Текст книги "Не подведи меня, Ким Тэ Хо (СИ)"

Автор книги: Ярослав Яловецкий

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 18 страниц)

– А на них это точно скажется. Поверь мне, я не люблю, когда воруют из моего кармана. А как ты понимаешь – он скоро станет моим. И я сделаю все возможное, чтобы твой сын не смог устроиться ни в одну крупную компанию Кореи, а дочь вылетела из Принстона. А после сообщу им лично, кто виноват во всех их бедах. Ты же знаешь, как поступает "Тэхва Групп" со своими врагами.

На самом деле, я был еще мягок с этим человеком. В былые времена я прибегал к более радикальным методам и серьезным угрозам. Но сейчас и времена не те, и страна другая. Поэтому я избегал всего, что могло бы навредить репутации "Тэхва Груп" или "Юхань Фуд". Хотя, если честно, я все же почувствовал себя злодеем. Наверное, не стоило вмешивать сюда детей.

– Ничего, – понурив голову, ответил он.

– В глаза мне смотри, – рявкнул я, и он моментально подчинился. Наши взгляды встретились. – Тогда кто тебя попросил это сделать и что предложил взамен?

– Заместитель президента Мо Ен До. Он обещал мне свою должность.

Мне сразу показалось знакомым это имя, но вот где я его слышал – хоть убей, не вспомню.

– А он куда собрался? – спросил я, не совсем понимая ситуацию.

– Он сказал, что вскоре займет должность президента Соль, – ответил Ли Мин Сик, полностью растеряв всю свою уверенность.

– Вот оно как... – вырвалось у меня.

Я, дурак, думал, что тут все просто: сотрудник решил нажиться на процентах с невыгодных сделок. А оказалось – это целая корпоративная война. Правда, если честно, из моей невесты президент как из меня певец. Но то, что ее могут попытаться сковырнуть из собственной же компании, я не ожидал.

– И как он собрался это сделать? – спросил я.

– На ближайшем совете директоров. А как – я точно не знаю, – сказал он, снова опуская взгляд в стол.

А мне кажется, я догадался, как Мо Ен До всё провернёт. Он сделает Ли Мин Сика и Хе Рин крайними, ведь их подписи стоят на тех документах. А потом, с большой неохотой, но по требованию совета директоров, сам возглавит компанию, чтобы "вытащить её из кризиса", устроенного "непутёвым президентом". Хотя нет – слишком сложно. Скорее всего, у него просто есть клиент, который с радостью выкупит компанию у семьи Соль. И я бы сразу подумал на своего папашу, если бы он не помог мне в этом деле.

– И когда будет этот ваш совет директоров? – продолжил я, внимательно следя за его реакцией.

– Через два дня, – ответил он.

– Скажи честно, ты же понимаешь, что через два дня твоя работа в этой компании закончилась бы? Тебя бы вместе с Соль Хе Рин сделали козлами отпущения в ситуации, в которой оказалась компания. Она-то особо ничего не потеряет. Более того, скажу так: для нее это даже будет лучше. А для тебя все закончится очень плохо. Да, тебя не посадят, и это будет сделано лишь для того, чтобы ты держал язык за зубами. Но вот с "черным билетом" тебя уволят, и ты никогда больше не сможешь устроиться ни в одну крупную, да даже ни в одну мелкую компанию.

– Я это понял, – сказал он и достал дорогую ручку с золотым пером из кармана, начав нервно крутить ее в руке. – Но было слишком поздно. Я просто уже не мог ничего изменить.

– Стой! – крикнул я, когда он с размаху попытался воткнуть эту ручку себе в шею. Вот же кретин.

Я успел. Вложил в голос силу, дарованную мне Ма Ри, и он застыл с ручкой, остановившейся в сантиметре от кожи. А вот мою голову пронзила боль – не такая, как тогда, когда я пытался выяснить, где телефон той певички, но тоже до жути неприятная.

