Текст книги "Труп на английской лужайке"

Автор книги: Юлия Алейникова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Глава 18
Бессонница

Юля без сна вертелась на узкой скрипучей кровати. Проснувшись от необъяснимой тревоги около часа назад, она продолжала беспокойно таращиться в низкий, обшитый деревом потолок.

Ей снилось, что она дома, в своей кровати, рядом тихонько сопит Маруська. Юля протянула руку проверить, не раскрылась ли во сне малышка, и не нашла ее. И вот теперь ее сердце разрывалось от тоски.

Марусе было уже два года, и Юля, конечно, иногда уезжала на несколько дней, оставляя дочь то со своими родителями, которые все больше времени проводили у них в Ницце, то с Василием, и, конечно, рядом всегда была няня Эбби. Но раньше Юлины отлучки были заранее спланированы, спокойно подготовлены. Она успевала попрощаться с ребенком и твердо знала, когда вернется. К тому же у нее всегда был выбор, не уезжать или вернуться домой в любой момент. Но сейчас, будучи беглянкой, скрывающейся от закона, она ощущала особенную пронзительную тоску по семье. И особенно по Марусе: маленькому, теплому, сладкому комочку, который нуждался в ней больше всех на свете. Слезы не заставили себя ждать. Они щипали глаза и текли по щекам. Юля промокнула их простыней и тихонько всхлипнула. А уже через пару минут она натягивала штаны.

Как можно тише выбравшись из дома, Юля выкатила из гаража старенький скутер и вывела его за калитку. На улице стояла мертвая, почти священная тишина. Ни одного светящегося окна, ни одного звука не нарушало сон благопристойной английской деревни. Ночные мотыльки, вившиеся возле слабых уличных фонарей, и стрекот цикад в траве только усиливали жутковатое впечатление мертвого призрачного мира. Даже собаки не лаяли. То ли их здесь не держали, то ли вымуштровали так, чтобы после двадцати трех ноль-ноль они рта не раскрывали.

Юля отъехала метров сто от последних домов и завела двигатель. Идти дальше пешком было жутковато. Скутер тихо тарахтел по дороге и вскоре, подняв обычную щеколду, придерживавшую парковую калитку, Юля вкатила своего старенького железного коняшку в парк Гарт Мэнор.

Подобравшись поближе к дому и держась в густой тени кустов и деревьев, Юля поставила скутер на подножку и пошла к дому.

Он был так же мертв и темен, как и вся деревня. Неизвестно, на что она рассчитывала, когда ехала сюда. Что Маруся не спит, зовет ее, и Василий, бледный и потерянный, укачивает ребенка на руках, охваченный тревогой о своей бывшей женушке? Глупости. Они оба наверняка спят крепким сном, и слава богу. Но Юлю все же тянуло взглянуть хотя бы на окна спальни, за которыми сейчас смотрят сны ее самые родные и близкие люди. Она пошла тихонько вдоль фасада. Конечно, было бы здорово пробраться во дворец и взглянуть хоть одним глазком на Васю с Машей! Но двери наверняка заперты, да и окна тоже.

Юля тихо двигалась вдоль дома, скрываясь в тени стриженого кустарника. Вот окна Джона и Вероники. Эти уж точно дрыхнут! Что теперь Нике мамочка, когда у нее есть жених, а через месяц состоится свадьба? Дети вырастают, связь с родителями ослабевает. Все естественно. Денька – тот и вовсе не в курсе, что у них тут творится. Путешествует с друзьями где-то в Европе. Последний раз звонил из Бельгии. В вечной спешке, ничего толком не расскажет. А если позвонить самой, то только и услышишь: «Мусь, у меня все нормально, потом перезвоню!»

Конечно, ему там весело. С двумя приятелями кочевать на машине без особенной цели. Где захотел – остановился, куда захотел, туда и поехал. Втроем на машине, в девятнадцать лет – одно сплошное приключение.

Юля тяжело вздохнула. Вот и окна ее спальни. Темно, тихо. Она стояла и завороженно смотрела на темные прямоугольники окон. Постепенно ее слуха стали достигать едва различимые ночные звуки. Всплеск рыбы в пруду за ивами, шорох ночной птицы, едва различимые голоса. Шепот. Ругаются.

