Текст книги "Королева - вдова. Книга 1 (СИ)"

Автор книги: Юлия Цыпленкова (Григорьева)

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 34 страниц) [доступный отрывок для чтения: 13 страниц]

– Вот именно, – прервала его Лания. Ей хотелось привычно склонить голову, но она вздернула подбородок: – Правила велят жене молиться о покое почившего мужа. Траур по королю и моему супругу только начался, вам это известно, ваша светлость. Полгода я буду продолжать по утрам поездки в храм. Это не обсуждается и не может быть оспорено даже вами.

Герцог на миг поджал губы. Досада ясно читалась на его лице, однако он быстро справился с собой и улыбнулся.

– Да, разумеется, Ваше Величество. Вы совершенно правы, дочь моя, соблюдать традиции необходимо, иначе вас осудят, а это только навредит делу. Признаю, что вспылил зря. Но вы знаете, я становлюсь раздражителен, если вынужден долго ждать, особенно когда была договоренность.

– И она не нарушена, – парировала государыня. – Утро еще не окончилось.

– И это тоже верно, – кивнул герцог. – Кто сопровождает вас в храм? Гвардейцы? Завтра с вами отправится ваш брат, покажем, что ваша семья с вами.

– Меня сопровождает Его Высочество, – ответила Лания. – Он ездил со мной сегодня и намеревается отправиться завтра. Принц…

– Кто? – переспросил его светлость. – Принц? Принц Канлин? Лания, вы обезумили? – с искренним изумлением спросил Виллен и воскликнул: – Канлин коварен! Он известный интриган! Из двух братьев король был более прямолинеен и чужд играм, а вот его братец…

Лания поднялась со своего кресла и отошла к камину. Опершись рукой на его поверхность, королева устремила взгляд в холодную сейчас сердцевину и прикусила губу. Она злилась. На отца и на себя тоже. На родителя за то, что позволяет себе повышать на нее голос, хоть вчера и казалось, что помнит о том, кто перед ним. А на себя за то, что не имеет силы указать герцогу на его тон. Привычка к почтению сдерживала королеву.

– Дочь моя, вы должны избавиться от этого опасного соседства, – чеканил герцог. – Этот человек не принесет вам пользы, а навредить может. Помимо того, что он первый в очереди на трон после вашего ребенка, так еще и известный обольститель. Вы сами не заметите, как подпадете под его влияние. Он лишит вас короны, а это недопустимо. Вы должны отослать принца от Двора. Конечно, грубо и прямо мы сделать этого не сможем, но предлог всегда найдется. Сначала его, а после ослабим и герцога. Но в поездках в храм вы должны ему отказать. Я и ваш брат не оставим вас своей заботой и защитой.

Королева развернулась и взглянула на отца. Тот покинул кресло, но не из почтения или требований этикета. Герцог находился в возбужденном состоянии. Он расхаживал по гостиной, жестикулировал и вновь чеканил слова.

Лания некоторое время еще наблюдала за родителем, а затем негромко произнесла:

– Нет.

Это короткое слово, сказанное тихо, остановило его светлость, и он развернулся к дочери.

– Что вы сказали?

– Я не стану отказывать принцу в поездках в храм, и вам не стоит сопровождать меня, – продолжила королева. – Вы – подданный почившего государя и мой родственник, но не родственник короля. Канлин же его младший брат. Его появление в храме уместней, чем ваше или же Ранала. Если же один из вас станет ходить за мной повсюду, опасаюсь, что скажут, будто вы стережете меня. Это будет дурно. В конце концов, для охраны у меня есть целая гвардия. Да и Канлин может быстро пресытиться этими поездками.

Что до моей нравственности, то прошу, ваша светлость, не оскорблять моего слуха подобными словами. Я любила своего супруга, даже если он не любил меня. Прошло меньше десяти дней, как я его потеряла. Я – вдова, батюшка, и вдова в тягости. На меня свалилось бремя, которого я не ожидала и даже не помышляла о нем. И единственное, о чем я сейчас не думаю, так это о чувствах! – голос ее зазвенел. На глаза навернулись слезы, но Лания сердито их стерла. Она злилась всё сильней. – Вы думаете, я не помню, кто такой Канлин, и не опасаюсь его? Его близость мне неприятна, но я не стану его отгонять и продолжу держать лицо, как вы того требовали. Надеюсь, вы услышали меня и перестанете оскорблять вздорными словами.

