Текст книги "Твоя нелюбимая жена (СИ)"

Автор книги: Юлия Бонд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 4 страниц)

Глава 8

Уля

– Прошу простить за опоздание, – заглядываю в гостиную, где вся семья собралась на ужин.

Встретившись со мной взглядом, дядя улыбается:

– Ничего страшного, Ульяна. Ты как раз вовремя. Проходи.

– Минутку. Отнесу вещи в свою спальню и спущусь, – улыбаюсь до тех пор, пока не замечаю за столом недовольное выражение лица тёти Любы. Вот ей улыбаться вообще не хочется.

Спешу выйти из гостиной, чтоб подняться на второй этаж и оставить в своей спальне рюкзак с книгами, которые я сегодня купила в комиссионном магазине. Ещё ничего не подозревая, выхожу из спальни и пока спускаюсь по лестнице вниз, через окно смотрю на иномарку Ольховского, которая только что въехала во двор.

Странно. Игорь Иванович не говорил, что Богдан приедет к нам на ужин, а может быть, он только на минутку решил заглянуть по рабочему вопросу.

Как бы там ни было на самом деле, но на душе всё равно становится тревожно. Что-то слишком часто в моих буднях начал мелькать Ольховский, это уже напрягает.

Возвратившись в гостиную, занимаю свободное место за столом. Все домашние такие загадочные сегодня, переглядываются между собой, но мне ничего не говорят.

– А у нас сегодня праздник какой-то? – не выдержав гнетущей тишины, любопытствую я.

– Можно и так сказать, – безрадостно отвечает Игорь Иванович.

– Хм… Какой?

– Уль, подожди немного. Скоро всё узнаешь, – отрезает дядя, а это совсем на него не похоже.

Через минуту в гостиной появляется Ольховский, тоже просит прощения за опоздание и занимает место рядом со мной.

– Ты понимаешь, что сейчас происходит? – перешёптываюсь с Ольховским, но он лишь пожимает плечами.

Постучав вилкой по ножке бокала, Игорь Иванович привлекает внимание всех собравшихся в гостиной.

– Дорогие мои, я вас всех собрал здесь непросто так, как вы уже поняли, – дядя заходит издалека, но это мне уже не нравится, интуиция подсказывает, что что-то здесь нечисто и речь пойдёт обо мне и Богдане, иначе бы Ольховский не сидел по правую руку от меня. – Знаю, что новость, которую я сейчас сообщу, некоторых из вас шокируют. Но наперёд скажу, что это всё для вашего же блага.

– Игорь, не томи. Говори уже скорее, – не выдерживает Любовь Юрьевна, а я замечаю на её лице лёгкую ухмылку – уж она-то точно знает, о чём сейчас пойдёт речь, поэтому и сидит рядом с дядей вся такая из себя, как важная птица.

– В общем так, Ульяна и Богдан, сегодня был зарегистрирован ваш брак в РАГСе, с чем я вас и поздравляю. Официально вы теперь муж и жена.

– Что? – вырывается из меня раньше, чем я успеваю всё хорошенько обдумать. – Это шутка какая-то?

– Разве Игорь Иванович похож на шутника? – нападает тётя Люба.

– Игорь Иванович, объяснитесь. Что за ерунду вы нам сейчас сообщили. Что значит, зарегистрирован брак? Мы с Улей даже заявления никакого не подавали, – возмущается Ольховский весьма естественно, я же в отличие от Богдана, жадно глотаю воздух открытым ртом. Меня просто парализовало от шока.

– А то и значит, Богдан. Ты не ослышался. И никакая это не ерунда, вот… смотри, – и будто по мановению волшебной палочки, дядя протягивает Богдану копию свидетельства о браке. – Читай, здесь всё записано.

– Но как вы это сделали? – наконец-то и ко мне возвращается речь. Глупо спрашивать, зная, о связях дяди во всём городе, но я всё равно спрашиваю – это моя психика пытается защититься от крутого поворота.

– Да проще простого, Уличка. Осталось дело за малым – сыграть вам настоящую свадьбу, чтоб все наши родственники и близкие друзья стали свидетели создания новой семьи, – отвечает дядя, отправляя меня в мощнейший нокдаун.

– Что-о-о? – эмоционально возмущается Ольховский и вскакивает со стула.

