Текст книги "Не подведи меня, Ким Тэ Хо (СИ)"

Автор книги: Ярослав Яловецкий

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 18 страниц)

Глава 15

– Я что, уснул? – вырвал меня из размышлений Чон Ук, который видимо всю ночь и утро просидел, не двигаясь.

– Ага, уснул, – пробормотал я, глядя на то, что стало с моей кроватью, точнее, на то, что от нее осталось. Все, включая матрас, было просто изорвано в клочья, будто пропущено через промышленный шредер. Это же как меня корежило, что я умудрился такое сделать.

После появления Красного Человека я больше ничего не помнил и очнулся уже в куче изорванного тряпья. Даже металлические пружины матраса не сильно уцелели. Одежда моя, кстати, тоже, включая ботинки, затерялась где-то в обрывках. Вон, я даже вижу кусок подошвы, который будто пережевывал какой-то гигант и выплюнул обратно, видимо, не оценив вкусовых качеств дорогой кожи.

– А это что? – наконец-то заметил Чон Ук катастрофу, которая случилась с моей койкой.

– Клопы, наверное, – не придумал я ничего умнее и вогнал бедолагу в экзистенциальный ужас. Он медленно посмотрел на то, что осталось от моей кровати, а потом перевел взгляд на свою.

– Не бойся, я уже от них избавился. Но если ты и дальше будешь складировать мусор вокруг себя, то они и до твоей доберутся, – продолжил я нести чушь, пытаясь все же осознать, что произошло. Но, если не считать апокалипсиса моего спального места, я не замечал никаких изменений. Хотя нет – я чувствовал себя хорошо.

Как кто-то когда-то сказал: если у вас ничего не болит, значит, вы умерли. Но у меня и правда ничего не болело. Даже треснутое ребро, о котором я только сейчас вспомнил и слегка надавил в нужное место. И правда не болит. Надеюсь всё же, что тот, кто изрёк эту фразу, ошибался. Ну, по крайней мере в моём случае.

– Я сейчас все уберу, – сказал он, быстро подхватывая пару контейнеров из-под еды, которые еще остались после визита Рисинки и которые он, схомячил в одиночку. Да и пакет из-под чипсов, которые он недавно просил меня купить.

– Убери, убери. И посуду помыть не забудь, – крикнул я ему в след, снова ощущая себя в роли мамаши. Вот только он, судя по всему, решил, что грязная посуда – а именно его грязная посуда – на присутствие клопов не влияет, и потому звука открывающейся на кухне воды я так и не услышал.

Но все же – что это было? Точнее, кто был этот красный человек? – думал я, продолжая осмотр кровати. Вдруг среди лохмотьев заметил что-то странное – яркий, цветастый предмет.

– И что это? – пробормотал я, беря его в руки. Это оказался простой резиновый шарик-попрыгун, таких я, пожалуй, не видел со школьных лет. Помню, в те времена они были настоящим хитом. Мы даже устраивали «дуэли», кидаясь ими друг в друга, стараясь попасть в прямо в глаз – но не напрямую, а с рикошетом. Конечно, ничем хорошим это конечно не закончилось: один раз шарик всё же попал прямо в глаз одному пухлому парню, кажется, его звали Дима. Как тогда кричала на нас классная – Любовь Ивановна! До сих пор в ушах звенят её слова: «Вас всех на учёт в милиции поставят!» Благо в пирата Дима не превратился, так что на учёт нас никто ставить не стал. А вот убирать класс нам пришлось целый месяц.

Я пару раз стукнул шариком об пол – он бодро подпрыгнул, отскочил в стену, затем в шкаф… и исчез. Я оглядел комнату – но его словно и не было. Видимо, закатился куда-то, в щель или под кровать. Впрочем, играться с этим артефактом былых времён сейчас точно не время.

– Хен, а тебе на работу не надо? – вырвал меня из созерцания места преступления над новенькой кроватью Чон Ук.

– Черт, совсем забыл! – выругался я, поспешно начав искать телефон. Но тут меня осенило: он же, кажется, остался в раздевалке отеля. Ну и хорошо, что остался – а то бы сейчас тоже превратился в ошметки.

