Текст книги "Королева - вдова. Книга 1 (СИ)"

Автор книги: Юлия Цыпленкова (Григорьева)

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 34 страниц) [доступный отрывок для чтения: 13 страниц]

– Завтра Канлин напросился со мной в храм, – сказала Лания. – Меня, признаться, тяготит его общество, но я буду с ним более дружелюбна.

– Если Его Высочество станет вам особо докучать, вы всегда можете избавиться от него под благовидным предлогом, – заметил Радкис. – В конце концов, вы беременны.

Лания посмотрела на него и вдруг рассмеялась.

– Вы совершенно правы, ваше сиятельство, – успокоившись, произнесла она. – У меня есть несколько месяцев, когда меня защищают муж и ребенок. Траур и беременность станут моим панцирем.

– Истинно так, – улыбнулся его сиятельство. – А за это время вы сможете укрепить свои позиции. И помните, вы не одиноки.

– И это самое ценное для меня сейчас знание, – уже серьезно ответила королева. – Этот разговор был для меня важен. Благодарю вас за него, ваше сиятельство.

Вскоре Радкис ушел, а Лания, оставшись одна, начала думать. Теперь и вправду думать, а не сокрушаться и переживать. Это был первый день, когда королева ощутила толику уверенности в будущем.

Глава 7

Утро выдалось пасмурным, как и настроение королевы. Впрочем, таковым оно было уже не первый день, да и моросящий мелкий дождь Ее Величество не удручал. Больше тяготило, что сегодня с ней отправится в храм деверь, но к этой мысли она уже привыкла и решила, как будет себя вести. И все-таки Лания на миг застыла перед дверями, которые вели ее из дворца на улицу, но поджала губы и решительно шагнула вперед, едва лакеи распахнули перед ней тяжелые створы.

Разговор с советником Радкисом не прошел впустую. Лания много размышляла над его словами. Она была согласна с тем, что ради ребенка нельзя позволять кому бы то ни было вставать над собой. И была согласна с тем, что отец станет не просто советником и помощником, но истинным правителем, который будет говорить ее устами.

Возможно, будь у него с дочерью доверительные отношения, принимай герцог в ней больше участия, то сейчас королеве было бы сложней решиться последовать совету графа. Однако родитель был сосредоточен на сыне, а Лания оставалась для него всего лишь женщиной… которая принесла роду возвышение, но это не подарило ей даже капли тепла и слов утешения, когда она в них нуждалась. Зато о том, что ей должно делать, выслушала предостаточно.

Ее Величество была еще очень молода, не искушена жизнью, и опыта у нее совершенно не было. Но и того, что имелся, хватало, чтобы увидеть, – она оставалась инструментом, как и дитя, зревшее в ее утробе. И сберечь его дед желал вовсе не из верноподданнического рвения и родственной любви. Он тоже был инструментом для возвышения герцога Вилленского и его наследника.

Да, Лания была обижена до глубины души, и сейчас, когда ей протянул руку помощи совсем чужой и малознакомый ей человек, королева предпочла ее, а не указующую длань своего родителя. Оставалось выдержать натиск отеческого недовольства и не дать слабины, когда придет время.

А вот королевские родственники – это было иное дело. Здесь решительность Ланию подводила. Что принца, что герцога, она опасалась, особенно принца. Канлин был ближе всего к трону и, в отличие от дяди, не желал оставаться в стороне. Он намеревался сойтись со свояченицей, и это ее подавляло и продолжало пугать. Так что, идя с ним на встречу, королева продолжала нервничать, несмотря на то, что и в его отношении готова была прислушаться к Радкису. И потому, воинственно вздернув подбородок, вдова направилась на выход из дворца.

Всё та же простая черная карета уже ожидала ее, как и Канлин. Его Высочество стоял возле своего коня, и когда королева шагнула на каменную лестницу, ведущую вниз, он развернулся к ней и следил за приближением. На лице принца не было ни излишнего радушия, ни недовольства за некоторую задержку, ни непроницаемого выражения. Он был спокоен и также спокойно смотрел, когда невестка окажется на предпоследней ступени. После шагнул к ней и подал руку, она отказываться от помощи не стала.

