Текст книги "Инкарнация (СИ)"
Автор книги: Юлия Бабчинская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
Леди Маргарет жила всего в нескольких улицах от магазина, и Адель добралась до места довольно быстро. Заходя с черного входа, чтобы позвать горничную, она стала свидетелем довольно интересной картины: к кому-то похоже пришел поклонник! Перед дверью расхаживал мужчина в черном сюртуке и в цилиндре, и Адель даже удивилась, что он забыл на этом переулке, его внешний вид не выдавал в нем посыльного или кого-то из рабочего района. Адель притаилась в темноте переулка, сама не знаю почему. И вот дверь распахнулась, и на пороге появилась Лили в белом чепчике и черной накидке. Увидев мужчину, она склонила голову и присела в реверансе – Адель и подумать не могла, что Лили способна на такие изящные маневры. Но вот мужчина что-то достал из внутреннего кармана пальто и протянул ей: конверт. Любопытство Адель росло. Что же там? Вот бы послушать, кажется мужчина что-то шепнул.
Она тихонько подобралась поближе на несколько шагов, стараясь остаться в тени и чуть ли не слившись с холодной каменной стеной дома. Хорошо, что здесь росли кустарники, и сухие ветки стали ее укрытием.
– Мы ждем вас, завтра …
Мужчина достал что-то еще, и Адель даже ахнула от неожиданности: это был живой цветок. Прекрасная синяя гвоздика с ажурными лепестками. Незнакомец вручил цветок Лили, которая не произнесла ни слова, лишь ниже опустила голову. Отчего-то создавалось ощущение, что это не просто тайный поклонник, и за всем этим скрывается гораздо больше.
–…отбор начнется в полночь, не опаздывайте, – и с этими словами мужчина развернулся, чтобы уйти, а Лили поспешила спрятать цветок под накидкой и скрылась за дверью.
Адель позабыла, зачем пришла к порогу леди Маргарет. Позабыла про перчатки, про то, что ее могут заметить. Она услышала заветное слово. Отбор. Что это значит? Лили? Правда, Лили? Они ведь говорят про отбор в королевы или ей чудится? Но Адель не могла отмахнуться от этого и решила все разузнать. Когда мужчина отошел на достаточное расстояние, она выбралась из своего укрытия и последовала за ним. В груди рождалось странное предчувствие: они шли в направлении района, где жила ее семья, и сердце подпрыгивало в груди с каждым шагом. Мужчина поправил на голове цилиндр, будто хотел скрыть лицо, и Адель это еще больше озадачило. Сколько еще таких писем и цветов у него за пазухой? И куда он сейчас идет? Вот-вот и они доберутся до ее улицы…
Адель была так увлечена, что не заметила, как врезалась в человека. Да так сильно, что отскочила и плюхнулась пятой точкой в пушистый снег. Шляпка ее, надетая наспех, слетела с головы, локоны растрепались.
– Несетесь как паровоз! – возмутилась Адель, поднимая голову и успевая краем глаза увидеть, как таинственный поклонник Лили скрывается за соседским домой, совсем немного не доходя до ее собственного. Разочарование ледяной коркой замуровало сердце Адель.
– Не надо прыгать под паровоз, – раздался густой голос над ее головой, и, оторвавшись от своей «жертвы», Адель наконец посмотрела наверх. Холодные голубые глаза, такие равнодушные… черный цилиндр, из-под которого выбивались черные кудри… какой же этот человек высокий… и возмутительно красивый.
Адель впервые в жизни не нашлась что сказать, ловя ртом снежинки. Одна, словно пух, попала в горло, защекотала, заставляя ее выйти из оцепенения.
Мужчина протянул ей руку в кожаной перчатке, и не дождавшись, когда Адель очнется, дотянулся до ее локтя и поднял на ноги. Разве что не за шкирку, вдруг подумалось ей.
– Благодарю… – выдохнула Адель, набрав в легкие воздуха, чтобы сказать что-то еще, но тут заметила возле своего дома неестественно лежащего человека. Пальто так напоминало… мамино.