А вот с рабочей одеждой… чёрт, и пропуск там же. Ну ладно, с этим как-нибудь разберусь. Скажу, что забыл дома. Или вообще – что потерял. Главное, чтобы не уволили за то, что я вчера пропал. Хотя и об этом беспокоиться тоже было не время. Но всё же я начал собираться, решив, что самостоятельно ничего всё равно не пойму.

– Все, я побежал! – крикнул я Чон Уку, снова ставшему хранителем ноутбука в своей неподвижной позе, и выскочил из квартирки в том, что успел накинуть на себя из запасов одежды.

Оказавшись на улице, я огляделся и невольно глубоко вдохнул. В нос ударил невероятный калейдоскоп запахов. Асфальт, прогретый солнцем, резина проезжающей машины, на редкость едкие духи пожилой женщины… и – кровь. Резкий, металлический, тягучий аромат.

Я резко обернулся. На противоположной стороне улицы шла девушка, и я уставился на нее. Только не говорите, что я теперь еще и способен чувствовать эти дни у женщин. Вот чего-чего, а этого мне точно не надо. Да и вообще – что со мной происходит? Неужели я и правда, как говорила Ма Ри, отбросил остатки человечности и стал чем-то… другим? Чем-то ближе к дикому зверю?

Уже спустя пару мгновений мои чувства пришли в норму – будто бы сами настроились и больше не вызывали дискомфорта. Хотя, если я хотел, то спокойно мог уловить, например, что в сумке у девушки в офисной одежде, которая быстрым шагом прошла мимо меня, лежит кимпаб с колбасой и огурцом – судя по всему, взятый на обеденный перерыв. Кстати, мне бы тоже не помешало последовать ее примеру и поторопиться.

– Смотрю, я всё же опоздал, – раздался голос, который я хорошо запомнил. Это был тот самый Пе Мучжин, который, по словам Ма Ри, может убить меня одной мыслью.

Не знаю, откуда он появился, но секунду назад его здесь точно не было. Он спокойно стоял буквально в метре от меня с надменной ухмылкой, а затем достал из кармана портсигар – явно сделанный из какой-то кости с вкраплениями золота. Вытащил сигарету без фильтра, посмотрел на меня, протянул её – и тут же достал ещё одну для себя.

– Последняя перед... – усмехнулся я, снова вспоминая слова Ма Ри.

– Ну да, – спокойно ответил он, не убирая надменной ухмылки со своей уж больно угловатой рожи.

– Жаль, – сказал я и прикурил от подставленной зажигалки. Страха не было – наверное, потому что я прекрасно понимал: убежать не получится. А унижаться перед ним и просить о пощаде почему-то совершенно не хотелось.

– Жаль, – тоже протянул он и, подкурив сигарету, глубоко затянулся.

– Ну что, пройдем в безлюдное место или все сделаем прямо тут? – спросил я. – Только сделай это быстро и, по возможности, как можно более кровавым и ужасным способом... ну, чтобы весь народ в ужасе разбежался.

– А ты на редкость спокоен. Какая же все-таки потеря, – еще раз затянулся он, достал из кармана переносную пепельницу и затушил сигарету.

Честно говоря, своей репликой я хотел смутить его и стереть с лица эту ухмылку – но, похоже, он это тоже понял.

– Да я просто никак не могу придумать, как мне этого избежать, – сказал я и, в отличие от него, просто бросил сигарету на асфальт, раздавив ее ботинком. За это и получил укоризненный взгляд проходящей мимо старушки. Ну прости, бабка, мне сейчас не до этого.

– А ты встань на колени и попроси у хозяина пощады, – сказал молодой парень с прической «горшком», чем-то напоминающий тех ряженых айдолов, которых я видел на концерте перед выступлением «Сейрин». Правда, одет он был строго: черный приталенный костюм, явно сшитый под него, и галстук в тон. Будто на похороны пришел. Хотя… почему «будто»? Скорее всего, и правда пришел. Я невольно усмехнулся.

– Ты что, вообще смерти не боишься? – спросил этот парень, видимо, заметив мою ухмылку.

