Текст книги "Королева - вдова. Книга 1 (СИ)"

Автор книги: Юлия Цыпленкова (Григорьева)

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 34 страниц) [доступный отрывок для чтения: 13 страниц]

Глава 15

Карета остановилась возле каменной лестницы, ведущей к дверям дворца. Лакей, спрыгнувший с козел, где сидел рядом с кучером, поспешил открыть дверцу и достать подножку. Он склонился, и мимо него протянулась рука в добротном, но не броском камзоле. На нее государыня и оперлась.

– Благодарю, Ваше Высочество, – произнесла она и сжала руку деверя: – Сегодня, братец, я вас не отпускаю.

– Опять похищение? – полюбопытствовал Канлин.

– Ну что вы, – фыркнула Лания, – я не люблю повторяться. Сегодня я вас не похищаю, но принуждаю следовать за мной.

– Принуждайте, Ваше Величество, – улыбнулся принц, – вам позволено всё. Во-первых, вы королева, а во-вторых, иных сестриц у меня более нет. Родная живет в ином государстве, а вы рядом, и я, признаться, рад, что у вас нашлось до меня дело.

– Нашлось, – кивнула королева и указала взглядом на дворец.

Канлин повинно склонил голову, и они наконец поднялись по ступеням и вошли в высокие позолоченные двери.

– Куда мы идем? – уточнил Его Высочество.

Это был не праздный вопрос. Сейчас он вел даму и должен был знать, куда ее сопроводить.

– В королевские покои, – ответила Лания. – Думаю, вы знаете их лучше моего.

Принц чуть приподнял брови, обозначив удивление, но спорить или еще что-то выспрашивать не стал. Пока, по крайней мере. И когда они приблизились к покоям покойного короля, их уже ждал камердинер – барон Дикато, входивший и в близкий круг государя.

Круг этот был мал и существовал, похоже, только потому, что королю полагалось иметь приближенных. Как теперь знала Лания, ее супруг любил тишину и одиночество. И слова Канлина, которые он сказал еще во время первой совместной поездки в храм, подтверждали оценку Радкиса: «Как только закрывались двери покоев Прощания, Ангвир уходил в свою комнату и заваливался на кровать с книгой, которую ему принес слуга».

И все-таки барон Дикато считался близким другом покойного короля, и потому ему была дарована должность камердинера. По крайней мере, так считала Лания. Он же хранил ключи от покоев, куда никто не входил с тех пор, как монарха унесли в покои Прощания, закрыли и запечатали двери.

При приближении королевы и наследника барон склонился в церемонном поклоне и простоял так, пока они ни приблизились. Лишь после этого опытный царедворец распрямился и на миг замешкался. Взгляд его остановился на Канлине и лишь после скользнул на государыню.

– Доброго дня, ваша милость, – произнесла Лания, сгладив неловкий момент от заминки.

– Ваше Величество, – снова поклонился бывший уже камердинер. А затем второй раз: – Ваше Высочество.

– Открывайте, ваша милость, – велела королева.

– Да, государыня.

И пока барон взламывал печать и открывал дверь, Лания смотрела на приближенного своего мужа и думала о заминке. Почему Дикато первым посмотрел на принца? Возможно, с ним они были больше дружны, чем с королем, и тогда бывший камердинер просто бросил взгляд на своего приятеля. Или же… Или же он человек Канлина, его сторонник и видит на троне именно брата почившего государя, а не его вдову. И если это так, то в списке на отставку его милость занял первое место. Деверя отослать от Двора было невозможно, но не его сторонников. И Лания оставила себе в памяти пометку.

Тем временем дверь была открыта, и барон, шагнув в сторону, склонил голову.

– Ваше Величество, – произнес он, остановив королеву, едва шагнувшую к покоям. Она посмотрела на его милость, и тот продолжил: – Прикажете прислать прислугу для уборки? Они оповещены и ждут приказа.

– Пока не надо, – ответила Лания. – А вот вас прошу войти с нами. Ваша помощь может пригодиться.