– Пресвятая королева! – воскликнула Адель, бросившись в направлении неподвижно лежащей матери. В первый раз в жизни она внутренне молилась: пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пусть все будет хорошо…
Она подбежала к маме, падая на колени. Как же долго она пролежала здесь! Почему никто не помог! Адель приподняла ее, руки затряслись… но мама, она…
– Она дышит, – проговорил за спиной мужчина, сбивший Адель с ног. Он отодвинул ее в сторону и так легко поднял на руки совсем не худенькую леди Белерон. – Это ваш дом?
– Да, – отозвалась Адель, – пойдемте. – И она повела его к крыльцу, благодаря Святой Грааль за то, что мама дышала. И что этот крепкий мужчина решил помочь ей.
Дверь распахнулась, Мира тут же закричала, позвав отца, а когда леди Белерон занесли внутрь и Адель выбежала на крыльцо поблагодарить незнакомца, его уже нигде не было. И только сердце Адель билось будто бы в два раза быстрее.
***
Маму отогрели и напоили травяными отварами, которые всегда хранили на случай простуд – в холодное время года без них не обходилось, а зима с каждым годом будто бы становилась все длиннее. Дочери посменно дежурили у ее кровати, пока отец сокрушался, что оставил ее в таком состоянии и не довел до дома.
Но Адель винила только себя. Она позволила себе мечтать, совсем позабыв про состояние мамы. Стоило быть внимательнее.
Сейчас Адель сидела возле мамы, держа в руках вышивку, которую заливала слезами, и люто ненавидела себя. Как она посмела желать чего-то для себя, когда ее родным так плохо? И в то же время, она прекрасно осознавала, что если ничего не изменится в их жизненном укладе, то всем станет лишь хуже.
Возможно семье все же будет лучше без нее, особенно если она найдет себе применение. Как они смогут ютиться в комнате над магазином впятером?
Пришла Мира и предложила сменить Адель на ее «посту», и хотя та отнекивалась, сестра уговорила ее отдохнуть и немного поспать. Адель и впрямь провалилась в сон, вот только он совершенно не принес ей отдыха.
Во сне ей было тяжело, очень тяжело, каждый шаг вперед давался с таким трудом… и все из-за этих доспехов. Совсем как тот рыцарь на площади, она облачилась в металл, который сиял на солнце золотом. Она шла вперед, к другому источнику света и тепла. Сияние и слезы слепили ее, на руках запеклась кровь, а ступала она по чужим телам. И все же, шаг за шагом, она двигалась дальше. К свету, как к символу надежды. К Граалю… Он звал ее.
Адель очнулась со странным чувством пустоты и до утра проплакала. На рассвете, глянув на свое измученное лицо, она собрала все силы в кулак и заставила себя одеться и причесаться. Нельзя было раскисать. А когда она спустилась приготовить завтрак, то обнаружила на кухне маму.
– Что ты здесь делаешь, ма? Срочно ложись в постель! – Адель взяла маму под руку, желая увести с кухни.
– Ох милая, самое страшное миновало. Ночью меня сильно лихорадило, но потом… внезапно мне стало гораздо лучше. И как видишь, сейчас все в порядке. Сама не знаю, в какой момент я потеряла сознание на улице, но спасибо тебе и твоему знакомому, вы подоспели вовремя.
Адель еле сдержала слезы.
– Ну что ты такое говоришь…
– Все-все, перестань, поверь, мне уже лучше. Кстати, кто этот мужчина?
– Так, случайный прохожий,– отмахнулась Адель.
– Есть же на свете добрые люди!
Адель вспомнила о незнакомце, и к ней вернулось ощущение очарованности: этот мужчина приковывал к себе взгляд, а его голос так странно воздействовал на Адель, будто… управлял ею.
После завтрака, когда на сердце у Адель немного полегчало, она вышла на улицу и осмотрелась, стараясь припомнить события вчерашнего дня. Тот человек, который вручил Лили цветок и письмо, куда он пошел? Нужно с этим разобраться. Снег сегодня смилостивился над жителями Монсальважа, решив взять выходной. День выдался ясный, холодное небо раскинулось над городом синим полотном, без единой белой ниточки.