– Доброго утра, сестрица, – с легким поклоном приветствовал королеву деверь.

– И вам доброго нового дня, – ответила Лания. – Как вам почивалось?

– Благодарю, ночь была спокойной, – вновь склонил голову Канлин и поинтересовался в ответ: – А как почивалось вам?

– Благодарю, без тяжелых раздумий и сновидений, – она едва приметно приподняла уголки губ в улыбке.

На самом деле раздумий Лании хватило с лихвой, но говорить об этом принцу она не намеревалась.

– Я рад, сестрица, – улыбнулся в ответ деверь и указал на открытую дверцу кареты: – Прошу.

Лания забралась в карету, но прежде чем дверца закрылась, сказала:

– Вы едете со мной, братец. Отправьте назад в конюшню вашего коня. Я еще вчера говорила, что не желаю привлекать к себе внимания, а вы слишком приметны и… – она окинула принца взглядом, – нарядны.

Канлин отступил на шаг от кареты и оглядел себя, после поднял взгляд на Ланию, и в нем отразилось недоумение. Одет он был и вправду обыденно… для принца. Красный с черным камзол, украшенный золотой вышивкой, черные штаны и сапоги с золотыми пряжками. И заколка, крепившая черное перо к шляпе, тоже была золотой с рубиновой россыпью. Его высочество подобрал наряд подобающих случаю цветов. И они шли королевскому деверю, и все-таки в этом одеянии он не остался бы незамеченным рядом с простой неприметной каретой.

– Но если я пойду переодеваться, то заставлю вас ждать… – начал Канлин, и королева прервала его:

– Потому прикажите вернуть коня в конюшню и забирайтесь ко мне в карету.

Принц приложил ладонь к груди и склонился в изящном поклоне:

– Как пожелает моя госпожа, – произнес он с улыбкой. – Повинуюсь.

– Ваше настроение мало напоминает скорбь, – прохладно произнесла Лания.

– Прошу меня простить, сестрица, – став серьезным, ответил Канлин.

Вдова едва приметно покривилась.

– Довольно слов, Ваше Высочество. Идите ко мне, и наконец отправимся в храм.

– Да, Ваше Величество, – кивнул принц и забрался в карету. Усмешку, все-таки скользнувшую по губам, он попытался скрыть, но королева успела заметить и отвернулась, испытав досаду.

Ей хотелось выдержать именно этот тон, чтобы чувствовать себя на равных с деверем. В конце концов, она и сама была герцогского рода и стояла всего на ступень ниже королевской семьи. И если бы правящая династия прервалась, то еще неизвестно, чей род встал бы во главе Северного королевства. Вполне возможно, что и Виллены. Так что они и вправду были на равных… почти, и это почти восполнял плод, зревший внутри нее.

Так было проще не показывать страха и слабости. Хотя бы внешне казаться твердой и уверенной в себе. И всё было хорошо, пока Лания не увидела эту усмешку, показавшуюся ей ироничной. Кажется, Канлин не воспринял ее всерьез. Да, это было досадно.

Однако королева справилась с чувствами и перевела взгляд на деверя, но не придумала, что еще сказать, и отвернулась к окошку. Канлин тоже не спешил заговорить, но его взгляд Лания чувствовала, и это начинало раздражать. Если он хотел вывести королеву из равновесия, то был на верном пути. Она уже начинала отчаянно жалеть, что не отказала новому родственнику в этой поездке.

– Вы прелестно выглядите, – неожиданно произнес Его Высочество.

Королева повернула голову и посмотрела на него. Вдова растерялась. Она не знала, как отреагировать на комплимент. Вроде бы правила хорошего тона велели поблагодарить, но сама ситуация делала слова принца совершенно неуместными. Они ехали в храм, чтобы помолиться за почившего мужа и брата, и почил он всего семь дней назад, а вдова по-прежнему оставалась женой короля, и потому это было совершенно неуместно и неприлично!