Ругаются? Кто бы это мог быть? Юля насторожилась и внимательно осмотрела все окна. Нет. Везде заперто и темно. Наверное, это внизу. Юля еще раз осмотрелась, теперь более цепко, и различила тоненькую полоску света, пробивающуюся сквозь плотно сдвинутые шторы, окно было едва приоткрыто. Юля нахмурилась. Кажется, это библиотека. Интересно, что там происходит? Неужели Арчибальд совсем заработался? Когда Юля выезжала из деревни, было самое начало четвертого.

Да нет, вряд ли. Он бы не отважился. Он и так боится рассердить хозяев, чтобы его не выставили из Гарта раньше времени. Тем более он бы не рискнул так безответственно расходовать хозяйскую электроэнергию. И он ужасно трепещет перед дворецким. Стоит Арчибальду поймать на себе пронзительный взгляд мистера Дайсона, бедняга Кук начинает потеть и заикаться. Юля усмехнулась, вспомнив грозную фигуру всесильного управителя. Да, было в нем что-то величественное и устрашающее.

Ну, конечно! Наверное, это мистер Дайсон распекает какого-то нерадивого лакея за незакрытое окно. Только странно, что происходит это в четыре часа ночи. А может, он застукал там сладкую парочку?

Ноги Юли уже принесли ее к приоткрытому окошку.

Заглянуть в него не было никакой возможности. Слишком высоко. Подпрыгнуть и подтянуться на руках тоже не получится. Максимум, что могла Юля подтянуть своими руками – это была тарелка супа. Но уж точно не собственное тело. Оставалось слушать. Голос гудел едва слышно. В нем явственно слышались недовольные, сердитые нотки. Точно кого-то отчитывают.

Но вот первый голос был беспардонно прерван. Второй, ноющий и тоже недовольный, попытался спорить, и первый тут же сорвался, перейдя на громкий, злой шепот.

– А я сказал, заткнись и не вякай! – любопытно выражается мистер Дайсон. – Будешь делать, что я велел. – И оба голоса снова неразборчиво забубнили.

Любопытство разбирало. Кто же это ругается? Узнать голоса не было никакой возможности. Слишком много сил уходило на то, чтобы понять, что они там бубнят. Вот говорили бы по-русски – другое дело. В любом случае ни один из проживающих в замке так не разговаривал. Слишком уж резко и грубо звучал голос. С хамоватыми хулиганскими нотками. Отвязными, можно сказать. Законопослушные граждане таким тоном не разговаривают.

Господи! А может, это кто-то залез во дворец с целью грабежа? Только бы они не полезли на верхние этажи! Юля засуетилась, подпрыгивая на месте. Батюшки, что же делать?

Любопытство – страшная сила. Забыв о собственном спортивном убожестве, Юля присела на корточки и, распрямившись, как пружина, подпрыгнула вверх. С таким же успехом это могла проделать личинка, жирная и неповоротливая. Но азарт уже вспыхнул, и Юля, отойдя шагов на пять, с разбегу кинулась на штурм. На этот раз ей удалось зацепиться кончиками пальцев за край подоконника. Рама предательски скрипнула, голоса тут же смолкли. Успев разглядеть чей-то профиль, Юля кулем свалилась на землю, сломав ноготь, и, пытаясь на бегу принять вертикальное положение, понеслась прочь, прижимаясь к стене дома.

Когда она скрылась в густых зарослях ближайшей аллеи, голоса в доме уже смолкли. Свет погас, она даже не заметила, когда точно. Но в библиотеке явно никого уже не было. Спугнула! Отбежав подальше от окон, она постаралась уловить хоть какое-то движение внутри дома. Но все было мертво и тихо.

Но профиль она все же рассмотрела. Это был Кук. С кем же он разговаривал? Что за тип мог позволить себе в подобном тоне беседовать с ученым, чего бы тот ни натворил? Страх уже прошел. Главное, что это не воры. Но загадка осталась.

Юля еще немного поглазела на родные окошки и не спеша побрела к скутеру. Как ни странно, на душе стало легче. Свернув на широкую тисовую аллею, Юля залюбовалась кружевной тенью, падавшей на посыпанную гравием дорожку, словно покрытую изморозью лунного света, и, задумавшись, едва не наткнулась в темноте на что-то большое.

Хрипло вскрикнув, она отскочила и непроизвольно схватилась за сердце. Неизвестный тоже вскрикнул и присел от страха.

– Вы кто? – выпалила Юля, пятясь назад.

