Текст книги "Магическая Академия: Последняя из рода Теней (СИ)"
Автор книги: Яра Горина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
Глава 16: Ужин с последствиями
Пожалуй, столовая была самым приличным местом в академии. Сводчатый потолок пересекали массивные балки, поддерживая крепления старинных ажурных люстр. Некоторые из них, казалось, висели так низко, что высоченный Варимонд мог бы коснуться их своей макушкой. Но это, конечно, было, не что иное, как обман зрения.
Сейчас вместо свечей в них были встроены маглампы, от холодного света которых Ивари на мгновение почувствовала резь в глазах. На стенах еще сохранились следы старых фресок с изображением пирующих великосветских дам и кавалеров прошлого.
Ивари побывала во многих старинных замках Вальдштении и не раз видела подобные помещения. Судя по всему, когда-то здесь стоял огромный стол, вмещавший за собой весь двор какого-нибудь местного феодала. Сейчас же для удобства все поделили на зоны: вон та, слева, на возвышении, вероятно, для преподавателей. Длинный стол там застелен красной тканью. Остальные – рассчитанные максимум на четверых – разбросали по всему залу. Плотные темносиние скатерти в пол, сшитые из материала, чем-то напоминающего парусину, вероятно, скрывали убогость мебели, но радовали глаз.
У дальней стены Ивари заметила традиционный камин таких внушительных размеров, что там можно было бы с легкостью зажарить крупного быка. Стойки камина, цвета темного дерева в тон гулкому плиточному полу с узорчатой росписью, делали его словно влитым в зал.
Там же, недалеко от преподавательского стола кучковались студенты, каждый из которых шел к своему месту с наполненной тарелкой.
– Это что же? – возмущенным тоном начала Фитоль и презрительно скривилась, – Они полагают, что мы тут сами будем себе черпаком супы наливать? Какой кошмар!
Но Ивари сейчас не разделяла раздраженного настроения подруги. Сегодня ее привычный режим был основательно нарушен, и сейчас она жаждала лишь спокойно поужинать и обсудить вредного ректора. Преобразования стоит отложить на потом.
Опасения Фитоль не оправдались. Черпаки, поварешки и лопатки для пирога жили тут своей отдельной жизнью, разливая, распределяя, накладывая. Казалось, ими управляет кто-то невидимый, но очень ловкий. Такой магии девушка еще нигде не видела.
Ивари, по примеру других студентов, нажала пальцем мерцающие рисунки, расположенные в меню над каждым из блюд, и тотчас белоснежная тарелка прыгнула на поднос. Большая деревянная ложка плюхнула на нее салат с помидорами и сыром. Под укоризненным взглядом Фитоль, графиня взяла себе приличный кусок яблочного пирога – в награду за переживания, и отправилась к ближайшему столику.
Она поискала глазами светлую макушку принца, но, скорее, по привычке, чем из реального любопытства, удивившись сама себе, что его дела сейчас так мало ее интересуют. Ивари не могла не думать о противных девчонках, которые сейчас мирно щебетали в конце зала.
Она видела, как Лайда Оджи то и дело оглядывается на них с Фитоль с гаденькой ухмылкой. Она всегда напоминала Ивари какого-то грызуна – мелкого и пакостливого. Крысиная внешность соответствовала крысиному характеру. И никакие иллюзии не смогли этого изменить. Холеное лицо Лайды резко контрастировало с ее мерзкими ужимками и визгливым голосом. И вряд ли кто-то удивился, когда ее немногочисленные поклонники переметнулись к Ивари.
«Куда смотрели гувернантки семейства Оджи? Она же ведет себя, как ущербная!»
Ужин подходил к концу, но студенты не спешили расходиться. Когда преподавательский стол опустел, и симпатичная магистр в зеленой мантии лекаря покинула зал, Лайда вскочила из-за стола и суетливо начала дергать подруг.