– Боюсь, конечно, боюсь. Но на колени вставать уж точно не собираюсь – ни перед ним, ни тем более перед тобой, – сказал я, уже начиная догадываться, что убивать меня, судя по всему, всё же никто не будет. Иначе бы меня и правда давно прибили. А так – сплошная болтовня, будто надо мной просто издеваются.

– Вот же лисий ублюдок, – изменился в лице парнишка, улыбка которого тут же сменилась злобной гримасой. Даже интересно, что его так задело – то ли то, что я отказался встать на колени перед ним, то ли перед его, как он выразился, "хозяином"? Вот только почему именно "лисий"? Нет, после того, как меня однажды назвали капустной кочерыжкой, меня уже сложно удивить – но все же, любопытно.

– Замолкни, До Гук, – отрезал Пе Мучжин, и парнишка застыл с открытым ртом. И было это явно не по его собственной воле.

– Да-да, замолкни, пока старшие разговаривают, – сказал я пареньку, который попытался было что-то возразить, но так и не смог: слова застревали где-то на полпути, а рот лишь беззвучно открывался и закрывался.

– Он же знает? – спросил Пе Мучжин, посмотрев в сторону, где никого не было.

– Что ты уже не сможешь его убить? – появилась из воздуха Ма Ри ровно в том месте, куда смотрел Пе Мучжин. – Конечно, нет.

Честно говоря, надоело это их внезапное появление из ниоткуда. Мне просто осточертело каждый раз чувствовать себя дураком и ломать голову: а она всегда там стояла или каким-то чудом переместилась? Ну правда, я бы тоже так хотел – вот сказал бы менеджер Ким: «А где этот Тэ Хо прохлаждается?» – а я бац, и уже перед ним стою. Хотелось бы взглянуть на его округлую рожу в этот момент. Чёрт, и почему я в такой момент думаю о каких-то глупостях?

– Ладно, на этот раз ты победила. Но я этого так не оставлю, лиса, – сказал Пе Мучжин и растворился в воздухе. А вот его слуга – или кто он ему там – этот До Гук, попытался что-то сказать, но, поняв, что не может, с расстроенным видом тоже попробовал испариться. Я это понял по его растерянному выражению лица и гримасе, которая пару раз мелькнула – будто он тужится на толчке.

– А ты пойдешь пешком, – сказала Ма Ри этому парню, который было снова открыл рот, но потом махнул рукой и побрел по улице. И что-то мне подсказывало, что она сделала это специально для меня – так сказать, чтобы я не расстраивался.

– Так ему, – невольно сказал я, глядя на этого заносчивого парнишку, который с раздражением пнул пакет с каким-то мусором, аккуратно лежавший у стены дома.

– А ты меня удивил. Даже не представляю, как ты смог пережить эту ночь. Твоё тело просто не должно было выдержать этого. Для этого был нужен ещё как минимум месяц, – проигнорировав мою реплику, сказала она, осматривая меня.

Мне, конечно, было приятно, что я смог её удивить, но тот факт, что на самом деле я должен был сейчас лежать мёртвым – и, скорее всего, в том состоянии, в каком сейчас находится моя кровать, – меня совершенно не радовал.

– Ну спасибо, – пробурчал я, размышляя, стоит ли рассказывать ей о том красном человеке, или она все это сочтет обычным кошмаром. Хотя… о чем это я? Она, скорее всего, и так уже обо всем знает.

– Хорош плакать, не умер же, – без доли сочувствия сказала она, а после всунула мне в руки какой-то черный круглый предмет.

– А зачем? – только тогда я понял, что держу в руках мотоциклетный шлем.

– Прокатимся до моего дома, – сказала она, и я только сейчас заметил, что на ней был облегающий красный мотоциклетный костюм, который настолько хорошо подчёркивал все изгибы её, даже по сравнению с Сэйрин, по настоящему идеального тела, что я невольно засмотрелся. За это удостоился лёгкой улыбки с её стороны – ей явно понравилась такая реакция.

– А ничего, что мне надо в отель?

– Не беда. Ты уже заслужил одобрение своего отца.

– Прости, но заслужить одобрение моего отца было всегда проще простого: достаточно было принести пару бутылок «Столичной» – и ты для него становился роднее семьи.