Я встал и подошел к застывшему Ли Мин Сику, аккуратно взял у него ручку. На корпусе была гравировка: «Я люблю тебя, папа.»

– Дурак! – рявкнул я, осознавая, что в прошлой жизни меня, наверное, никто так не любил, чтобы подарить такой подарок. Да и в этой… сомневаюсь, что есть те, кто будет сильно оплакивать мою кончину. Разве что Хе Рин. Но ее слезы будут не по мне, а по тому Ким Тэ Хо. Неприятно осознавать, что в этом я проигрываю человеку, сидящему передо мной.

– Не стоит так легко расставаться с жизнью, кретин, – зло произнес я, убирая ручку ему в нагрудный карман.

– Простите... – прошептал он и заплакал.

От человека, который был старше меня, даже если считать мой возраст до попадания сюда, я такого не ожидал. Но он и правда плакал. Не истерически, а тяжело, по-мужски, будто оплакивал свою жизнь. Вот же гад, сам наворотил дел, а злодеем почему-то чувствую себя я.

– Сейчас ты успокоишься и продолжишь делать свою работу, как ни в чем не бывало. Если с тобой свяжется вице-президент Мо Ен До… – я на миг задумался, а потом продолжил: – Короче, делай все, как будто этого разговора не было. А если решишь прыгнуть с моста или шагнуть под поезд – все мои угрозы воплотятся в жизнь.

Отыграв злодея, я в киношной манере похлопал его по плечу и, дождавшись согласия, отправил заниматься своими делами. Сам же снова уселся в кресло, уперся подбородком в кулаки и погрузился в размышления.

– Тэ Хо, ты просто так его отпустил? – в переговорную влетела Хе Рин.

– Да. Но это уже не имеет значения, – ответил я, не поворачивая головы.

– А что тогда имеет значение? – почти закричала она.

Кажется, ей хотелось четвертовать этого Ли Мин Сика с того момента, как я рассказал ей о происходящем у нее под носом. Лишь моя угроза, что если она сделает хоть что-то без моего ведома, то больше не увидит от меня помощи, остановила ее.

– То, что тебя собираются сместить с должности президента твоей же компании. И, скажу честно, это всё по твоей вине. Если бы ты держала ситуацию под контролем, такого бы не произошло, – сказал я, всё же повернувшись в её сторону. А потом спокойно пересказал весь разговор, который произошёл в этой переговорной.

– Я… я просто… я не знаю… Отец никогда не подпускал ни меня, ни маму к делам и все делал сам. А когда его не стало… – она разрыдалась. Что у них за день плача такой?

– Не реви, прорвемся. Я как-то тоже не поделил один земельный... – начал было я, но вовремя осекся. Рассказывать о том, как меня однажды вывезли в лес в багажнике местные братки, не стоило. Еще и подставил тогда меня тот хряк Кабанов… Надеюсь, уже помер от инфаркта.

– Какой земельный участок? – всхлипывая, спросила она.

Только теперь я заметил, что в ее строгом стиле произошли изменения: вместо привычной белой блузки – едва заметно розовая. Видимо, запомнила мои слова, что этот цвет ей идет.

– Не обращай внимания, – спокойно ответил я.

После этого я начал расспрашивать, как именно её могут сместить, и выведал имена всех членов совета директоров "Юхань Фуд", чтобы понять, какие шаги можно предпринять. Самым простым решением было бы вынудить этого Ли Мин Сика раскрыть всё. Но тогда смещение Хе Рин стало бы неизбежным. И пусть на её место поставят не организатора этого заговора – Ким Ен До, – это всё равно не решит проблему. Да и после такого позорного смещения должность президента своей же компании для неё будет закрыта навсегда.

Ломая голову над этим ребусом, я наконец добрался до дома, чтобы провести остаток выходного в спокойной обстановке, предавшись переживаниям не за себя или Хе Рин, а за вымышленных героев из сериала. И когда же этот гад Джин Гу наконец определится, с кем останется? Аж бесит, но все же интересно. Но я все же болею за горячую начальницу.