– Простите, сестрица, – первым заговорил Канлин. – Понимаю, о чем вы сейчас думаете, и отчего на вашем лице смятение. Я помню об этикете, не считайте меня невеждой. Мне попросту захотелось огласить свои наблюдения, только и всего. Вы прелестны, и это истинная правда. Ничего дурного или предосудительного в моих мыслях и отношении к вам не было, и нет. Прошу еще раз о прощении.

– Я… – голос на миг подвел Ланию. Она выдохнула и ответила уже более спокойно: – Я не злюсь на вас и рада, что вы помните о правилах приличия. Настоятельно прошу не отходить от них.

– Разумеется, Ваше Величество, – кивнул деверь, и королева опять отвернулась от него.

Они еще какое-то время ехали в молчании, и Лания успела успокоиться и даже свыкнуться с близостью до вчерашнего дня незнакомого ей мужчины. По сути, это и вправду был незнакомец. Да, его имя женщине было известно, и его облик тоже, но она совершенно его не знала. И когда королева успела даже расслабиться, тишину вновь нарушил Канлин.

– Сестрица, – позвал он вдову, и та перевела взгляд на спутника. – Кажется, я вчера расстроил вас. Признаться, так и не понял, что сказал оскорбительного для вас, однако не хочу, чтобы вы сторонились меня. Потому приношу извинения и за это. Но хотел бы знать в точности, чем задел вас, поясните, прошу вас, дабы в будущем не совершить ту же ошибку.

Желание бросить ему в лицо обвинения в том, что так задело ее, было столь велико, что Лания даже приоткрыла рот, но вместо откровений… вздохнула и отвела взгляд к окошку. Ответить все-таки было надо.

– Мне не нравится, что вы решили принимать за меня решения, – произнесла она почти правду. – Отчего вы думаете, братец, что я настолько глупа и беспомощна, что даже не смогу выбрать врачевателя? Я не буду спорить, королевством я управлять не умею, да и в интригах разбираюсь дурно, но выбирать за меня того, кто будет следить за моим здоровьем, это уж вовсе никуда не годится. И ладно бы сказали, что отберете нескольких уважаемых врачевателей и представите их мне, чтобы я могла выбрать, с этим я готова была согласиться. Но вот так вот, будто я несмышленое дитя… Нет, так мне не нравится.

– Я услышал вас, сестрица, – Канлин склонил голову, – и признаю правоту. Наверное, я и вправду подошел к делу слишком рьяно. В конце концов, вы действительно взрослая разумная женщина. Мне не следовало вести себя самонадеянно и неучтиво, тем более с моей госпожой и королевой.

Он едва приметно улыбнулся, и вдова вспыхнула, вновь увидев насмешку. Однако опять заставила себя расслабиться и кивнула, принимая ответ принца. Да, госпожа, да королева. Это данность, которую возможно изменить только великим грехом.

– Если вы согласны, то я все-таки отберу врачевателей и представлю их вам на одобрение, – произнес Канлин.

– Хорошо, братец, присмотритесь к толковым. Если они окажутся лучше придворного лекаря, то я выберу одного из них, – милостиво согласилась королева. На этом разговор снова прервался, они подъезжали к храму.

Карета остановилась, но государыня и ее деверь не двинулись с места. Оба ждали, пока дверцу откроют и доложат, что Ее Величество и Его Высочество могут выйти и проследовать в храм. Это было частью этикета, которую не могло нарушить даже инкогнито.

И когда дверца открылась, то первым шагнул на землю Канлин. Это было и не было нарушением этикета. Первым должен был выйти правитель, следом его сопровождение. Но правитель был женщиной, и тогда первым должен был выйти кавалер, чтобы подать даме руку. Так что поступок принца можно было толковать двояко, но Лания в этот раз не стала искать подвоха, тем более они все-таки приехали инкогнито, и приняла помощь деверя без смятения или досады.