Герцог заметно опешил от услышанной отповеди. Его тихая податливая дочь впервые негодовала столь явно. Да, и прежде случалось, что Лания была возмущена или не согласна со своим родителем, но быстро отступала и опускала взгляд, а сейчас смотрела прямо и сердито хмурила брови, кажется, не намереваясь идти на попятную.

Виллен уже открыл рот, чтобы напомнить, кто из них отец, а кто дочь, и у кого больше опыта в интригах… в житейских делах, но вдруг хмыкнул и покачал головой.

– Это всё беременность, – сказал он с улыбкой. – Маленький король уже бранит своего деда устами матушки. Что ж, я понимаю и не сержусь на ваш тон, дочь моя. Я не стану сейчас настаивать на верности моих слов, чтобы не расстраивать вас, но всё же обдумайте, что я сказал, и узрите истину. Канлин – не тот, кого стоит подпускать к себе близко.

Лания вновь отвернулась и закусила губу. Более всего ей сейчас хотелось топать ногами и кричать, что это она сердится, она! Потому что уже давно не дитя и способна к осознанию, кто опасен. А сейчас родной отец делал то, о чем вчера предупреждал советник Радкис – брал бразды правления в свои руки на правах отца и старшего родственника. Но королева она! А еще мать будущего короля!

Наверное, не будь вчерашнего разговора с графом, и сегодня Лания слушала родителя, не испытывая столь сильных чувств. Скорей всего, как и после посещения отчего крова в ней кипела бы обида, возможно, даже злость, но не то, что бурлило в самой крови сегодня.

Теперь Ее Величество ясно видела, что герцог Вилленский намеревается стать негласным королем, а на трон рядом с собой готов пустить только единственного сына, но не дочь. Дочери отводилась роль ширмы, а после такой ширмой должен был стать повзрослевший законный государь.

А если родится девочка?.. Что будет, если родится девочка? Ведь тогда для отца всё будет кончено, потому что Канлин вышвырнет его из дворца и припомнит всё, что герцог сейчас готовил для принца. Или же участь принца уже решена, как и герцога? Или все-таки произойдет еще более тяжкое и страшное, к примеру, подмена младенцев и провозглашение неизвестного ребенка сыном покойного короля? Но тогда, что будет с родной внучкой его светлости? Избавится и от нее?

От такого количества вопросов, какие сейчас роились в голове королевы, всколыхнулся страх, обуревавший ее в дни прощания. Но теперь более принца Лания боялась собственного отца и того, что он мог сотворить, чтобы задержаться у власти.

Перед глазами вдовы потемнело, слова отца стали раздаваться, словно сквозь толщу воды. Лания прижала ладонь к горлу, попыталась глубоко вдохнуть и… упала в обморок. Она уже не видела, как оборвал себя на полуслове его светлость, не слышала, как он охнул и поспешил к дочери.

Пришла в себя королева уже лежа на кушетке. Над ней склонился отец, а рядом застыла недовольная служанка. Она бросала сердитые взгляды на герцога, но тот не замечал этого, потому что глядел только на дочь. Он, не обернувшись, сунул горничной флакончик, в котором была налита жидкость с неприятным резким запахом. Такие имелись у каждой дамы на случай, если ей станет дурно.

– Дай воды, – приказал Виллен женщине, и когда она протянула стакан, приподняв голову Лании, поднес его к губам дочери. – Выпейте, Ваше Величество.

Тон его заметно поменялся, и причина тому стояла за спиной герцога и сверлила его затылок подозрительным взглядом. Гвардейцев рядом не было, и, стало быть, верная служанка учла вчерашний урок и звать их не стала. Впрочем, его светлость не опасался служанки, но был слишком разумен, чтобы позволить себе говорить с королевой при посторонних, не как подданный, а как ее старший родственник.