– Да, государыня, – ответил барон, и его взгляд вновь на миг задержался на принце, тот никак не отреагировал. Ни кивком, ни улыбкой. Он попросту прошел мимо его милости и последовал за невесткой. Если между ними и существовала связь, то Канлин ее никак не показал.

Впрочем, была ли в самом деле между принцем и бывшем камердинером дружба или хотя бы сговор, королева надеялась узнать не по переглядываниям, а из иного источника. И помочь ей в этом должна была верная Келла.

– Дорогая, у меня есть для вас поручение, – сказала Лания своей камеристке прошедшим вечером.

– Какое? – спросила та.

– Я хочу знать, что делают мои родственники, – пояснила Лания. – В первую очередь Его Высочество и его светлость герцог Тридид. К сожалению, за Вилленами проследить сложней, а вам их особняк недоступен, и слуги незнакомы. Однако во дворце вы служите уже несколько лет и, наверное, сдружились со многими. Подумайте, как можно сделать то, о чем я толкую.

Мне совершенно не нравится, что я как на ладони, но остальные обитатели дворца мне невидимы. А между тем, мне бы хотелось знать, кто вхож в покои Канлина и его дяди. Кому они благоволят, с кем встречаются, как часто покидают дворец. Возможно, известно, куда ездят.

У меня есть целая Тайная служба, но я пока не знаю, могу ли им доверять. Отдать приказ недолго, но как добросовестно его исполнят? И не станет ли известно о моем интересе персонам, которых я назвала? Пока из всего королевства я доверяю только трем людям: вам, графу Радкису и своей няне. Однако она далеко, и, стало быть, осталось двое.

– Еще есть ваши придворные, – в задумчивости ответила Келла. – Я слышала, что в свитах шепчутся о своем будущем. Горничная баронессы Фигиль вчера спрашивала меня, не знаю ли я, что вы думаете о том, кто составит вашу новую свиту. Ее хозяйка жаловалась на мигрень от мыслей, какие ее тревожат.

Лания усмехнулась. Она даже позавидовала мигрени своей фрейлины. Та всего лишь тревожилась, не зная, будет ли она дальше фрейлиной. Богини, какая глупость! Ее королева сейчас сражалась за свою независимость, жизнь и возможность выносить и родить дитя! А у баронессы болела голова за тепленькое место.

– Довольно, – с раздражением остановила камеристку Лания. Она порывисто поднялась со стула и прошлась по гостиной, справляясь с чувствами, захлестнувшими ее. – У каждого свои беды, – прошептала королева и, выдохнув, обернулась.

Келла застыла на месте, не смея что-либо произнести. Ей вспышка госпожи была непонятна. Лания ей улыбнулась.

– Всё хорошо, – сказала она. – Я рассердилась не на вас. Сейчас уже успокоилась и готова продолжать разговор.

– Да, Ваше Величество, – поклонилась камеристка, но не произнесла ни слова, теперь ожидая, что говорить будет королева, но та чуть приподняла брови:

– Почему молчите? Продолжайте. Я хочу знать, что вам подумалось.

– Как вам угодно, Ваше Величество, – кивнула Келла и продолжила: – Мне подумалось, что вам стоит только намекнуть и, что дамы, что кавалеры будут рады выслужиться перед вами и показать свою полезность. И потому, что не сумею разузнать я, вам донесут ваши придворные.

– Верно, – едва приметно улыбнулась Лания. – Но именно ради того, чтобы выслужиться, а заодно заполучить некие блага, мне могут донести и то, чего не было. Я уже решила, что вскоре верну своих фрейлин в те моменты, когда они не будут мне мешать. От них я ожидаю больше сплетен, чем достоверных сведений. Впрочем, и сплетни бывают полезны. На вас же полагаюсь всецело.

– Я не подведу вас, госпожа, – низко поклонилась камеристка. – Позволены ли мне будут некоторые вольности?

– Какие?

– Возможно, мне придется где-то приврать, где-то пообещать, где-то припугнуть. Не все готовы выдавать своих хозяев.