– Так, я вышла с переулка Круссан на нашу улицу… – шепотом проговорила Адель, восстанавливая свой маршрут. – А значит тот человек…он пошел…
Она спустилась с крыльца и вернулась по улице, заглядывая в переулок между домами, где скрылся незнакомец с гвоздиками. И только сейчас Адель осознала, чей это был дом: семейства Таргюсонов.
– О Королева! – простонала Адель, вспоминая свою бывшую «лучшую подругу», которая здесь жила, но отступать не собиралась.
Она юркнула в переулок, подходя к дорожке, что вела на задний двор их дома. Оттуда можно было пройти на кухню. Раньше Адель была здесь частой гостьей, пока ее не заподозрили в воровстве: леди Таргюсон оговорила Адель, обвинив в том, что она украла брошь ее дочери Николетт. В тот момент Адель жалела лишь об одном – что действительно не украла чёртову брошь! Хотя бы клевета не была напрасной. Целый год Адель вынашивала план мести, но та растаяла как дым, и сейчас не осталось ничего ни от той дружбы, ни от той злости.
– Ну, была ни была, – подбодрила себя Адель и засеменила вперед. Никто не обращал на нее особого внимания – еще одна хорошенькая девушка из множества других.
На подходе к двери черного входа Адель помедлила: она не знала, что скажет, встретив обитателей дома, да и вообще, ворваться в чужое жилище, даже по-соседски это перебор. Но что еще ей оставалось? Если отбор в королевы уже сегодня в полночь, у нее совсем мало времени. А потом… потом на Грааль и бархатный трон можно будет не расчитывать. Если только стать кем-то вроде Канцлера и править всеми исподтишка? Но разве ей этого хотелось? Скрываться в тенях? Или же блистать на балах среди сверкания хрустальных ламп и свечей?
Адель решительно взялась за ручку, тихонько приоткрыла дверь, которая – о чудо – даже не скрипнула, и заглянула внутрь. К ее счастью, никого внутри не оказалось, тогда Адель распахнула дверь шире и зашла внутрь. Сразу же на глаза ей попалась вазочка, в которой стояла… синяя гвоздика! Вот так удача!
Тогда Адель и услышала шорохи. Очень недвусмысленные. Нет, это вовсе были не мыши, подумала она с легкой ухмылкой и, оторвав взгляд от гвоздики, медленно двинулась в сторону кладовой, откуда и шли тихие всхлипы и возгласы. Какой знакомый голосок, подумала Адель, вслушиваясь в причитания девушки, молившей пощадить ее.
– Анри… Анри… сжалься надо мной… я не смогу и дня без тебя…
– И я… mon amie… и я…
Вот так, средь бела дня! Адель прикрыла рот рукой, сдерживая смешок. Николетт оказалась не такой уж и тихоней! А еще за последние пару лет она заметно похорошела, расцвела, и на их улице у Адель появилась очевидная соперница. Вот только Адель не собиралась приманивать местных женихов, и особенно не таким способом! В чулане! Неужели не добрались до спальни? Вот так пыл!
Она села на скамейку рядом с дверью в кладовую и сложила ногу на ногу, чуть раскачивая носком сапожка. Как же вовремя она все-таки заглянула, и даже не придется что-то из себя изображать. Маленькая леди Николетт Таргюсон сама прыгнула ей в руки, как мышка кошке в коготочки.
Адель стянула с рук перчатки, рассматривая ладони. Неприятное чувство прокралось из сна в реальность – будто ее руки покрыты коркой запекшейся крови, но только чьей? Ее собственной ли? Это всего лишь дурной сон, отмахнулась она, но холодок по коже все же пробежал.
Дверь кладовой вдруг распахнулась и оттуда буквально вывалился молодой человек в белой батистовой рубашке, небрежно выдернутой из брюк. Он наспех накинул на плечи сюртук и, повернувшись, заметил Адель. На лице негодника (или лучше сказать, дамского угодника?) расплылась обольстительная улыбка, в серых глазах мелькнули теплые искорки.
– Доброго дня, мадемуазель, – сказал он, взмахнув рукой, прижав ее к сердцу, и демонстративно поклонился. После чего подхватил ладонь Адель, без спроса, и легонько поцеловал, наглец. Девушка ответила надменным кивком и кривой ухмылкой.