– А, – облегченно протянула странная скукоженная тень, поднимаясь с земли и вытаскивая из кустов какую-то штуковину.

– Сэр Патрик? – с удивлением протянула Юля, узнавая металлоискатель.

– Тише ты!.. Не ори, а то всех перебудишь.

– Вы что тут делаете посреди ночи? – подозрительно спросила оправившаяся от испуга Юля, наступая на незваного ночного гостя.

– Тебе-то что? Сама-то чего здесь шаришь?.. – огрызнулся опустившийся эвпатрид.

– Охраняю поместье от мародеров, – ехидно заявила Юля, уже догадавшаяся о сути неурочного визита.

Задрав тощий, заросший щетиной подбородок, достойный сэр лишь презрительно фыркнул, не найдя ответа.

– Что? Перепугались, не из-за сокровища ли старушку пришили? – Судя по горячечному блеску в глазах кладоискателя, так он и думал. – В таком случае вы что-то далековато ушли от роковой скамьи.

Сэр Патрик от раздражения даже зашипел.

– Да ладно. Я на добычу не претендую, – миролюбиво проговорила Юля, в голове которой созрел свежий план действий.

– Давайте подброшу до усадьбы. А то время позднее, пока доплететесь. У меня тут скутер в кустах. – Юля кивнула в сторону кустов и подхватила ершистого аристократа под руку. – Поехали, поехали. «Совершенно» бесплатно.

Единственное, о чем сейчас жалела Юля, неспешно тарахтя по лесной тропинке в сторону высоких, уходящих в ночное небо труб Хелиат Хауса, это об отсутствии водки и колбасы. Если бы у нее была с собой бутылка дармовой выпивки… Не обязательно водка, сойдет что угодно, и немудреная мясная закуска. С ними она бы без всяких затруднений проникла в приют сэра Патрика и вытрясла бы из него все, что угодно, включая признания в детском энурезе и украденные во втором классе у соседа по парте пятнадцать пенсов.

Сейчас же вспоминая «приветливое» лицо своего пассажира, задача представлялась ей почти непосильной.

Погруженный в кромешную тьму, дом вынырнул из-за одичавших зарослей сирени, и Юля с удивлением увидела в свете луны многочисленные пни возле дома. Ах да. Джон рассказывал, что лет десять назад, когда сэр Патрик еще окончательно не обленился, он в целях экономии отапливал дом дровами, раздобытыми тут же возле крылечка. Но теперь возня ему наскучила, и он предпочитает вообще не заморачиваться с отоплением. Электричество он также отключил.

Любопытно…

Глава 19
Призраки

Они вошли в темный, пропахший затхлой сыростью дом. Сэр Патрик двигался в темноте довольно уверенно, Юля, выставив руки и неуверенно шаркая ногами, следовала за ним, почти ничего не различая в кромешной тьме вестибюля. Они миновали холл и свернули направо в огромный залитый лунным светом зал. Когда-то это была парадная гостиная. Лепнина на потолке местами обвалилась, кое-где можно было увидеть темные разводы многочисленных протечек. Портьеры там, где они еще оставались, висели криво и выглядели так, словно были ровесниками дома. Совершенно очевидно, что их лет сто не снимали с карнизов. Сэр Патрик опустился, и дом пришел в ужасное запустение вместе с ним. На стенах виднелись темные пятна в тех местах, где когда-то висели картины. Вероятно, их все давно продали. Потертый ковер на полу был так безнадежно испорчен, что годился разве что на помойку.

– Как давно умерла ваша жена? – неожиданно спросила Юля у возившегося в углу сэра Патрика.

– Лет двадцать назад или около того, – пробурчал он себе под нос. – Свалилась с буланой кобылы и свернула себе шею, – с каким-то зловещим удовлетворением проговорил аристократический пария.

– Вы что, радуетесь этому? – Юлю передернуло. Дом больше походил на склеп, чем усыпальница Апон-Тайнов, а ее жуткий обитатель сейчас смахивал на мерзкого падальщика.

– А что лучше было бы, если бы она повисла на мне мертвым грузом, парализованная и нищая? А я бы менял ей подгузники? – Брезгливость и отвращение в голосе сэра Патрика вызвали в Юлии желание немедленно сбежать отсюда. Но она не позволила себе поддаться слабости. Второго шанса припереть сэра Патрика к стене у нее не будет. И, подавив в себе отвращение, она злорадно спросила:

– Говорят, она хлестала вас вожжами за мелкие шалости?