Храм Смерти был сооружением подавляющим. Он казался громоздким, был сделан из черного камня, и вокруг него царила тишина. И вроде вокруг кипел своей бурной жизнью город, но стоило пересечь ворота, которые не закрывались ни днем, ни ночью, и звуки стихали. Во дворе храма можно было слышать, как ветер играет листвой на деревьях, как журчит вода питьевого источника в черной мраморной чаше, шорох шагов и голос собеседника, если таковой имелся, но всё прочее смолкало и ни нарушало покоя этого места.

Признаться, Лания чувствовала себя здесь уютно, несмотря на мрачный вид храма. Раньше больше сторонилась, хоть и почитала обеих Сестер, а после пяти дней прощания и заботы жреца ощущала умиротворение этого места. И поколебать этого чувства не мог даже ее спутник, шагавший сейчас рядом с ней.

Канлин вдруг тихо фыркнул. Королева перевела на него чуть удивленный взгляд, и принц шепнул:

– Все-таки жутковатое местечко. Будто склеп, только для живых.

Лания пожала плечами. Ее не пугал ни склеп, ни тем более дом одной из богинь. Напротив, в королевском дворце среди живых Ее Величество чувствовала себя хуже.

– Как вы выдержали пять дней рядом с мертвецом? – снова прошептал принц. – Особенно ночи. Когда умер наш отец, нас хотя бы было четверо в покоях Прощания. Матушка была подавлена и сама желала уединения. Ангвира, кажется, вообще мало трогало соседство покойного отца. Он уходил в свою комнату, едва закрывались двери, и заваливался на кровать с книгой, которую ему принес лакей. А мне сестрица недурно скрашивала время. Но вы были в одиночестве, никого рядом, чтобы поддержать… бедняжка.

– Мне было спокойно, – ответила Лания. – Но благодарю за сочувствие. Впрочем, сейчас этот разговор неуместен. Вы нарушаете собственное обещание следовать правилам.

– Я держу слово, сестрица, – заверил Канлин. – Просто… навеяло.

Они как раз прошли двор и приблизились к дверям храма. Были они темного дерева, окованные железом, высокие и тяжелые. Вот их закрывали на ночь, но страждущему нужно было всего лишь постучаться, и он мог войти в храм. А сейчас они были распахнуты, и королева с принцем вошли внутрь.

Молельная часть представляла собой большой круглый зал, в центре которого стояли статуи обеих Сестер. Будь то храм Жизни или Смерти, богини всегда были вместе. Их изображали стоящими спина к спине, и разница была лишь в том, кого размещали лицом к воротам. В храме Смерти на верующих смотрела его хозяйка, а Жизнь была скрыта за ее спиной. И, соответственно, наоборот, в храме Жизни.

Лания и Канлин поклонились богине, после обошли статуи и поклонились второй, с этого начиналось любое действо в храме, пришел ли ты за советом или просто помолиться. И не было различия ни для короля, ни для последнего нищего бродяги – перед Жизнью и Смертью все равны.

Вскоре послышались тихие шаги, и к королеве с принцем подошел жрец. Он чуть склонил голову, приветствуя гостей.

– Наставник, – Лания первой шагнула к нему и протянула навстречу руки, будто доброму знакомому, – благословите.

Впрочем, жрец и был таковым. Это он приходил к гробу, помог справиться с тошнотворным запахом цветов, а после не дал уйти вслед за флейтой. Он же встречал королеву вчера, встретил и сегодня, потому что был старшим в столичном храме. Но не его положение расположило Ее Величество к этому человеку, попросту ему она доверяла.

И тому была причина. Жрецы не лезли во власть, не интриговали и не пытались управлять королями. В этом не было необходимости. Служители богинь и так были над всеми. Они говорили «ты» властителям, а те склоняли перед жрецами головы. Шли за советом, успокоением и помощью.

Нет, жрецы не были властителями над властителями, но существовали параллельно и являлись, когда в них была необходимость. Именно потому им и доверяли, как аристократия, так и простой люд. Знали, что пред богинями все равны, а их служители лишены тщеславия. А жрецы не спешили разрушать веру своей паствы ради какой-либо выгоды и честолюбивых помыслов.