Он проследовал к выходу, распахнул дверь так свободно, будто был здесь хозяином и Адель уж было засомневалась, что она возможно не знает каких-то подробностей жизни Таргюсонов, но нет, вот он подхватил со столешницы потертый томик, на пороге обернулся и вновь сверкнул белозубой улыбкой, а лучик солнечного света позолотил его русые с рыжиной волосы.
– Адьес! – сказал он и был таков.
Следом из кладовой вылетела разрумянившаяся Николетт, поправляя лиф своего платья. Ее русые волнистые волосы топорщились во все стороны как некое подобие гало.
– Анри, – крикнула она вслед своему возлюбленному, но тот уже захлопнул за собой дверь.
– Он симпатичный, – прокомментировала Адель. – Даже слишком сладкий для такого серого мира, как наш.
– А… – Николетт ошарашено взглянула на незваную гостью. – Адель! Что ты здесь забыла! Я… Как? Нет, это вовсе не то, что ты…
– О да, милая, – очаровательно улыбнулась Адель, сминая в руке перчатку – только сейчас она заметила, что вторая куда-то запропастилась. – Это как раз то самое, и даже больше, не правда ли?
– О чем ты… – Грудь Николетт вздымалась все сильнее, а лицо покрывалось густой краской. – Ты проникла ко мне в дом! Чтобы опять стащить что-то? Я сейчас же позову…
– Никого ты звать не будешь, дорогая моя Николь, – улыбнулась Адель и поднялась со скамьи, поравнявшись с маленькой леди Таргюсон, такой неосмотрительной. Как же случилось, что ей принесли гвоздику? В чем она особенная? Адель пыталась вглядеться в лицо девушки, найти там какую-то зацепку, разгадку, ответ на свои вопросы, но ничего. Просто смазливое личико и не слишком выдающиеся таланты. – И ты прекрасно знаешь, что я ничего не воровала, не так ли, моя подружка?
Николетт стыдливо отвела взгляд.
– Что тебе нужно? Денег быть может? Слышала, твоя семья в бедственном положении…
– Мы не будем говорить о моей семье или обо мне, дорогуша. Только о тебе. Думаю, всем станет любопытно, чем вы тут занимались с… как его там? Анри… Анри… mon amie… Кто он? Трубочист? Вряд ли… Может…
– Он принц! Чтобы ты знала! – выпалила Николетт, и Адель расхохоталась.
– Подружка, ну ты и шутница! Что еще он тебе рассказал?
– Ты ничего не понимаешь! Ты ведь никогда не любила, а я… – И тут Николетт неожиданно расплакалась, садясь за стол прям перед своей синей гвоздикой. – Я люблю его! Больше своей жизни! Он для меня все…
– Прекрасно. Откуда здесь этот цветок? – Адель кивнула на вазу и вдруг заметила, как побледнела Николетт.
– Ты что-то знаешь про него?
Адель расправила плечи и обратила взгляд на гвоздику, будто созданную изо льда.
– Достаточно, – проговорила она. – Но я не думала, что ты…
– Неужели и ты тоже, Адель? – глаза Николетт расширились от удивления, а в следующий миг она снова разрыдалась. – Тогда ты должна понять меня. Этот знак, он прожигает мне самую душу! Я не хотела такой судьбы, почему кто-то должен решать за меня?
– И впрямь, – согласилась Адель. Знак? Что еще за знак? – Доверься мне, может тебе станет легче… – вкрадчиво проговорила она.
Николетт с сомнением посмотрела на нее, а потом приспустила лиф платья, показав странный знак над солнечным сплетением: будто клеймо, выжженное на коже. Черный узор изображал цветок – геральдическую гвоздику, но казалось, что рисунок светится изнутри. Адель чуть было не воскликнула от удивления, но вовремя сдержалась. Нельзя подавать виду.
– А теперь ты, – кивнула ей Николетт.
Адель прижала руку к груди поверх несуществующего знака, нахмурилась на мгновение, но в следующий миг улыбнулась «сопернице».
