оповестил нас, что завтра хочет сгонять на пляж, а сорок километров или новое убийство его не остановят. После второй бутылки коньяка мы разошлись.

Леша по дороге в номер все потирал царапины на шее, а я боролась с желанием отправить его сегодня ночевать к Диане Викторовне. Но и желание помариновать его не уступало первому.

Пока Леша был в душе, я улеглась на кровать с отчетом и даже проигнорировала его появление, как обычно, в одном полотенце.

– Ивонна, может, займемся чем-нибудь более полезным?

Я оторвалась от чтива и посмотрела на Лешу с ехидной улыбкой:

– Можем устроить мозговой штурм. Если доведешь меня до интеллектуального оргазма, то, возможно, я позволю себя соблазнить.

– Я предпочитаю начать с физического оргазма, а потом можем и поболтать.

Леша подкрепил свои слова действием. Его рука легла на мое колено, а потом медленно поползла вверх. Черт! А действует все же! Только вот никому, кроме меня, об этом знать не стоит. Спас меня от грехопадения телефон. Видеозвонок от Ботаника. Ну хоть к ночи очухался этот «недоалкоголик».

Я потянулась к тумбочке, перевернувшись на бок, в надежде, что Лешина рука исчезнет с моей ноги. Но он не сдавался. Я тут же почувствовала прикосновение к своей пятой точке.

– Руки убрал! – рявкнула на него. – Это по делу.

– Ваня?

Господи, я опять забыла, как зовут Ботаника. Надо с этим что-то делать.

Я провела рукой по экрану и увидела помятую опухшую мордашку.

– Ивонна Сигизмундовна, – слегка хрипло произнес мой протеже, – как дела?

– А вот это я у тебя хочу спросить! Какого хрена ты бухаешь, а не занимаешься делом?

Леша пододвинулся ко мне ближе, чтобы его лицо возникло на экране и Ботаник смог лицезреть нас на кровати рядом.

– Правильно, Иван Андреевич, надо держаться с коллективом.

– Мужская солидарность? – спросила я у обоих.

А с лица Ботаника исчезли сразу все следы похмелья, и он расплылся в улыбке.

– А вы живете в одном номере? С одной кроватью?

– Снова наглеешь, парень. Уволю!

– Не уволит, – усмехнулся Леша.

– Рассказывай, – сказала я, пока они не начали сплетничать, как базарные бабы.

– Да пока нечего, – вздохнул Ботаник. – Люди там немного странные, но представить кого-то из них убийцей фантазии не хватает. О Елене говорили как о хорошей актрисе, но о человеческих качествах молчали. Насколько я понял, близко с ней никто не общался. По своей инициативе или по ее, не знаю. В общем, информации пока мало, но буду искать. Кстати, тут вас искал Игорь Михайлович.

– Нет меня, в отпуске.

– А у вас что? – спросил Ботаник и обратился в слух, пока Леша пересказывал вкратце все, что мы узнали в Симферополе.

– Интересная история… Думаете, дела давно минувших лет имеют отношение к смерти Гройсман?

– Кто знает, – сказала я. – Будем проверять все версии. И ты помни, что в театре надо делом заниматься, а не бухать.

– Ивонна Сигизмундовна, – вроде бы обиделся Ботаник.

– До связи, амиго, – помахала я ему рукой и выключила телефон.

Леша тут же воодушевился и спросил:

– Продолжим?

– Конечно, – подтвердила я. – Начнем с первой страницы, – снова взяла отчет и открыла. – Или у тебя уже все мысли в другом месте сосредоточены?

– Ты невыносима.

– Я знаю.

Погрузиться в отчет, когда Леша сопит в самое ухо, да еще и после двух бутылок коньяка, то еще дело. Но я упорно вчитывалась в каждую строчку материалов дела. На третьей странице сдалась, когда буквы стали расплываться, а смысл слов ускользал. Даже не было сил на обсуждение.

Я повернулась к Леше и спросила:

– Какие идеи?

Кажется, не я одна хотела спать. Он посмотрел на меня, а потом скорчил несчастную физиономию и ответил:

– Может, отложим на утро?

– Что именно?

– Все.

Если уж Леша даже о сексе не думает, то точно пора спать. Я выключила свет и, кажется, мгновенно уснула, перед этим только снова почувствовав руку на своей ноге. Если я невыносима, то Леша неисправим.