– Сядь! – рычит на него дядя. – Ты мне потом ещё спасибо скажешь. Я же всё ради вас это делаю, дети. А в качестве свадебного подарка вам полагается новый дом и небольшой заводик.

– Бред какой-то. Дядя, мы так с тобой не договаривались! Ты же мне обещал… Неужели твои слова ничего не значат, неужели они – пустой звук? – сопротивляюсь до последнего, хотя и так понятно, что без жены дядя на такое никогда бы не пошёл. Всё-таки эта стерва сумела надавить на своего мужа – серый кардинал в юбке, а не женщина!

– Уличка, мы обо всём с тобой поговорим наедине, – не очень убедительно улыбается дядя, а я решительно встаю со стула. Ну уж нет… я в этом дурдоме принимать участие не собираюсь. – Ты куда?

– Пойду свежим воздухом подышу. Как-то тошно стало от всего этого, – процедив через зубы, быстро двигаюсь на выход.

В груди колотится сердце, а в голове набатом стучат разные мысли. Всё это слишком жестоко, чтобы быть похожей на реальность!

Выскочив на улицу, прячусь в беседке, укрытой от посторонних глаза под кронами рослых деревьев. Невысказанный гнев накрывает удушливой волной, от горькой обиды глаза жжёт солёными слезами.

Я не могу поверить, что дядя так со мной поступил! Неужели мнение его любимой жены гораздо выше, чем вселенская справедливость? Ведь это же реально несправедливо – женить нас с Ольховским против нашей же воли!

За спиной слышатся приближающиеся шаги и я спешу размазать по лицу слёзы. Не хочу, чтобы меня видели в таком зарёванном виде.

Внезапным гостем, нарушившим моё одиночество, оказывается Ольховский. Сняв с себя пиджак, он накидывает его мне на плечи. На дворе конец сентября. Вечер. Уже прохладно, а я выскочила в лёгкой кофточке. Но дело в том, что сейчас мне совсем не холодно. Я словно огнём горю из-за сильных эмоций, раздирающих мою израненную душу на мелкие части.

Позволив Ольховскому надеть пиджак, я оборачиваюсь к нему лицом. Свет уличного фонаря хорошо освещает местность, поэтому мне с лёгкостью удаётся рассмотреть каждую эмоцию Богдана. Похоже, он в замешательстве.

– Ты имеешь к этому браку какое-нибудь отношение? – спрашиваю я.

– Нет, Уль. Я узнал пять минут за столом, как и ты.

Вздыхаю. Всё-таки это проделки тёти Любы.

– И что теперь нам делать? – продолжаю я. Не то чтобы я верила в Ольховского, но на фоне моих родственников Богдан выглядит меньшим злом. К тому же он тоже не горел желанием связывать себя со мной узами браками.

– Можем подать иск в суд и признать брак фиктивным. А можем… оставить всё как есть. Какой тебе из этих вариантов больше подходит?

– А тебе?

– Мне? – почему-то улыбается. И тянет время, как мне кажется, присаживаясь на скамью. – Да мне всё равно, Уль. Конечно, брак с тобой не входил в мои планы, но раз у нас будет ребёнок, то почему и нет?

– Ты сейчас серьёзно, что ли?

Не могу поверить в то, что только что услышала. Ольховский реально готов стать мне мужем? Ну почему? У него же есть любимая девушка! Мне же Леся все уши прожужжала о том, как они друг друга любят и хотят пожениться.

– Серьёзно, – немного подумав, отвечает Богдан. – А ещё, как мне кажется, этот брак может стать для тебя спасением. Твои родственники – ужасные люди, они что-то задумали, Уль. Возможно, пока ты рядом со мной, то будешь в безопасности.

– Нет, – качаю головой. Хожу вперёд-назад по беседке. В это трудно поверить, дядя не может замышлять ничего плохого. Точнее, это моя психика сопротивляется до последнего.

– Почему нет? Я бы не был так категоричен на твоём месте. Сказать тебе кое-что?

– Хочешь ошарашить меня ещё одной новостью? Впрочем, давай. Думаю, ты меня уже ничем не удивишь.

– Твой дядя заплатил мне, чтоб я за тобой поухаживал. Я пытался отказаться, Уль, но он надавил – ну как он умеет. Угрожал мне.

– Зачем? – ошарашенно хлопаю ресницами.

Неужели мой дядя действительно купил ухаживания Ольховского?

