Текст книги "Твоя нелюбимая жена (СИ)"

Автор книги: Юлия Бонд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 4 страниц)

Глава 3

Уля

В кафе я прихожу первой. Специально вышла пораньше, чтоб успеть прийти заранее: выпить чашечку зелёного чая и в одиночестве подумать о предстоящем разговоре. С Олесей мы уже встречались ранее, но толком не общались, обходясь лишь дружеским приветствием.

Заняв уютный столик у окна, я делаю заказ и, чтоб скоротать время, достаю из сумки планшет. Есть у меня хобби рисовать. Не то, чтобы я была художницей или имела к искусству какое-то отношение, но разукрашивать всегда получалось хорошо. Меня успокаивал сам процесс, а это то, в чём я сейчас остро нуждалась.

Олеся опаздывает на десять минут. Запыхавшаяся, словно за ней кто-то гнался, она входит в кафе и оглядывается, ищет меня взглядом. Я машу девушке рукой, с трудом заставив себя сменить маску неприязни на дружескую улыбку.

– Привет, – поприветствовав, Олеся плюхается на мягкий диванчик, что стоит напротив меня. – Ты уже делала заказ?

– Привет, да. Чай заказала, будешь? – я киваю на заварник в центре стола, но сестру Ольховского чай не впечатляет.

– Я такую гадость не пью, – наморщив носик, девушка подзывает к нашему столику официанта.

Уткнувшись взглядом в планшет, я продолжаю водить стилусом по экрану, раскрашивая картинку. Пока Леся заказывает себе слабоалкогольный коктейль, я скольжу по девушке беглым взглядом, уловив в её поведении тревожность. Какая-то она слишком взвинченная, суетливая.

Дождавшись, когда принесут коктейль, Леся выпивает его наполовину и только тогда, словно вспоминает, что за столиком она не одна и вообще, это по её желанию мы встретились.

– Как дела, Ульяна?

– Неплохо, – отзываюсь я, отложив в сторону планшет. – А твои?

Я спросила чисто из вежливости, ведь на самом деле мне абсолютно всё равно: как дела у малознакомого мне человека.

– Да тоже нормально. Но ты же понимаешь, что я не за этим сюда позвала? Нам нужно серьёзно поговорить.

– Говори.

– Я знаю, что ты беременная от моего брата. Но Богдан тебя не любит и скажу тебе честно, у него есть любимая девушка. Они собираются пожениться.

– Я рада за твоего брата.

Скрестив на груди руки, я откидываюсь на спинку дивана. Разговор принял новые обороты, что ж так даже интереснее.

– И ты так спокойно говоришь? Я рада за твоего брата, – Леся копирует интонацию моего голоса, выходит фальшиво, но как есть. – То есть, тебе всё равно получается?

– Получается, так.

– Тогда я вообще не понимаю: зачем вам нужно жениться. Вы же не любите друг друга.

– Тебя Богдан попросил со мной поговорить?

– Нет, я сама захотела. Богдан не знает про эту встречу.

– Ясно, – холодно цежу через зубы я. – Тогда зачем тебе нужна эта встреча? Я твоему брату сказала, что не выйду за него замуж. Можете расслабиться всей семьёй.

– Ах, Ульяна, ты, похоже, не понимаешь, что твой дядя настаивает на вашем браке. Он не даст Богдану жизни, если брат откажется на тебе жениться.

– Я поговорю с дядей.

Звонок мобильного случается некстати, но звонят с работы, значит, нужно ответить.

Извинившись перед Олесей, я встаю из-за стола и выхожу на улицу. Звонит моя напарница, мы вместе работаем с ней воспитателями в средней группе. У напарницы случился форс-мажор и она слёзно просит выйти меня завтра в первую смену вместо неё. Я соглашаюсь.

Вернувшись в кафе, я наполняю опустевшую чашку чаем. В последнее время, когда токсикоз стал проявлять себя во всей красе, меня только и спасает несладкий чай.

Олеся подозрительно притихла. Глаз с меня не сводит.