– Похоже, тут не обойдется без хорошего скандала, как считаешь? – заметила Фитоль, наклонившись к Ивари. Она продолжила помешивать остывающий чай, словно ее совсем не волновало, с какими решительными лицами их вечные соперницы подходили к столику.
Графине же стоило большого труда сохранять хладнокровие. Если учесть, что девицы не побоялись бросить красную пыль в толпе свидетелей, то причин для тревоги предостаточно. Не зря же эта троица дождалась момента, когда все преподаватели отужинают и покинут зал.
Но не это злило больше всего. Ивари почувствовала глухое раздражение, когда обнаружила, что и Варимонда в зале тоже нет.
«Когда не нужно – он тут как тут, сейчас же – словно испарился. А ведь именно его бывшая невеста собирается с ней скандалить. Из-за него она сегодня чуть не попала в лазарет. Если бы герцог не ходил за ней, как приклеенный, то она сейчас милейшим образом общалась бы с Неттой Рамис».
О том, что она сама решила увести жениха у своей мнимой подружки, Ивари совершенно позабыла.
Какую досаду когда-то в ней вызвали ухаживания заметного Варимонда за блеклой Рамис, когда есть она – прекрасная графиня Беллентайн!
Не вспомнила и о том, как сама привлекла его внимание на очередном балу, как пристально разглядывала, кокетливо пряча улыбку за веером, как звонко смеялась над его шутками, флиртовала и танцевала все вальсы, наслаждаясь гневными взглядами соперницы.
«Стоит ли сочувствия девушка, которая не может удержать жениха накануне свадьбы? Тут каждый сам за себя. И если Рамис была недостаточно расторопна, то есть ли в этом моя вина?»
Глядя на расплывшуюся фигуру Нетты, графиня удивлялась, как Варимонд вообще мог желать на ней жениться?
«Она же совершенно перестала за собой следить! А ее наряд просто кошмарен!»
Дорогое желтовато-коричневое платье из плотной тафты только подчеркивало круглые формы, делая фигуру дочки министра финансов еще массивнее.
«Какое-то старушечье платье. В нем Рамис становится похожа на своего папеньку. Неужели она рассчитывает привлечь внимание Варимонда в этом?!»
Ивари видела, как Фитоль отвернулась, пряча улыбку.
Небольшие глаза Нетты казались щелками на фоне раздувшихся разрумяненных
щек. Было заметно, как ей трудно дышать в туго затянутом корсете, особенно, после плотной трапезы. В уголке красивых четко-очерченные губ Рамис (тут точно иллюзия!) белело пятнышко сливочного крема. Тонкие брови были сурово сдвинуты, что старило ее на лет десять. Крупные украшения позвякивали при ходьбе. Казалось, она распотрошила сундук своей бабушки, настолько старомодно и нелепо они смотрелись. Стало понятно, насколько умелая горничная следила раньше за ее туалетами.
Верные подружки шли рядом, составляя свиту обиженной соперницы. К досаде Ивари, платье на Лайде было безукоризненным. Третья барышня – тонкая и изящная с большими миндалевидными глазами выглядела, как всегда – прекрасноотстраненной. Вряд ли кто-то при дворе знал ее настоящее имя. Называли ее не иначе, как Олененок. Пожалуй, из всей этой компании, она нравилась Ивари больше всего. Не верилось, что подобная девушка может участвовать в таких пакостях.
Нетта протискивалась между столиков, поднимая полы своих длинных жестких юбок. Ее боевой настрой будил любопытство в других студентах, которые будто случайно подсаживались ближе к столику, за которым с безразличным видом попивали чай Ивари и Фитоль. Все это пахло публичной ссорой, и от этой мысли в графине поднималась волна странного возбуждения.
– Рассказала ректору о своих фантазиях? – ядовито спросила Нетта, брезгливо отодвинув мешающий стул, – Как видишь, мы еще здесь. Он не купился на твою глупую болтовню.
