Текст книги "Ошибка или судьба? (СИ)"

Автор книги: Яра Славцева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 5 страниц)

Глава 8

Чем сильнее я пыталась держаться от Воронцова на расстоянии, тем абсурднее становилась жизнь.

Он будто нарочно сокращал между нами воздух.

Поздние совещания.

Работа в кабинете вдвоём.

Совместные выезды на встречи.

Его сообщения по вечерам.

Мои ответы ночью.

Постепенно это перестало быть просто работой.

Это стало чем-то, что жило отдельно от рабочего времени.

А ещё я всё чаще ловила себя на том, что жду его взгляда.

Это было уже совсем плохо.

Во вторник вечером мы застряли в офисе вдвоём почти до десяти.

Все ушли.

Даже охрана на этаже перемещалась где-то далеко.

В приёмной горела только настольная лампа.

Я дописывала письмо подрядчикам, когда услышала:

– Поужинайте.

Я подняла голову.

Воронцов стоял у моего стола с контейнером из ресторана.

– Что это?

– Вопрос странный. Еда.

– Я вижу. Зачем?

– Вы не ели с обеда.

– Вы следите за моим желудком?

– За вашей работоспособностью.

– Конечно.

Он поставил контейнер передо мной и не ушёл.

Я смотрела на еду.

Потом на него.

– Почему вы вообще это делаете?

– Что именно?

– Всё это. Контролируете. Следите. Раздражаетесь, если рядом кто-то из мужчин. Подкармливаете, как бездомного котёнка.

– Вы плохо подходите на роль котёнка.

– Зато вы хорошо подходите на роль человека, который не отвечает прямо.

Он чуть сощурился.

Потом внезапно сел напротив.

– Хорошо. Прямо так прямо.

У меня в груди всё сжалось.

– Я слушаю.

– Вы меня интересуете.

Я нервно усмехнулась.

– Это уже было.

– Тогда ещё раз. Вы меня интересуете. Слишком. И мне не нравится, когда рядом с вами крутятся мужчины, у которых на лице написано «хочу».

– У вас на лице иногда написано «убью».

– Это другое.

– Чем?

Он помолчал.

Смотрел на меня.

Очень долго.

– Тем, что я хотя бы умею держать себя в руках.

Вот после этой фразы у меня внутри всё вспыхнуло.

Потому что я внезапно очень ярко представила, как именно он себя держит.

Сколько в нём может быть силы.

Какой он, когда не держит ничего.

Я отвела глаза первой.

– А если я не хочу, чтобы вы держали?

Сказала – и сама обомлела.

Воронцов тоже замер.

Воздух в приёмной натянулся.

– Полина...

– Забудьте.

– Уже не получится.

Он встал.

Медленно.

Обошёл стол.

Остановился рядом.

Я сидела, не шевелясь, и чувствовала, как всё во мне дрожит.

– Посмотри на меня, – сказал он тихо.

И мир рухнул.

Фраза ударила в память так, что перед глазами на миг потемнело.

Тот же тон.

Не тот же голос – или тот?

Тот же приказ, от которого внутри мгновенно становилось жарко.

Я подняла глаза медленно.

Он смотрел прямо.

Тяжело.

Так, будто сейчас поцелует.

И я, чёрт возьми, хотела, чтобы поцеловал.

Но он не поцеловал.

Только коснулся пальцами моего подбородка.

Едва-едва.

А меня уже затрясло.

Вспышка.

Темнота номера.

Горячая ладонь.

Губы у моего рта.

«Смотри на меня».

Я резко отпрянула.

– Не надо.

Он отдёрнул руку так быстро, будто и сам обжёгся.

– Что с вами?

– Ничего.

– Это не ничего.

Я встала.

– Мне пора домой.

– Полина.

– Пожалуйста.

Он молчал несколько секунд.

Потом кивнул.

– Хорошо. Я отвезу вас.

– Не надо.

– Это не вопрос.

И в эту минуту я уже не знала, чего боюсь больше:

что он – не тот мужчина,

или что всё-таки тот.

Глава 9

В машине было тихо.

Слишком.

Я сидела на пассажирском сиденье, смотрела в окно и изо всех сил делала вид, что меня не разрывает изнутри.

«Посмотри на меня».

Эта фраза всё ещё гудела под кожей.