Утром я проснулась одна. В номере – тишина. Из ванной тоже никаких звуков вроде шума воды или жужжания электробритвы. Может, Леша уже с Костей похмеляется? Или среди ночи все-таки решил отправиться к Диане Викторовне? Как оказалось, ни то, ни другое.

Леша сидел в кресле на балконе и читал дело. Не знаю, как давно он проснулся, но открыта была в отчете уже последняя страница.

– Доброе утро! – сказал Леша, не оборачиваясь, и захлопнул папку. – Тарас Величко не убивал подругу Елены Гройсман. Следователь не заморачивался, когда после нескольких допросов Величко подписал признание. Тут уж винить никого не стоит – «глухари» начальство не любит. Есть признание – нет расследования.

– Откуда такой вывод?

Леша открыл страницу с показаниями Величко и ткнул пальцем вниз, где рукой самого Тараса Дмитриевича было выведено: «С моих слов записано верно и мною прочитано».

– Запомни почерк, а теперь смотри сюда.

Теперь Леша открыл отчет патологоанатома и нашел нужный абзац. Я прочитала три раза, пока до меня не дошло.

– Черт возьми, – задумалась я. – Но это пока только предположение. Нужна оценка Кости и люди, хорошо знавшие Величко.

Глава 15

С Костей мы встретились на завтраке. Решив не портить человеку аппетит, поначалу молчали, коротко обсудив график на сегодня. И только когда господин патологоанатом, довольный как кот, откинулся на спинку стула и сделал первый глоток кофе, я спросила:

– Костик, а ты вчера все дело читал?

– Нет, конечно, – удивился Клементьев, а потом почти жалобно простонал: – Господи, только солнце встало, а они снова о трупах. Нет бы, кости погреть, на море со мной съездить, выпить, расслабиться, потрахаться. Конечно же, вам не до радостей простых смертных – вы развлекаетесь трупами и самоубийственными расследованиями.

– Костя, мать твою, что тебя понесло на нравоучения? – поморщился Леша. – Перегрелся или акклиматизация?

– Ты начинаешь разговаривать как она, – ткнул в меня очень невежливо Костик пальцем.

– А ты не посмотришь отчет еще разочек? – улыбнулась я.

– О, а ты начинаешь говорить как он, – теперь ехидный взгляд Клементьева уперся в меня, а палец уперся в Лешу. – Ладно, у вас есть пять минут. Потом я сваливаю в Николаевку на море…

У Костика был такой мечтательный вид, что мне показалось, будто он сейчас своим баском на весь ресторан затянет, подражая Муслиму Магомаеву: «О, море, море, преданным скалам…»

Леша жестом фокусника взял со свободного стула отчет и открыл на нужных страницах, поделившись своими догадками с Клементьевым. Я пока допивала кофе, ожидая заключение.

– Я как бы не графолог… – протянул он наконец. – А какой рост у осужденного за убийство.

– Да хрен его знает, – пожала я плечами. – Но если судить по записям камер с вокзала… Стойка возле кассы находилась на уровне его живота, даже чуть выше, ближе к груди.

– Значит, он чуть ниже меня, – заметил Клементьев. – Где-то метр восемьдесят. Интересно… Может, в вашей безумной теории и есть рациональное зерно. Погибшая была мелкая, ну, как Ивонна примерно. Ладно, не дуйся, – посмотрел он на меня. – По моим меркам, ты все равно мелкая. Сто шестьдесят пять?

– Сто шестьдесят шесть, – поправила я.

– Ну вот. А били девчушку, судя по ране, основательно снизу вверх.

– А основательно – это как? – вклинился Леша с вопросом.

– Давайте проведем следственный эксперимент.

– А как же истекшие пять минут?

– Выделю вам еще десять. Девушка, – окликнул Костя официантку. – Мне нужна литровая бутылка водки, стекло должно быть толстым, учтите.

В ресторане, кажется, стало настолько тихо, что я слышала биение мухи о стекло. Все остальные посетители перестали жевать, стучать приборами и уставились на нас. Да, нам не привыкать. Везде выделимся. Подумаешь, с самого утра бутыль водки на троих…

Официантка удивилась, но просьбу выполнила, принеся сразу две литровые тары. Костик взвесил их в руках и удовлетворенно кивнул, выбрав одну.

– Поднимайся, – скомандовал он.

– Только по голове не бей, – вздохнула я и заметила, как некоторые из посетителей достали смартфоны.

Может, дело не в следственном эксперименте, а Клементьеву просто надоело сидеть в морге и он решил стать звездой интернета?