Господи… Да что ж он за человек такой? Просто чудовище!

– Не знаю, – пожимает плечами Богдан, – могу только догадываться.

– Давай. Озвучь свои догадки.

– Наверное, хотел от тебя избавиться. Наш с тобой брак – это ведь тоже его идея.

– Да не его это идея, а тёти Любы!

– Защищаешь дядю? А зря. Они же муж и жена, Уль. Значит, из одного теста сделаны. В общем, я тебе рассказал всю правду, а тебе решать, что с ней делать. Если откажешься выходить за меня замуж, то твои родственники могут чего и хуже придумать.

Глава 9

Богдан

– В общем, я тебе всё сказал, а ты сама решай, как поступить, – произношу в итоге, не зная, чем ещё можно утешить Ульяну.

Я ведь тоже в шоке, не ожидал подобного поворота. И мне не по себе, что Ульяна подумала, что я имею какое-то отношение к грязным играм её дяди. Да, поначалу я был втянут во всё это дерьмо. Не оправдываюсь, ведь реально виноват, но пресс со стороны Скорикова был нереальным, он просто не оставил мне иного выбора.

– Ладно, я что-нибудь придумаю, – запоздало отвечает Уля.

– Звони мне, если что. Да и вообще… просто звони.

– Эм-м… – опешив, Ульяна поднимает на меня вопросительный взгляд.

– Я переживаю и хочу, чтоб у тебя всё было хорошо. Я не враг тебе, Уль.

– Но и на друга ты непохож.

– Точно, да. Другом меня не назовёшь, – устало усмехаюсь и вскоре беру из рук Ули свой пиджак, который накинул ей на плечи, когда вошёл в беседку.

Перед тем как уехать, ещё раз тактично напоминаю Ульяне, что мы с ней в одной лодке и не должны друг с другом враждовать, а действовать сообща. И окончательное решение, что делать с нашим вынужденным браком должна принять именно она.

Удивительно, но со мной произошли какие-то метаморфозы. Меня больше не пугает брак с этой девушкой. Если так случилось, что нам предназначено стать родителями общего малыша, то почему и нет? В моей жизни уже мало что изменится, если смотреть на ситуацию объективно.

Дождавшись, когда Ульяна войдёт в коттедж, прыгаю за руль тачки. Сижу на месте несколько минут, стараюсь всё обдумать. Но в голове слишком много мыслей, они сменяют друг друга с немыслимой скоростью, не дают возможности зацепиться за цельную картинку и трезво расставить всё по своим местам.

Решив дождаться окончательного вердикта от Ульяны и пока что не предпринимать никаких действий всё-таки трогаюсь с места. По дороге домой заезжаю в магазин шаговой доступности, чтоб купить бутылку крепкого алкоголя – сейчас это то, что мне нужно. Вряд ли градус скрасит всю ту хрень, что творится в душе, но забыться на какое-то время – лучшее, что я могу сейчас придумать.

Подъезжая к дому, замечаю у ворот женский силуэт. Сердце учащает свой стук, а дыхание становится жёстким. Пальцы рук невольно сжимают руль до побеления костяшек. Меньше всего мне хочется видеть эту женщину здесь и именно сейчас, но Мила пришла ко мне домой, стоит под воротами, и с этим нужно что-то делать.

Остановив машину в нескольких метрах от Милы, выхожу на улицу. Свет уличного фонаря освещает бледное, даже болезненное лицо девушки. Чем сильнее приближаюсь к Миле, тем заметнее становится её нервное напряжение и даже волнение. Она обижена на меня и если решила прийти, значит, что-то случилось, как и всегда.

– Давно ждёшь? – сразу перехожу к делу без приветствия.

Качнув головой, Мила спешит броситься в мои объятия и мне ничего не остаётся другого, как позволить девушке прижаться к моей груди.

– Ну всё… всё. Хватит, – отступаю на один шаг, замечая недопонимание в некогда любимых глазах. – Что у тебя случилось?

– У меня проблемы, – через всхлип произносит.

– Слушаю.

– Может, в дом пройдём для начала?

Думаю несколько секунд, прежде чем ответить. У меня как бы тоже проблемы и я уверен куда серьёзнее, чем у Милы. Но прогнать девушку не позволяет совесть. Если я могу ей чем-то помочь, то помогу, но это будет в последний раз. Точка!

