Текст книги "Ошибка или судьба? (СИ)"

Автор книги: Яра Славцева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 5 страниц)

Глава 23

Он держал меня молча.

Крепко.

Так, будто я больше не имею права распадаться на части отдельно от него.

И, возможно, именно это я и чувствовала впервые за много недель:

что больше не одна.

Что можно перестать тащить всё на себе.

Что можно хоть на минуту перестать быть сильной, разумной, осторожной.

Я плакала ему в рубашку и понимала, как бесконечно устала.

– Тихо, – сказал он наконец, проводя ладонью по моим волосам. – Всё. Всё. Я здесь.

Вот эта фраза меня добила окончательно.

Потому что она была слишком простой.

Слишком надёжной.

Слишком про дом, которого у меня в этот момент, кажется, не было нигде, кроме его рук.

Когда я немного успокоилась, он отстранил меня ровно настолько, чтобы посмотреть в лицо.

– Почему ты всё тянула одна?

Я горько усмехнулась сквозь слёзы.

– Потому что дура.

– Нет.

– Да.

– Нет, – повторил он жёстче. – Потому что испугалась. Но это закончилось.

Я шмыгнула носом.

– Ты сейчас так говоришь, будто это просто выключатель.

Он прищурился.

– Для меня – да.

– Очень удобно быть тобой.

– Сомнительное удовольствие.

Я впервые за вечер почти улыбнулась.

И тут он вдруг стал абсолютно серьёзным.

Собранным.

Жёстким.

Тем самым Воронцовым, которого невозможно переспорить.

– Собирай вещи.

Я моргнула.

– Что?

– Ты переезжаешь ко мне.

Я даже отступила на полшага.

– Нет.

– Да.

– Андрей...

– Нет, теперь ты послушаешь меня.

Он смотрел прямо.

Без шанса увильнуть.

– Ты больше не будешь одна ходить по врачам, падать в обморок в офисных туалетах, скрывать от меня анализы и решать за двоих, что мне с этим делать.

Я открыла рот.

Закрыла.

Снова открыла.

– Это всё ещё моя жизнь.

– И мой ребёнок.

Тишина.

Оглушительная.

Светлая.

Страшная.

Он произнёс это так спокойно, так твёрдо, что у меня внутри что-то перевернулось окончательно.

Мой ребёнок.

Не «если».

Не «возможно».

Не «разберёмся».

Мой.

– Андрей...

– Хватит, Полина.

Его голос стал ниже.

– Хватит бегать. Хватит решать за меня. Хватит делать вид, что ты можешь тащить всё это одна. Не можешь. И не будешь.

У меня дрожали руки.

Потому что это было жёстко.

Собственнически.

По-мужски до мурашек.

И, боже мой, именно этого мне сейчас, кажется, и хотелось.

Чтобы кто-то наконец пришёл и сказал:

всё, достаточно, дальше вместе.

– А если я не соглашусь? – спросила я почти шёпотом.

Он шагнул ближе.

– Тогда я всё равно заберу тебя к себе.

Сказал без улыбки.

Без шутки.

Так, что я поняла – не блефует.

– Потому что ты носишь моего ребёнка, – добавил он тише. – И потому что я больше не собираюсь жить отдельно от вас обоих.

Господи.

У меня снова защипало глаза.

На кухне что-то громко уронила Ася.

Похоже, подруга всё-таки подслушивала и в этот момент пережила личный катарсис.

Я нервно рассмеялась сквозь слёзы.

– Ты невозможный.

– Знаю.

– Самоуверенный.

– Да.

– Тиран.

– Не спорю.

– И всё равно...

Я замолчала.

Он ждал.

– И всё равно люблю тебя, – прошептала я.

Вот теперь что-то сломалось уже в нём.

Не снаружи.

Внутри.

Я увидела это по глазам.

По тому, как он медленно выдохнул.

По тому, как коснулся моего лица обеими ладонями, будто держал нечто невероятно хрупкое.

– Ещё раз, – сказал он тихо.

Я засмеялась сквозь слёзы.

– Ты как ребёнок.

– Нет. Я мужчина, который слишком долго ждал этих слов.

Я посмотрела ему прямо в глаза.

– Люблю тебя.

Он поцеловал меня так, будто всё это время именно за этим и жил.

Без спешки.

Глубоко.

Нежно и жадно одновременно.

И в этот момент я поняла:

всё.

Домой.

Глава 24

Переезд состоялся на следующий день.

Нет, серьёзно.

На следующий.

Потому что если Андрей Воронцов что-то решил, у вселенной есть два варианта:

согласиться

или быть оптимизированной.

Ася приехала ко мне с коробками и видом человека, который дождался финала любимого сериала и теперь не может выбрать, плакать или открывать шампанское.

– Ну что, – сказала она, складывая мои вещи, – официально заявляю: я была права с самого начала.

– В чём именно? – буркнула я, запихивая свитер в чемодан.

– Во всём. В том, что это босс. В том, что он в тебя влип. В том, что ты тоже. И в том, что тебя нужно было просто хорошенько потрясти.

– Очень гуманно.

– Зато эффективно.

Я улыбнулась.

Впервые за долгое время – спокойно.

Без боли.

Без комка в горле.

Словно внутри наконец что-то встало на место.

А потом приехал он.

Сам.