– Дорогая Николь, ты не вправе мною командовать. Это не я обнимаюсь по чуланам с самозванными принцами. А тебе, если хочешь избежать позора, лучше уехать из Монсальваж, куда-нибудь… со своим принцем. Уверена, он позаботится о тебе, крошка.
– Но я… должна… а вдруг именно я – это она, вдруг я смогу открыть Грааль?
Адель поняла, что даже приоткрыла рот, впитывая каждое слово Николетт, ожидая раскрытия некой тайны.
– А ты этого хочешь? – вдруг спросила Адель и увидела на лице Николетт подтверждение своим догадкам: она была даже рада сбежать. Возможно она желала быть подальше от дворца так же сильно, как Адель – оказаться внутри.
– Нет, – и Николетт совершенно сдалась, бормоча между всхлипами что-то по поводу своей печальной судьбы. Адель смотрела на нее с сожалением: неужели это могло стать королевой?
– Давай мне письмо, а сама собирай вещи. Тебе нужно бежать прямо сейчас.
До Николетт будто дошел наконец смысл происходящего.
– Но куда же я пойду! Как же так…
– У твоей матери есть украшения, мы это обе прекрасно знаем. Бери их и уезжай, тебе хватит этого на первое время.
– Адель, как же я тебя ненавижу! Ты дьявол!
– На себя посмотри, – парировала Адель. – Грешница Монсольваж, так ее прозвали соседи, а потом и все королевство…
– Хватит! Хорошо!
Николетт, совершенно растрепанная, взяла связку книг, которая лежала на столешнице рядом с цветком, и достала оттуда заветный конверт, бросив его Адель. Тот упал ей под ноги, словно опавший с дерева листок.
– Забирай! Я знаю, что затаила под сердцем ненависть. Ты давно завидовала мне и при отборе тебе не нужны соперницы. Не думай, что я этого не пойму, что я настолько глупа.
«Ты и правда глупа, крошка», – подумала Адель, изогнув бровь.
– Можешь явиться в полночь к воротам Стены, можешь хоть пройти отбор! Мне все равно! Я желаю, чтобы наши пути больше никогда не пересеклись, Адель! Я найду Анри и мы заживем долго и счастливо.
– Как в настоящей сказке, – весело добавила Адель.
– Может и так! – теперь Николетт раскраснелась не от стыда, а от злости, которую изливала на Адель. – Но он любит меня.
– Интересно, за что, – тяжело вздохнула Адель, поглядывая на дверь. Не все же в этом доме будет так пустынно, нужно завершать спектакль.
Николетт собрала скромную корзинку довольно быстро, будто уже была готова к побегу и ей только и требовался, что некий знак. На пороге она остановилась, совсем как до этого ее любовник, и посмотрела на Адель.
– Почему ты так боишься отбора? – вдруг спросила Адель, жажда истины была сильнее осторожности.
В голубых глазах Николетт сверкнули слезы. Если бы она стала королевой, то скорее всего пыталась бы всех разжалобить своим страдающим видом.
– Что ты знаешь об инкарнации? Родители… рассказали тебе?
На этот раз Адель мотнула головой, ей не нравилось быть в позиции слабого. Пришел черед Николетт улыбаться.
– Что ж, удачи тебе! – сказала она, взмахнув платком, который выудила из кармана, и промокнула им глаза.
Как странно, подумала Адель, она выпроваживает из дому маленькую леди Тагрюсон, будто она теперь здесь хозяйка. Но после ухода Николетт она не стала задерживаться, а забрав цветок и письмо и выйдя на свою улицу, поняла, что ей очень повезло: она совсем немного разминулась с экономкой Таргюсонов, которая ходила за покупками.
Адель поспешила вернуться домой, а в голове уже зрел план.
***
Когда, ближе к вечеру, Адель подошла к Стене, кутаясь в довольно легкий кейп, но самый лучший, что нашелся, у нее уже заметно дрожали колени – от холода ли, от предвкушения или страха, сказать было сложно. В голове зловеще звучало слово, сказанное Николетт. Инкарнация. Что это, к дьяволу, такое?
Но она не посмела бы повернуть обратно. Нет, для нее единственный путь – это вперед.