– Что-то не так? – интересуюсь я, почувствовав себя неловко.

– Уль, ты прости мою бестактность. Но я всё же скажу. Ты такая молодая ещё. Богатая. Разве тебе не хочется быть красивой? Я говорю про следы от акне. Это же так не эстетично. Сейчас такой прорыв в косметологии. Можно сделать лазерную шлифовку. Можно даже пилинг попробовать. У меня один знакомый косметолог. Очень хороший специалист. Я могу дать тебе контакты, если вдруг надумаешь, а то, знаешь ли, сейчас столько шарлатанов. Лишь бы хуже не сделали.

Я вздыхаю. Что-то похожее я ожидала от этой девушки. Но, честно говоря, такой бестактности – нет. Кому какое дело: хочу я быть красивой, или нет? Это слишком личное, неужели такие, как Леся это не понимают?

– Спасибо, Олеся. Я обращусь к косметологу, если посчитаю нужным.

Взглянув на циферблат наручных часов, я демонстративно складываю планшет в сумку, показывая, что наши “дружеские посиделки” подходят к концу.

– Лесь, уже поздно. Я пойду.

Оставив на столике деньги за чай, я вешаю сумку на плечо и двигаюсь к выходу. Пока иду по залу, ощущаю на своей спине тяжёлый взгляд. Но я не оборачиваюсь, а с гордо поднятой головой выхожу из кафе и, поймав такси, отправляюсь домой.

***

Я просыпаюсь посреди ночи от режущей боли внизу живота. Включив ночник, я откидываю в сторону покрывало и ужасаюсь, увидев ночную сорочку, пропитанную кровью.

Испуг сковывает. Некоторое мгновение я сижу на кровати неподвижно, ощущая, как по спине липкой струйкой стекает холодный пот.

"Нет. Я не должна потерять ребёнка", – набатом стучат мысли.

Вскочив с кровати, я хватаю мобильный и вызываю скорую помощь. Спешу в душ. И пока стою под тугими струями воды, пытаюсь сообразить: какие вещи стоит собрать в сумку до приезда скорой.

Богдан

Открывшаяся в кабинете дверь с грохотом ударяется о стену.

– Богдан Алексеевич, я говорила, что к вам нельзя, – тараторит секретарь.

Оторвав взгляд от монитора компьютера, я смотрю на разъярённого Скорикова.

– Пошла вон, – рыкнув на секретаря, Игорь Иванович выталкивает перепуганную девушку за дверь.

– Что-то случилось, Игорь Иванович? – я только успеваю спросить, как эта махина под два метра ростом преодолела разделяющая нас расстояние и теперь устрашающе нависает надо мной.

– Случилось! Мерзавец, – схватив за грудки, Игорь Иванович насильно поднимает меня с кресла и припечатывает свой тяжеленный кулак под дых.

Я сворачиваюсь в дугу. Боль до ярких звёздочек в глазах.

– Что ж вы, твари, делаете? В тюрьму захотели? Так я вам это быстро устрою! И молитесь, чтобы там выжили на пару со своей сестрой.

Вне себя от ярости Скориков рвёт и мечет. Я туго соображаю в этот момент. Все мысли сосредоточены на переживаниях: не сломал ли этот придурок мне рёбра – уж очень боль адская.

Достав из мини-бара початую бутылку с вискарём, Скориков начинает глушить алкоголь прямо из бутылки. Я смотрю на него краем глаза, надеясь, что этого мужика немного попустит. Не понимаю, что на него нашло и причём здесь моя сестра, но об этом лучше пока не спрашивать. Пусть успокоится.

– Что тебе не хватает, щенок? Я же всё для тебя делал! На блюдечке принёс с голубой каёмочкой. Сестру твою убийцу устроил в приличный университет. Контору помог тебе эту открыть. Мало, да? Решил избавиться от ребёнка, чтоб не жениться? Какой же ты гондон!

– В смысле убийца? – опешив, недоумеваю я. – Вы о чём сейчас, Игорь Иванович?