Хотя, разумеется, мог прислать водителя, помощников, грузчиков и, наверное, отдельную логистическую службу.

Но нет.

Поднялся.

Забрал чемоданы.

Поцеловал меня в висок.

Посмотрел на Асю с тем особым уважением, которое мужчины выдают только женщинам, пережившим их катастрофы рядом.

– Спасибо, – сказал он ей просто.

Ася прищурилась.

– Я её вам отдаю под расписку.

Он кивнул совершенно серьёзно.

– Могу подписать.

Мы обе рассмеялись.

Дома у него всё стало уже не чужим.

Моим.

Нашим.

На кухне стояли фрукты, которые он купил «потому что врач сказал витамины».

В ванной появилась отдельная полка для меня.

В спальне – мягкий плед, потому что мне по вечерам стало зябко.

На тумбочке у кровати – вода, витамины и зарядка для телефона.

Это была не романтика из открыток.

Это было лучше.

Настоящая мужская забота.

Точная.

Без лишних слов.

Надёжная.

Иногда он всё ещё бесил меня до трясучки.

Командовал.

Следил, поела ли я.

Запрещал таскать тяжёлое.

Смотрел так, будто если я ещё раз не отвечу на звонок, он купит мне персонального охранника.

Но теперь я знала, что стоит за этим.

Любовь.

Большая.

Тяжёлая.

Мужская.

Совсем не нежная снаружи, но до невозможности сильная внутри.

Через две недели, лёжа вечером у него на груди, я спросила:

– А когда ты точно понял, что это была я в ту ночь?

Он усмехнулся, перебирая мои волосы.

– Не сразу.

– Это я уже слышала.

– Почти тогда, когда ты начала вздрагивать от некоторых моих фраз. Потом – по реакции на прикосновения. Потом – по тому, как ты смотрела на мои часы. Но окончательно понял, когда ты стала искать кого-то другого и при этом целовала меня так, будто уже знала.

Я подняла голову.

– То есть ты всё это время молчал специально?

– Частично.

– Вот мерзавец.

– Не спорю.

– А если бы я так и не сказала про беременность?

Он посмотрел на меня долгим, очень взрослым взглядом.

– Всё равно бы докопался.

– Каким образом?

– Я слишком хорошо тебя чувствую.

У меня от этих слов мурашки пошли по спине.

Потому что да.

Это было правдой.

Мы слишком долго ходили вокруг друг друга, чтобы теперь притворяться, будто между нами что-то случайное.

– Я ненавидела тебя, – призналась я тихо.

– Знаю.

– Очень.

– Особенно за это и полюбил.

Я стукнула его ладонью в грудь.

– Маньяк.

– Твой.

И вот от этого простого, совершенно мужского «твой» у меня внутри снова всё стало мягким.

Тёплым.

Спокойным.

Светлым.

Через три месяца на первом официальном семейном ужине с моей мамой и его братом Андрей совершенно невозмутимо убрал у меня из тарелки всё острое, подвинул воду, положил руку мне на колено и сказал брату:

– Даже не начинай пугать её своими историями про родительство. Я сам справлюсь.

– С чем именно? – усмехнулся брат.

– Со всем.

Я посмотрела на него.

И в этот момент вдруг очень ясно увидела всю дорогу:

тот чёртов корпоратив,

утро в чужом номере,

страх,

поиски,

ложные следы,

ревность,

поцелуи,

мой побег,

его ярость,

эту правду,

этого ребёнка.

Если бы мне тогда, в утро после корпоратива, сказали, что мужчина, которого я не помню, окажется моим боссом, любовью и отцом моего ребёнка, я бы рассмеялась в лицо.

А теперь сидела рядом с ним, с его ладонью на моём колене, с тихим счастьем под сердцем и понимала:

некоторые ошибки на самом деле оказываются судьбой.

Эпилог

– Ты опять на меня так смотришь, – пробормотала я, стоя у зеркала и пытаясь застегнуть платье на заметно округлившемся животе.

Андрей подошёл сзади, легко отвёл мои руки и сам справился с молнией.

– Как именно?

– Как будто это всё ещё не укладывается у тебя в голове.

Он поймал мой взгляд в зеркале.

Сильный.

Красивый.

Мой.

– Не укладывается, – сказал он спокойно. – Что ты вообще существуешь. Что носишь моего ребёнка. И что при этом всё ещё споришь со мной каждый день.

Я улыбнулась.

– Ты тоже не подарок.

– Знаю.

Он обнял меня сзади, ладонями накрывая живот.

И наш сын – потому что мы уже знали, что будет сын – толкнулся под его рукой.

Андрей замер.

Потом тихо выдохнул.

Каждый раз, когда малыш шевелился, у него становилось такое лицо, что я заново влюблялась.

– Вот видишь, – шепнула я. – Уже характер.

– Весь в мать.

– То есть красивый и невыносимый?

– То есть мой.

Я рассмеялась.

Он поцеловал меня в висок, потом в щёку, потом повернул к себе лицом и посмотрел так, как смотрел всегда, когда забывал скрывать, насколько сильно любит.

– Поехали, – сказал он тихо. – Нас ждут.

– Кто?

– Все. Но главное – наша жизнь.

И это было, пожалуй, самое красивое, что я когда-либо от него слышала.

Потому что теперь я точно знала:

если он однажды выбрал меня —

то уже навсегда.