Королева на миг поджала губы, размышляя, а после кивнула:

– Вы можете позволять себе вольности, но не переусердствуйте. Будьте осторожны и помните, что после я не должна выслушивать жалобы разгневанных господ, если вскроется неприглядная картина слежки за ними. Я просто хочу знать, что происходит за моей спиной и, если это потребуется, предотвратить удар. Однако не желаю заведомо нажить врагов.

– Я буду осторожна, Ваше Величество, – заверила Келла. – Мне есть, на кого положиться. Слуги тоже умеют обижаться на хозяев, таких и буду искать.

– Я верю в вас, дорогая, – улыбнулась Лания.

Так что хоть что-то, но камеристка должна была ей сообщить. И если в донесениях появится фамилия – Дикато, то от него и вправду надо будет избавиться. А пока королева неспешно шествовала по покоям супруга, а мужчины шли за ней, не зная, зачем Лания позвала их, и что ей вообще здесь нужно. А сама она не спешила огласить свои намерения.

Королева прикусила губу и скользнула взглядом по сторонам. Она плохо знала королевские покои, потому что сюда ей не было хода весь год их супружества. Нет, Лания бывала в комнатах мужа, но всего три раза. В первый раз, когда король занедужил, и его жена пришла справиться о здоровье Его Величества и лично пожелать скорейшего выздоровления. Хотела и позаботиться, но супруг не скрывал, что ее близость тяготит его. Ее Величество вышла в слезах. Все думали, что она переживает о муже, а ей было попросту обидно.

Во второй раз он сам пригласил супругу на ужин, который они провели без своих свит и приближенных. Это было после того, как Ангвир расстался с любовницей и вдруг решил сблизиться с женой. Они тогда пробыли наедине где-то часа два. Разговаривали о мелочах, ничего важного. Просто пустая светская болтовня, даже особо не о чем было вспомнить. Однако Лания была счастлива! Ей хотелось произвести впечатление на мужа, раз уж ей выпал шанс, но много смущалась и опускала взгляд.

Это ли прервало их встречу, или же король сам не намеревался в тот раз продолжать свидание с собственной женой больше того времени, но он проводил королеву до ее покоев, поблагодарил за чудесный вечер и удалился. А Лания половину ночи ворочалась с боку на бок, гадая, что будет дальше. То чувствовала себя почти счастливой, то злилась на себя за то, что не сумела удержать внимание супруга. В общем, она не понимала, как относиться к прошедшему вечеру.

Ну а третий раз был трагичным, королева стояла подле ложа и силилась осознать происходящее, пока Жизнь отсчитывала последние минуты государя Северного королевства. Так что сегодня Ее Величество вошла в эти комнаты в четвертый раз.

Королева дошла до спальни и остановилась на ее пороге, а после медленно приблизились к кровати и застыла там, не в силах отвести взгляда от того места, где ее муж благословил свое едва зачатое дитя, взвалил на хрупкие плечики жены заботы о государстве и испустил дух.

Здесь он прожил пять лет с небольшим, здесь, возможно, принимал любовницу и ни разу свою законную супругу, здесь начался и закончился не овеянной славой путь царствования государя Северного королевства Ангвира III Мелибранда. Даже прозвища не заслужил. Впрочем… Впрочем, народ назовет его Неудачником за нелепую смерть, а может, и того не будет.

Она смотрела на ложе и вспоминала, каким видела мужа в последний раз. Признаться, жалкое и печальное было зрелище. В гробу лежал краше, чем на смертном одре. Но вдова в те страшные минуты не думала, как выглядит ее умирающий супруг, ей было не до этого. Да вообще ни о чем не думала! Лания пребывала тогда в прострации и даже не сразу осознала, что мужа у нее более нет.

– Ваше Величество, – негромко произнес Канлин, и королева, вздрогнув, перевела на него затянутый пеленой слез взор. Принц подступил ближе: – Сестрица, – совсем тихо сказал он, – вам дурно? Тяжело здесь находиться?