– Скажи, у нас в доме канализацию прорвало? – спросил я Чон Ука, когда вернулся домой и почувствовал противный запах внутри подъезда.

По я пути заскочил в ресторанчик, прихватил жареную курицу, а в магазине – пару банок пива. Решил, что алкоголизм пока мне не грозит.

– Не знаю, хен, я из дома не выходил.

– Не выходил он, – буркнул я. – Все, с завтрашнего дня ходишь со мной в зал. Знаешь, какие там красотки обитают?

– И знать не хочу, – пробубнил он себе под нос.

– Кстати, Со Хи нравятся спортивные парни.

– А она?..

– Что она?

– Да нет, ничего, – ответил он и снова пробормотал: – Жизнь – боль.

– Ага, боль, – привычно отозвался я, ставя на столик пакет с жареной курицей. – Куру будешь?

– Она острая?

– Самая, – расплывшись в улыбке, ответил я.

– Жизнь – боль, – повторил он, но все же взял одну из ножек, покрытых приличным слоем острого соуса.

Интерлюдия 2

– Пап, здесь никого нет. Может, я все-таки пойду домой? – сказал худощавый парень, изможденный от непривычно долгого нахождения вне дома.

Он уже больше часа стоял посреди парка, у небольшого пруда, где по поручению отца должен был встретиться с каким-то человеком и передать ему предмет, лежавший в пакете. Он очень не хотел идти, особенно в это место, находящееся уж слишком далеко от дома, но после угрозы лишения денег на жизнь в Сеуле он всё же согласился.

– Жди, давай. Этот человек не любит опаздывать, так что скоро будет.

– Но… – он снова бросил взгляд на еще одну причину, по которой ему так не хотелось сейчас находиться здесь, и резко отвернулся.

Посреди пруда барахталось странное существо с утиным клювом и кустом растительности вместо волос. Это создание занималось странным делом: пыталось поймать утку, которая то и дело, взлетая, ускользала от его перепончатых лап и садилась обратно в нескольких метрах, будто издеваясь.

– Ты там с Чон Уком разговариваешь? – раздался голос в трубке, принадлежавший матери парня.

– С ним, с ним, – ответил отец.

– Передай ему, что, раз не может найти работу, пусть возвращается домой. Я слышала, что сын Пак Му Гена открыл эту... как ее... фирму по какому-то экотуризму и ищет работников.

– Сын, твоя мама просила…

– Я слышал, отец, – сказал Чон Ук и повернулся к пруду, где уже не было того странного существа с утиным носом. – Передай маме, что я пока не хочу возвращаться.

– Не хочет он возвращаться! Да ты хоть представляешь, сколько твой отец работает, чтобы каждый месяц присылать тебе деньги на проживание в твоем Сеуле? И что вас всех туда тянет?! – повысила голос женщина, услышав ответ, так как отец, видимо, решил не играть в испорченный телефон и включил громкую связь.

На самом деле он не хотел возвращаться вовсе не потому, что желал остаться в Сеуле. Просто здесь, в городе, таких существ, как то, что сейчас мелькало в воде, почти не было. Возможно, они избегали загазованного воздуха и суеты, а может, просто не любили городской шум. Но там, на семейной ферме, все было иначе. Чон Ук даже боялся выйти из дома – стоило этим тварям заметить, что он их видит, они почти всегда начинали его преследовать и дразнить.

А ещё там, у подножия горы, рядом с которой располагалась их земля, находился камень, от одного вида которого Чон Уку становилось не по себе. Как-то раз, убегая от одного из странных созданий, когда он вышел поздно вечером по просьбе отца на улицу, он увидел там человека, прикованного цепями к камню. Тот лишь молча сидел и смотрел на луну.