Хотя, насчет этого я приврал – там и бутылки «Охоты» хватило бы. А под конец... Впрочем, не время об этом вспоминать, да и не хочется.

– Ты знаешь, о ком я, – бросила она с легкой насмешкой.

– Да, понял, но всё же мне бы хоть позвонить, – сказал я, потому что не любил вот так подставлять тех, кто на меня рассчитывал, даже если это с моей стороны и необязательная работа.

– Ладно, я это улажу. Но потом. – двинулась она к стоящему белому мотоциклу с красным узором, которого, я уверен, еще секунду назад там тоже не было.

Когда я учился в универе, мне тоже хотелось купить мотоцикл. Впрочем, как и каждому молодому парню двадцати лет. Особенно после того, как Щербаков, сосед по этажу в общаге, приобрёл себе старенькую «Ямаху». Но уже через пару недель это желание испарилось.

Случилось это сразу после того, как еще один сосед по этажу, чье имя я даже не вспомню, разложился на этой самой «Ямахе» прямо на моих глазах и еще десятка других. Он влетел в выскочившую на перекрестке «Газель». Ему повезло – смерть была мгновенной. А вот его девушка, которая сидела сзади, протянула еще три дня в реанимации, прежде чем отправиться вслед за ним.

– И куда мы? – спросил я.

– Я же сказала: ко мне домой, – ответила она, элегантно перекинув ногу через седло. Она похлопала по сиденью позади себя. – И чего ты уставился? Садись давай.

Не прошло и десятка минут, как мы, минуя городские пробки, просачиваясь между рядов и игнорируя сигналы светофоров, оказались за чертой города. Еще через несколько минут пейзаж сменился: вместо городских улиц вокруг раскинулись холмы, заросшие деревьями, редкие домики, поля и леса. Вдали маячили не высокие горы, но полюбоваться ими я так и не смог – просто не хотелось.

«И зачем я тот случай из универа вспомнил?» – ворчал я у себя в голове.

– Максим, может, отпустишь меня? – сказала Ма Ри, когда мы наконец-то остановились.

– Десять секунд, – ответил я, не в силах разжать руки, обхватившие ее талию.

Придя в себя после самоубийственной поездки, я наконец отпустил Ма Ри и выбрался с этого зверя, пообещав себе, что это первый и последний раз, когда я соглашаюсь ездить с этой особой. Оглядевшись, я понял, что мы оказались на окраине небольшой деревушки. Здесь, между невысокой горой и широким озером, стоял старенький дом в классическом стиле. Он соседствовал с современными коттеджами – судя по виду, принадлежавшими зажиточным жителям Сеула, устроившим тут свои загородные резиденции. И, честно говоря, я их понимал: вид тут был просто сногсшибательный.

– Тебе бы тут ремонт сделать, – сказал я, глядя на старинный, сделанный из камня забор, который почти развалился, и на заросший травой участок, когда мы двинулись как раз в сторону этого старого домика.

Ма Ри ничего не ответила и двинулась вглубь участка, где как раз располагался дом. Вот только выглядел он еще хуже, чем мне показалось изначально. Его обшарпанные стены с облупившейся краской и просевшая крыша говорили о том, что ремонтировать здесь попросту нечего. Ветер шевелил одинокие занавески на разбитых окнах, а между заросшими тропинками росли лишь одни сорняки.

Обойдя дом, мы оказались на лесистом склоне горы. Внизу, между стволами деревьев, виднелась одинокая, почти заросшая тропинка, которая змейкой уходила вверх, петляя между корнями деревьев.

Как и ожидалось, мы двинулись по тропе, постепенно погружаясь в мрак леса, казавшегося величественным и древним. Сколько лет этим деревьям, покрытым мхом и лишайником, – я не знал. Но было ясно: их возраст исчисляется не десятками, а, возможно, сотнями, если не тысячами лет. Я слышал о лесах-долгожителях, переживших целые эпохи – и, похоже, этот был как раз один из них.

Я также заметил, что поднимаюсь по довольно крутому склону, но ощущение было таким, будто иду по ровной дороге – даже дыхание не сбивалось. Видимо, и моя выносливость за эту ночь тоже "прокачалась", – подумал я, вспомнив недавний подъем на гору Намсан.