– Вот только не надо придуриваться, убогий! Видеокамера в кафе, где Ульяна сидела с твоей сестрицей, всё зафиксировала. Это уголовщина, придурок. Ты понимаешь? И молитесь богу, чтоб удалось сохранить беременность, иначе до тюрьмы вы не доживёте! Я вас в порошок сотру собственными руками, – сжав пальцы в кулак, Скориков весь зеленеет от злости, а у меня пот холодный скатывается по спине.

Что-о-о?

Уля виделась с Лесей? В кафе?

Игорь Иванович уходит так же внезапно, как и появился. А я сижу ещё какое-то время на диване, прихожу в себя. Сердце ошалело стучит в груди, а в голове визуализируются картинки из недавнего прошлого.

Мелкая паршивка! Она таки сделала это!

“Нужно спровоцировать выкидыш”, – сказала тогда Леся, но я и подумать не мог, что она серьёзно пойдёт на такое.

Посидев ещё какое-то время на диване, я возобновляю привычный ритм сердца. С мыслями собираюсь. Хватаю пиджак со спинки кресла, мобильный с ключами от тачки сгребаю в карман брюк и выхожу из кабинета.

– Меня сегодня не будет, – говорю секретарю, когда прохожу мимо.

***

Приехав домой и не застав там сестру, трезвоню ей на мобильный. Но гадина так и не поднимает трубку.

Вне себя от ярости я сгребаю все шмотки сестры с полок шкафа. Запихиваю в дорожные сумки и несу на выход. Заказываю онлайн-билет на автобус. Пусть валит домой, видеть её не могу.

Загрузив сумки с вещами сестры в багажник своей машины, решаю поехать в университет. Заберу её прямо оттуда и отвезу на автостанцию. Пусть только попробует воспротивиться – сотру её в порошок быстрее Скорикова.

Под университетом стою целый час, дожидаясь Лесю. Увидев меня, Леся спешит попрощаться со своими одногруппниками и ускоряет шаг, двигаясь мне навстречу.

– О, братец. Меня ждёшь? – удивляется Леся, а я грубо хватаю её за руку и тяну к своей машине. – Богдан, да что случилось? Отпусти меня! Мне же больно.

– Закройся, – холодно цежу через зубы.

– А куда ты меня везёшь?

– Домой поедешь.

– Наш дом в другой стороне, вообще-то.

Ненадолго повернув голову вправо, я одариваю сестрицу ледяным взглядом. Она ёжится, начинает понимать, что к чему.

– Ты к родителям возвращаешься, в село.

– Ну почему, Богдан? Если ты из-за той девки так вспылил, то я тебя не понимаю. Я же старалась для тебя, братишка.

Ударив по тормозам, я резко останавливаю машину. Накатывающая злость застилает глаза пеленой. Руки невольно сжимаются в кулаках, но я стараюсь держаться.

– Да кто тебя, млять, просил лезть в мою жизнь? Ты ребёнка чуть не убила? Ульяна сейчас в больнице, лежит на сохранении беременности. А против тебя есть доказательства. Видео из камер наблюдения, где сидели в кафе, уже передали полиции.

Сглотнув, Леся смотрит на меня перепуганными глазами. Головой качает, мол, такого не может быть.

– Я не сяду в тюрьму.

– Это уже не тебе решать.

– Богданчик, миленький. Сделай, что-нибудь, – вцепившись в мою руку чуть выше локтя пальцами, Леся начинает рыдать, но меня по бую. Кажется, ещё сильнее злит. – Поговори с этой Ульяной. Убеди её, что ей всё показалось. Я ничего ей не подсыпала в чай. Это всё ошибка, да.

Оттолкнув от себя сестру, я проворачиваю ключ зажигания, запуская двигатель.

– Ошибка – это твоё желание помочь, когда тебя об этом не просят. Ты только жизнь мне усложнила своей помощью.

– Но ты же не хотел этого ребёнка. Из-за него вы с Милой могли расстаться. Я правда хотела тебе помочь.

– Помощница сраная. Закройся лучше, пока я тебя по дороге не прибил.