Под накидкой она грела цветок, опасаясь, что он испортится. Как и тот знак на груди Николетт, цветок казался ей необычным и даже волшебным. Но ведь магии больше нет? Магия Грааля дремала до пришествия следующей королевы, как же так?
Адель прихватила с собой и письмо, которое перечитала множество раз. Правда, его содержимое было довольно скудным – она это и так уже слышала. В полночь явиться к Стене. Что ж, она была здесь. Интересно, почему эти приглашения так безответственно отдали простушкам, вроде Николетт? И если во дворце хотели выбрать королеву, почему не сопроводили претенденток лично?
И что будет с принцессами, как только изберут новую правительницу Монсальваж?
Для родных Адель оставила записку, обещая вернуться как можно быстрее. Возможно она поступала эгоистично и жестоко, но если все сложится успешно, она не забудет о родных и сделает все, чтобы ее семья жила безбедно.
На ее груди, под платьем, теперь красовался тайный знак – ажурные лепестки гвоздики, выведенные умелой рукой. И за этот знак Адель переживала больше всего. Разоблачить ее было проще простого. Но если так подумать – разве она не в шаге от своей мечты? Разве это повод, чтобы сдаться? Она обязательно найдет выход.
Продолжение следует…
Глава 2 Отбор
Стена более сотни лет разделяла королевство Монсальваж на две части. Королевские особы и аристократия селились на обширных территориях к северу от Стены, разбивая там дворцы, сады и парки. Все, кто относил себя к элите, старался быть поближе к источнику магии, к Граалю. В южной части располагались рабочие районы, которые со временем все больше развивали промышленность, а также плодородные поля и леса были отданы под фермерские угодья. Но существовала и иная причина возведения Стены.
– Кто идет? – раздался низкий голос, а из бойницы на каменной башенке выглянула голова со свирепыми глазами.
Адель улыбнулась и присела в реверансе. Раз уж она отважилась прийти к Стене и притвориться кем-то другим, нужно сыграть эту роль безукоризненно. Сначала она подумывала найти в стене лазейку, все же час был поздний, а ночные прогулки одинокой девушки вызвали бы лишние вопросы, но она пришла к выводу, что не собирается пробираться во Дворец, как воровка. И в конце концов, разве это не шанс проверить, сможет ли она и дальше притворяться, выдавая себя за претендентку? Оступиться на этом пути она могла в любой момент. Но никто не говорил, что будет просто.
– Доброго вечера, господин страж, – проговорила Адель, стараясь подобрать подходящий тон. Как должна разговаривать будущая королева? Учтиво, но в то же время не показывая слабины.
– Назовитесь.
– Леди Адель Белерон, – ответила Адель со всем спокойствием, на которое была способна. – И я должна вам кое-что показать. Впустите?
Возможно уверенность в голосе, а может приятная наружность сделали свое дело, и страж впустил ее в небольшое помещение, откуда можно было выйти на другую сторону.
– Что такая красавица забыла на улицах в столь поздний час? – чуть смягчился страж, и Адель заметила, как заблестели его глазки. Он ей сразу не понравился. Когда она станет королевой, то наберет себе новую стражу.
Адель выудила из кармана простой, без каких-либо отметин конверт с письмом и протянула стражу. Тот мельком заглянул в письмо, потом окинул Адель оценивающим взглядом и ухмыльнулся.
– Значит, прямиком во Дворец?
Интересно, а кто-то предупредил стражу? Не было похоже, что до мужчины дошел смысл письма. Адель слегка занервничала, ведь она сама была не до конца уверена во всем происходящем. Она представляла, как выглядит со стороны, прохаживаясь под Стеной – некоторые девушки шли на многое, чтобы их беспрепятственно пускали на ту сторону.
Пауза между Адель и стражем порядком затянулась, пока она думала, какой шаг ей совершить, но тут скрипнула дверь и внутрь заглянула еще одна девушка, и хотя Адель на сегодняшнюю вылазку, или точнее побег, выбрала лучшую свою одежду и прихватила шляпку из магазина, но не смогла равнодушно смотреть на незнакомку. Та определенно лучшее нее подготовилась к отбору, – а в том, что девушка пришла сюда с той же целью, Адель даже не сомневалась.