– Ох, – вздохнула Лания и, освободившись от руки отца, села. После этого взяла стакан и уже привычно посмотрела на служанку, та кивнула и ответила преданным взглядом. Впрочем, тут же вновь устремила его на герцога и нахмурилась. Отпив воды, королева провела по лицу ладонью и еще слабым голосом произнесла: – Кажется, мне стало дурно.

– Да, государыня, вы лишились чувств, – ответил герцог, – я перенес вас на кушетку. Вам уже лучше?

– Да, благодарю, – рассеянно кивнула Лания и вернула полупустой стакан отцу.

Тот сунул его служанке и приказал:

– Оставь нас.

И в эту минуту королева ощутила зависть, потому что горничная позволила себе то, что никак не могла себе позволить монархиня. Женщина ответила с непередаваемым гонором и наглостью:

– Я служу государыне Северного королевства, и только Ее Величество может мне приказывать, но более никто. Даже ее отец.

Герцог стремительно развернулся к простолюдинке, окинул ее ледяным взглядом и поднял руку, но горничная отпрянула и добавила:

– Трогать королевских слуг без дозволения на то высочайшей особы, запрещено. А тронете, позову гвардейцев, потому как пренебрежение законом всё одно, что пренебрежение властью короля.

– И вы это спустите?! – вознегодовал его светлость, уже глядя на дочь.

– Ступайте, – мягко велела Лания служанке. – Обойдемся без гвардейцев.

– Как скажете, госпожа, – поклонилась служанка, а после удалилась, гордо вздернув подбородок.

Виллен проводил ее взглядом и стремительно обернулся к дочери. Он уже намеревался высказать, но Лания покривилась и сжала пальцами виски.

– Кажется, мне всё еще дурно, – сказала она, и герцог растянул губы в улыбке.

– Это всё ваше положение, дитя. Я оставлю вас, а вы более никого не принимайте. Если бы не закон, я бы даже настоял на том, чтобы вы больше находились в своих комнатах и никуда не ездили. Вам сейчас надо думать о ребенке, а не о традициях, но… – Он развел руками и вздохнул, однако тут же и продолжил: – И все-таки постарайтесь ограничить круг тех, кто будет к вам вхож. Я пришлю вам хорошего лекаря и прислугу, как мы говорили.

– Да-да, конечно, – кивнула королева и бросила вороватый взгляд на отца. Тот как раз направился к столу и потому ничего не заметил. А когда обернулся, Лания вновь терла виски и мученически кривилась.

Однако распрощаться герцог всё не спешил. Он уселся на стул у стола и напомнил:

– У нас с вами осталось одно дело, ради которого мы сегодня встретились.

– Какое же? – спросила государыня.

– Вы должны дать мне голос в Совете. Велите мерзавке принести бумагу, чернила и перо. Будем писать ваш первый указ, – он улыбнулся, а королева вздохнула уже искренне.

Однако вскоре, когда служанка принесла всё требуемое, писала под диктовку отца. А закончив, подписала тем титулом, каким ее именовал гвардеец в канцелярии. Герцог пробежал глазами чуть неровные строчки, остановил взгляд на подписи и произнес:

– Ваш герцогский титул на указах не пишите. Когда родится ваш сын, тогда добавится слово – регент, но пока вы государыня Северного королевства Лания Мелибранд. Таков закон. Любопытный, стоит отметить. Вроде бы вы и правите от имени сына, но он еще в вашей утробе, и как бы его нет, потому вы полноправная королева. Но вы не наследница короля, и лишь ваша беременность и благословение покойного супруга делают вас правителем. Весьма забавный закон, – он хмыкнул и подхватил указ за уголок. После помахал им, сложил и, убрав, потер руки: – Ну вот и славно. Впрочем, у нас есть еще дело. Я хотел вам назвать имена людей, от которых стоит избавиться, а заодно обсудить, под каким предлогом это сделать…

– Ваша светлость, – остановила его дочь, – имейте хоть толику сострадания. Если вас не останавливает мое положение и титул, то хотя бы вспомните, что я ваше дитя. Я всё еще чувствую слабость, у меня болит голова, и выслушивать вас сейчас я более не имею ни сил, ни желания. Всё это мы можем обсудить в другой раз. А сейчас я желаю прилечь.