Да и зачем? Их защищал не только закон богинь, но и человеческий. За богохульство, осквернение храма или надругательство над жрецом ждала суровая кара. То, что свято, то неприкосновенно. И если служитель сам себя опорочит страстями, то тем самым сам себя же лишит доверия людей и защиты, а храм перестанет быть пристанищем страждущих душ. Они найдут иное утешение, а это уже могло разрушить веру. Так что жрецы и властители берегли равновесие, а стало быть, и доверие.

– Дитя, – жрец сжал ладони вдовы, шагнул ближе и, прижавшись лбом к ее челу, шепнул слова благословения. Затем отошел на шаг и накрыл голову ладонью: – Твои мысли стали спокойней, я рад.

– Благодарю, наставник, – слабо улыбнулась Лания. – Я ищу в себе согласие.

– Богини не ставят тебя своей милостью. Им угодны чистые души.

– Наставник, – напомнил о себе Канлин. – Благословите и меня.

– Богини рады видеть своего заблудшего сына, – с мягкой улыбкой ответил жрец и взял за руки Его Высочество.

И когда служитель отошел, принц нервно усмехнулся:

– Я блуждал недалеко и от Всевышних никогда не отрекался.

– Мне то ведомо, – ответил жрец, – но я поминал об ином. Ты сам о себе всё знаешь, дитя. Теперь идемте, вы пришли говорить не со мной.

– Да, наставник, – склонила голову королева, Канлин просто кивнул.

Он скосил взгляд на невестку, но та уже внимания на спутника не обращала. Лания неспешно шагала по залу следом за жрецом, и взор ее скользил по хорошо знакомым фрескам. Они тянулись по стене от входа, у входа и заканчивались. В них не было чего-то таинственного или сказочного. Всего лишь путь души. Так как это был храм Смерти, то путь начинался от смерти. Через врата душа попадала в царствие богинь. Здесь ее встречали Сестры. Они смотрели, как человек прожил жизнь, что делал, отнесся ли с почтением к великому дару?

После душа проходила наказание, если преступила божественные законы, или же отправлялась в чудесные земли, где отдыхала и очищалась. А после Жизнь вновь отправляла ее в мир, и новый человек уходил сквозь врата храма, чтобы опять пройти свой путь и вернуться назад.

В храме Жизни фрески были иными. Там изображался путь души в человеческом теле. Можно были увидеть и пороки, и добродетели, которые после смерти, конечно же, станут основанием для божественного благословления или наказания. Ну и заканчивались смертью, когда душа возвращалась к богиням.

Между фресками стояли чаши с зажженным огнем. Это было одинаковым в обоих храмах. А еще стояли небольшие каменные алтари, на которые можно было положить подношение и помолиться. Если за грешника, то молились у фресок с наказаниями, чтобы богини были милостивы, и покойный легче перенес кару. Если за праведника, то просили Сестер передать весточку усопшему и желали ему счастья в новом мире и последующем рождении.

Но жрец вел королеву и принца мимо алтарей и фресок. Высочайшим особам никто не должен был мешать скорбеть. Впрочем, и простого смертного, если бы ему это было необходимо, ответили бы в иное место, но с королями дело было в ином. Храм не закрывался ради посещения его венценосцем или иной особой королевской крови, ради их безопасности. Но их самих уводили туда, где никто не мог помешать или сотворить зло, забыв о месте, где находится.

Это был еще один зал, только маленький. И здесь тоже были фрески, но статуя одна – Смерть. Перед ней стоял алтарь, на который Лания уложила кошель с монетами. Можно были принести даже букет цветов, но королева вместе с подношением богине делала и дар храму.

Канлин на миг замешкался. Похоже, он о даре не задумался, потому что не любил храмов и, как признался сам, давно не был ни в одном из них. Но выход нашел быстро. Сняв с пальца перстень, Его Высочество уложил его рядом с кошелем невестки.

– Нуждаетесь ли в словах, дети? – спросил жрец.

– Слова идут от сердца, наставник, – ответила Лания. – Лучше помогите иначе.

– Да, дитя, – кивнул жрец и достал свою флейту.