Лания слабо улыбнулась и отрицательно покачала головой. После стерла слезы и с показной бодростью произнесла:

– Всё хорошо, Ваше Высочество. Мы пришли сюда по важному делу, делом и займемся. Несмотря на то, что я была супругой, этих покоев я не знаю, а вот вы, сын и брат короля, и вы, – она перевела взгляд на барона, – его камердинер, знаете много больше. Мне нужно собрать бумаги, какие хранятся в этих комнатах. Не только те, какие можно найти в ящиках стола в кабинете, но и в тайнике. Братец, – Лания вновь посмотрела на Канлина, – вам, возможно, известно, где находится тайник? Он ведь имеется?

– Тайника нет, сестрица, – ответил принц, – по крайней мере, мне о нем ничего неизвестно. Но в шкафу с книгами в кабинете имеется одно отделение, которое закрыто на ключ, и ключ постоянно находился при государе. Возможно, это то, о чем вы толкуете. А ключ…

Он развернулся в сторону камердинера. Дикато некоторое время смотрел на Его Высочество, а после сделал то, что превратило подозрения королевы в уверенность: если его милость и не был человеком Канлина, то явно тяготел к этому. Но ставку на принца делал уже сейчас, потому что прежде, чем ответить, приподнял брови и кивнул, будто спрашивая, может ли он ответить.

– Ваша милость, – сухо произнесла королева и протянула руку раскрытой ладонью вверх, – будьте любезны и передайте ключи моему величеству. Все, какие у вас имеются.

– Ваша милость, вы слышали, что сказала государыня, или на вас столбняк напал? – не без иронии уточнил Канлин.

– Да, разумеется, – отмер Дикато и снял с шеи ленту, до того скрытую камзолом. На ней висели несколько ключей, даже совсем маленький, похоже, от шкатулки.

Канлин забрал ленту у барона и передал ее Лании.

– Держите, сестрица.

– Я могу показать, какой ключ от чего, – глядя на принца, произнес камердинер.

– Вы свободны, ваша милость, – от тона королевы, кажется, можно было покрыться ледяной коркой. – Если вам так хочется поговорить с Его Высочеством, вы сможете сделать это позже. Сейчас же вам надлежит покинуть королевские покои, более вам тут делать нечего.

Барон открыл рот, и в который раз посмотрел на Его Высочество.

– Стража! – гаркнула Лания.

Ее гвардейцы стремительно вошли в покои и, не увидев угрозы жизни королевы, посмотрели на нее в ожидании приказа.

– Помогите его милости выйти, сам он, похоже, не в силах, – отчеканила Ее Величество, а спустя мгновение добавила чуть спокойней: – Один из вас пусть останется здесь.

И пока один из гвардейцев выводил из кабинета в конец растерявшегося бывшего камердинера, принц задержал взгляд на втором телохранителе королевы, а после посмотрел на нее. Однако ничего сказать не успел, потому что от двери донеслось:

– Государыня, за что?!

– Идиот, – буркнул себе под нос Канлин.

Лания услышала его и ответила:

– Но это же ваш идиот.

Вышло едко, и Его Высочество в изумлении округлил глаза:

– С чего вы взяли, сестрица?

– А вы думали, я не заметила ваших переглядываний, Ваше Высочество? – усмехнулась королева. – Или же думаете, что я в силу своей наивности не в силах увидеть, что творится у меня под носом?

– Вовсе нет! – возмутился Канлин. – Я даже мысли не допускал о чем-то подобном. Но и я, в свою очередь, льщу себе надеждой, что вы не откажете мне в разуме. А как человек разумный, я бы ни за что не связался с подобным дураком, коим является его милость.

– Но, кажется, его милость так не считает, – вновь усмехнулась Лания. – Он прежде ждал вашего приказа и одобрения, меня же, похоже, посчитал пустым местом.

– Помыслы его милости мне неизвестны и неинтересны, – теперь тон Его Высочества прозвучал сухо. – Его взгляды и поведение я тоже отметил, и это не доставило мне удовольствия. Нет, государыня, этот человек мне не нужен и не был нужен до всей этой неприятной сцены.

Королева отошедшая к туалетному столику, развернулась к своему собеседнику, смотрела на него некоторое время, а после спросила:

– Зачем он нужен был Ангвиру? Почему государь приблизил недалекого человека?