Глава 4

Уля

– Спасибо за заботу, Артур Николаевич, – опустив смущённый взгляд на свои руки, я стараюсь не выказывать тревожности.

– Если тебе понадобится какая-нибудь помощь, то ты всегда можешь рассчитывать на меня.

Подняв голову, я всё же заставляю себя посмотреть на мужчину и тепло ему улыбнуться. Артур Николаевич – хороший человек, делает много добра людям. Он – глава благотворительного фонда, в котором я работаю в свободное от садика время. Я не понаслышке знаю: скольким нуждающимся детям в качественном медицинском лечении помог Артур Николаевич. У него просто золотое сердце.

Проведя меня до трёхэтажного здания, где расположено гинекологическое отделение, Артур Николаевич передаёт пакет с гостинцами.

– Может, провести тебя до палаты? Не тяжёлый пакет?

– Нет, я сама. Мне совсем не тяжело, – только успеваю ответить, как замечаю недалеко от нас паркующуюся иномарку Ольховского. – Спасибо, что проведали меня. Я вернусь к работе, как только меня выпишут из больницы.

– Не торопись, Уличка. Главное – это ты и твой малыш. Береги себя.

Я киваю и замолкаю, ожидая, когда Артур Николаевич со мной попрощается. Мне очень не хочется, чтоб он становился свидетелем нашей с Богданом встречи.

Постояв ещё немного времени, мужчина всё-таки уходит, разминувшись с Ольховским буквально на несколько секунд. Только Богдан всё равно заметил Артура Николаевича, оттого, наверное, и голову поворачивает в его сторону.

Чем ближе подходит ко мне Богдан, тем быстрее бьётся моё сердце. После случившегося я ещё больше не хочу замуж за этого человека, полностью разочаровавшись в нём. Не зря же говорят, что первое впечатление о человеке обманчиво. В этом я убедилась на своём опыте. Обаятельный, харизматичный Ольховский теперь мне видится циничным и подлым человеком.

– Привет, – приветствует Богдан, остановившись напротив меня. – А я к тебе приехал.

– Вижу.

– Прогуляемся немного? Нам нужно поговорить.

Вздохнув, мысленно уговариваю саму себя, что избежать откровенного разговора не получится, хотя я бы предпочла никогда не видеться с Ольховским.

– Ладно, только я отнесу пакет в палату, хорошо? – Ольховский кивает в ответ, а я спешу в отделение.

Пока поднималась по лестнице на свой этаж, всё время думаю, что скажу Богдану. Я не один раз мысленно репетировала предстоящий разговор, но сейчас будто всё забыла.

Я не злюсь на него. И даже его младшую сестру мне очень жаль. Глупые люди. Запутались. Эгоистичные и меркантильные. Но разве я вправе быть их палачом? Нет. Бог простит, и я прощу, пусть только больше никогда не приближаются ко мне.

Вернувшись в то место, где мы попрощались с Ольховским, я вижу Богдана немного поодаль. Размашистым шагом он рассекает аллею с розами, жутко нервничает, разговаривая с кем-то по телефону. Заметив меня, он быстро прощается с собеседником и прячет мобильный в кармане брюк.

Шаг ускоряет в мою сторону.

– Ты хотел поговорить, Богдан. Что ж я слушаю тебя.

– Хотел, да. Не знаю, с чего начать. Мне так стыдно, Ульяна.

– Бывает. Но раз тебе стыдно, значит, ещё не всё потеряно.

– Я удивляюсь тебе. Моя сестра совершила такую подлость, а ты так спокойно со мной разговариваешь. Я честно думал, ты вообще не захочешь меня видеть.

– Так и есть. Видеть я тебя не хочу, но склонна давать людям вторые шансы. Ты пришёл просить за свою сестру, да?

– Разве я могу после всего у тебя что-либо просить?

Я пожимаю плечами и киваю в сторону ближайшей скамьи. Последние дни я ощущаю себя очень слабой, не могу долго ходить – утомляет.