– Простите, дитя мое, у нас и вправду будет немало времени, чтобы поговорить о деле. Важное мы уже сделали. Отдыхайте, Ваше Величество. И лучше никого уже не принимайте.

– До скорой встречи, ваша светлость, – на всё это ответила королева.

– До скорой встречи, дитя, – сказал отец. Он склонился и поцеловал Линию в макушку, а затем направился к двери, и настроение герцога заметно улучшилось.

Когда дверь за гостем закрылась, вся видимая слабость слетела с Ее Величества, будто последний лист с дерева с порывом ветра. Она стремительно поднялась на ноги, все-таки топнула ногой и воскликнула:

– Келла!

Служка прибежала быстро. Она поклонилась и застыла, ожидая распоряжений.

– Найдите советника Радкиса и скажите, что я желаю его видеть. Только… – Лания на миг замолчала. Задумавшись, она потерла лоб кончиками пальцев, и приняла решение: – Если он во дворце, передайте, чтобы ожидал меня в большой дворцовой библиотеке на втором этаже. Пусть ищет меня у трудов философов, там обычно тихо и никого не бывает.

– Слушаюсь, Ваше Величество, – вновь поклонилась горничная и поспешила выполнить распоряжение королевы.

Оставшись одна, Лания теперь ударила кулаком по столу и выдохнула. Да, желание поговорить с Радкисом было огромным. Она не была уверена, может ли доверять графу, но всё же чувствовала доверие, и пока только к нему.

Глава 9

Королева неспешно брела по дворцовому парку, намеренно выбрав наименее ухоженную его часть. В основном, придворные предпочитали прохаживаться там, где звенели фонтаны и благоухали цветы, где имелся искусственный пруд с лебедями, а под сенью деревьев стояли беседки, стены которых были живописно увиты зеленью. И сама Лания еще недавно любила прокатиться по водной глади на лодочке или послушать, сидя в беседке, игру придворного музыканта.

А здесь, где царило не запустение, но заметный упадок, впрочем, оставленный намеренно, предпочитали назначать тайные встречи, к примеру, влюбленные. Но сейчас тут не было никого кроме Ее Величества, и тому способствовали гвардейцы, окружившие место прогулки своей госпожи. Их совсем не было видно. Доблестные служаки не лезли на глаза, не брели следом, кроме разве что пары телохранителей, не заговаривали с государыней, но бдительно следили за тем, чтобы никто не посмел приблизиться к королеве. Так что ни подслушать, ни навязаться с мольбой или простой беседой не смог бы даже принц Канлин.

И все-таки Лания забрела в эту часть парка не просто так. Она ждала того, кого так и не сумела увидеть, когда ушел герцог Вилленский. Советник Радкис покинул дворец вскоре после того, как государыня отбыла в храм и пока еще не вернулся. Посылать за ним королева не стала.

Ей не хотелось привлечь внимание к зарождавшейся дружбе, если это можно было так назвать. Не сейчас, когда она себе напоминала лань, бредущую по лесу, когда за каждым кустом стоит загонщик. И потому, передав через дружка Келлы послание без подписи, королева ближе к вечеру отправилась на прогулку.

Настроение Лании успело смениться уже несколько раз. Поначалу она была возбуждена после разговора с отцом и нетерпеливо дожидалась свою служанку с известием, что советник уже отправился в библиотеку. А когда узнала, что Радкиса нет во дворце, пришла в крайнюю степень раздражения. После и это состояние пошло на спад и сменилось унынием. Но вскоре Ее Величество преисполнилась болевого духа и написала ту самую записку, которую приятель горничной передал камердинеру советника. Келла издали проследила, чтобы всё было исполнено в точности. Да ее любовник и не спешил обмануть.