Он мог сказать её случайно.

Просто так.

Не зная.

Не знача ничего.

А мог...

Нет.

Нельзя.

Если начать связывать каждую мелочь с той ночью, я сойду с ума раньше, чем найду правду.

– Вы хотите поговорить? – спросил Воронцов, не отрывая взгляда от дороги.

– Нет.

– Лжёте.

– А вы всегда так уверены, что знаете лучше меня?

– В вашем случае – часто.

– Это невыносимо.

– Согласен.

Я резко повернулась к нему.

– И что это значит?

– Что?

– Всё. Это ваше поведение. Эти намёки. Контроль. Ревность. А потом – тишина, как будто ничего не было.

Он крепче сжал руль.

Я заметила.

И почему-то от этого у меня побежали мурашки.

– Я не привык к ситуациям, в которых не могу действовать прямо, – сказал он наконец.

– Почему?

– Потому что вы работаете на меня.

– И?

– И я не хочу пользоваться положением.

Я моргнула.

Это было...

неожиданно.

Слишком честно для него.

Слишком по-мужски.

Без игры.

– Но при этом вы всё равно меня ревнуете, – тихо сказала я.

Он усмехнулся без веселья.

– Да.

Сердце глухо ударилось о рёбра.

– К кому?

– Ко всем, кого вы рассматриваете дольше трёх секунд.

Кровь бросилась в лицо.

Он видел.

Он всё это время видел.

– Я никого не...

– Полина.

Тихо.

С нажимом.

Так, что спорить стало бессмысленно.

– Вы кого-то ищете, – продолжил он. – И меня это бесит.

– Почему?

На светофоре он повернул ко мне голову.

И взглянул так, что у меня сжалось всё внутри.

– Потому что я хочу, чтобы вы смотрели только на меня.

После этой фразы нужно было немедленно выпрыгивать из машины.

На полном ходу.

С молитвой.

Без оглядки.

Вместо этого я просто сидела и чувствовала, как по телу медленно расходится опасный, вязкий жар.

– Вы говорите ужасные вещи, – прошептала я.

– Нет. Честные.

Светофор переключился.

Машина тронулась.

А я поняла, что пропадаю.

Ещё не влюбилась окончательно.

Но уже близко.

Слишком близко.

И где-то внутри меня от этого стало по-настоящему страшно.

Потому что я не имела права.

Пока мужчина той ночи не найден.

Пока правда не установлена.

Пока я не знаю, кого вообще подпустила тогда к своему телу и сердцу.

Но сердце, как выяснилось, моих доводов не слушало.

Оно уже делало глупости.

Он остановился у моего дома.

Я потянулась к ручке двери, но он произнёс:

– Полина.

Я замерла.

– Да?

– Если вы и дальше будете от меня шарахаться после каждого откровенного разговора, это начнёт задевать уже моё самолюбие.

Я обернулась.

И едва не задохнулась от его взгляда.

– А оно у вас, конечно, нежное и ранимое.

– Нет. Но вы почему-то умеете попадать точно туда.

У меня дрогнули пальцы.

– Спокойной ночи, Андрей Сергеевич.

– Ненавижу, когда вы так официальны.

– А я ненавижу, когда вы так смотрите.

Он прищурился.

– Как?

Я выдохнула.

– Как будто уже всё решили за меня.

Он медленно улыбнулся.

Почти незаметно.

Очень опасно.

– Пока нет.

Я выскочила из машины быстрее, чем успела ляпнуть что-то ещё более глупое.

Но всю ночь потом мне снилось одно и то же:

его взгляд,

его голос

и фраза, которая теперь звучала из двух мест сразу —

из офиса

и из того номера, где я оставила часть памяти.

Глава 10

На следующий день я решила сосредоточиться только на поисках мужчины той ночи.

Не на Воронцове.

Не на его взглядах.

Не на том, как у меня слабеют колени, стоит ему подойти близко.

Только на фактах.

И факты привели меня к неожиданному человеку.

К ведущему корпоратива.

Да.

Смешно.

Но у меня уже не оставалось сил смеяться.

Он был высоким.

Голос низкий.

После полуночи ходил по всей территории клуба.

Мог знать всех, всё видеть и теоретически сам вполне мог оказаться одним из тех, кто не только ведёт программу, но и красиво завершает вечер.