– Ладно, пап, я перезвоню, – сказал Чон Ук, снова повернулся к пруду и замер, уставившись в большие круглые, словно рыбьи, глаза, которые почти в упор смотрели на него. В нос ударил отвратительный запах несвежей рыбы.

– Человек, ты меня видишь? – произнесло, побулькивая, создание с утиным носом.

Чон Ук даже не повел бровью, его взгляд устремился куда-то вдаль. Затем он словно что-то вспомнил, поднял телефон и просто уставился в светящийся экран.

– Человек, ты меня видишь? Человек, ты меня видишь? Человек, ты меня видишь? – не унималось существо.

«Ну что ты ко мне пристал-то?!» – Чон Ук чуть ли не рыдал в душе, изо всех сил стараясь не выдать себя. Он еще с детства научился притворяться, что ничего не видит. Иногда это помогало – эти странные существа отставали. А иногда – нет.

Одно из таких созданий даже поселилось в стареньком здании деревенской школы, в которую он ходил. Оно часто пугало его, неожиданно выскакивая из-за угла с криком: «Нашел!» – а затем убегало, будто пытаясь играть с ним в прятки.

Чон Ук каждый раз замирал в ужасе или вскрикивал. Однажды его родители даже отвезли его на обследование, заподозрив что-то неладное. Врачи ничего не нашли, а вот в школе за ним закрепилось прозвище «Припадочный Ук».

– Ты меня видишь-видишь-видишь! – радостно завопило существо с утиным носом, запрыгав вокруг Чон Ука, когда тот невольно отшатнулся, когда клюв щелкнул в паре сантиметров от его лица.

– Давай играть! Давай играть! Давай играть! – продолжало кричать водное создание.

«Жизнь – боль», – простонал в мыслях парень. – «Отстань! Ну прошу! Уйди в свой пруд и играй там с рыбами и лягушками!»

– А ну, брысь! – раздался басистый голос, и рука, вокруг которой были обвиты буддийские четки, с размаху ударила существо.

– Больно, больно, больно! – заверещал утконосый и со всего разбега бросился в пруд, после чего исчез под водой.

– Интересно… ты же его видел? – сказал мужчина, пристально посмотрев Чон Уку в глаза.

Парнишка с недоверием посмотрел на этого человека. Он был одет в черный плащ, одну руку обвивали четки, а во второй он держал старый кожаный портфель. И хотя парень видел его впервые, лицо мужчины почему-то показалось ему знакомым.

– Извините… – Чон Ук не нашел ничего лучше, чем извиниться. Он отвернулся и быстрым шагом направился прочь – от пруда и от этого странного человека.

– Вот же мелкий засранец... Такой же невоспитанный, как и он, – пробурчал человек в черном, когда парень почти скрылся за поворотом дорожки, ведущей к выходу из парка.

«Да что сегодня за день такой? Сначала эта нечисть, а теперь еще и этот странный мужик...» – думал Чон Ук, все ускоряя шаг, пока и вовсе не сорвался на бег.

– Да стой ты! – рявкнул мужчина и со всего размаху швырнул кожаный портфель.

– Да отстааааа… – протянул Чон Ук, когда портфель, словно снаряд, врезался ему прямо между лопаток. Он не удержался и упал.

– Я же говорил тебе стоять, не имеющий почтения к старшим засранец, – ругнулся мужчина в черном, поднимая и отряхивая свой портфель. – Знаешь, ты и правда весь в Сон Вона.

– Вы знаете моего отца? – Чон Ук с трудом поднялся на ноги, скривившись от боли.

– «Вы знаете моего отца?» – передразнил его человек в черном. – Конечно, знаю! Как-никак, он мой младший брат. Только не говори мне, что он тебе обо мне не рассказывал. Хотя, от него можно и не такого ожидать – этот мелкий гад всегда отличался скверным характером.