– Я поговорю с дядей, Богдан. Попрошу его не раздувать из этого инцидента вселенскую проблему. Так что можешь быть спокоен. Женись на своей девушке и живите своей жизнью, а меня больше не трогайте, пожалуйста.

Богдан напрягается, не ожидав услышать от меня подобного:

– В смысле? Ты откуда знаешь про девушку? Леся сказала, да?

– Угу, да даже если б она и не говорила, я и так это знаю. Я видела вас вместе. Случайно.

Вздохнув, Богдан зарывается лицом в своих ладонях и начинает безжалостно растирать кожу.

– Господи, как тебе удаётся быть такой?! Таких, как ты, не бывает.

– Ну почему же не бывает? Я реальная, сижу сейчас перед тобой.

– Да, но… Тебе в душу плюют, а ты улыбаешься. Твой дядя обладает такой властью, что если ты захочешь, то можешь с лёгкостью добиться всего. Например, уничтожить меня и мою сестру.

– Мне это совсем не нужно, Богдан. Горе чужих людей не сделает меня счастливой.

– А что тогда тебе нужно?

Пожав плечами, я беспечно усмехаюсь. Бессмысленный разговор. Ольховский вряд ли поймёт, что для счастья нужны нематериальные блага. Просто он ещё морально не дорос до возраста взрослого человека. Инфантильный мальчишка.

– Неважно, – немного подумав, отвечаю я.

– Уль, я… – недоговорив, Ольховский вдруг падает передо мной на колени и так виновато склоняет голову, что моё сердце жалостно сжимается в груди. – Прости меня, пожалуйста. Я не знаю: хватит ли мне жизни, чтоб искупить перед тобой свою вину.

– Богдан, вставай. Такие хорошие брюки испортишь.

– Да плевать на брюки. Я вдруг понял, что моя родная сестра чуть не убила моего ребёнка. Это так омерзительно.

– В бога веришь? – подняв голову, Богдан всматривается в моё лицо задумчивым взглядом. – В церковь сходи. Помолись. Вдруг легче станет.

Уля

Через неделю, когда угроза прерыванию беременности миновала, меня выписывают из больницы. За мной приезжает дядя вместе с двоюродной сестрой. Устроившись на заднем сиденье, я задумчиво смотрю в окно, не включаясь в беседу.

На душе такая пустота, словно меня до дна выпили. Богдан приходил ко мне в больницу ежедневно, прощение вымаливал. Зря. Я правда его простила, как и сказала в самом начале. Но вот этот его полный печали взгляд и безнадёжность в глазах – были для меня ударом под дых. Жалко его. Он почему-то вбил себе в голову, что обязан мне до конца жизни просто из-за факта моей беременности от него.

Машина въезжает во двор дома дядя. Я первой выхожу на улицу и спешу в свою комнату. Сижу там до самого ужина.

После того как я чуть не потеряла ребёнка внутри меня что-то надломилось. Я вдруг почувствовала себя очень уязвимой, появилось желание во что бы то ни стало защитить своего малыша. Никому не дать его в обиду. Ни за что.

В дверь стучат и уже через мгновение в спальню входит дядя. Увидев меня сидящей на кровати с планшетом в руках, он вдруг начинает хмуриться:

– Долго ты собираешься прятаться от внешнего мира?

– Да я не прячусь вроде бы.

Сев рядом со мной на кровать, дядя заглядывает в планшет.

– Что рисуешь?

– Разукрашиваю. Не знаю. Фэнтези какое-то.

– Уля, не нравится мне твоё настроение. Может, возобновишь походы к психологу?

– Пока они мне не нужны. Я хорошо себя чувствую.

– Уверена? – переспрашивает дядя и я киваю. – Не передумала забирать заявление из полиции?

– Не передумала, ты же знаешь.

– Ах, Уля… – тяжко вздохнув, дядя запрокидывает голову и пустым взглядом утыкается в потолок: – Ты такая же добрая, как и твоя мать. Слишком добрая, в ущерб себе.

– Мы с тобой уже говорили на эту тему. Я не хочу, чтобы молодая девчонка села в тюрьму из-за того, что у неё в голове случилось временное помутнение.