Из темноты донеслось злобное шипение, словно она разозлила гадюку. В тот же миг вспыхнул свет. Всего лишь обычная лампочка, прикрученная к проводу, закрепленному за железный крюк на стене. Она едва могла рассеять мрак на пару метров вокруг, оставляя в густой тени углы зала и уходивший во тьму потолок.

– Набрались в Гарте всяких небылиц? – зло выплюнул «любезный» хозяин. Наверняка он проклинал свою мягкотелость за то, что позволил этой богатой дуре переступить порог собственного дома.

– Вовсе нет. Апон-Тайнам и без вас забот хватает. Это мне рассказали в деревне.

– Старые мымры!…… – Длинная, непередаваемая литературным языком тирада смогла отразить отношение сэра Патрика к местным дамам, хотя Юля поняла далеко не все из богатого лексикона достойного сэра.

– Говорят, по молодости за вами водились кой-какие грешки. – омерзительным злорадным тоном спросила Юля, не в силах избавиться от отвращения, которое стал вызывать в ней этот потомок английской знати.

Настроение сэра Патрика вдруг изменилось. Причем столь внезапно, что Юля даже не сразу смогла это оценить.

С его лица исчезла гримаса ненависти и горечи. Лицо разгладилось. Он по-прежнему был жалок, но уже не отвратителен.

– Да, – задумчиво проговорил он. – Как это ни странно, но еще полвека назад я был вполне на это способен. Половину своего века, – уточнил он. Потом обернулся к Юле. – Выпить есть?

– Нет, – с искренним огорчением ответила она. – Но есть деньги. – И Юля вытащила из кошелька двести фунтов и положила их на столик возле обшарпанного дивана.

Сэр Патрик не обиделся, сгреб их в карман и прежним тоном проговорил:

– Знаете, перемены происходят как-то незаметно. Просто в один прекрасный день ты подходишь к зеркалу и видишь там совершенно другого человека, и этим человеком оказываешься ты сам. – Сэр Патрик взмахнул рукой, словно представляя сам себя. – И ничего с этим уже не поделать, приходится лишь продолжать катиться дальше. Ты уже не спускаешься по ступеням, а съезжаешь по перилам и только надеешься, что когда достигнешь дна, то наконец-то уже умрешь. – Он невесело усмехнулся.

Повисла тишина, которую Юля не решалась нарушить, чтобы не обидеть стоящего перед ней раздавленного временем, сдавшегося человека.

– Ну, так что вам наболтали в деревне? – нарушил молчание сэр Патрик слегка насмешливым, но незлым тоном.

– Мне сказали, что у вас был роман со второй женой Ника.

– Лили? – его лицо разгладилось. – Вряд ли это можно назвать романом.

– Как вы могли переспать с женой друга? – спросила его неприятно удивленная Юлия.

– Да бросьте, вас не это интересует. Вас интересует, как кто-то мог предпочесть Нику меня, – отмахнулся он от идиотского комментария, ошарашив Юлю своей прозорливостью. – Никто и не предпочитал. Знаете, я больше никогда не встречал людей, настолько лишенных каких-либо духовных запросов. Только физиология. Лили ничего не интересовало, кроме радостей плоти. Секс, вино, еда, наркотики. Конечно, только легкие. Жить ей ужасно нравилось, и сдохнуть раньше времени она не собиралась. Она и за Ника выскочила лишь потому, что знала его еще до смерти Кейт.

– Кейт – это его первая жена, мать Адама?

– Да, после ее гибели он лет десять был словно мертвый. Не представляю, как Лили удалось затащить Ника к алтарю. Может, соврала, что беременна? Пожалуй, это могло бы сработать, – пожал он плечами. – Но ей ужасно этого хотелось. Пока была жива Кейт, в поместье каждый день был праздником. Музыка, гости, вольные нравы, в духе хиппи. Но все это было каким-то чистым, возвышенным. Для Кейт на первом месте была душа, а для Лили – плоть. И она себе ни в чем не отказывала. У Ника не было ко мне претензий. К тому же он спал и видел, как бы избавиться от Лили. Думаю, он даже был благодарен мне, точнее, моей покойной жене, за грандиозный скандал, который вышел, когда она нас застукала. Это дало ему веский повод попрощаться с женушкой. К тому же он сам крутил роман с ее родной сестрицей. Розмари была намного тоньше, порядочнее сестры. Ник общался с ней и после развода. У них завязалось что-то вроде дружбы. Даже после ее отъезда в Америку они какое-то время поддерживали связь.