Страж с подозрением перевел взгляд с одной девушки на другую и скрестил руки на груди. Может, он здесь новенький? Или это было что-то вроде испытания на прочность? Адель расправила плечи, ощутив прилив уверенности в своих силах.
– Мы уже можем пройти? – спросила она, обменявшись взглядами с новенькой, и очаровательно улыбнулась, посылая в лицо охраннику мысленные ругательства.
За Стеной Адель чуть помедлила, притворившись, что поправляет сапожок, и тем самым позволила девушке пройти вперед. Конечно Адель знала, в какой стороне Дворец, но идти пешком было прилично, их никто не встретил (и этот факт вызвал в ней недоумение и даже злость), к тому же, может девушка знала больше нее.
Та бросила на Адель мимолетный взгляд и прошла мимо.
– Эй, подожди меня, – позвала Адель. – Я сейчас.
Девушка помедлила и обернулась.
– Как тебя зовут? – спросила Адель.
– Филиппа, – будто бы сонно отозвалась та.
– А я – Адель, – улыбнулась она и нагнала еще одну претендентку, подхватив ее под руку. Девушка не возражала.
Они пошли вперед по пустынному проспекту, вновь вставая на «белую тропу». Все время до дворца они больше не общались, Филиппа была напряжена, даже слишком, но Адель позволяла ей идти чуть впереди. В отличие от нее самой Филиппа точно знала, куда направлялась. Может, все дело в той метке? В какой-то момент Адель обернулась и увидела еще несколько девушек, которые точно так же брели в сторону дворца, напоминая призраков.
Адель продрогла и плотнее закуталась в накидку, красивую, но не слишком теплую. Ноги немели от долгой ходьбы, но девушки не останавливались, чтобы передохнуть, шли вперед, как одержимые. Сколько же всего претенденток собрались в эту холодную ночь, чтобы заявить свои права на трон? Адель уже насчитала с дюжину девиц.
Масштаб Дворца трудно было оценить в темноте, но Адель знала, что территория его колоссальная, ведь он включал в себя ансамбль других дворцов, построек, а в самом сердце его возвышалась круглая башня Внутреннего Замка, увенчанная огромной мраморной чашей, символизирующей Святой Грааль. Но конечно сейчас этого было не разглядеть, и Адель дорисовывала все в своем воображении.
У ворот их все-таки встречали: из-под арки вышел мужчина во фраке и пригласил следовать за ним. Только сейчас Адель заметила, что зашли они не через главные ворота, которые обычно предназначались для торжественных событий. Но к чему все эти тайны?
Ну а что она в самом деле хотела? Въехать на бутафорском единороге совсем как принцесса Элейна, в сопровождении Канцлера?
Наконец девушки оказались в небольшой, но уютной гостиной, обитой красным бархатом, с бордовыми гардинами, украшенными золотом. Отдав верхнюю одежду и прижав к груди свой цветок – гвоздики были совершенно одинаковыми, – девушки прошли следом за мужчиной во фраке дальше, в гостиную просторнее, заставленную вазами и изящными креслами с изогнутыми ножками. Кресла образовывали полукруг перед тремя «тронами», каждый со своим гербом на спинке: золотым единорогом, серебристым дельфином и белой голубкой. Поодаль от тронов стояло чудовищных размеров кресло с львиными лапами и спинкой в виде страшного звериного оскала. Вот теперь все внутри Адель похолодело. Она и впрямь тут, во Дворце, и скоро произойдет нечто очень важное.
Ноги сами несли Адель вперед, к этим заветным тронам, и если бы ей сказали, какой из них выбрать, золотой, серебристый или белый, она бы пожалуй и не ответила. От восторга, что охватил ее, она опустилась на свободное кресло в первом ряду и не сразу поняла, что окликают именно ее:
– Дорогуша, что ты тут забыла? – спросили ее вовсе не учтиво, и Адель хотела уж было отмахнуться, но тут встретилась с не менее дерзким взглядом, чем мог бы быть и ее собственный.
– Простите?
– Первый ряд уже занят.