Я отыскала его страницу через контакты подрядчика и написала под предлогом просьбы скинуть ещё фотографии с мероприятия.

Он ответил быстро.

Скинул.

А потом написал:

Вы исчезли в самый интересный момент.

Я уставилась в экран.

В каком смысле?

Ответ пришёл через минуту:

В том, что после вашего танца у бара половина мужчин проводила вас глазами.

Я тяжело сглотнула.

А кто ушёл со мной, вы не видели?

Три точки мигали дольше обычного.

Потом:

Нет. Но тот счастливчик явно был не простым офисным мальчиком.

Очень ценно.

Очень.

Хоть сейчас в рамку.

Я закрыла переписку и уставилась в монитор.

«Не простым офисным мальчиком».

Это сужало круг.

И одновременно не сужало никак.

Потому что у нас в компании и вокруг неё крутилось достаточно мужчин, которые не были «простыми офисными мальчиками».

Я так задумалась, что не заметила, как Воронцов вышел из кабинета и подошёл к моему столу.

– Вы с кем переписываетесь?

Я вздрогнула так резко, что едва не выронила телефон.

– Господи! Вы вообще умеете шуметь?

– Иногда. Если это необходимо.

Он смотрел на экран слишком внимательно.

Я инстинктивно перевернула телефон дисплеем вниз.

Плохой ход.

Очень плохой.

Потому что его взгляд сразу стал жёстче.

– Это кто?

– Личное.

– То есть мужчина.

Я возмущённо выпрямилась.

– А если и так?

– Значит, я был прав.

– В чём именно?

Он наклонился ближе.

– В том, что вы кого-то ищете.

У меня холодок пробежал вдоль позвоночника.

– Вы слишком много себе позволяете.

– А вы слишком явно нервничаете, когда вам задают прямые вопросы.

– Да потому что вы задаёте их так, будто имеете право!

– А я и хочу иметь.

Тишина.

Одна.

Две.

Три секунды.

Моё сердце билось так громко, что, кажется, слышал весь этаж.

– Это уже перебор, – сказала я шёпотом.

– Возможно.

– Тогда остановитесь.

Он смотрел на меня так, будто остановиться – это последнее, что он сейчас способен сделать.

Но именно в этот момент в приёмную вошла Инна с документами, и напряжение рассыпалось.

Воронцов выпрямился.

Снова стал собой.

Ледяным.

Собранным.

Опасно спокойным.

– Через двадцать минут совещание, – бросил он и ушёл.

А я осталась сидеть, прижав ладони к разгорячённым щекам.

Если так пойдёт дальше, я либо выдам себя раньше времени, либо просто сорвусь на него в самой неприличной форме из возможных.

И, честно говоря, я уже не знала, что из этого хуже.

Глава 11

Срыв случился не у меня.

У него.

Хотя, возможно, это был и мой тоже.

В среду вечером у нас была встреча с подрядчиками в ресторане при бизнес-центре. Обычный рабочий ужин, скучный, формальный, тягучий.

Я сидела между Лисовским и нашим дизайнером, делала заметки и мечтала только о том, чтобы все поскорее разошлись.

Лисовский снова начал флиртовать.

Легко, как дышал.

Непринуждённо, как будто вообще не чувствовал опасности.

То подольёт воды.

То наклонится слишком близко.

То шепнёт что-нибудь смешное прямо у уха.

Я терпела.

Ровно до тех пор, пока не заметила Воронцова.

Он сидел напротив, чуть в стороне, и ничего не говорил.

Вообще.

Но смотрел.

Сначала на нас.

Потом на руку Лисовского у спинки моего стула.

Потом мне в лицо.

И я вдруг поняла:

это конец.

Потому что в его взгляде уже не было обычного раздражения.

Там была ревность.

Настоящая.

Мрачная.

Почти дикая.

После ужина я едва успела выйти в коридор, как меня резко окликнули:

– Полина.

Я обернулась.

Воронцов шёл прямо ко мне.

Быстро.

Не оглядываясь.

Не притворяясь спокойным.

– Что? – спросила я почти шёпотом.

– Со мной.

– Андрей Сергеевич...

– Сейчас.

Он завёл меня в пустую переговорную на этаже ресторана и закрыл дверь.

Не хлопнул.

Но лучше бы хлопнул.