– Не боись, крошка, не обижу. Ой, как бы колени согнуть, чтоб примерно стать одного роста с вашим убийцей. Артрит, зараза, замучил, да и подагра, кажется, подступает, – начал жаловаться Костя в привычной манере. – Значит, так, смотри, – обращался он, видимо, к Леше, потому что я стояла спиной. – Хоть я и не физик и не математик, но кое-что, особенно на трупе, рассчитать могу.

– Эй, – возмутилась я, – не каркай.

– О, а с каких пор мы стали такими суеверными?

– Продолжай, – кивнул Леша.

– Так не отвлекайте! Все-таки с трупами легче, они хоть молчат, – буркнул Клементьев себе под нос, но я услышала. – Били правой рукой, что естественно – такие удары приходятся неожиданно и быстро. И если я делал это так, то удар был бы примерно таким.

Я почувствовала, как моей головы коснулась бутылка, и увидела, что Леша кивнул. Да и я поняла уже, что имел в виду в разговоре Костик. Не хватило бы снизу замаха для человека такого роста, удар бы все равно пришелся выше, чем рана на голове, которую я недавно рассматривала с дотошностью, хоть и на фото. Очевидно одно: Катю бил человек ниже Величко. Даже в отчете сказано, что рассечение произошло снизу вверх, но Клементьев многое еще прояснил.

Да, он не графолог-физик-математик, но цены ему нет. Так что не стоит больше мешать человеку отдыхать.

После нашего шоу в ресторане Костик сделал нам ручкой в холле и направился к лифту, а мы с Лешей – к выходу.

Забив с навигатор адрес Величко, когда сели в машину, я тронулась с места и спросила:

– Думаешь, он там еще живет?

– Кто знает, – протянул непривычно серьезный Леша. – В деле указано, что с ним проживали мать, Агнесса Тарасовна, и сестра, Алина Дмитриевна. Первая, вероятнее всего, уже пенсионерка, а вторая на момент составления документа училась в школе.

– Будешь снова пытаться взять их обаянием? Или удостоверение захватил? – спросила, остановив машину во дворе пятиэтажного дома.

– Зачем второе, если есть первое? – улыбнулся Леша.

– Да ты не следователь, а ментовская проститутка, – не выдержала я.

От неожиданности (ну, может, и моей проницательности) Леша поперхнулся. Ну а кому сейчас легко?

– Ивонна, ты меня сведешь с ума когда-нибудь, – только сказал он и вышел из машины.

Я последовала за ним к подъезду, возле которого на скамейке сидели две старушки, уже зорким глазом следившие за нашим приближением. Такие свидетели – чудо.

– Здравствуйте, – почти пропел Леша, подойдя к ним.

Я лишь кивнула, предоставив ему самому разбираться с дамами. Тут однозначно не поспоришь – в обольщении ему нет равных. Причем в обольщении дам любых возрастов и профессий.

– Здравствуйте, а вы к кому? – немного настороженно спросила одна из старушек.

– Мы к Тарасу Величко.

– Так он же помер! – воскликнула другая.

– Как? Когда? – не поняла я, понимая, что теряю последнюю ниточку к прошлому Гройсман.

– Да лет двадцать уж как.

– Вы, наверное, говорите про отца Агнессы Тарасовны, – снова расплылся в улыбке Леша, хотя тоже опешил от ответа поначалу.

– Ну да… Ох, мужик какой был… А вы про его внука?

– Да, мы про него.

– Тьфу, – сплюнули старушки одновременно. – Опять что утворил этот уголовник?

– Нет-нет, – заверил их Леша. – Мы просто хотим с ним поговорить.

– Ну… Он появлялся, когда откинулся….

– На пару недель…

Наши новые знакомые, даже не спросив, кто мы и зачем ищем Тараса, начали, перебивая друг друга, подносить нам на блюдце сплетни.

– Да, недолго тут перебивался…

– А потом просто пропал…

– Уже долго не появлялся…

– Не, вроде пару дней назад заходил.

– Да ты что, Филипповна!

– Да, Максимовна. Я не уверена, что именно он, ночью дело было.

– Ах, у тебя ж бессонница.

– Да, вот я в окно и видела.

Честно, у меня разболелась голова. Вроде бы Величко появлялся, а может, и нет, у одной из старушек бессонница, вторая страдает от варикоза. А я начну страдать от нервного тика, если еще минуту буду слушать это. А вот Леша терпеливо слушал и даже улыбался. Да, кто-то берет угрозой, а кто-то – обаянием.