Ульяна

Только успеваю войти в дом, как в коридоре сталкиваюсь с тётей Таней, нашей домработницей. Жестом показывает мне молчать и за руку тянет в сторону подсобного помещения, где хранится инвентарь для уборки.

С трудом дождавшись, когда за моей спиной закроется дверь, спрашиваю у тёти Тани, что случилось. Она загадочная такая, взволнованная. И очевидно, специально ждала, когда я попрощаюсь с Ольховским и войду в дом.

– Я тебе сейчас что-то покажу, а ты просто смотри, – достав из кармана фартука мобильный, тётя Таня ищет что-то в телефоне. Включает видеопроигрыватель, передаёт мне мобильный.

Первые секунды ничего не понимаю. Кадр нестабильный, картинка смазанная, на фоне слышны голоса, но дыхание домработницы слышно ещё громче.

– Что это? – спрашиваю, ещё не понимая, что к чему.

– Просто смотри дальше.

Действительно, дальше начинается самое интересное. Уже через несколько секунд на видео я узнаю тётю Любу и сжимаю вся, ощущая нереально напряжение.

Приглядываюсь, пытаюсь рассмотреть мужчину на видео, но повёрнутый спиной, толком не разглядеть.

“Это должен быть несчастный случай”

“В этот раз, чтоб всё было без промаха”

“Девчонка должна умереть, иначе мы все окажемся за решёткой. Тебе ясно?”

Голова идёт кругом, ноги подкашиваются. Чтоб не упасть от крутых виражей, когда в голове сплошные вертолёты, рукой хватаюсь за стену. Ищу опору.

Дыхание сбитое. Как жалкая рыбёшка, оказавшаяся на суше, жадно хватаю воздух ртом. Ощущаю критическую нехватку кислорода. Такое со мной уже было в детстве, когда болела ларингитом: надышаться не могла, всё время казалось, что вот-вот задохнусь. Но сейчас я не больная.

“Ты меня понял, Богдан?”, – доносится до затуманенного сознания. И откуда только силы берутся не шлёпнуться в обморок?

Видео заканчивается на тридцатой секунде. Дрожащими руками передаю мобильный тёте Тане.

Только и могу выдавить из себя:

– Откуда это у вас?

– Тс-с-с… – прикладывает палец к губам, видимо, я спросила очень громко. И продолжает шёпотом: – Я его случайно сняла. Убиралась в спальне твоей тёти, услышала шум и спряталась в шкафу. Не знаю, почему так сделала, испугалась чего-то. А в спальню вошла Любовь Юрьевна с мужчиной, начали разговаривать. Пока я сообразила, что к чему. Пока достала телефон. Но главное – успела снять. Ты в опасности, деточка. Твоя тётя тебя погубит.

– А что за мужчина на видео? Это Ольховский? – вырывается из меня чужой, леденящий голос, наполненный страхом.

– Не знаю, я не видела его лица. Он молчал всю дорогу, говорила Люба. Она была недовольная, злая такая.

Выдохнув, на мгновение закрываю глаза. Интуитивно спиной прижимаюсь к стене. Пытаюсь переварить, что только что узнала. Но критическое мышление отказывается анализировать. Я словно в прострации нахожусь, когда психика пытается всё отрицать.

– Вы можете скинуть мне это видео на виртуальное облако? – прошу домработницу, но она не понимает, что я от неё хочу. И тогда мне приходится сделать всё самой.

Через несколько минут выхожу из подсобки. Оглядываюсь тревожно. Сердце в груди скачет на повышенной скорости. По крови разносится выброс адреналина. Мне реально страшно, паника по нарастающей с каждой секундой.

Полностью не контролируя своё состояние, поднимаюсь по лестнице на второй этаж. Вхожу в спальню, сразу же запираюсь на замок. Вспоминаю все детали видео. Пытаюсь сложить в голове пазл, но не складываются все детали в цельную картинку.

Тётя Люба хочет меня убить! Это просто немыслимо!

Глава 10

Богдан

– Ну, говори уже, что там у тебя случилось, – грубо бросаю, сосредотачиваясь на крышке бутылке, которую пытаюсь открыть.