Потому что тишина после этого стала совсем нехорошей.

– Что происходит? – спросил он низко.

– А что происходит?

– Не делайте вид, что не понимаете.

– Вы вломились сюда как ревнивый муж!

– Не муж, – отрезал он. – Пока нет.

Я застыла.

Пока нет?

Пока.

Нет.

Слова ударили куда-то под рёбра.

– Вы вообще слышите, что говорите? – выдохнула я.

– Да. Впервые за долгое время – прекрасно слышу.

Он подошёл ближе.

Слишком близко.

Слишком тяжёлый.

Слишком живой.

– Мне надоело смотреть, как вокруг вас крутятся мужчины, которым вы даже не нравитесь по-настоящему. Им нравится сам факт, что вы рядом.

– А вам что нравится?

– Всё.

Господи.

– Не надо...

– Надо.

Он остановился вплотную.

Я чувствовала его дыхание.

Жар его тела.

Эту чёртову силу, от которой хотелось и бежать, и прижиматься ближе.

– Скажи честно, – произнёс он тихо. – Ты хоть раз посмотрела на кого-то из них так, как смотришь на меня?

Вопрос был нечестным.

Потому что я не могла соврать.

Потому что сама уже знала ответ.

– Нет, – прошептала я.

И этого хватило.

Он поцеловал меня так, будто терпел слишком долго.

Жёстко.

Жадно.

Без остатка.

Я ахнула прямо ему в губы.

Мир качнулся.

Стал узким.

Тёплым.

Опасным.

И, боже мой, я ответила так быстро, будто ждала этого вечность.

Его ладонь легла мне на шею.

Вторая – на талию.

Ровно так, как не должен был трогать начальник.

Ровно так, как трогает мужчина, который давно считает женщину своей бедой.

Это был лучший поцелуй в моей жизни.

И самый страшный.

Потому что в его руках мне было так правильно, что мозг просто перестал работать.

Не было больше Лисовского.

Поисков.

Вопросов.

Был только он.

И я.

И тот ужасный факт, что рядом с ним мне не хотелось вспоминать другого мужчину.

Воронцов оторвался первым.

Только чтобы посмотреть мне в лицо.

И я увидела в его глазах то, чего уже не могла развидеть.

– Всё ещё скажешь, что я тебе безразличен? – спросил он глухо.

Я не смогла.

Потому что если бы сказала – соврала бы уже не ему, а себе.

Глава 12

После поцелуя мы оба замолчали.

Стояли в полутёмной переговорной, слишком близко, слишком дыша друг другом, будто кто-то наконец вслух произнёс то, что слишком долго висело между нами без названия.

Воронцов первым провёл ладонью по моим волосам, убирая прядь с лица.

Нежно.

Вот это и добило меня сильнее самого поцелуя.

Не напор.

Не жадность.

Не мужская тяжесть.

Нежность.

От него.

– Полина, – сказал он низко, уже иначе, – если ты сейчас попросишь забыть это, я не забуду.

Сердце дрогнуло.

– А если не попрошу?

– Тогда будет хуже.

– Для кого?

Он усмехнулся.

Очень коротко.

Очень опасно.

– Для моего самоконтроля.

Я бы рассмеялась, если бы не была сейчас на грани того, чтобы просто уткнуться лицом ему в грудь и перестать быть разумной женщиной.

Но разум всё ещё шевелился.

Слабо.

На последнем издыхании.

И напоминал:

ты не знаешь, с кем была той ночью.

Ты не нашла его.

Ты всё ещё живёшь с дырой в памяти и стыдом под кожей.

Ты не имеешь права вот так.

Я отступила на шаг.

Воронцов сразу заметил.

Разумеется.

– Что?

– Ничего.

Он тихо выдохнул.

Почти беззвучно.

Раздражённо.

– Полина.

– Я не могу так сразу.

– После всего, что между нами происходит, ты считаешь, что это «сразу»?

Я зажмурилась.

Потому что да.

Он был прав.

Между нами уже давно происходило слишком многое.

Взгляды.

Напряжение.

Ревность.

Эти его срывы.

Мои реакции.

Тот поцелуй в машине почти случился ещё раньше – просто мы оба делали вид, что не видим края.

– Мне нужно время, – сказала я тихо.

Он смотрел пристально.

Очень долго.

Потом кивнул.