Принц несколько опешил от ее вопроса. Он пожал плечами, не найдя, что ответить. Однако задумался, а после произнес:

– Насколько знаю, Дикато приходятся родственниками Мунитам. А так как его сиятельство считался приятелем короля, возможно, он и ходатайствовал за его милость. В любом случае, барон находился в должности камердинера всего полгода. Думаю, требования государя он знал и исполнял их, большего Ангвиру не требовалось. Мне сложно судить, сестрица. Мы с королем не обсуждали его свиту. Уж точно не Дикато. – Канлин бросил взгляд на гвардейца и спросил: – Почему вы велели вашему телохранителю остаться? Думаете, я могу вам навредить или что-то вынести отсюда? Я уже говорил вам, что не намереваюсь…

– Мы не можем остаться наедине, – прервала его Лания. – Мой телохранитель занял место его милости. Помочь в поисках бумаг он не может, но стать свидетелем того, что здесь происходит, вполне. А теперь давайте перейдем к делу.

– Да, Ваше Величество, – поклонившись, улыбнулся принц. – С чего начнем?

– С кабинета, разумеется, – ответила королева.

То самое отделение, о котором говорил Канлин при вопросе о тайнике, всё же было не таким уж и простым. Во-первых, оно было скрыто за полками с книгами. И, лишь сдвинув их в сторону, можно было увидеть дверцу размером с пространство между полками. Во-вторых, замок имел еще и шифр. Нужно было набрать слово из четырех букв, и только после этого ключ должен был провернуться в скважине.

– А вы говорите – не тайник, – попеняла деверю королева.

– Так ведь и не тайник, – ответил тот, разведя руками. – Не всегда тут стояли книги. Или же стояли, но не скрывали дверцы. Главная защита – это замок. Давайте думать над секретным словом.

Лания вздохнула. Чтобы думать над словом, какое мог задумать ее муж, нужно было его знать… мужа, в смысле. А королева супруга знала слишком мало.

– Наверное, это что-то значимое для него, – в задумчивости произнесла вдова. – Как звали его… женщину? Или же их сына? А может, дочь? Что Ангвиру было более всего дорого, вам, братец, знать лучше.

Канлин некоторое время с улыбкой смотрел на невестку, а после произнес:

– Вы мыслите как всякая женщина, которая ревнует. Вы ищите подвоха в вашем муже, продолжаете подозревать, а между тем это совершенно неверно. Вы правы, брата я знал много лучше уже потому, что всю нашу жизнь мы жили бок о бок. Вам же богини отмерили всего год. Прожили бы дольше, то узнали его больше, даже не сойдясь близко. Ангвир был довольно прост и прям, как палка. Но тут даже не надо быть гением. Он желал сохранить тайну, и, стало быть, не выбрал имен людей, которые в первую очередь приходят на ум. К тому же они вовсе не подходят для данной комбинации. Потому и вправду нужно подумать.

Протянув руку, Его Высочество демонстративно посмотрел на связку ключей. Королева чуть помедлила, а после вручила ее деверю. Подобрав наиболее подходящий, наследник уверенно направился к книжному шкафу. Лания последовала за ним, встала за плечом и некоторое время наблюдала, как Канлин деловито крутит колесики, подбирая слово.

Так минуло несколько попыток, а ключ всё еще не провернулся. Принц досадливо хмыкнул, потер подбородок и застыл перед тайником, раздумывая. Королева еще некоторое время ждала, но вскоре отошла к столу и начала разбираться в ящиках. И когда нащупала еще одну шкатулку, отдернула руку, будто обжегшись, но рассердилась на себя и вытащила наружу свою находку.

Эта шкатулка была закрыта на замок, к которому подходил миниатюрный ключик, находившийся среди остальных на связке. И все-таки использовать его королева не спешила, вдруг ощутив нерешительность. Что если там переписка с возлюбленной? Что если сейчас ей станет больно?

Лания перевела беспомощный взгляд на Канлина, но тот вновь пытался подобрать шифр.

– Братец, – позвала королева, и когда тот ответил внимательным взглядом, спросила: – Вы не знаете… – она чуть замялась, однако вновь рассердилась на себя и продолжила: – Вы не знаете, Ангвир переписывался со своей женщиной?