– Вот оно как? А на твою, стало быть, купился? – с ухмылкой ответила Фитоль, гулко брякнув чашкой об стол. Мелкие капельки застыли на плотной ткани темнобордовой скатерти.
– Мнение нищих распутниц нас не интересует! – вставила Лайда. Ее подбородок задрался так высоко, что, казалось, она демонстрирует дорогое колье на шее.
Раскосые глаза Фитоль презрительно сощурились, в них заплясали недобрые огоньки. Они с Ивари встали практически одновременно, сопровождаемые противным аккомпанементом скрежета стульев о плиточный пол.
Все правила приличий были попраны. Тонкие унизительные намеки, принятые в светском обществе, тонули в грубости неприкрытых оскорблений. Маретти не медлила с ответом.
– Из каких кустов тебя доставали на празднике Триединой? – вкрадчиво начала Фитоль, оправляя платье, – Напомни-ка мне, о, святая невинность…
К разговору с интересом прислушивались. Лайда на глазах покрывалась красными пятнами, а Ивари решила позже обязательно вызнать у Фитоль все подробности истории с кустами.
Рамис задвинула красную Лайду за спину, словно хотела защитить, и уперла руки в бока, будто какая-то купчиха.
– Но только вы сегодня разгуливали по академии как… – Нетта запнулась, подбирая слова, – Как девки! – выплюнула она, делая шаг вперед, словно напирая на Ивари.
Все это порядком надоело графине. Целый день она тушевалась из-за перешептываний и пристальных взглядов, она стерпела попустительство ректора и даже то, что эти пакостливые девчонки останутся учиться в академии и могут в любой момент устроить ей гадость. Гнев рвался наружу, и благовоспитанных слов для этих барышень у нее больше не было. А Нетта словно напрашивалась на грубость:
– Губки, глазки… Не сработало, да? – с притворным сочувствием спросила Рамис, складывая толстые ладони на груди, – Сожалею… В другой раз – сразу снимай платье! Может, кого-то и отчислят после этого…
В столовой послышались смешки, мерзко захихикала Лайда.
– По крайней мере, мне будет, что показать моему будущему мужу, – ответила Ивари, лениво растягивая слова и вдруг со стыдом осознала, что подражает манере Крайна. – А что будешь показывать ты, Нетта? Впрочем, жениха у тебя больше нет. Может, он решил, что Герцогиня Свинья ему не нужна?
Щеки Рамос налились пунцовым, она со свистом втянула воздух, ладонь, унизанная перстнями, поднялась вверх. Нетта, казалось, хотела ударить Ивари.
Но тут зал разразился хохотом, потому что рука толстой дочки министра финансов вдруг превратилась в свиное копытце. В ее маленьких глазках нарастал ужас. Рамис принялась в панике ощупывать себя и метнулась в сторону грязных серебряных подносов с объедками.
Графиня оглянулась на удовлетворенно-сосредоточенное лицо Маретти, которая вершила сейчас оскорбительнейшую из иллюзий. Ивари зашлась от смеха и со злорадством заметила, что даже безразличная ко всему Олененок не смогла сдержать улыбки.
Лицо Нетты напоминало карикатурную маску: нос пятачком, раздутые красные щеки и тройной подбородок. Но и этого Фитоль было мало! Голову новоявленной хрюшки увенчал парик с пушистыми розовыми кудряшками. Дорогой наряд Нетты дивно сочетался со всем этим безобразием.
– Герцогиня Свиноматка! – прокричал какой-то парень не слишком благородной наружности, и студенты со свистом принялись скандировать новое прозвище.
К радости Ивари, как раз этот момент выбрал Варимонд, чтобы появиться в столовой. С протяжным всхлипом униженная Нетта Рамис выбежала из зала, грубо толкнув плечом согнувшегося от смеха герцога. Насмешка бывшего жениха, по– видимому, стала последней каплей.
«А Лайда осталась, – с отвращением подумала Ивари, – Хохочет тут вместе со всеми, подлая крыса!»