– Розмари – это мать Стива Янга?

– Да.

– А как скоро после развода сестры она уехала в Америку?

– Все произошло очень быстро. Лили успела подцепить своего толстосума чуть не на ступенях зала суда во время развода. Он польстился на титул. Дочь герцога! Плюс ей светило в ближайшем будущем неплохое наследство. Розмари уехала вслед за ней.

Юля задумалась.

– Хотите взглянуть на нас тогдашних? – вдруг предложил сэр Патрик.

– Да.

Сэр Патрик в каком-то непривычном возбуждении вышел, оставив Юлю одну в пустом полутемном зале. Его шаги почти сразу стихли, легкий скрип половиц замер, словно поглощенный ватной упругой тишиной, царящей в доме. Юля стало жутковато. Ей вдруг почудилось, что старый дом сжимается вокруг нее. Три этажа, десятки комнат, окутанные тьмой, наполненные безжизненной пустотой, вдруг словно ожили, преображая мертвый забытый мир в призрачную зыбь воспоминаний. В этих стенах на протяжении шести веков род Аннандейлов рождался, жил, умирал. Сюда они приводили своих жен, здесь рождались их дети. В этих стенах радовались, ненавидели, любили. Наверняка здесь водится парочка семейных привидений. Эти стены пропитаны чувствами, эмоциями, мыслями своих обитателей, чье многоликое прошлое сошлось в одной точке. Точке жалкой, раздавленной, сломленной, сэре Патрике, последнем маркизе Аннандейле. Весь блеск, все величие, все амбиции, слава и богатство старинного рода обратились в прах. Стоит ли так суетиться?

Юля вздохнула, стряхивая с себя витавшие в воздухе призраки старого дома.

На пороге почти бесшумно появился сэр Патрик, держа в руках несколько альбомов в дорогих кожаных переплетах.

– Берта увлекалась фотографией. Моя жена, – пояснил он, видя Юлино недоумение.

Они сели рядом на диван, и сэр Патрик, наскоро перелистав несколько альбомов, открыл один, положив его Юле на колени.

– Вот, это было незадолго до рождения Адама. Шестьдесят второй год.

На фото сидела компания человек пятнадцать, не меньше. Они сидели прямо на траве на фоне Гарта. Ник был узнаваем сразу. Высокий, с длинными волосами, стройный, атлетически сложенный в какой-то балахонистой цветастой рубахе, бусах и амулетах, он почти не изменился. Только выражение лица более, Юля не сразу подобрала слово, беззаботное? Безмятежное? Нет. Пожалуй, такое выражение лица могло бы быть у ангела, присутствующего при рождении новой жизни. Светлое, совершенно лишеное отрицательных эмоций, словно он их никогда и не знал. Только радость, счастье и вселенская любовь. Такое же выражение было на лице стоящей рядом с ним невысокой худенькой девушки, нежно обнимающей свой округлившийся животик. Ее нельзя было назвать красавицей, но она очаровывала. Нежное, почти детское лицо светилось даже на этой старой фотографии. Длинные светлые волосы, небелокурые, но скорее светло-русые, рассыпались по плечам. Свободное длинное платье, множество украшений. Они вдвоем стояли позади гостей, устроившихся на траве у их ног.

– Это Берта, – показал сэр Патрик на крупную блондинку с правого края. Крепкая, атлетически сложенная, она наверняка была выше своего супруга. Даже на этой фотографии сэр Патрик смотрелся изящнее, мельче своей супруги. Неудивительно тогда, что она его поколачивала. Мельком взглянув на Берту, Юля уставилась на лицо молодого маркиза Аннандейла.

В этом самодовольном, холеном молодом человеке, с выражением вселенской скуки на лице, было почти невозможно узнать опустившегося, обрюзгшего старика, сидящего рядом с ней на диване. Сэр Патрик был тонкокостным, утонченным, даже изысканным. В дорогих брюках, легкой рубашке и модельных ботинках, он сильно отличался от своих друзей и соседей. Уложенные волосы, надменный взгляд. Он был совершенно другим человеком.

– Хорош? – спросил сэр Патрик со скрытой гордостью.