– Да ты ничего не хочешь. Сердобольная сильно.

– Если ты сейчас про Ольховского, то да. Дядя, оставь его в покое, пожалуйста. Я знаю, что ты на него надавил, а у Богдана любимая девушка есть, они пожениться хотят.

– И что? Плевать мне на его хочучки.

– А на меня тебе тоже плевать?

Сфокусировав на мне взгляд, дядя качает головой и заключает в объятия. Его губы касаются моей макушки.

– Ты же знаешь, Уличка, я всё ради тебя сделаю.

– Тогда не настаивай на нашем браке, пожалуйста. Насильно мил не будешь, да и не надо. Я не хочу быть его нелюбимой женой, не хочу чувствовать себя ущербной. Пусть будет просто отцом моему ребёнку, если, конечно, посчитает нужным.

– И как ты себе это представляешь, хм? Хочешь быть матерью-одиночкой?

– Матерью-одиночкой я буду в том случае, если Богдан откажется признавать отцовство. Но даже если это случится, что здесь плохого? Или для твоей карьеры архиважно не подмочить репутацию?

– Да к чёрту эту репутацию. Мне главное, чтобы ты была счастлива, а с Ольховским или без него – это уже, как ты решишь.

– Правда? Ты перестанешь настаивать на нашем браке?

– Если ты этого не хочешь, то обещаю.

– Не хочу, дядя. Очень не хочу. Только не уничтожай Богдана и его семью, пожалуйста. Эта месть не сделает меня счастливой, скорее, наоборот.

– Я подумаю.

Вздохнув, я смотрю на дядю с улыбкой. Он подумает – это уже хорошо. Значит, его сердце немного оттаяло.

***

Богдан приезжает после ужина. В это время я сижу на садовых качелях, поэтому сразу замечаю иномарку, остановившуюся за забором.

Сделав над собой немалые усилия, я морально готовлюсь к встрече.

– Привет, – первой произношу я, обозначив своё местонахождение, Богдан мог пройти мимо и не заметить меня в тени, а теперь точно подойдёт.

Услышав мой голос, Ольховский берёт курс к качелям и уже через мгновение оказывается стоять напротив. С цветами. Странный такой.

– Привет, это тебе.

Положив букет на мои колени, Богдан просит разрешения сесть рядом. Я не против, конечно же.

– Спасибо за цветы. Мои любимые белые розы, дядя сказал?

– Сам догадался.

Мы замолкаем. Точнее, Богдан собирается с духом, а я просто слушаю сверчков и пение ночных птиц.

– Уль, может, поедем завтра в ЗАГС?

– Зачем? Я же сказала, что не хочу за тебя замуж.

– Я помню, что ты сказала.

– Я не передумала, Богдан. И хватит уже ко мне кататься. Я поговорила с дядей, он тебя не тронет, можешь спать спокойно.

– В смысле? – удивляется Ольховский.

– У тебя девушка есть… любимая. Совет вам да любовь.

– Я не понимаю тебя.

Я кладу ладонь на напряжённое плечо Ольховского. Такой напряжённый, спина натянута как струна.

– Я всё знаю, Богдан. Поэтому говорю тебе, чтобы ты со спокойной душой женился на своей девушке, а обо мне забудь, как о кошмарном сне. Я тебя не люблю. Ты меня тоже не любишь. Вместе нам не по пути. Точка.

Глава 5

Богдан

После разговора с Ульяной злой как собака прыгаю за руль. Не понимаю эту девушку, вот совсем. Я ей серьёзно замуж предложил уже во второй раз, а она меня на три буквы послала в мягкой форме – ну как она умеет.

И вообще, откуда Ульяна узнала про Милу? Наверное, мелкая моя сказала. Вспомнив про сестру, решаю набрать её на мобильный и выписать по первое число, но Леся не берёт трубку.

С психом стучу кулаком по рулю.

Чёрт…

Не ладится всё. Ещё с Милой надо бы объясниться. Хрен знает, что со всем этим делать дальше.