"И у кого тут еще скверный характер?" – подумал Чон Ук, пытаясь дотянуться до места, куда врезался довольно увесистый портфель.

– Не рассказывал, – покачал головой Чон Ук.

– Вот же… Ну тогда запоминай: я твой дядя, Тэ Гун, – сказал он, будто снимая воображаемую шляпу. – А теперь давай, что принес?

– Держи… – парень уже начал доставать из пакета продолговатый предмет, но вдруг вспомнил. Быстро пошарив по карманам, он протянул измятый конверт. – Отец просил, чтобы вы сначала прочитали это письмо.

– И зачем? Я же с ним пару часов назад разговаривал… – пробормотал Тэ Гун, с недоверием вскрывая конверт. Он достал письмо и начал читать.

– Да делать мне больше нечего… Вот же хитрожопый… – ругался он, косясь на Чон Ука и пробегая глазами строчки. – Да не пойти ли тебе к черту? Это наше общее наследство!

Прочитав письмо, мужчина скомкал его и просто выбросил, а затем протянул руку:

– Ну что, я прочитал. А теперь давай мне этот меч, и я пойду.

И да, предметом, который нужно было передать, был старенький меч, который лежал на шкафу и пылился долгие годы, и Чон Ук просто решил, что отец решил его просто продать.

– Отец сказал отдать его вам только если вы согласитесь с тем, что было в письме, – сказал Чон Ук, дословно выполняя указания отца, и убрал продолговатый предмет, обмотанный тканью, за спину.

– Да как на такое можно согласиться?! Я ему что, нянька какая-то?! – зло бросил Тэ Гун, сверля парня взглядом. Он явно о чем-то раздумывал, а затем, тяжело вздохнув, добавил: – Ладно, я согласен.

– Держите, – Чон Ук с облегчением протянул меч мужчине, радуясь, что наконец-то можно вернуться домой. Что было в этом письме и на что согласился его неожиданно обретенный дядя, его совсем не интересовало.

– Сразу бы так, – Тэ Гун взял предмет, обернутый тканью, и, размотав верхний слой, с интересом осмотрел появившуюся рукоять старинного меча. Убедившись, что это именно тот меч, что хранился в их семье уже не одно поколение, он бросил через плечо: – Ладно, племянничек, пошли. Кстати, тебя вообще как зовут-то?

– Чон Ук.

– Дурацкое имя, – усмехнулся он и двинулся в сторону выхода из парка. – Я всегда знал, что брат еще тот кретин, но…

Его слова повисли в воздухе – потому что Чон Ук, решив, что ему больше не о чем общаться с этим человеком и не особо хотелось, уже отошел метров на десять и быстрым шагом удалялся прочь в противоположном направлении.

– Извиняюсь, но мне надо идти, у меня дела! – крикнул Чон Ук, даже не оборачиваясь, и прибавил ходу.

– Давай играть! Давай играть! Давай играть! – выскочило наперерез парнишке существо из пруда, будто дожидаясь, когда человек в черном покинет это место. Оно схватило бедолагу за руку и потащило в сторону воды.

– Да отстань ты! – попытался вырваться он, но утконосое создание, оказавшись довольно сильным, продолжало тянуть его к воде.

– По клюву двинуть? – весело бросил Тэ Гун, уже подойдя ближе, но так и не вмешиваясь, лишь наблюдая за происходящим с нескрываемым злорадством. Сам же Чон Ук окончательно запаниковал и перестал слышать что-либо вокруг.

– Если ты его не ударишь, он просто утянет тебя на дно. И будете вы там плавать и «играть»... Правда, он умеет дышать под водой, а ты – нет. Так что игра ваша долго не продлится. Хотя, если честно, мне даже лучше – меньше возни, – сказал Тэ Гун, продолжая наслаждаться моментом.

С трудом сжав кулак, Чон Ук неловко замахнулся и все-таки ударил утконосое создание.