– Хорошо.

Но голос у него уже стал жёстче.

Словно он соглашался только потому, что иного сейчас просто не было.

Мы вернулись к людям отдельно.

С разницей в несколько минут.

С абсолютно рабочими лицами.

Только внутри у меня всё уже было нерабочим.

Потому что я знала:

я влипла.

Не просто в босса.

Не просто в желание.

Я влипла в мужчину, рядом с которым начинала рушиться вся логика моей жизни.

И хуже этого было только одно:

в ту же ночь, лёжа дома без сна, я поняла, что почти не думаю о мужчине с корпоратива.

Почти.

А это значило, что я уже совершаю то, чего боялась с самого начала.

Начинаю влюбляться в Андрея Воронцова, не разобравшись с прошлым.

И если правда догонит меня позже, она ударит так, что мало не покажется.

Глава 13

После того поцелуя жить стало одновременно лучше и хуже.

Лучше – потому что больше не нужно было врать себе, будто между нами с Воронцовым ничего нет.

Хуже – потому что теперь это «что-то» приходилось прятать не только от офиса, но и от собственной совести.

Он не давил.

Вот что оказалось самым страшным.

Не требовал.

Не ломал.

Не ставил меня перед выбором.

Просто смотрел.

Так, будто уже знал: я всё равно вернусь к нему сама.

И, кажется, именно это подкашивало меня сильнее всего.

На следующий день после поцелуя он вёл себя безупречно.

На людях – холодный, собранный, дистанцированный.

Со мной – вежливый.

Чуть более тихий, чем обычно.

Но не ближе.

И это бесило.

Потому что я теперь реагировала на каждую мелочь.

На то, как он произносит моё имя.

Как задерживает взгляд.

Как в приёмной вдруг становится тесно, если он выходит из кабинета и просто останавливается рядом.

К обеду я уже ненавидела собственную чувствительность.

А потом всё стало ещё хуже.

Потому что во время рабочего звонка с питерским офисом в приёмную зашёл Волков – тот самый юрист, который тогда намекал на «шумные люксы».

И, дождался, пока я положу трубку, с невинным видом спросил:

– Полина, а ты ведь жила в клубе на третьем этаже?

Я замерла.

– С чего ты взял?

– Просто помню, что наши номера были где-то рядом. Или мне кажется?

У меня в груди похолодело.

– Может, и кажется.

– Жаль, – он улыбнулся с той самой скользкой полуиронией. – Я просто подумал, что мы могли пересечься ночью.

Чёртов юрист.

Чёртовы намёки.

Чёртов корпоратив.

– Кирилл, если ты сейчас пытаешься флиртовать через угрозу инфаркта, то получается плохо.

Он рассмеялся.

– Я не угрожаю. Мне просто любопытно.

– А мне нет.

И в этот момент дверь кабинета открылась.

Воронцов вышел так, будто почуял беду через бетон.

– Волков, – произнёс он холодно. – Документы по арбитражу готовы?

– Почти.

– Тогда, возможно, стоит заняться ими, а не моими сотрудниками.

Волков поднял руки.

– Уже ухожу.

Он ушёл, а я осталась сидеть с ровной спиной и дико колотящимся сердцем.

– Ко мне, – сказал Воронцов.

В его голосе не было ничего нового.

Но я уже знала:

разговор будет неприятным.

– Что он от вас хотел? – спросил он, едва я закрыла дверь.

– Поговорить.

– О чём?

– А я обязана отчитываться?

– В данном случае – да.

Я сжала зубы.

– Почему?

Он поднял на меня глаза от бумаг.

– Потому что вы выглядите так, будто вас только что поймали на краже государственной тайны.

Я медленно выдохнула.

Он опять увидел больше, чем должен был.

– Это личное, – сказала я наконец.

– Значит, мужчина.

– Это уже нездорово.

– Нет. Нездорово – это мой уровень терпения в последние недели.

Я уставилась на него.

– Простите?

Он встал.

Подошёл ближе.

Слишком близко, как всегда.

– Полина, я из последних сил пытаюсь не влезать в то, что явно не касается работы. Но вы упрямо втягиваете меня в это одним своим лицом каждый раз, когда рядом появляется кто-то из этих... кандидатов.

Я похолодела.

– Каких ещё кандидатов?

Воронцов усмехнулся без тени веселья.