И когда по залу полилась мелодия, королева подняла взор на статую богини, прижала ладони к груди и начала молиться. Канлин вновь бросил на нее взгляд, после перевел его на статую, коротко вздохнул и закрыл глаза. Однако вскоре и он расслабился, слушая проникновенную песнь, которую выводила флейта.

А уже после того, как они вернулись с Ланией в карету, принц произнес:

– Удивительно, но я не испытал ни раздражения, ни желания поскорей уйти. Если вы не против, сестрица, то я бы и завтра сопроводил вас в храм. Душе даже как-то покойней стало.

Королева на миг поджала губы, но заставила себя расслабиться и кивнула:

– Как вам угодно, братец. Траур еще в своем начале, и наш долг помочь государю обрести покой в посмертии.

– Благодарю, – улыбнулся Канлин. – Признаться, с вами мне как-то спокойней входить в эти ворота. Один, опасаюсь, я отложу поездку. Рад, что вы мне не отказали в этой малости.

– Ваше желание угодно Всевышним, – пожала плечами Лания.

– Вы совершенно правы, – кивнул принц, и разговор сошел на нет.

Глава 8

По приезду во дворец королева и принц расстались, едва выйдя из кареты. И если у Его Высочества и была мысль сопроводить родственницу до ее покоев или же продолжить общение, то Лания не оставила ему на это и шанса. Она впервые воспользовалась советом графа Радкиса и произнесла раньше, чем Канлин успел открыть рот:

– Оставлю вас, братец. Что-то мне дурно после поездки. Должно быть, это всё беременность, вы же понимаете.

– Разумеется, сестрица, – учтиво ответил принц. – Карету немного потряхивало, конечно, вам стало нехорошо. Займусь поисками врачевателей.

– Да-да, – не глядя на него ответила королева. Она прижала ладонь к горлу и поспешила во дворец.

Уже поднимаясь по лестнице, Лания полуобернулась, бросила назад вороватый взгляд и, увидев, что деверя поблизости нет, выдохнула и уже неспешно продолжила подъем. Она почти дошла до крыла, где располагались ее покои, но вдруг остановилась и повернула назад.

Гвардейцы, сопровождавшие ее, переглянулись, но послушно последовали за государыней. Мысль, посетившая Ее Величество, хоть и вызвала трепет нерешительности, но уже не отпускала ее. И хоть королеве было неловко, она все-таки пошла туда, куда не заглядывала даже мыслью – в деловую часть дворца. Туда, где располагались Кабинеты.

Куда именно ей хотелось зайти, Лания не знала. Признаться, никуда не хотелось, но в голове звучали слова Радкиса, сказанные им вчера, и королева решила хотя бы соприкоснуться для начала с незнакомой ей жизнью. Но когда оказалась на этаже, где деловито сновали сановники и их служащие, ненадолго остановилась.

Остановились и мужчины, увидевшие государыню. Замешательство с обеих сторон длилось недолго. Первыми отмерли служащие. Они склонились перед королевой, и она, взяв себя в руки, произнесла на удивление ровно:

– Доброго дня, господа.

– Ваше Величество, – нестройным хором отозвались мужчины.

– Продолжайте ваше служение королевству, – мягко велела Лания и свернула к первой попавшейся ей на глаза двери.

Открыла ее и шагнула в помещение, где за столами сидели писцы. Кто-то усердно скрипел пером, несколько человек, стоявшие у окна, о чем-то негромко переговаривались, даже рассмеялись…

– Склонитесь перед государыней! – неожиданно прогремел чей-то голос.

Лания повернула голову и увидела мужчину лет сорока, быть может, около того. Он был ей смутно знаком, а это могло означать лишь одно: на приемы он бывал приглашен, но запомнился слабо. Значит, чиновник, но невысокого ранга, точнее, не высшего.

Сам мужчина как раз склонился в изящном поклоне и взгляд королевы не заметил. А вот писцы замешкались, кто-то даже еще продолжал писать, должно быть, за собственным делом не разобрав в негромком гуле голосов важные слова. И тогда вперед выступил гвардеец.