Затем королева набралась терпения, пообедала и прилегла отдохнуть, но мысли продолжали одолевать ее. Вдова вертелась с боку на бок, то злясь на отца, то сомневаясь в Радкисе. И тогда ей казалось, что герцог Вилленский, возможно, не так и не прав, а граф хочет заманить ее в ловушку, но после кривилась, вспомнив встречу с отцом, и вновь начинала сердиться, но уже на советника, потому что тот никак не спешил появиться.

А когда вечер шагнул на порог королевских покоев, Лания, устав от своих метаний, направилась в парк. Даже если ее прогулка затянется, королева решила дождаться советника. Но чуть позже, когда она зашла в запущенную часть, неожиданно пришло успокоение.

Погода была чудесной. Теплый ветерок овеивал разгоряченную переживаниями кожу, даря невесомое удовольствие. Он шуршал в кронах, ласкал острия пик изумрудной травы и нес на своих незримых крылах едва ощутимый аромат, какой возможен, скорей в лесу, чем в дворцовом парке. Но эта часть и была оставлена в некоторой дикости и запустении. И, в отличие от ухоженной части, оставляла ощущение прогулки где-нибудь за городом.

Вдохнув, полной грудью, Лания на миг прикрыла глаза и улыбнулась. Да, в эту минуту ей наконец-то было хорошо и спокойно. И теперь она не спешила вернуться в покои уже просто потому, что хотелось задержаться в этом месте подольше. Да и о советнике как-то немного подзабылось, потому что в душе наступил недолгий мир. Королева брела по аллейкам, окруженная невидимой стражей и просто отдыхала.

Она добралась до аллеи, прозванной Аллеей влюбленных, и, замедлив шаг, рассматривала старые статуи, которые стояли тут, наверное, еще с тех пор, когда не родился даже отец ее отца. Но течение времени на каменных людях не отразилось и в малой толике. За ними следили и ухаживали, это было видно сразу. Так что, да, запустение в этой части парка было намеренным и лишь казалось таковым.

– Как же мило, – шепнула Лания, переводя взор со статуи на статую.

Она вновь зашагала, но останавливалась время от времени и рассматривала то, что запечатлел скульптор. Вот, к примеру, юная прелестница. Она стояла, отвернувшись в пол оборота к аллее и случайному гуляющему зеваке. Отставив босую узкую ступню, она, чуть прогнувшись назад, любовалась собой в зеркальце, которое держала в поднятой руке. Но так казалось лишь на первый взгляд, потому что зеркало было повернуто так, что становилось ясно – девушка подглядывает за юношей, застывшим напротив нее. Юноша держал на ладонях обнаженный меч и рассматривал его. И вновь так лишь казалось, потому что, приглядевшись, можно было заметить, что хоть голова его и склонена, но взгляд исподлобья направлен на девушку.

А вот юноша с другой стороны аллеи не скрывал своего интереса. Он сидел, подтянув колено к груди, и любовался другой прелестницей, статуя которой располагалась неподалеку от юноши с мечом. Эта девушка расчесывала волосы. Головка ее была чуть повернута, взгляд опущен, но на каменных устах блуждала невесомая улыбка. Похоже, ей нравилось любование кавалера, сидевшего напротив.

И так было с каждой парой, стоявшей на этой аллее, справедливо названной Аллеей влюбленных. Здесь и вправду были влюбленные, и ни один из них не поглядывал в сторону чужой пары, все были увлечены только тем, кто стоял напротив.

– Взаимная любовь – это прекрасно, – вздохнула Лания. – Жаль, что мне не довелось познать подобного.

Она вдруг потеряла интерес к статуям, даже ощутила, что очарование вечера начинает исчезать. Зябко обняла себя за плечи и развернулась в обратную сторону, уже подумывая, не пойти ли ей во дворец. И в то же мгновение выдохнула с облегчением и даже вновь улыбнулась, потому что к ней направлялся единственный человек, которого пропустили невидимые стражи – граф Радкис.

– Государыня, – подойдя к королеве, советник склонился перед ней. – Простите, что вынужденно заставил вас ждать себя. Я не знал, что вы желали меня видеть. Мне бесконечно жаль…

– Оставьте, – прервала его Лания. – Доброго вечера, ваше сиятельство.