– Пришли, – сказала Ма Ри, вырывая меня из медитативного состояния, в котором я пребывал, ритмично поднимаясь по тропинке и заворожённо любуясь лесом. Он казался почти живым. Я даже пару раз выцепил взглядом диких оленей, которые спокойно бродили по склону, даже не обращая внимания на нас.

Оглядевшись, я так и не понял, куда мы пришли. Вокруг нас были только старые, кривые деревья. Но тут мой взгляд зацепился за камень… или, точнее, не совсем за камень. Из земли слегка выступал обелиск правильной формы, с едва различимыми узорами, выцветшими на его поверхности.

Ма Ри, не сказав ни слова, крепко схватила меня за руку – ее пальцы сжались так сильно, что я невольно скривился от боли. В ту же секунду неведомая сила потянула меня вперед. Мир вокруг размылся: линии деревьев и теней слились в хаотичный вихрь. И в следующее мгновение я стоял посреди широкого внутреннего двора старинного и величественного особняка.

В центре широкого двора возвышалась каменная статуя лисицы. Ее многочисленные хвосты, вытесанные с невероятной точностью, будто оживали на солнечном свете, развеваясь за спиной в застывшем движении.

– Один... три... шесть... – начал я считать.

– Девять. Можешь не утруждаться, – спокойно произнесла Ма Ри.

Я обернулся к ней – и понял, что передо мной уже не та девушка. За её спиной раскинулся целый веер белоснежных хвостов, сияющих, словно сотканных из лунного света. Волосы стали длиннее, их цвет сменился на снежно-белый. На лице проступили ярко-красные полосы, подчёркивающие хищные черты её лица. А вот глаза… они были уже не человеческими – узкие, вертикальные зрачки, окружённые светом, в котором было что-то почти гипнотическое и завораживающее.

Вот теперь стало понятно, при чем тут лиса, – пронеслось у меня в голове.

– С возвращением, госпожа, – раздался скрипучий голос.

Я резко огляделся и только опустив взгляд, заметил существо у самой земли. Оно было невысоким, едва доходило мне до колена. Все его тело покрывала пепельно-серая шерсть, в некоторых местах взъерошенная, как после долгого сна. Лицо тоже скрывалось под густыми прядями, а из-под них поблескивали крошечные, глаза – как две черные бусины.

Глава 16

– Ваш чай, госпожа, – мохнатый слуга поставил перед Ма Ри антикварную чашку в изящном европейском стиле. Правда, чтобы сделать это, он сначала поднес небольшую подставку, напоминавшую небольшую лесенку, и со знанием дела забрался на нее.

– Спасибо, Хунин, – мягко сказала она и потрепала его по шерстяной макушке.

– Какой-то он у тебя... не особо гостеприимный, – пробормотал я, делая глоток чуть теплой воды с едва заметным привкусом дешевого чая из пластикового стаканчика. И еще хорошо, если этот стаканчик использовался в первый раз, а не был найден этим мохнатым где-то на местной помойке. Хотя, а где он еще его мог взять? Не в магазин же за ним сбегал... Да и сам чай, видимо, не первого завара.

– А ты сам виноват, – заметила Ма Ри, насмешливо изогнув бровь. – Зачем назвал его чупакаброй?

– Ну... так получилось, – сделал я очередной глоток жижи.

– Он – чибек, дух-хранитель дома, – пояснила она с легкой снисходительностью. – А твоя чупакабра – это просто зверь, тупое создание, хоть и сверхъестественной для людей природы.

– Да что пришло в голову, то и ляпнул. Чего сразу обижаться? Откуда мне знать, что он Чубакка?

– Ай, – вскрикнул я и почувствовал, как что-то пнуло меня по ноге под столом, причем довольно больно.

– Чибек. И он бережёт моё жилище уже очень давно. Так что если ты ещё раз его обидишь, я тебя в твою Чубакку – что бы это ни было – или чупакабру превращу, на твой выбор. Побродишь пару дней в таком виде – может, и научишься почтительности к старшим.

Видимо, мой статус здесь оказался даже ниже, чем у этого мохнатого слуги. Что ж, неудивительно. Главное, чтобы потом не выяснилось, что я еще и обязан помогать ему по дому. Или, того гляди, заставит меня ему шерсть расчесывать и блох искать... Не-не-не, на такое я точно не согласен.