Взгляд принца скользнул на шкатулку, и, кажется, он понял смысл вопроса. Улыбнувшись, Его Высочество ответил:

– Сомневаюсь, сестрица. Она малограмотная. Ангвир вряд ли обучал ее сам или нанимал учителей. В высшем свете ей делать было нечего. Так что в этой шкатулке, если и переписка, то скорей с матушкой или нашей сестрой. Возможно, иные письма. Откройте, и узнаете, – он подмигнул и вернулся к своему делу.

– Ну и открою, – буркнула себе под нос Лания и, не позволяя новых сомнений, вставила ключик в замочную скважину.

В шкатулке лежала стопка аккуратно свернутых бумаг. Взгляд королевы остановился на пометке, стоявшей на верхнем листе, сложенном несколько раз. Не дыша, Лания достала его, снова прочитала и, продолжая пребывать в прострации, повторила:

– Для Лани... Лани...

– Что? Лани? – Канлин обернулся, остановил на невестке рассеянный взгляд, и в задумчивости повторил: – Лани... – после хмыкнул и пробормотал, – почему бы и нет?

Принц вновь развернулся к тайнику, набрал новое слово и повернул ключ. Замок тихо щелкнул, и дверца открылась. Его Высочество рассмеялся и воскликнул:

– Ну надо же! А ведь можно было хотя бы предположить! И я еще назвал его милость идиотом, а сам искал нечто этакое, – и он вновь рассмеялся.

Наконец обернулся к невестке, уже намеревался что-то ей сказать, но так ничего и не произнес, потому что она протягивала к нему сложенный лист бумаги.

– Что, сестрица? – с тревогой спросил принц и, стремительно приблизившись к королеве, забрал из ее подрагивающих пальцев то, что привело невестку в смятение.

– В... – Лания судорожно вздохнула и договорила: – Вот.

Канлин пробежал взглядом короткую строчку, взволновавшую королеву, на короткий миг устремил взор на тайник, вновь хмыкнул и наконец развернул лист. На губах Его Высочества расплылась широкая улыбка.

– Что там? – пролепетала Ее Величество. – Отчего он написал это сверху? И почему – Лани?! – в голосе ее послышалась визгливая нотка, и деверь понял, что невестка готова сорваться в истерику.

Канлин порывисто опустился перед ней на одно колено и, отложив себе за спину то, что только что прочитал, взял за руки. Гвардеец, до того стоявший неподвижно, нахмурился и сделал шаг к столу. Однако ничего более вызывающего принц не сделал, да и госпожа не спешила гневаться, но смотрела на деверя, не отрываясь. Впрочем, всего лишь ожидала пояснений.

– Дорогая... – начал было Канлин, однако быстро поправился: – Дорогая сестрица, вы встревожились попусту. Это всего лишь счет. И все остальные бумаги в этой шкатулке – тоже счета, я уверен. Видите ли, Ангвир был весьма своеобразным человеком...

– Счета? – не слушая его, переспросила королева. – Но почему там мое имя, да еще написано так... ласково? И если этот счет касается меня, то отчего вы не покажете его мне?

– Оттого, сестрица, что это испортит некое доброе дело, которое задумал и уже оплатил государь. Давайте оставим его в тайне до поры, когда оно станет явным.

Лания освободила ладони из его рук.

– Не понимаю...

– И не надо, – Канлин улыбнулся и поднялся на ноги, прихватив и бумагу. – Клянусь вам своей жизнью, что вам стоит оставить этот счет и посмотреть другие.

Однако королева лишь нахмурилась и поджала губы. Подозрительность ее в эту минуту всколыхнулась с новой силой, и Лания приказала гвардейцу:

– Подайте мне этот счет.

Телохранитель подошел к принцу, и тот укоризненно покачал головой.

– Зачем же, сестрица? – произнес Его Высочество, но королева ответила упрямством во взгляде, и Канлин передал гвардейцу счет. – И всё же я прошу вас не читать. Когда вы увидите, что там написано, то расстроитесь больше, чем до этого.