– Доброго вечера, Ваше Величество, – граф вновь поклонился. – Рад видеть мою госпожу в добром здравии.

– Мне нужно с вами поговорить, ваше сиятельство, – произнесла королева, останавливая поток учтивой, но пустой светской болтовни.

Советник с готовностью кивнул и ответил полным внимания взглядом.

– Слушаю, Ваше Величество.

– Пройдемся, – сказала Лания, все-таки не спеша перейти сразу к делу. – Чудесный вечер, не правда ли?

– Да, государыня, – едва приметно улыбнулся советник. – Вечер и вправду хорош. Тепло и приятно.

Вдова кивнула и произнесла:

– Я сегодня заходила в королевскую канцелярию. Решила побывать в деловой части дворца. Никогда там не бывала, но надо привыкать и знакомиться с моими чиновниками.

– Верная мысль, государыня…

– Вообще день сегодня вышел насыщенным, – не слушая его, продолжила Лания. Ей надо было выговориться, и Радкис замолчал. Он поглядывал на королеву и слушал, уже не пытаясь вставить хоть что-то. – Сначала мы с Канлином поехали в храм. Я усадила его к себе в карету, потому что Его Высочество ехал скорбеть, сверкая златом и каменьями. Мне совершенно не нужно излишнего внимания в эти минуты. Я езжу молиться за супруга, а не устраиваю представление для подданных.

Я не понимаю его поведения. Оно мне не нравится, и это я могу сказать в точности, но понять до конца не в силах. Он называет меня величеством и ухмыляется, а после на лице его недоумение, отчего я хмурюсь. Еще и комплименты отвешивать вздумал, каково вам это, ваше сиятельство? Мы едем в храм молиться за покой его брата, а он говорит, что я очаровательна. Недопустимо и подозрительно.

Теперь Его Высочество намеревается ехать со мной и завтра. Я не стала отказывать, потому как желание понятно и законно, но доверия к нему нет. А он к тому же решил прислать мне своего лекаря. Я сказала, что меня оскорбляет его намерение решать за меня. Потому сошлись на том, что он подберет врачевателей, а я уже укажу того, кто мне придется по душе. Но, признаться, я вовсе не желаю подпускать к себе его человека.

Как и тех, кого намеревается отобрать мой отец. Мы встретились с ним, когда я вернулась из храма. Его светлость довел меня до обморока тем, что диктовал, что мне следует делать. Но, благодаря этому обмороку, я все-таки вынудила его прервать визит под предлогом, что мне нездоровится. Герцог столь рьяно подошел к делу, что мне впервые захотелось закатить истерику. И что вы обо всем этом скажете, ваше сиятельство? – неожиданно спросила Лания и выдохнула, разом выпалив всё, что хотела обсудить постепенно.

Граф, внимательно выслушавший всё, выглядел сосредоточенным, даже хмурился. Он склонил голову, показывая, что готов ответить, а после произнес:

– Позволено ли мне говорить без обиняков и прямо?

– Я пригласила вас для беседы без обиняков, – ответила королева. – И сама говорила прямо всё, что меня тревожит.

– Я искренне благодарен, что вы почтили меня своим доверием, государыня, – без всякой лести ответил Радкис. Он был серьезен. – Я понимаю вашу тревогу и разделяю ее. Более того, считаю, что расценили вы всё верно. Не стоит подпускать к себе людей, которых вам попытаются навязать. Врачеватель будет благодарен принцу за протекцию. Скорей всего, он будет действовать в интересах Его Высочества. Я не говорю, что может навредить, но и исключать подобное преступно и недальновидно.

Что до вашего родителя, то здесь и задумываться не о чем. Его светлость намеревается наводнить ваши покои соглядатаями, которые будут действовать по его указке и доносить обо всем, что происходит в вашей жизни. С кем говорили, кому благоволили, что утаили. Нет, подобного допустить нельзя.

– А если мне кого-то присоветует дядя моего покойного супруга? – спросила Лания.

– То же самое, Ваше Величество, – ответил советник, и королева расслабилась.