Хотя угрожающим он тоже может быть на допросах. Видела своим глазами. Мы, наверное, выслушали все обо всех соседях. Кто не убирает за собаками, у кого дети по ночам плачут, кто во сколько ночью приезжает и на каких машинах, кто какие продукты покупает (надеюсь, это производители полупрозрачных пакетов виноваты, а не почтенные дамы роются в мусоре).

– Извините, – все-таки прервала я их диалог, потому что Леша, кажется, заслушался, хотя, может, и абстрагировался. – Было приятно познакомиться.

– Да-да, – закивали синхронно старушки, а одна, которая жаловалась на ноги, резво подскочила и открыла нам дверь подъезда. – Агнесса дома.

Уж они информационную «утку» точно не подбросят.

Глава 16

Когда мы поднялись на второй этаж, Леша нажал на кнопку звонка и сказал тихо:

– Надеюсь, Агнесса Тарасовна такая же разговорчивая, как и ее соседки.

Еще одной информационной атаки я не выдержу. Пусть разговорчивая, но не настолько. Слушать о соседях нет никакого желания.

В двери повернулся ключ, и мы увидели высокую женщину, удивленно на нас посмотревшую.

– Здравствуйте, – сказал Леша, снова применив в качестве тяжелой артиллерии свою улыбку. – Вы Агнесса Тарасовна?

– Здравствуйте, да, – ответила она звонким голосом, совсем не соответствующим ее возрасту.

Нет, она не была старой. Лет пятьдесят, может, чуть больше. Но в матери Тарасу Дмитриевичу она вполне годилась, что и подтвердила. Мы представились, а потом Леша спросил:

– Мы можем увидеть вашего сына?

– Тарас здесь не живет, – спокойно ответила женщина.

Неразговорчивая. На лице ни капли удивления, как и в голосе. Даже Лешино обаяние как будто на нее не действовало. Но он не сдавался.

– А вы не знаете, где мы можем найти Тараса Дмитриевича?

– Не знаю.

И даже не спросила, зачем мы ищем ее сына.

– Агнесса Тарасовна, – сказала я. – Ваш сын недавно приезжал в наш город, искал актрису Елену Гройсман. Через некоторое время ее убили. Мы знаем, что они были знакомы десять лет назад и промышляли здесь незаконными делами. Но при этом мы поняли, что осужден ваш сын был незаслуженно.

На лице женщины появилось хоть что-то – усмешка.

– Поздно же до вас дошло, – заметила она. – Ладно, проходите, а то соседи уже, наверное, уши греют возле дверей.

Я думала, не дождемся уже приглашения.

– Да ты прирожденный переговорщик, – шепнул мне Леша, пока мы шли по коридору на кухню.

Агнесса Тарасовна рукой указала нам на стулья, а сама остановилась возле окна. Прошло не меньше пяти минут, прежде чем она повернулась к нам и спросила:

– Что вам нужно от Тараса?

– Спросить, зачем он приезжал к Елене, – ответила я.

– Дурак потому что! – в сердцах воскликнула Агнесса Тарасовна, но тут же снова собралась и добавила: – Любил он ее, думал, что ждет его из колонии, несмотря на то, что эта дрянь моему сыну ни строчки не написала за восемь лет.

Вот тут бы любой следователь сказал, что мотив, скорее, был у матери Тараса, а не у него самого. Хотя хуже отвергнутого мужика может быть только отвергнутая женщина. Любовь иногда оборачивается хрен пойми чем и толкает людей на странные поступки.

– Вы в курсе, что он отсидел за преступление, которое не совершал, – не вопросительно, а утвердительно сказал Леша. – И теперь становится понятно, кого он покрывал.

Да уж, я тоже догадалась. Это даже покруче жен декабристов. Тарас Дмитриевич собственной рукой подписал себе приговор и отправился по этапу. А все из-за чего? А все из-за любви, будь она неладна.

– Да, – кивнула Агнесса Тарасовна. – Это Ленка ударила ту девчонку. Не знаю, что они не поделили. Мой сын не говорил об этом.

– А не причастны ли они с Еленой были к пропаже тела из морга? – спросила я и тут же пожелала провалиться себе сквозь землю.

Уж лучше на сковородке у чертей, чем под таким взглядом. Я думала, что так красноречиво умеет разговаривать глазами только мать Ботаника.