Однако Лания слушать не желала. Она забрала у гвардейца бумагу, мгновение в нерешительности смотрела на нее, а после развернула и прочла. Глаза ее вновь расширились. Королева прижала свободную ладонь к груди и тяжело опустилась обратно на стул.

– Что это? – пролепетала вдова, снова протягивая деверю счет. – Богинь ради, братец, объясните мне...

– Да что уж тут непонятного, – усмехнулся Канлин и вернулся к столу. Он забрал счет и ответил: – Судя по всему, это ваш подарок на день рождения, который готовил ваш супруг и мой брат. Аросинская кобыла белоснежной масти. Великолепнейшее создание, какое только могло сотворить мироздание. Прекрасная лошадь для прекрасной королевы. И она прибудет в Северное королевство незадолго до вашего дня рождения. Ангвир уже оплатил ее, о чем и говорит этот счет. А чтобы не путаться в счетах и не пересматривать каждый, он оставил сверху пометку «Для Лани», то есть для вас, дорогая. Однако вы лишили себя подарка...

– От мертвеца, – шепотом закончила за него Лания. После нервно хохотнула и добавила: – Подарка не лишила, она оплачен и придет к указанному сроку, надеюсь. Не будет лишь неожиданности. Богини... – она вдруг закрыла лицо руками и так просидела несколько минут, справляясь с чувствами. А когда вновь посмотрела на деверя и заговорила, голос ее отдал хрипотцой: – Почему? Почему он называет меня Лани?

Канлин вновь приблизился и присел перед ней на корточки. Он заглянул невестке в глаза и спросил с любопытством:

– Вам это кажется странным?

– А как иначе? – отвернувшись, спросила в ответ королева. – Он ведь женился на мне не по сердечной склонности. Меня это не удручало, потому что была надежда, что после свадьбы мы познакомимся ближе, и он увлечется. Но не увлекся. Ангвир даже не позволял завязать беседу, не пытался узнать меня… разве что после того, как перестал ездить к своей женщине и их ребенку.

– Он заказал вам подарок баснословной стоимости, – заметил деверь.

– Но я ведь его супруга… королева, – возразила Лания.

– И это не мешало ему приказать камердинеру или секретарю купить вам в подарок какой-нибудь гарнитур в ювелирной лавке прямо здесь в столице. Однако же он лично заказал привезти издалека кобылу лучшей породы, что я знаю. Выбрал масть и оплатил тоже лично, и свидетельство этому, – принц указал на счет, – вот это. – Вдова скосила взгляд на стол, и Канлин продолжил: – Вы не стали меня слушать, сестрица, а между тем я желал вам кое-что рассказать о моем старшем брате.

– Рассказывайте, – кивнула королева, однако прежде попросила: – Только присядьте, стульев здесь хватает.

Его Высочество не стал спорить. Он уселся на кресло, стоявшее у стенки, закинул ногу на ногу и продолжил:

– Как я уже имел честь вам говорить, Ангвир был своеобразным человеком. Не помню, кто сказал, что брат пошел в нашу бабушку. Будто бы она была человеком столь уравновешенным, что казалась вовсе бесчувственной. Вывести его из себя было практически невозможно.

Я никогда не видел, чтобы он был зол. Не слышал, чтобы накричал. Только раз один из министров рассказывал, как Его Величество, недовольный докладом, с силой ударил папкой по столу. Обычно Ангвир не обнажал ни чувств, ни своего интереса к чему-либо. Только по каким-то мелочам можно было понять, что его тронуло нечто или некто. Хотя бы вот по таким вот счетам, – принц кивнул в сторону стола. – Если он хотел сделать приятное, то занимался этим лично. Например, купил матушке подарок, когда она сильно повздорила с батюшкой. Причиной был наш дорогой родственник, который сунул нос не в свое дело. – Канлин не стал уточнять, кого имеет в виду, но Лания поняла, что разговор идет о дяде. – Брат тогда отпросился на верховую прогулку за город, а вернулся с футляром, в котором лежало чудесное ожерелье. Я потом видел счет за это ожерелье. Он лежал на столе в покоях Ангвира. При мне он и написал «Для матушки», а после убрал счет в шкатулку. Возможно, он и сейчас тут лежит. И если я прав, то за всю свою жизнь ваш супруг сделал не так уж много покупок собственноручно, потому что это всегда было от души. А для чего хранил счета, – Его Высочество развел руками, – мне не ведомо. Я не спрашивал, а брат не говорил. Впрочем, знаю точно, что никогда никого не упрекал этими подарками и счета не предъявлял. Возможно, для него это было сродни памятке о некоем событии. Знаете, матери хранят первые прядки волос своих детей, кто-то собирает шелковые ленточки, взятые у женщин, – как следствие своих побед. Кто-то еще что-то, а Ангвир хранил счета с подписью. Только так могу объяснить. И потому я не удивлен, что называет он вас ласково – Лани. И тогда тем более не удивляет, почему использовал ваше имя, как шифр.