Юле не нравилось выражение, застывшее на лице самодовольного хлыща на фотографии, но она согласно кивнула. Сэр Патрик стал называть имена незнакомых Юле людей, изображенных на фото, давая краткие комментарии, но ей это было неинтересно. Она оживилась, лишь когда он вернулся обратно к семье Ника.

– Через пять лет Кейт погибла, – с грустью сказал он, вероятно, герцогиня ему нравилась. – Ее все любили. – Он словно ответил на незаданный вопрос. – Для Ника жизнь сразу перевернулась, он как будто утратил свое собственное солнце.

– Бедный Адам, он был еще совсем маленький, – вздохнула Юля.

– Да. Им обоим пришлось нелегко. Кейт была сумасшедшей мамашей. Везде таскала сына с собой. Как цыганка, – он усмехнулся. – У нее был такой платок через плечо, и она повсюду таскала ребенка за собой, словно чувствовала, что им недолго быть вместе.

Юля почувствовала, как непрошеная слезинка потекла по ее щеке.

– А как она погибла?

– Разбилась на автомобиле. За рулем сидел их приятель. Ему ничего. Даже ни царапинки, а она – насмерть, – сухо ответил сэр Патрик, словно ему эти воспоминания тоже доставляли боль.

Они сидели молча, глядя на старую фотографию, так и не перелистнув ни разу страницу.

– Хорошо, что он встретил Саманту, – проговорила Юля после продолжительной паузы. – Кажется, они счастливы.

– Да уж! – едко заметил сэр Патрик, снова оживляясь. – Они-то счастливы!

– Что вы хотите сказать? Этот брак кого-то не устраивает? – нахмурилась Юля.

– Кое-кого. – Сэр Патрик довольно ухмыльнулся. – У нашей крошки Сэм был жених. Славный малый. Этакий простофиля. Работал в какой-то компании то ли инженером, то ли техником. Они с ним со школы встречались. Свадьба уже была назначена. Но тут появляется наш неотразимый сэр «Всеобщий любимчик» – и Саманта вместо брачного ложа прыгает в койку Ника.

– Она что, со свадьбы сбежала? – решила уточнить Юля.

– Вот именно. Так романтично. Гости, столы, священник, а невеста у алтаря: «Прости! Не могу, люблю другого!» – и прыг в машину. Только ее и видели. А спустя пару месяцев они с Ником поженились. – Сэр Патрик светился от этих воспоминаний. – И тоже, знаете ли, весело получилось. Свадьбу праздновали здесь, в Гарте, только самые близкие. Вся пресса за воротами. И вдруг в самый ответственный момент шум-гам-тарарам. Является этот самый простофиля, пьяный, весь в слезах. Невеста от испуга едва в обморок не грохнулась. Самые пронырливые из пишущей братии прорвались на территорию и давай щелкать все подряд. Да Ник, как всегда, все уладил.

– Жениха арестовали?

– Нет. Наш добренький Ник всех помирил. Теперь они дружат с этим неудачником. Саманта частенько с ним встречается, по-дружески. – В последнем замечании сэра Патрика явственно сквозил какой-то непристойный намек, который он решил подкрепить подмигиванием.

– Вы хотите сказать, что Сэм и ее бывший жених стали любовниками, а Ник это поощряет?

Сэр Патрик лишь молча скалился в темноту, не удостаивая Юлю ответом. «Грязный извращенец! На все готов, только бы облить помоями своего ближайшего и единственного друга», – с отвращением подумала Юля, глядя на небритый пожелтелый от желчи профиль сидящего рядом человека.

Сэр Патрик, вероятно, уловил ее настроение, потому что злобно глянул на Юлю и вдруг спросил:

– Вы знаете, что Виктория – вторая жена Адама?

– Да.

– Его первая жена Николь была невероятно похожа на Кейт. Но только внешне. Наверное, поэтому он на ней и женился. Но она была совершенно другой. Эгоистка до мозга костей. Из хорошей семьи, но абсолютно без денег. Поэтому, наверное, и выскочила за Адама. Он был ей даже неприятен. Со стороны это хорошо было видно. Сначала он ужасно страдал, но потом как-то успокоился. А после рождения сына они разошлись. Сперва просто разъехались. Матерью она была никудышной. Адам оставил Джона в поместье с отцом и нянями, а сам какое-то время жил в Лондоне. Говорят, работал врачом в каком-то госпитале. А потом подал на развод и женился на Виктории.

– Ник к тому времени снова женился? – с грустью спросила Юля, глядя на первую герцогиню.