– Да понял я, чибек, чибек, – буркнул я, решив не выяснять, шутит она или говорит серьезно. После паузы добавил: – Прости, Чибек, дурака. Я не хотел тебя обидеть.

– Хорошо, что понял, – коротко кивнула она. – А теперь можешь задавать свои вопросы. Насколько я понимаю, их у тебя накопилось немало.

– Кто ты такая? – без промедления задал я главный вопрос, который волновал меня все это время.

– Сама не знаю. Я слишком долго живу. Но когда-то я была простой лисичкой, бегающей по горным склонам в поисках пропитания, – улыбнулась она, и я понял, что нормального ответа на этот вопрос точно не получу. Может, она и правда не знает, а может, просто не хочет говорить.

– Тогда другой вопрос: зачем тебе я?

– Нет, я, видимо, выбрала глупого человека, – фыркнула она, лениво взглянув на меня. – Ты мне нужен в качестве нового слуги. Я думала, до этого ты и сам догадался.

– Нет, зачем тебе именно я? – уточнил я, не отводя взгляда.

– Попроще бы что-то спросил, – усмехнулась она, делая глоток чая. – Если просто – то так сложились звезды. Поверь, если бы я хотела нормального слугу, то нашла бы кого-то более подходящего.

И зачем все это, если она, видимо, нормально отвечать ни на один мой вопрос просто не собирается?

– Ладно-ладно, отвечу, – скривилась она, видимо, увидев недовольство на моем лице. Хотя, скорее всего, просто беззастенчиво покопалась в моих мыслях.

После этих слов она протянула руку, и в ее пальцах вдруг материализовалась бамбуковая удочка с белой леской. Леска показалась мне странной – это был не обычный нейлон, а скорее, тонкий волос, судя по всему, прямо с ее роскошной шевелюры.

– Не смотри так, я стесняюсь, – притворно сказала она, заметив, как я любуюсь ее волосами.

– И что это? – спросил я, все же переведя взгляд на удочку.

– Удочка. И ты даже не представляешь, во что она мне обошлась, – ответила она, крутя ее в руках. – Правда, крючок у меня был только один.

– И зачем тебе эта удочка?

– Чтобы подселить душу в это тело, – ответила она холодно. – Тело, судьбой которого расплатился его отец, чтобы добиться того, что имеет сейчас. А вот я украла его у его нынешнего хозяина.

И столько удовольствия было в этих словах, что я сразу догадался, кто был хозяином этого тела. Вот только мне почему-то не верится, что старик мог бы пойти на такую сделку с дьяволом. Нет, он, хоть и был еще тем папашей, но всех своих детей он любил – пусть и по-своему. Чтобы он просто так разменял чью-то жизнь…

– Не недооценивай того, кто пошёл с ним на эту сделку, – сказала она, внимательно глядя на меня. – И не недооценивай то положение, в котором мог оказаться тогда твой нынешний отец. Да и, скорее всего, он даже не догадывается, что так поступил. Ну и ещё: Ким Тэ Хо ничего бы не потерял. Он бы просто стал слугой, как только отмеренная ему жизнь подошла бы к концу. Именно поэтому, если бы я ничего не сделала, он бы одной силой воли забрал то, что принадлежит ему, а именно – твою жизнь, так как она по праву принадлежала ему.

Из её слов я понял одно: она явно приложила руку к кончине бедного Тэ Хо, раз отмеренная ему жизнь ещё не закончилась к тому моменту, а Пе Мучжин не пришёл за тем, что по праву принадлежит ему. А ещё теперь у меня есть большие подозрения: убил бы он меня, а не просто сделал своим слугой, как собирался. Из нашего с ним разговора я понял, что он не знал о том, что это тело занимает уже другой человек. И что-то я теперь сомневаюсь, что он это просто так оставит, а значит, у меня появился очень опасный враг.

– И что ты на меня так смотришь? – бросила она. – Поверь, тебе очень сильно повезло. Я всё же добрая и заботливая, в отличие от той ящерицы.

– Ящерицы? – удивился я.