– Государыня Северного королевства, Ее Величество королева Лания Мелибранд, герцогиня Вилленская. Склонитесь!

Недоумение и оторопь до этого мгновения ясно читавшиеся на лицах писцов стремительно сменялось осознанием, удивлением и… любопытством. Мужчины спешно склонялись перед государыней. Только один чиновник из тех, кто усердно что-то выводил на бумаге, так и продолжал скрипеть пером.

Мужчина, который показался Лании знакомым, сорвался с места, бросился к писцу и, с силой тряхнув его за плечо, зашипел:

– Мараген, с-с-сгною!

– Что? – опешил тот, после опустил взгляд на документ и скривился, увидев уродливую полосу, испортившую его работу.

– Немедленно встаньте и склонитесь перед Ее Величеством, – продолжал шипеть сановник.

– Что? – повторил свой вопрос писец. – Ее Величество? Да откуда…

– Мар-раген! – пророкотал знакомый королевы, и писец наконец поднял взгляд на негромкий стук каблучков, потому что Лания направилась в их сторону.

– К… королева, – с запинкой произнес усердный служащий, и вот теперь порывисто вскочил с места, едва не свалив старшего чиновника с ног.

– Доброго дня, господа, – приветствовала всех разом государыня.

– Доброго дня, государыня, – вразнобой произнесли писцы.

– Что это за место? – спросила Лания. – Мне еще не доводилось бывать в этой части дворца. Будьте любезны, поясните.

Она остановилась рядом со знакомым ей внешне чиновником и писцом, теперь не спешившим разогнуться.

– Это королевская канцелярия, Ваше Величество, – ответил мужчина. – Часть королевской канцелярии. Здесь работают писцы.

Королева мягко тронула за плечо усердного писца и произнесла:

– Похоже, вы добросовестно относитесь к вашей работе, господин Мараген, это похвально. Но, кажется, то, что вы писали столь прилежно, испорчено. Сожалею, что стала этому причиной.

– Простите, государыня, – ответил вместо него старший чиновник. – Господин Мараген…

– Не стоит, – едва приметно улыбнулась королева, – я не оскорблена. Кто бы ожидал увидеть меня здесь? Я сама себя здесь не ждала узреть еще семь дней назад, однако Всевышние на всё имеют свой промысел.

– Да, государыня, – склонил голову мужчина. – Вы правы, только богиням ведомо, что нас ожидает.

Королева кивнула и, подцепив за уголок документ, подняла его со стола, пробежалась взглядом и вернула назад. Она ничего не поняла, да и не хотела сейчас вникать, даже идти дальше не собиралась. Для первого визита в деловую часть дворца королевской канцелярии было достаточно. Да попросту Лания еще не чувствовала себя готовой. И вдова, вернув документ на его прежнее место, поманила за собой старшего чиновника. Тот сопротивляться не стал.

– Возвращайтесь к работе, господа, – сказала Лания перед тем, как выйти из канцелярии. – То, что делается во благо родной земле, угодно богиням. Благословляю.

– Благодарим Ваше Величество, – вновь вразнобой отозвались писцы, и дверь за монархиней и ее сопровождением закрылась.

В коридоре людей прибавилось. Стояли не только простые чиновники, но и несколько высочайших сановников. Они ждали королеву, явно гадая, что привело ее в эту часть дворца, и куда она направит свои стопы дальше. И когда Лания появилась, служащие склонили головы.

Ощутив неловкость и робость, государыня почувствовала, как щеки ее запылали от прилившей крови. Однако она вновь заставила себя не опускать взгляда.

– Доброго дня, – произнесла королева. – Благодарю вас за ваше почтение, но сейчас возвращайтесь к службе на благо Северного королевства.

– Государыня, – к ней подступил министр финансов, – могу ли я сопроводить вас и показать работу моего Кабинета?

– Благодарю, ваше сиятельство, – ответила ему Лания, – но сегодня я хотела лишь заглянуть сюда. Я посещу ваш Кабинет и министерство, как только буду готова. Сейчас я еще несколько растеряна, но затягивать с нашей встречей не стану, обещаю. Подготовьте пока доклад.