Наконец Адель смогла разглядеть девушку: высокая, с уложенными темными волосами, сверкающими карими глазами, в элегантном кремовом платье, она смотрела на Адель свысока, окруженная своими приспешницами. Все они криво ухмылялись, оглядывая Адель совсем как тот охранник.
– Очередная выскочка, – сказала девушка. – Зачем их сюда только пустили!
– Таковы правила, Марси, ты же сама знаешь, – сказала одна из ее «подружек».
– Твое место там, – проговорила Марси, указывая на группу девушек, которые устраивались на последних рядах. Среди них была и Филиппа, которая казалась чуть посвежевшей, а не тем привидением, что привело сюда Адель.
Две девушки в безукоризненных бледно-розовых платьях подхватили Адель под руки и согнали с уже насиженного места. Какие они сильные, подивилась Адель, пытаясь вывернуться из их цепких хваток. Может это и есть «цветы Монсальважа», которых растили во внутренних дворах? Чудесный из них вышел бы букетик. Ядовитый такой.
– Крысы, – фыркнула Адель в их сторону, за что тут же получила веером по губам от одной из них. Но тут в зал вновь вошел мужчина во фраке, и девушки приосанились и отошли от нее, а сама она была слишком ошарашена, чтобы ответить им сейчас. Если она устроит скандал, то может все испортить.
Адель потерла губы и расправила юбки своего платья, некогда белого, но уже утратившего новизну. На руку она повязала бутоньерку, но сейчас лента размоталась и цветы упали ей под ноги. Она не стала подбирать украшение, а развернулась и окинула взглядом девушек, которые, как и она, пришли сюда из-за Стены. Адель не горела желанием садиться рядом с ними и тем самым подчеркивать классовую разницу. Это означало бы сдаться прямо здесь и сейчас. Она сомневалась, что кто-то из них сможет стать королевой. Как? Если они даже не способны постоять за себя!
Не то, что бы она сама смогла…
Ну ничего, не в этот раз, так в следующий. Она покажет этим крысам, кто здесь главная крысоловка.
Вдруг она заметила два свободных места с самого края и поспешила туда. Лучше быть одной, чем в дурной компании. Только Адель устроилась и сложила чуть дрожавшие руки на коленях, в ожидании того, что последует, как рядом с ней опустилась еще одна претендентка. Ее платье было гораздо скромнее, чем у других, но Адель заметила тончайшую ручную работу на белой ткани. Светлые волосы лежали на плечах каскадом локонов, обрамляя миловидное лицо. Девушка держала в руках синюю гвоздику, идеально сочетавшуюся с цветом ее глаз, и казалась спокойной и уравновешенной, чем сразу же понравилась Адель.
– Надеюсь, Марси тебе не слишком сильно докучала, – проговорила «идеальная блондинка».
– Вы с ней знакомы? – ответила Адель.
– Конечно. Она моя кузина. В детстве мы всегда не могли поделить кукол. И я плакала каждый раз, когда Марси отрывала им головы.
Адель усмехнулась.
– Твоя кузина ничуть не изменилась.
– Не хочу плохо говорить о родственниках, но да. Она всегда была слишком высокомерной. В этом ее грех.
Адель внимательнее пригляделась к девушке, на лице которой не отражалось ни единой эмоции. Разве что некоторая доля сочувствия.
– Джудит, – представилась она. – А ты?
– Адель.
– Всегда мечтала, чтобы мое имя начиналось с той же буквы, что и имя королевы Агнии.
Сердце Адель встрепенулось, на что это намекала Джудит? Адель стало приятно, что у них с королевой все же есть нечто общее. Она старалась отодвинуть подальше мысли о семье, что они подумали, прочитав письмо. Это потом, она подумает об этом потом, лежа в ванной с лепестками роз (она слышала, что здесь и впрямь прибегают к такой роскоши, как ванная). А пока можно было немного перевести дух. Ожидая, что же будет дальше, Адель пересчитала кресла претенденток– всего их было сорок, четыре ряда по десять штук, но пять кресел пустовали, причем три из них стояли в первом ряду.
– Давай пересядем? – предложила Адель своей соседке. – Смотри, там нам будет лучше видно.