– Нет, – отрезала Агнесса Тарасовна.

– Ваш сын левша? – спросил Леша, хотя это было уже не так важно.

– Да.

– Нам надо с ним поговорить. И будет лучше, если мы сделаем это, не поднимая на уши полицию.

Женщина смотрела на нас долго, но сказала:

– Улица Цветочная, дом восемь, квартира шесть.

– Спасибо.

Провожать нас Агнесса Тарасовна не стала. Мы вышли на улицу, и я сказала:

– Ты молодец. Заметил, что Величко писал левой рукой, а удар нанесен справа.

– Что-что?! – переспросил Леша. – Мне показалось или я не услышал в твоем голосе сарказма? Да я вообще в шоке!

– Придурок! – сказала я и открыла дверь машины, но сесть в салон не успела.

Наверное, суровое сердце следователя растопил мой комплимент, потому что Леша, схватив меня за локоть, привлек к себе и поцеловал в нос. Судя по взгляду, который я получила вроде бы после невинного поцелуя, мысли Леши были отнюдь не о поездке на улицу Цветочную. Что он и подтвердил словами:

– Может, в гостиницу заедем?

– Зачем?

– Ну… Душ примем, жарко же.

Я расплылась в сладкой улыбке и сказала:

– Конечно.

Леша тоже сразу довольно улыбнулся, но ментовское чутье не подвело, потому что через секунду он нахмурился и спросил:

– В чем подвох?

– Да ни в чем, – пожала я плечами. – Отвезу тебя в гостиницу, и можешь намываться там сколько влезет. А я, чтобы не терять время, скатаюсь по адресу, который нам дала Агнесса Тарасовна.

– Ивонна, ты невыносима.

– Ага, ты уже говорил.

В гостиницу мы, само собой, не поехали. Леша забил в навигатор адрес и, забыв про недавнее игривое настроение, задумчиво уставился в окно. Ну, хотя бы не в телефон. Наверное, обмозговывает слова матери Тараса Дмитриевича. Только не спешит делиться мыслями.

На Цветочную мы приехали минут через пятнадцать, еще минут десять я искала место, где приткнуть машину, проклиная проектировщиков дворов и парковок. Дальше нам тоже не повезло – мне даже показалось, что само провидение гнало нас в гостиницу. Упорное терзание домофона не принесло результата.

Леша достал телефон, вернувшись к машине, и открыл отчет. Как я поняла, искал чей-то номер. Интересно, а номера восьмилетней давности еще актуальны? Ну, если и нет, то чудесная Диана Викторовна быстро найдет нужное.

Но все-таки дозвонился.

– Агнесса Тарасовна… Да, это я, удивительно, что вы голос так сразу узнали. А, абсолютный музыкальный слух? Как интересно… Нет, ничего не забыли, только хотели спросить номер телефона вашего сына, потому что по адресу, который вы дали, никто не открывает. В смысле?.. Спасибо большое.

– В чем дело? – спросила я, потому что вид часто задумчивого Леши уже начинает пугать.

– Мать Величко сказала, что у него нет мобильного. А ты помнишь показания таксиста?

– Он говорил, что Тарас пытался забронировать билет на поезд через интернет, но связь, видимо, не сработала, – вспомнила я. – Тогда странно, почему мать думает, что сын без связи.

– Ладно, разберемся по ходу дела. Куда теперь, мой генерал? – спросил Леша.

– В гостиницу, товарищ майор.

Глава 17

В гостинице Леша едва ли не начал раздеваться на пороге номера. Нет, все-таки пора проверить, не появились ли свободные номера, а то грехопадение Марии Магдалины скоро повторится, если он продолжит щеголять полуголым или вообще голым в одном со мной помещении. А я еще помню брюнетку.

Слава богу, что Леша хоть не напоминает о моих словах, сказанных под действием эндорфина и окситоцина. Но мне кажется, что я еще пострадаю за свой гормональный взрыв.

– Не присоединишься? – кивнул Леша на дверь ванной.

Он меня доконает.

– Нет, – ответила я, демонстративно отвернувшись от рельефной красоты, представшей передо мной, когда Леша стянул футболку.

– Я дверь не закрываю, если что, – подмигнул он, закрывая дверь.

Я упорно пыталась думать о деле, но воображение то ли дело подкидывало картины отнюдь не убийственного характера, а скорее, эротического. Представлять Лешу в душе, такого голого и такого мокрого, гораздо интереснее, чем сопоставлять, анализировать, синтезировать и так далее. Может, действительно присоединиться к нему?