– Слушаюсь, Ваше Величество.

Министр отступил и склонил голову. Лания успела уловить его взгляд, в котором смешались любопытство и заинтересованность. Была она того рода, когда человек пытается понять, чего стоит его собеседник. Королева отвернулась, чтобы скрыть смущение и направилась прочь, совершенно позабыв о старшем чиновнике из канцелярии, а он не осмелился навязывать себя Ее Величеству. За ней направились только гвардейцы, скрыв вдову от взглядов ныне ее подданных.

– Не знаю, как я со всем этим справлюсь, – прошептала Лания.

И пока она возвращалась в свои покои, женщина всё пыталась понять, что же чувствует после посещения деловой части дворца? С одной стороны это была оторопь от осознания, сколько теперь людей ей подчиняются и зависят от ее решений. И это ведь всего лишь капля в море! Только один коридор с кабинетами, а за спиной всё королевство! И как же со всем этим справлялся ее супруг… Да, было страшно и, наверное, страшней от мысли, что она попросту не справится.

А с другой стороны королева чувствовала облегчение. Да, облегчение. Она все-таки зашла туда, куда никогда не сворачивала даже помыслами. И ничего ужасного не произошло. К ней отнеслись с почтением. Не было насмешливых взглядов и кривых ухмылок. Пусть замешкались от неожиданности, но склонили головы. И даже министр вышел в коридор, чтобы дождаться ее и приветствовать. Выходит, всё не так ужасно, как казалось поначалу.

И в эту минуту Лания была согласна с Радкисом даже больше, чем слушая его. Ей и вправду нужно вникнуть во всё, что необходимо знать правителю, чтобы не читать документы так, будто они написаны на незнакомом ей языке. А после сбегать от министра и прочих сановников, потому что не готова слушать того, что ей скажут.

За этими мыслями она приблизилась к своим покоям, не заметив того, кто стоял на лестнице. И только возглас:

– Ваше Величество! – заставил ее вздрогнуть и обернуться.

Это был ее отец. Герцог Вилленский взмахнул рукой из-за плеч стражи, закрывшей ему путь. Лания ощутила укол стыда, но вместе с тем и досады. Она совершенно позабыла о своем родителе, который говорил, что придет утром. Слишком много событий и размышлений полнили Ее Величество, чтобы удержать в голове одну-единственную встречу, теперь не особо ей желанную. А от того была и досада. Выслушивать поучения отца и изворачиваться, чтобы не идти слепо у него на поводу, совсем не хотелось.

– Пропустите его светлость, – приказала королева. – Я ждала его.

Герцог тряхнул волосами и чеканной походкой направился вслед за дочерью. Она знала, что таким отец бывает, когда его охватывало раздражение. И чтобы сразу же не дать слабину, Лания вспомнила, что его светлость не спешил вчера утешить дочь, лишь давал ей возможность высказаться, а после отчитал и велел скрывать слабость. Обида вернула Ее Величеству некоторую уверенность, и она выдохнула.

– Присаживайте, ваша светлость, – светски произнесла Лания.

Герцог уселся в кресло, на котором вчера сидел советник Радкис, и королеве вдруг подумалось, насколько щепетилен был в отношении этикета тот ее гость.

– Мы одни? – без предисловий спросил отец.

– Кого вы ожидаете найти в покоях королевы, батюшка? – спросила Лания. – Фрейлин я пока не вернула, а более здесь быть некому.

– Прислуга?

– Мне сейчас служит только одна горничная, мне так спокойней.

– И все-таки по вашему положению вам полагается целый штат прислуги. Я найду вам тех, в ком буду уверен, – произнес герцог и, закинув ногу на ногу, вопросил: – Отчего вы не ждали меня, как мы уговаривались? Я простоял под вашими покоями больше часа. А после прошли мимо, даже не заметив. Это, в конце концов, неучтиво, – совсем уж сердито закончил его светлость и попенял: – Ваша матушка учила вас манерам и правилам…