– Больно, больно, больно! – закричало существо, когда раздался хруст. Оно отпустило парня, резко нырнуло в пруд и скрылось под водой. Только отплыв на несколько десятков метров, оно высунуло из воды голову по клюв и зло уставилось на Чон Ука и его дядю.

– Кто это был? – спросил Чон Ук, отойдя от пруда на несколько метров.

– Обычный водный дух. Эти ребята на редкость назойливые, если им не продемонстрировать силу, – ответил Тэ Гун и с интересом посмотрел на парнишку.

Хотя Тэ Гун внешне сохранял спокойствие, внутри его охватило изумление. Даже с этими четками он вряд ли смог бы всерьез навредить водному духу. Эти ребята, несмотря на свой нелепый вид и вечные вопли о боли, на удивление крепкие. А вот парнишка, похоже, действительно повредил тому клюв.

– Ты видел? Этот мужик чуть парнишку в пруд не скинул… Может, полицию вызовем?

– Это не наше дело, пошли отсюда, – перешептывалась пожилая парочка, которая как раз кормила проплывающих уток.

– Не обращай внимания, – спокойно сказал Тэ Гун, заметив, как Чон Ук с удивлением слушал стариков, которым, казалось, привиделась совершенно другая картина. – Просто наш и их мир разделены богами. Их воспоминания… как бы это сказать… сглаживаются, приводя все к привычному порядку. Если бы ты был один, они бы вообще решили, что ты сам полез в воду, а потом передумал.

– А почему надо было бить именно в клюв? – спросил Чон Ук.

– Да просто подумал, что в клюв получить больнее всего, – ухмыльнулся Тэ Гун. – Ладно, пошли отсюда, а то, глядишь, и правда полицию вызовут.

Он схватил парня за шкирку и потащил к выходу из парка, где стоял его старенький минивэн. Машина чувствовала себя все хуже: то глохла, то издавала странные звуки, намекая, что ее дни сочтены. Поэтому Тэ Гуну был крайне нужен этот семейный меч – чтобы наконец выполнить заказ, за который заплатят настоящими деньгами, а не всякой дрянью, которой так любили расплачиваться обитатели мира духов.

Даже по своим меркам богатые и влиятельные существа этого мира по большей части не имели за душой ни гроша. Валютой между ними служили услуги или даже просто обещания помощи в будущем. Они делали это с таким видом, будто оказывали великое одолжение, хотя чаще всего после этого пропадали на несколько лет. Впрочем, с их точки зрения, ничего страшного не происходило: они живут долго и не видят проблемы в том, чтобы отдать долг хоть через десять, хоть через сто лет.

– А оно точно не развалится? – сказал Чон Ук, когда минивэн Тэ Гуна посреди дороги начал издавать страшные утробные звуки, будто вот-вот отрыгнет львиную часть своих металлических внутренностей.

– Точно, – сказал Тэ Гу, задумавшись, а после добавил: – Развалится. Главное, чтобы не сейчас.

Машина всё же не развалилась, хотя и сильно пыталась это сделать, пару раз заглохнув на светофорах, но в итоге они всё же смогли добраться до места назначения.

– Привет, Бонг Хо, – сказал Тэ Гун, обращаясь к повару, стоявшему за плитой, на которой стояла большая сковорода-вок.

Забегаловка, куда они зашли, находилась в самом центре Каннама, но выглядела так, будто пришла из другой эпохи. Маленький старинный домик в два этажа с выцветшей вывеской «Старая обезьяна» словно растворялся среди современных зданий, и прохожие, занятые своими делами, даже не замечали его.

Чон Ук застыл, едва они вошли внутрь. Причина была в самом поваре – он не был человеком, а настоящей старой обезьяной.

Хотя Чон Ук всегда мог видеть всяких существ, они напоминали дикарей вроде того утконосого, с которым он столкнулся, – полу разумные, больше похожие на диких зверей. А эта обезьяна выглядела совсем иначе. Она была почти как человек и даже носила старенький, заляпанный маслом фартук.