Поняв, что без дружеского совета мне не обойтись, набираю Димона. Сегодня пятница, значит, официально есть повод нажраться. Договариваемся с другом встретиться в баре.

Начинаем с пива, а там, как пойдёт.

– Не понимаю тебя, Богдан. Зачем ты с той Ульяной мутил, раз с Милой собирались пожениться? – спрашивает друг после того, как я излил ему душу.

– Дядя её попросил. Мы с Улей общались несколько месяцев, ну так знаешь… Чисто "привет", "пока" и в таком духе. Я не воспринимал её как девушку, но хорошо относился. Она мне как человек понравилась. С ней было интересно общаться, она даже пару раз подкинула идеи для создания новых приложений. Начитанная. Мудрая. Душа светлая.

– Так… Что-то я сейчас не понял. Ты мне точно про племянницу Скорикова говоришь? Описываешь её так, будто восхищаешься нею.

– Да нет же. Как женщина она меня не впечатляет. Страшная сильно. Но человек хороший. Это истинная правда.

– Это я уже понял. Дальше что?

– Скориков решил, что я смогу выдернуть его племянницу из глубокой депрессии. Пару лет назад её близкие погибли при пожаре, дом сгорел. Ну, в общем, я её вытянул, как видишь.

– Угу, вижу. И заделал ей ребёнка.

– Ну так получилось.

– И что теперь думаешь делать?

– Не знаю. Жениться на Миле будет неправильно после всего. Да рано или поздно она всё равно узнает, что у меня ребёнок от другой. Сама захочет расстаться.

Тяжело вздохнув, мысленно визуализирую будущее. Нет, не представляется. Всё так запутанно, что тяжело предположить, что будет даже завтра.

– Да, друг. Хреново твои дела, – похлопав меня по плечу, Димон предлагает снова выпить.

Дружеского совета в этот вечер я так и не получаю. Дима просто охреневает, узнав, что творится с моей жизнью.

Через пару часов такси доставляет меня пьяного домой. Добравшись до спальни, я падаю на кровать и сплю глубоким сном до самого утра.

***

Проснувшись утром от разрывающей на части головной боли, я жалею, что вчера вечером хорошо набрался. Дружеского совета так и не получил, только похмелье заработал.

Мобильный оживает стандартным рингтоном. С закрытыми глазами шарю рукой по тумбочке, приоткрыв один глаз, читаю на экране имя Милы.

– Алло, – сонно бурчу в трубку.

– Привет, любимый. Спишь, что ли? Богдан, уже двенадцать часов дня, ну ты соня, – смеётся Мила, причиняя моей голове новый всплеск тупой боли. – Я у тебя денег хочу попросить. Представляешь, я тут купил себе платье и туфельки, но мне чуть-чуть не хватает. Скинешь?

– Сколько?

– Пятьдесят тысяч, но лучше семьдесят, я там ещё сумочку себе присмотрела.

– Скину.

– Только скинь сейчас, пожалуйста. Я на кассе стою, не могу провести оплату.

Жму на кнопку "завершить вызов". Пытаюсь раздуплиться. Контрастный душ привёл бы в чувства, но Мила просила денег. Похлопав себя по щекам, немного начинаю соображать. Открываю на телефоне банкинг, перевожу сто тысяч на карту Милы, чтоб наверняка хватило на все её побрякушки. И уже готов отшвырнуть телефон в сторону, как на экране всплывает уведомление "Инстаграм". Новая история Ульяны. Жму посмотреть.

Ульяна держит на руках какого-то мелкого. Я особо не разбираюсь в детях, но ребёнок уже не в пелёнках, но ещё не ходит. Взглядом цепляюсь за мужика рядом с Ульяной. Шестерёнки в моей голове крутятся с повышенной скоростью. Кажется, я знаю этого типа, видел его в больнице, когда приезжал навестить Улю.

Мужик этот солидный. В рубашке, весь такой важный. Мне как бы похер на племянницу Скорикова, но сейчас почему-то не очень. Я снова и снова просматриваю короткое видео. Она ему улыбается, с хрена ли?