Ой, так и до нимфомании недалеко. Надо отвлечься.

Итак, позже еще можно скататься на Цветочную. Все-таки поговорить с Тарасом Дмитриевичем сейчас будет лучше всего, чем собирать информацию по крупицам от других людей. Еще бы и Илью найти. Странно, что его показаний в деле нет. Ни адреса, ни телефона, ни упоминания. Ни один следователь не обошел бы его стороной. Что-то тут не так.

Итак, позже еще можно скататься на Цветочную. Все-таки поговорить с Тарасом Дмитриевичем сейчас будет лучше всего, чем собирать информацию по крупицам от других людей. Еще бы и Илью найти. Странно, что его показаний в деле нет. Ни адреса, ни телефона, ни упоминания. Ни один следователь не обошел бы его стороной. Что-то тут не так.

Только я погрузилась в процесс, как из ванной вышел Леша. Конечно, блин, как обычно…

– Сколько раз тебе повторять, чтобы ты с собой брал одежду!

– Тебя какая муха укусила? Ой, дай угадаю, – задумчиво он приложил палец к подбородку, – ее зовут «Леха, я тебя хочу».

– Идиот. Я сейчас в душ, а потом снова съездим на Цветочную. И узнай про этого Илью.

– Каким образом?

– Позвони несравненной принцессе Диане.

– Ты так прелестна, когда ревнуешь. Но я уже это говорил. Ты несравненна, когда ты жаждешь крови. Может, теперь я к тебе в душе присоединюсь?

Я вроде бы как не специально тоже забыла захватить одежду, да и дверь не закрыла. Нет, все-таки влюбленные женщины – странные существа. А я еще хуже. И страннее всех странных.

Что же у меня все не так, как у людей? У нас. Наверное, просто не стоило делать эту попытку номер два.

Хотя там, скорее, мой старый добрый папаша Зигмунд приложил ко всему руку, точнее свой адвокатский язык. Это была встреча такая, что искры летели во все стороны. Куда же среднестатистическому менту до адвоката, причем такого успешного? Папа, конечно, это все завуалировал, но Леша не дурак – все понял. И то, что я не остановила эту какофонию, послужило отправной точкой.

Леша не подвел. Открыл дверь, когда я только включила воду. Возмутиться, что ли? Ну хотя бы вид сделать… Ай, ладно.

– Тебе чего? – спросила я.

– Не услышал, как щелкнул замок, вот и подумал, что тебе надо потереть спинку.

– Знаешь, я просто привыкла жить одна, вот и не закрываю ванную.

– Нет бы просто сказать: «Леша, дорогой, я надеялась, что ты поймешь мой намек».

– Ты так и будешь там стоять, занимаясь словоблудием? – открыла я дверцу душевой.

Два раза приглашать его не требовалось. Из душа мы переместились на кровать и уже собирались вернуться снова в душ, но нас нагло прервал Лешин телефон. И вообще, весь романтический момент, если это определение к нам применимо, был окончательно разрушен, когда на экране я увидела голливудскую улыбку Дианы Викторовны. Приподняв одну бровь, я задала немой вопрос, и Леша меня понял:

Два раза приглашать его не требовалось. Из душа мы переместились на кровать и уже собирались вернуться снова в душ, но нас нагло прервал Лешин телефон. И вообще, весь романтический момент, если это определение к нам применимо, был окончательно разрушен, когда на экране я увидела голливудскую улыбку Дианы Викторовны. Приподняв одну бровь, я задала немой вопрос, и Леша меня понял:

– С мессенджером контакт синхронизировал, отсюда и фото.

Главное, чтобы телами с госпожой следователем не синхронизировался. А то и трупы не найдут.

– Слушаю, – сказал Леша уже в трубку и, наверное, для моего успокоения и ради собственной безопасности включил громкую связь.

– Салют отдыхающим, – пропела Диана Викторовна. – Нашла я вашего Илью. Хорошо устроился парень. Сейчас живет в Николаевке, держит небольшой отель. Женат, адрес сброшу в сообщении.

– Спасибо, Ди.

А это еще что за фамильярное обращение?

– Леха, будешь должен.

Я прищурилась и показала кулак.

– Все, что захочешь, кроме натуры, а то одна милая адвокатша возьмется за расчлененку, когда мы еще будем в сознании. А насколько я знаю ее больные фантазии, страдать мы будем долго.