– Давненько мы не встречались, человек, – произнесла обезьяна глубоким, слегка насмешливым тоном, ловко перемешивая содержимое вока. – Я уж было решил, что нити твоей судьбы давно оборваны.

– Да рано мне еще уходить в Круг, – усмехнулся Тэ Гун.

– Жизнь людей… скоротечна и непредсказуема, – задумчиво произнес Бонг Хо, чуть склонив голову. – Она легко может оборваться, как высохший лист, сорванный ветром. Но скажи, ты здесь, чтобы увидеть старого друга, или у тебя есть вопросы?

– Да не друг ты мне, да и хорош из себя мудреца корчить, – отмахнулся Тэ Гун. – Хотя вопросы и правда есть, но это потом, наедине. Сейчас я по другому делу. Насколько я знаю, у тебя когда-то давно был человеческий слуга, о смерти которого ты сожалел. Не прочь ли ты завести нового?

Тэ Гун и правда не раз слышал от местных: когда-то Обезьяне служила некая человеческая девчонка. Он приютил её ещё ребёнком, спасши от голодной смерти. Она видела мир духов и потому сама постучалась в дверь этого заведение, стоявшее здесь, судя по всему, не одну сотню лет. Но люди смертны, и та девчонка в итоге умерла от старости. После этого Обезьяна никак не мог найти ей замену. Среди духовных созданий это просто никому не нужно, а найти среди людей того, кто будет служить ему просто так, без ритуала становления слугой, и при этом ещё и видеть мир духов, было сложнее, чем иголку в стоге сена. А вот почему он не хотел найти себе настоящего слугу, никто не знал.

– Неужели ты решил бросить свою судьбу и служить мне? – с прищуром глянул на него обезьяна. – Хм... Но прости, ты мне не подойдешь. Слишком уж у тебя дрянной характер.

– Хватит говорить ерунду, обезьяна. Ты ведь уже понял, что я не про себя, – проворчал Тэ Гун. – Но он будет не совсем слуга, как ты привык. времена всеже другие Его жизнь не будет в твоей воле, однако он будет помогать тебе и выполнять поручения. А ты за это будешь платить ему зарплату. И, конечно, обучишь его, как жить в нашем мире.

– В нашем мире? – снова прищурился Бонг Хо. – Этот мир не твой и не его. Вы лишь носители древней крови – не больше, не меньше. И крови этой в вас так мало, словно капля, разбавленная в озере.

– Ну, насчет меня ты прав, – ухмыльнулся Тэ Гун. – А вот этот парнишка… думаю, он тебя еще удивит.

– Интересно… – протянул Бонг Хо, внимательно посмотрев на Чон Ука. Он неспешно поставил перед собой тарелку с дымящимся жареным рисом. – В этом юнце и правда есть сила… Тогда пусть он съест это.

Чон Ук замер, словно отключившись от мира, его взгляд уперся в никуда. "Будь что будет," – только эта мысль крутилась у него сейчас в голове. После университета, когда поиски работы обернулись чередой разочарований, он просто смирился с безысходностью, позволив течению жизни нести его куда угодно. Вот только он никак не ожидал, что это течение выбросит его сюда.

– А… обязательно? – пробормотал Чон Ук, косясь на дядю.

– Обязательно, – усмехнулся Тэ Гун и толкнул его ближе к стойке.

Если быть честным, Тэ Гун тоже хотел попробовать еду старого обезьяны. Вот только в тот первый раз, когда он пришел сюда, то даже палочки в руки взять не смог – не говоря уже о том, чтобы отведать жареного риса. Из-за этого старик Бонг Хо не имел с ним дел напрямую, но и во входе никогда не отказывал.

– Может, в другой раз. Я сегодня уже ел, – сказал Чон Ук, глядя на парящий в плошке рис, словно на отраву.