– Правда, этот пресмыкающийся гад пытается выдать себя за дракона, но я-то знаю, кто его истинную сущность, как ни как у одного камня грелись. Но это долгая история, которую, может, когда-то тебе и расскажу. А может, и нет, – улыбнулась она.

– Ну что, этого тэ хо ты прибрала, чтобы насолить старому другу, – это понятно. Но всё же зачем я тебе? – спросил я, не став интересоваться, зачем этому Пе Мучжину понадобился этот Тэ Хо, хотя, если честно, очень хотелось. И всё же я продолжил выяснять, наверное, главный вопрос.

– Я же говорю – так сложились звёзды. Мне нужно было избавиться от старой души, связанной договором, и её место просто заняла твоя. И теперь ты, Максим, мой слуга. Так что не зли меня, иначе я могу сделать с тобой всё, что пожелаю. Как-никак, твоя жизнь теперь принадлежит мне. А насчёт того, зачем той ящерице понадобился этот парнишка, я, если честно, и знать не хочу. Видимо, у него есть планы на "Тэхва-групп", – снова беззастенчиво она покопалась в моих мыслях, от чего я, если честно, начинал уставать. Только вот сделать ничего не мог.

– И поэтому тебе было важно, чтобы я остался в компании, чтобы в итоге спутать ему планы?

– И это тоже. Но, если честно, мне нужно было, чтобы ты был хоть чем-то полезен. А какой был бы от тебя толк, если бы, за исключением того ужасного жилища, у тебя ничего бы не было за душой?

Конечно, говорит она всё красиво, вот только это совершенно не сочетается с той паникой, в которой она была вчера. И что за тридцать лет? Я не просто сомневаюсь, что тут всё так просто – я в этом уверен. И как подтверждение моих слов, на её лице появилась лёгкая гримаса раздражения, вот только комментировать то, что она сейчас прочитала в моей голове, она явно не собиралась.

– А кто был твоим слугой до меня? – решил сменить тему я, потому что по ее отстраненному виду понял, что больше ничего не добьюсь.

– Она, как и ты, до этого была человеком. А после погибла. Точнее, её убили, – сказала она, и в её голосе мелькнула нотка грусти, что, если честно, шокировало меня до глубины души. Значит, и ей не чужда грусть по ушедшим. Впрочем, это могло быть всего лишь чувство потери. Я тоже грустил, когда пришлось продать квартиру, оставшуюся от отца, чтобы получить деньги на дело.

– И кто был таким храбрым? – спросил я.

– Ты его уже знаешь, – ответила она. – И да, предвосхищая законный вопрос: я не убила его только потому, что пожалела. Но он дал клятву, что больше не посягнёт ни на меня, ни на того, кто мне служит. Но ты всё равно должен быть осторожен – эта ящерица всегда найдёт возможность обойти старый договор.

– Госпожа, к вам гость, – высунул голову из-под стола мохнатый домовой.

– И кого там принесло? – раздраженно спросила Ма Ри.

– Это старик Хендо, – ответило мохнатое существо.

– Раз этот жук явился, значит, вести о моем возвращении уже разошлись, – нахмурилась Ма Ри.

– А кто это? – спросил я, взглянув на нее.

– Он любит когда его зовут антиквар, – бросила она, будто это хоть что-то объяснило. – Видимо, решил узнать, не добыла ли я чего эдакого, достойного для его коллекции, ну или просто решил посмотреть, кого я взяла в слуги. Но, скорее всего, все вместе.

Слово «слуга»… Даже не знаю почему, но каждый раз, когда она его произносила, я отчетливо чувствовал – она пытается поставить меня на место. Давила. Настойчиво, методично, будто вбивая в голову этот навязанный статус. А я не люблю, когда на меня давят.

Не знаю, откуда взялась эта безумная мысль, но она мне понравилась. Чертовски понравилась. Поэтому я не стал медлить и тут же озвучил ее:

– Я отказываюсь, – спокойно сказал я, делая глоток из стаканчика с полностью остывшей жижей.

– Что? – непонимающе посмотрела на меня Ма Ри.

– Я отказываюсь быть твоим слугой, – спокойно повторил я и огляделся: не грянул ли гром или что-то еще в этом духе.