– Не надо. Я же не слепой.

У меня вспотели ладони.

Он знает?

Нет. Не может знать всё.

Но уже очень много понял.

– Вы кого-то ищете, – продолжил он тихо. – И меня это бесит сильнее, чем должно.

Я опустила глаза.

Потому что врать дальше становилось не просто тяжело – почти невозможно.

– Это не ваше дело, – выдавила я.

Несколько секунд он молчал.

Потом сказал:

– Уже жаль.

И отвернулся к окну.

Я вышла из кабинета с ощущением, будто ещё немного – и он вытащит правду из меня голыми руками.

Глава 14

Если раньше моё расследование было хаотичным, то теперь оно стало отчаянным.

Потому что каждый день рядом с Воронцовым делал меня слабее.

Слабее перед ним.

Перед собой.

Перед тем безумным желанием просто махнуть рукой на прошлое и позволить настоящему случиться.

А нельзя.

Нельзя влюбляться в одного мужчину, если где-то в памяти и крови у тебя уже сидит другой.

Даже если этот другой – всего лишь ночь.

Даже если ты не помнишь его лица.

Даже если, возможно, никогда его больше не увидишь.

Я упрямо продолжала искать.

Поднимала фотографии с корпоратива.

Сопоставляла номера в отеле.

Пыталась выяснить, кто из гостей жил в люксах.

Спросила у администратора клуба под предлогом потерянной серьги, какие номера были заняты сотрудниками компании, а какие – партнёрами.

Ответ меня добил:

половина данных конфиденциальна.

Конечно.

Потому что мир создан не для удобства женщин с похмельной амнезией.

Единственное, что я выяснила точно: номер был из vip-блока.

То есть либо руководители,

либо ключевые партнёры,

либо кто-то очень небедный.

Круг не сузился.

Он просто стал ещё неприятнее.

А потом появился ещё один ложный след.

Глеб Миронов, наш внешний консультант по инвестициям, пригласил меня на рабочий обед обсудить презентацию, а в середине разговора вдруг сказал:

– После корпоратива ты исчезла так быстро, будто кто-то тебя увёл специально.

Я замерла с вилкой в руке.

– Ты видел, кто?

– Нет. Только спину мужчины. Высокий, тёмный костюм.

– И всё?

– Ещё, кажется, часы блеснули на руке. Дорогие.

Я уставилась на него.

Это уже было похоже на издёвку судьбы.

Дорогие часы, высокий мужчина, тёмный костюм.

Да у нас половина руководства под это описание подходит.

– А лицо? – спросила я тихо.

– Нет. Он стоял к мне спиной.

– Понятно.

– Почему ты спрашиваешь?

– Никак. Забудь.

Он улыбнулся.

– Если это связано с той ночью, можешь не объяснять. У тебя был вид женщины, которой явно не до объяснений.

Я покраснела.

Сильно.

До шеи.

– Все, что ли, всё заметили?

– Не всё, – усмехнулся Миронов. – Но интерес был заметен.

Интерес.

Отличное слово.

Прямо хоть на надгробии выбивай.

Когда я вернулась в офис, Воронцов вызвал меня к себе почти сразу.

И, конечно, уловил всё с первого взгляда.

– Кто теперь? – спросил он, не отрываясь от ноутбука.

Я замерла у двери.

– Что?

– Миронов? Волков? Лисовский? Или у вас уже новый фаворит?

Я медленно закрыла дверь.

– Это уже не сарказм. Это диагноз.

Он поднял глаза.

– Ответьте.

– Нет.

– Нет – это кто именно?

– Нет – это не ваше дело.

Он смотрел так тяжело, что в кабинете, казалось, стало на несколько градусов жарче.

– Вы специально это делаете?

– Что именно?

– Доводите меня.

Я нервно усмехнулась.

– По-моему, вы прекрасно справляетесь сами.

– Полина.

От одного этого тона у меня внутри всё сжалось.

– Если вы ещё хоть раз придёте ко мне после очередного обеда с мужиком и будете делать вид, что ничего не происходит, я перестану быть вежливым.

Я сглотнула.

– Это угроза?

– Нет, – ответил он тихо. – Это честное предупреждение.

И почему-то после этих слов мне захотелось не испугаться, а сделать шаг ближе.

Это уже не лечилось.