– Да. Он никогда не был обделен женским вниманием, – пожал плечами сэр Патрик. – Они так и крутились возле него. Толпами. Одна Ариана чего стоит!

– Ариана Далтон?

– Ну да. Уж эта бы побежала за ним на край света, только пальцем помани! – как-то зло прокомментировал сэр Патрик, листая альбом. – Вот они с мужем.

Юля увидела молодую Ариану, сидящую рядом со скучным, невыразительным молодым человеком в костюме в компании сэра Патрика и еще нескольких незнакомых людей.

– Вообще-то она была подругой Кейт. Из-за нее сюда и переехала. Тантра-йога, вегетарианство, слияние с миром через любовь, чакры, медитация, они все были на этом помешаны. Ник с Кейт даже ездили в Индию к какому-то гуру. Совершенно съехали с катушек. И Ариана была с ними заодно. Но мне кажется, дело было скорее в Нике, чем во всем остальном. Они втроем были почти неразлучны. Ее муж был биржевым брокером, скучнейший тип. Вечно торчал на работе, совершенно был равнодушен к ее увлечениям. Но у Арианы не было своих денег, а жить на что-то надо. Вот, наверное, и выскочила за него. Он неплохо устроился в жизни, и она не прогадала. Но все равно бросила бы его ради Ника. Но тому нужна была только Кейт.

– Бедный Ник! – это прозвучало так искренне и восхищенно, что сэр Патрик сразу окрысился. Его Юля так не пожалела, а он, естественно, считал, что заслуживает этого больше.

– Бедный? А ты знаешь, что он спал с женой собственного сына? – от злости сэр Патрик перешел на «ты».

– С Викторией? – ахнула в ужасе Юля.

– Возможно, и с ней. Но с Николь абсолютно точно! Я сам их застукал за этим делом! – Сэр Патрик сочился желчью. – Наш благородный неотразимый Ник спал с женой собственного сына. Слышала бы ты, какие вопли оттуда неслись! Они устроились в гараже! Наверное, он все еще был в неплохой форме, раз она так заходилась!

– Что это за чушь! – возмутилась Юлия. – Я никогда не поверю, что Ник на такое способен.

– Спроси Адама, он в курсе, – зло усмехнулся сэр Патрик.

Юля вскочила, захлопнув альбом.

– По-моему, вы просто ему завидуете! Вы опустились, потворствуя собственной лени, этакая жертва обстоятельств! Как легко жалеть себя, несчастную жертву рока, судьбы, вместо того чтобы пойти и что-то предпринять. Элементарно устроиться на работу! Уж образование-то у вас наверняка есть!

– Еще бы! – гавкнул в ответ не менее злой сэр Патрик.

– Что, трудиться – ниже вашего достоинства?

– Вот именно! Но сейчас у меня появилась идея, как заработать! Может, сдать вас полиции? Вдруг выплатят вознаграждение?

– Опоздали! Меня уже не ищут! – пошла на открытый блеф Юля, убежденная, что выигрывает всегда наглейший.

– Посмотрим! – не сдался сэр Патрик.

– Рискните! Но вряд ли это понравится Апон-Тайнам, смотрите не лишитесь дармового стола!

Они сверлили друг друга взглядами, пока сэр Патрик не вздохнул и не сдулся. Боевой задор покинул его так же внезапно, как и нахлынул.

– Да уж. Лучше я у тебя еще сотню перехвачу, – проговорил он бесцветным голосом. – Кстати, если в деревне тебя засекут, можешь перебраться сюда. Дорого не возьму, – снова ехидно закончил он.

– Буду иметь в виду, – буркнула Юля, садясь обратно на диван. – А откуда у тебя свет? Вроде бы тебя отключили от электросети?

– Подворовываю у соседей, – невесело усмехнулся он.

– Надо было тебе снова жениться, когда супруга умерла, – доброжелательно проговорила Юля, считая инцидент исчерпанным.

– Я не Ник. Никто не подвернулся, – снова накуксился сэр Патрик.

– Ладно, не грусти. Вот тебе двести фунтов. Считай, что это плата вперед за постой. Может, я к тебе и перееду.

– Давай, будет хоть с кем поругаться.

– Кстати, ты не знаешь, кто убил Шарлотту? – обернулась в дверях Юля.

– Понятия не имею, – буркнул сэр Патрик, снова погрузившийся в свое прошлое.