Тонкие, изящные пальчики Ма Ри сомкнулись на моей глотке. Но я даже бровью не повел. Она не может избавиться от меня. Просто не может.

Я ей точно для чего-то нужен – об этом кричала моя интуиция, отточенная годами ведения переговоров, в которые превратилась вся моя жизнь за последние пятнадцать лет. А значит, если это возможно, нужно выбить для себя лучшие условия сделки.

– Что ты сказал, Максим? – посмотрела она на меня с таким презрением, что моя уверенность начала быстро уменьшаться, а в голове появилась мысль, что на этот раз я доигрался. Но все же, раз сделал, то надо довести партию до конца.

– Я не о том... – прохрипел я. – Я просто хочу прояснить свой статус.

– Какой статус? – холодно спросила она, сжимая пальцы еще сильнее.

– Я не буду слугой в том понимании, которое что ты, что Пе Мучжин вкладываете в это слово, – подбирал я слова, прежде чем выдавить их из сжатого, словно тисками, горла. – Я не отказываюсь тебе подчиняться, но рабом быть не хочу и не буду. Тогда уж лучше в Круг.

И откуда этот Круг взялся у меня в голове?.. А, точно – это она как-то упоминала в нашем разговоре.

После моих слов мохнатый домовой спрятался под стол, а на идеально гладком лбу Ма Ри появилась довольно заметная морщинка.

– Ты не будешь слугой, Максим?! – и впрямь раздался раскат грома, прокатившийся по округе вместе с её голосом.

Причем гром – в прямом смысле: небо в тот же миг заволокло тучами, и между ними метнулись молнии. Все девять хвостов Ма Ри вспыхнули искрами, словно впитали в себя небесный разряд.

– Дешевые спецэффекты, – усмехнулся я, чувствуя, что еще немного – и отключусь. Но чем сильнее она пыталась меня пугать, тем больше я убеждался в одном: я прав. Нет, Лиса, ты не можешь так просто избавиться от меня. Я тебе зачем-то точно нужен.

– Ты мой слуга! Или раб, или кто угодно – кем я решу тебя сделать, тем ты и станешь! А теперь на колени, слуга, – произнесла она, разжав пальцы, и ноги сами, против воли, начали подгибаться. Вот только она давила не той силой, которую использовала, когда я послушно, как собачка, открывал рот. Она просто физически пыталась прогнуть меня и подавить мой неожиданный бунт на корню. Но я всё равно ухватился за стол, отказываясь подчиняться этому приказу.

Твою мать… Либо я переоценил свою значимость, либо она просто решила на это наплевать. Впрочем, раз уж залез на голову тигра, то спрыгивать уже не вариант.

– Нет. Я подчиненный, но не раб. Или можешь прикончить меня и искать кого-то другого, – сказал я, пытаясь выпрямиться.

– А давай я так и сделаю, Максим, – произнесла она, и я почувствовал, будто сила притяжения стала настолько сильной, что отчетливо услышал, как кости в теле начали трещать... Или мне это просто показалось.

– Кх-кх… наверное, я не вовремя, – раздался довольно мягкий голос, и давление исчезло в тот же миг.

Я огляделся и увидел, как в паре метров от нас стоял неприметный старичок. Он был одет в старомодный костюм, носил круглые очки и держал в руке трость.

– Простите, госпожа. Мне не следовало называть старшего чупакаброй, – произнес я, опускаясь на колени. – И ты прости меня, Хунин. Я не со зла.

Лохматый домовой пару раз моргнул, поочередно переводя взгляд то на меня, то на Ма Ри.

– В первый и последний раз я прощаю тебя, слуга, – сказала Ма Ри властным голосом.

– Такого больше не повторится, – заверил я, стараясь вложить в голос как можно больше раскаяния.

Я, конечно, мог бы продолжать эту сцену, но тогда бы точно отправился в тот круг чтобы это не было. Подчинённый может спорить с начальником – даже ругаться. Я не раз спорил и с Настей, и даже с прорабами. Один раз мне вообще крановщик высказал всё, что думал обо мне, а потом ещё и попытался врезать – и я его не уволил. Потому что это было только между нами.