– Ешь, раз предлагают! – рявкнул Тэ Гун и стукнул его ладонью между лопаток.

«Жизнь – боль», – подумал Чон Ук, бросив взгляд на плошку. Рис выглядел вполне аппетитно, но… Он неуверенно взял палочки, набрал немного риса и поднес ко рту.

– Оно ведь не отравлено? – с отчаянием посмотрел он на обезьяну.

– Оно не отравлено, дитя, – сказал Бонг Хо, глядя ему в глаза. – Яд может скрываться только в твоих помыслах, а не в пище.

– Ну… тогда спасибо за еду, – пробормотал Чон Ук и, сдавшись, попробовал рис. Прожевал, проглотил – и тут же потянулся за новой порцией. Он сам не заметил, как съел все до последнего зернышка.

– Ну что скажешь? – спросил Тэ Гун, внимательно наблюдая за ним.

– Он годится, – кивнул Бонг Хо. – В его сердце нет тьмы, а значит, путь перед ним еще чист.

– Да боги, сколько можно… – не выдержал Тэ Гун потока мудрости от обезьяны, закатив глаза.

– Э-э… А что, если бы у меня были недобрые мысли? – сам собой вырвался у Чон Ука вопрос.

– Кххыыы, – Тэ Гун приставил руки к горлу и изобразил корчи.

– Правда?

– Да какая разница? – усмехнулся дядя, хлопнул парня по спине и двинулся к выходу. Потом обернулся к Чон Уку, который машинально пошел за ним, и бросил: – А ты куда собрался? Теперь ты тут работаешь.

– Работаю?! – застыл в ужасе Чон Ук.

– Мой брат, а по совместительству твой папаша, так и написал в письме: если хочешь меч – устрой моего сына на работу. А вот какую – он не уточнил. Так что эта старая обезьяна теперь твой начальник, а мне нужно идти заниматься делами.

– Эээ… – Чон Ук застыл с открытым ртом, не зная, радоваться, что наконец-то нашел работу, или плакать.

– Я смотрю, твой дядя ничего тебе не рассказал, – сказала обезьяна.

– Нет, если честно, я его сегодня впервые увидел и вообще сомневаюсь, что он мой дядя, – пробормотал Чон Ук.

– Я Бонг Хо, и я хозяин этого заведения. Теперь ты будешь работать моим помощником.

– И что мне делать? – спросил Чон Ук, смирившись со своей судьбой, уже представляя, как будет разносить тарелки в этом странном месте. Одна мысль об этом до жути его пугала.

– Не переживай, тут я и сам справляюсь. Тем более, те, кто пользуются услугами этого места, не слишком жалуют людей. Ты будешь выполнять мои поручения. Правда, сейчас у меня нет для тебя работы, так что, если хочешь, можешь идти домой. Я свяжусь с тобой, когда понадобишься, – сказала обезьяна и вернулась к воку.

– Ну, я пойду… – сразу же воспользовался шансом удрать Чон Ук, надеясь, что все это лишь какая-то злая шутка. Потому что выполнять непонятные поручения пугало его еще сильнее, чем перспектива работать официантом.

Обезьяна ничего не ответила, лишь ловко подкидывала рис в воке, а Чон Ук, словно ошпаренный, вылетел за дверь.

Уже дома Чон Ук сидел с потерянным видом, машинально подкидывая резиновый шарик-попрыгун в воздух. Он нашел его пару дней назад под кроватью, когда туда закатилось яблоко, позаимствованное у Тэ Хо. Обычный попрыгун с разноцветными полосками в центре не привлекал внимания, но сейчас стал чем-то вроде антистрессовой игрушки.

Вдруг раздался сигнал смартфона. На экране высветилось имя Со Хи. Парнишка невольно вздрогнул, и пальцы лишь скользнули по шарику. Тот, сменив траекторию, упал прямо на экран телефона, случайно приняв вызов.