Она была насторожена, пока слушала графа. Если бы он попытался хотя бы в отношении кого-то смягчить краски, то Лания утратила бы то зарождающееся доверие, которое чувствовала к Радкису, потому что так можно было понять, в чьих интересах он действует. Но пока советник королеву не разочаровал. Похоже, он и вправду не поддерживал никого из тех, кто вызывал опасения государыни. Оставалось надеяться, что и сам не метит в кукловоды.

– Вас должны окружать лишь те, кому вы можете довериться, – продолжал его сиятельство. – Пока ни обретете силу, так уж точно. Сейчас вы слишком слабы и уязвимы. И ваши сторонники, и враги – все приглядываются и ждут, как вы поведете себя. Потому-то я и рад, что вы решились побывать в канцелярии. Могу я узнать, как прошел ваш визит?

– Люди были удивлены, – улыбнулась государыня. – Писцы даже растерялись и не сразу склонили головы. Особенно позабавил некий господин Мараген. Он был так усерден в своей работе, что даже не услышал, когда мой гвардеец объявил обо мне. Но я всё равно похвалила его, остальных поблагодарила за службу королевству и благословила. А когда вышла в коридор, народу там прибавилось. Министр финансов предлагал меня сопроводить в свой кабинет и познакомить с его работой, но я решила пока не заходить туда. Однако обещалась, что вскоре мы встретимся, и я выслушаю доклад.

– Вы верно поступили, – одобрительно кивнул советник. – Не спешите пока посещать Кабинеты и министерства. Лучше пригласите министра к себе, но не в покои, а в кабинет…

– Мой кабинет…

– Не ваш, – прервал королеву Радкис, – в рабочий кабинет короля. – Лания охнула и округлила глаза. Граф улыбнулся, а затем неспешно склонил голову: – Именно так, Ваше Величество. Это теперь ваш кабинет, и вы должны почувствовать себя в нем хозяйкой. Зайдите туда на досуге, посидите в кресле, переставьте писчие принадлежности, как вам больше нравится. Почитайте бумаги, какие найдете, и если что-то заинтересует, я вам растолкую, о чем там написано. В любом случае, вам придется перечитать всё, что вы там найдете, и вникнуть тоже во всё. Не пугайтесь, на самом деле это не так страшно, как может показаться несведущему человеку.

Так вот после того, как вы привыкните к кабинету и к мысли, что вы в нем хозяйка, то можете вызвать министра финансов. А когда будете слушать его доклад, не опасайтесь задавать уточняющие вопросы, чтобы понять, о чем он будет говорить. Пусть он станет первым, кого вы примите. С остальными будет уже легче. И вот потом наступит время созвать Совет. Но к этому моменту вы уже начнете разбираться в том, что будет обсуждаться, что не обязывает вас на первых порах принимать участие в обсуждении. Слушайте, запоминайте, кивайте, а после обдумаете уже без всякого вмешательства ваших советников, и примите решение. Однако это произойдет не завтра, и волноваться попусту не стоит. Вам волнения вредны, – он вновь улыбнулся.

Улыбка вышла доброй и не задела Лании, ставшей ныне подозрительной. А может, дело было в том, что слова графа, напротив, успокаивали королеву. Она слушала его, и ей нравилось то, что говорил советник. Однако настроение Ее Величества вновь стало мрачным, и она спросила:

– Что же мне делать с батюшкой? Он ведет себя наедине, как родитель, а не подданный. Хотя родитель бывает ласков, а его светлость диктует свою волю и ожидает беспрекословного подчинения. Это, признаться, злит, – закончила Лания ворчливо.

– Вам придется научиться говорить герцогу «нет», – строго заметил Радкис.

– Я уже сегодня сказала, – усмехнулась королева. – Его светлость объявил, что они с братом будут сопровождать меня в храм вместо принца, которому я должна отказать в совместных поездках. Еще потребовал, чтобы я удалила Его Высочество от Двора, и обещал придумать благовидный предлог для этого. Я отказалась и от сопровождения, и избавляться от Канлина. К тому же отец назвал принца известным обольстителем и выказал опасения, что я поддамся его чарам, чем неимоверно оскорбил меня.