Хмыкнув, Мила быстро гасит в себе удивление и начинает невинно хлопать ресницами. А я ловлю себя на мысли, что девушка и раньше проводила со мной подобные фокусы. Я вёлся на них как дурак, стоит отметить. Уверен, ничего архиважного у Милы не случилось, её мир не рухнул, и вдребезги всё не разлетелось. Но раз она пришла ко мне, то это серьёзно – бабки на карте закончились, например.

– Извини, что я свалилась тебе как снег на голову, но кроме тебя у меня больше никого нет. Ты единственный человек, кто может мне помочь, – заходит издалека. – Богдан, мне нужны деньги. Очень большие деньги.

– Можно подумать, они мне не нужны, – ухмыляюсь, с радостью наблюдая, как меняется мимика у девушки. На мгновение Мила в растерянности. – Ладно, сколько тебе надо.

– Ну… это очень большая сумма, но мне, правда, она нужна.

– Зачем?

– Бабушке нужна срочная операция.

– Какой из них? Та, что умерла десять лет назад или в прошлом году?

– Что?

– Ты же слышала, что я только что спросил. Какой из двух твоих покойных бабушек нужна срочная операция?

Мила в конкретном ступоре. Хлопая ресницами, смотрит на меня взглядом перепуганного зайки. Сказать ей, что спалил её на вранье и больше ни копейки не дам? Или же дальше наслаждаться её нелепыми оправданиями?

– Богдан, ну хорошо… Да, я соврала. Деньги нужны на бабушке.

– Логично, ведь они давно умерли.

– Я думала, ты не помнишь.

– Не прокатило, да?

– Ты издеваешься надо мной?

Вздыхаю. Пальцами устало растирю переносицу. Да, я издеваюсь, потому что заколебался быть толстым кошельком для любимой девочки.

– Давай сделаем так, ты честно признаёшься: зачем тебе нужны деньги, а я подумаю: давать тебе их или нет.

Помедлив, Мила всё же согласно кивает, мол, окей и теперь только правда. К этому времени я уже налил в бокал крепкий напиток и теперь сижу напротив девушки, наблюдая за взмахом её пушистых наращённых ресниц.

– Я проиграла в казино, – наконец-то отвечает Мила.

– Не убедительно. Попробуй ещё.

– Что значит “попробуй ещё”? Мы играем в “верю – не верю”?

– Бинго!

– Богдан, но ты же не такой засранец, каким хочешь казаться. Я понимаю, в последний раз, когда мы с тобой виделись, то я была не права. Наговорила тебе кучу гадостей и послала на три буквы. Но это же всё не всерьёз, на самом деле я так не думаю.

– А зря так не думаешь.

– Не поняла, – в изумлении изгибает бровь.

– Я тебе соврал. И врал тебе всё это время.

– В смысле?

– Я женился на племяннице Скорикова. И у нас с Ульяной скоро родится ребёнок, – отпив из бокала, с удовольствием наблюдаю, как с лица Милы сползают все краски.

Ну вот и сказал правду, не так уж и сложно это было сделать. Почему раньше не сказал? Боялся потерять любимую девушку, но вдруг недавно осознал, что любимой девушки давно нет, а есть только образ, который я любил все эти годы. Мила – красивая оболочка, но не более. Внутри она абсолютно пустая. Не хотел бы, что у моих детей были гены Милы. Мила – поверхностная, там полное отсутствие интеллекта и хоть какого-то намёка на человечность. Ну вот кто может родиться от такой женщины?

– Ты же сейчас пошутил? – придя в себя, Мила кривовато улыбается, но я качаю головой.

– Нет, сейчас я абсолютно серьёзно.

– Почему?

– Что почему? Почему я так с тобой поступил? – дожидаюсь когда Мила кивнёт в ответ. – Из-за денег, как и ты. Скориков мне дал всё, что я имею. Можно сказать, он меня купил. И на его бабки у тебя, Мила, была такая шикарная и беззаботная жизнь.

– Ты хочешь сказать, что спал из-за денег с тем чудовищем?

– Она не чудовище. Я тебе уже говорил, будь осторожнее с выражениями.

– Ну почему, Богдан?

– Что ты заладила как попугай “почему” да “почему”? Ты любишь деньги? И я их люблю. Вот и вся правда.

– То есть ты спал с племянницей этого Скорикова из-за денег?

– Наконец-то дошло.