Королева метнула взгляд на открытый теперь тайник. Глаза ее чуть расширились, и, кажется, она только сейчас увидела, что замок удалось открыть. Но изумилась Лания явно не этому.

– Мое имя – шифр? – переспросила государыня.

– Именно так, – важно кивнул Канлин. – Лани.

Ее Величество откинулась на спинку стула, закрыла глаза и помахала себе на лицо ладонями, разгоняя внезапный жар. Ей вдруг вспомнился тот странный сон, приснившийся на пятый день прощания. Ангвир тогда встал на одно колено и поцеловал покрывало, будто подол платья.

А эта проклятая прогулка за город! А бахвальство удалью! Неужто и вправду устроил всё это ради своей жены? Быть может, хотел показать себя юной супруге? Произвести на нее впечатление после года, полного холода и равнодушия?!

– Зачем? – простонала женщина. – Зачем, вы это сделали, зачем?..

– Сестрица? – Канлин, заметно озадаченный, подался вперед. – Что вы хотите сказать?

Лания вскинула на него взгляд, и в глазах ее отразилась досада. Пересматривать бумаги в кабинете мужа ей сейчас совершенно не хотелось, и продолжать беседу тоже. Канлин показался вдруг совершенно неуместным и ненужным. Не сейчас. Потом, всё потом…

– Ваше Высочество, я прошу вас сейчас уйти, – произнесла королева, справившись с душившими ее чувствами. – Я осмотрюсь в одиночестве, и если мне снова понадобится ваша помощь, то непременно позову вас.

– Сестрица…

– Уйдите! – воскликнула королева, но выдохнула и продолжила иным тоном: – Простите, братец, я сейчас сама не своя. Прошу вас оставить меня. Позже мы встретимся, я хотела кое о чем с вами посоветоваться. Но сейчас уходите.

Теперь досада ясно читалась в васильковых глазах Его Высочества. Однако он поднялся с кресла, коротко поклонился и направился к двери, но, еще не покинув кабинета, обернулся и произнес:

– Я буду ждать вашего призыва, Ваше Величество. Простите, если сделал вам больно, это было ненамеренно.

– Ну что вы, – горько усмехнулась Лания. – Напротив, вы сказали мне даже приятное, больно сделал Ангвир.

– Что же он такого сделал? – с толикой непонимания спросил принц, потому что неверность почившего короля его жена уже успела пережить, и боль должна была притупиться.

– Он умер, – ответила королева и отвернулась, а Канлин, более не задерживаясь, покинул королевские покои.

Рядом с Ее Величеством остался только гвардеец, не получивший новых указаний. Но своего телохранителя Лания сейчас не замечала. Она обводила взглядом кабинет, но, кажется, совсем не замечала, что окружает ее. Наконец медленно приблизилась к открытому тайнику, заглянула внутрь и протяжно вздохнула.

Менее всего королеве сейчас хотелось пересматривать документы, хранившиеся в королевских покоях. Душа рвалась в иное место, и с каждой минутой это желание всё более крепло и крепло. Лания попыталась себя уговорить, что сейчас она занята важным делом, что она властительница целого королевства, и всякие личные желания должны отступить, когда на плечах лежит непомерный груз ответственности и власти, но…