Радкис хмыкнул.

– Любопытно, – буркнул он.

– Что вам любопытно, ваше сиятельство? – насторожилась королева.

– Замечание герцога, Ваше Величество, – ответил граф. – Канлин и вправду сердцеед. Дамы его любят, но я даже не допускал мысли, что он может пытаться увлечь вас. Однако вы сказали, что он говорил вам комплименты, решил проявить заботу и найти врачевателя. Теперь иначе видится и день похорон государя, когда его брат кружил вокруг вас. Думаю, и его улыбки, в которых вам чудится насмешка, не что иное, как флирт. Однако вы не искушены в подобных играх, потому не видите его стараний. Любопытно, что принц предпримет дальше. Но в одном я совершенно согласен с его светлостью, с этой стороны вы и вправду уязвимы, государыня.

– Что вы имеете в виду?

– Уж простите богинь ради, Ваше Величество, – склонил голову советник, – но мы говорим прямо, и потому я выскажусь. Вы прожили год в несчастливом супружестве, зная о любовнице вашего мужа. Более того, знали, что она им любима, а вы необходимы ради наследника. А вы ведь еще совсем юны, к тому же красивы и не можете не мечтать о чувствах. И даже если сейчас не допускаете мысли о любви, то это не означает, что ваше сердце не отзовется на внимание молодого мужчины, не лишенного привлекательности, особо, если он умеет вызвать в женской душе волнение и отклик. И потому я говорю, что вы, Ваше Величество, уязвимы, а я этого не увидел, но принял к сведению ваш отец. И я, повторяю, в этом с ним согласен.

Впрочем, я по-прежнему считаю, что отсылать принца или плести против него заговор – недальновидно. Прежде он должен сам оступиться, и вот тогда этим можно воспользоваться, чтобы избежать последующих притязаний на трон. Но есть еще кое-что, почему трогать Канлина пока не стоит, – королева ответила внимательным взглядом, и Радкис продолжил: – Ваш ребенок, государыня. Нам неизвестен его пол. Если это девочка, то интриговать против будущего короля может быть опасно, как для вас, так и для королевства. Его Высочество – второй, после вашего дитя, прямой наследник своего брата. Он молод, полон сил, не глуп и еще успеет обзавестись своими детьми, то есть наследником. Возможно, не одним.

И если сейчас начать прямую борьбу с ним, которая приведет к изгнанию принца или, не дайте богини, смерти, то после ваших родов, когда на свет может явиться дочь почившего государя, Северное королевство окажется в сложном положении. Герцог немолод и не имеет сына, только дочерей. Его положение на троне окажется непростым. Однако, – советник сделал паузу, подчеркивая важность следующей фразы, – даже если у вас родится мальчик… Простите, Ваше Величество, за эти слова, но нашему господину еще нужно подрасти и окрепнуть прежде, чем он станет полновластным владетелем земель Северного королевства и обзаведется собственным сыном. А иного наследника вы родить уже не сможете, ибо муж ваш покинул этот мир. Отсюда вывод: принц Канлин должен жить, быть в здравии и не обозлен против вас. По крайней мере, пока вы ни родите. Тогда станет ясно, кому править дальше, и тогда может начаться иная игра.

Лания остановилась, застыл на месте и ее собеседник. Королева нервно переплела пальцы и отошла от графа. И вновь она понимала, о чем он говорит, и принимала это. Всё сказанное советником было разумно и верно. Никто, даже она сама, не знала, кого носит под сердцем. И если это дочь, то Канлин станет надеждой Северного королевства на мир и благополучие. Его и вправду нельзя было ни отослать, ни оскорбить, ни, тем более, избавиться от принца, потому что от него зависело и их с дочерью благополучие. И если принцесса еще пригодится своему дяде, то вот невестка совершенно без надобности. Так что, затаив зло за какую-нибудь обиду, он вполне может разлучить мать и дитя. Значит, ей и вправду нужно было сдружиться с деверем, пока ни родит, как сказал советник. Но…