Маска брезгливости застывает на лице Милы. Забавно. Значит, ей спать за деньги можно, а мне нет? Ой, прости… Она же со мной из-за большой любви спала и деньги здесь совсем ни при чём.

– Ты омерзительный. Ты подонок. Ты… – слова так и остаются недосказанными.

Подхватив со стула сумочку, Мила стремглав мчится из кухни вон.

– Эй, а деньги как? Уже не надо? – кричу вдогонку, в ответ получаю фигуру из трёх пальцев.

Звонким эхом мой смех разносится по всей кухне. Но через минуту мне становится совсем несмешно – только что я собственными руками поставил крест на отношениях с Милой – женщине, с которой хотел связать свою жизнь. Какая ирония однако! Ту, что однажды любил, теперь на дух не переношу.

Богдан

Утром с трудом открываю глаза. Веки будто свинцом налиты, голова трещит по швам. Схватив мобильный, фокусируюсь на дисплее. Почти полдень! Вот это я вчера набрался, от похмелья теперь не отделаться.

На телефоне пропущенные звонки от Скорикова и ещё одного неизвестного номера.

Даю себе немного времени раздуплиться. Беспощадно растираю лицо обеими ладонями.

Так… Стоп!

Я же вчера женился. И вчера же порвал с Милой! Осознание, что с Милой расставлены все точки над “и” как глоток свежего воздуха. Даже дышать легче становится.

По-быстрому принимаю контрастный душ. Прилив бодрости вдохновляет на грядущий день. И убедившись, что в полном порядке, что мозг рассуждает здраво, решаю набрать Скорикова. Что там могло случиться у старого хрена? Наверняка начнёт читать нотации или запоёт новую песню. Мне по барабану в любом раскладе. Если раньше меня пугал брак с его племянницей, да не пугал даже, а выворачивал всего наизнанку, то сейчас наступила стадия принятия.

Хочет, чтоб ребёнок родился в законном браке? Ну ок, я не против. Терять мне нечего. Тем более, Ульяна – не змея одколодная, точно не станет отравлять мне жизнь. Уверен, мы как-то поладим в процессе создания семьи, сможем договориться, чтоб не нарушать личные границы друг друга.

Зажав телефон между ухом и плечом, завариваю себе кофе. Слушаю в трубке томительные гудки.

– Игорь Иванович, – произношу без особого дружелюбного намёка в голосе.

– Куда ты её спрятал, щенок? – рычит с того конца провода Скориков.

– Воу, воу… полегче, – нагло усмехаюсь. – Для начала, я не щенок.

– Слушай сюда, не щенок! Если с Ульяной что-то случится, то я тебя в порошок сотру.

– Это вы мне уже обещали, давайте что-то новое.

– Не ёрничай, идиот. Говори, куда спрятал мою племянницу!

– В смысле “спрятал”? Уля пропала, что ли?

– Пропала? Сбежала. Или это ты ей помог сбежать? Или похитил её?

– Так. Стоп! – начинаю наматывать по кухне круги.

Мысли в голове, как тараканы, разбегаются врассыпную. Уля реально пропала? Если да, то я к этому не имею никакого отношения!

– Игорь Иванович, а если серьёзно, то я ничего не знаю. В последний раз я видел Ульяну вчера у вас дома. После скандала мы с ней поговорили, и я уехал к себе. Напился и лёг спать. Всё… больше ничего не знаю.

Повисает пауза. И лишь тяжело дыхание в трубке даёт знать, что Скориков меня ещё слушает.

– Алё, Игорь Иванович, вы ещё тут?

– Значит так, если Уля объявится или позвонит тебе, то сразу дай мне знать, – требует Скориков.

– Да без проблем. А мне что делать? Может в полицию написать заявление? Я же всё-таки муж.

– Без моей команды ничего не нужно делать!

– Ну ок, как скажете.

– Всё давай, давай до связи.

Услышав в трубке короткие гудки, присаживаюсь на стул. Телефон отшвыриваю в сторону.

Вот это поворот. Ульяна куда-то сбежала, нарушив все планы своего дяди. Я здесь по-любому ни при чём, но на душе почему-то тревожно. Она же беременная, а вдруг плохо станет?

“Думай, Богдан. Думай!”, – настойчиво вопит внутренний голос.

Нет, на месте сидеть и ждать известий от Скорикова – точно не буду. Я должен найти Улю, чего бы мне это ни стоило!

Конец первой книги