Фитоль весело подмигнула графине и взяла ее под руку. Пора было покинуть поле битвы.
– Мне кажется, она никогда нас не простит, – шепотом сказала Ивари, наклоняясь к подруге.
Нетту было даже немного жаль.
– Зато Арлезот-султан это должно понравиться, – беззаботно ответила Маретти, – Не красная пыль, но тоже ничего.
Глава 17: Приглашение
Следующая неделя в академии пролетела быстро, но совсем не продуктивно. Принц отбыл во дворец развлекать послов, а потому Ивари не имела возможности перед ним покрасоваться. Но графиня уже начинала привыкать к своей комнате, казавшейся ей теперь очень уютной после утомительного дня занятий, к завтракам в компании Фитоль и своей неожиданной свободе.
В субботу Ивари уже по привычке ожидала мерзкого звонка магприемника, который, по обыкновению, голосил на рассвете.
В расписании значились лекции для всего курса, и графиня не понимала, к чему эти утренние завывания. Ее поселили не в ту комнату? Или настройщики что-то перепутали?
Каждый раз, накрывая голову подушкой, она давала себе обещание разобраться с этим беспределом, и благополучно засыпала под гадкий вой. Позже, проснувшись к завтраку, она забывала о магприемнике, озабоченная насущными проблемами. Главной из них была Тень.
С ней творилось что-то неладное, и Ивари смутно догадывалась о причинах. В накопителе, который выдал ей Ревал, было полно магии – ровно как в тот день, когда она прибыла в академию. Камни на амулете ярко сияли, словно разрядки не происходило. Вероятно, Тень больше не питалась ее резервами. Неужели она насыщается за счет повышенного магического фона академии, как те же ночные феи?
Временами графиня думала, что бесплотная Тень способна творить вполне материальные вещи. Иногда предметы в комнате перемещались престраннейшим образом. Но от усталости Ивари не давала себе труда подумать об этом основательно. Сбивало с толку и заклинание порядка, которое каждое утро возвращало вещи на прежние места.
Однажды графине показалось, что она увидела темную руку тени, схватившуюся за ручку соусницы в столовой, когда Ивари, чуть было не уронила ее на пол. Графиня списала это на игру света, но отрицать то, что Тень стала сильнее – не имело смысла: во сне она была все больше похожа на человека. Казалось, ее яркие синие глаза смотрят прямо в душу, вытаскивая что-то потаенное.
Но Ивари перестала бояться, начиная ощущать Тень неотделимой частью самой себя – грубой и низменной частью.
– Он не нужен нам, – категорично заявляла Тень, рисуя в воздухе согбенный образ принца, – Слабая магия, слабая тень, дети без тени. Нельзя…
– Глупости, какие дети? – отвечала графиня, в воображении которой отношения с Антуаном не уходили дальше поцелуев, – Я люблю его. Он принц и у него есть корона. Ивари объясняла ей очевидные вещи, словно ребенку, но Тень не желала слушать.
– Дети должны быть с тенью, глупая! – злилась она, – Когда ты отдашь мое имя, я все покажу!
Ивари не знала, какое имя она должна отдать. Тени не нравилось ни одно из предложенных. Графиня начинала впадать в бессильное бешенство, и назойливая обитательница ее снов растворялась.
"Опять обиделась, – думала Ивари, – Не велика потеря!"
Ночи и дни приносили усталость. Ее жизнь наполнилась ненавистной магией до самых краев. Если в студенческом городке все было мирно и спокойно, и лишь дряхлые швабры периодически начищали паркет в холле общежития, то в учебном здании постоянно что-то случалось.
В крыле теоретической подготовки значились только лекции по магическому праву и редкие выступления Крайна. Остальные занятия происходили в дурдоме. В путеводителе сестры Салема значилось: «На занятия по практической магии, одевайся учебную форму, береги волосы, никаких каблуков и украшений, внимательно читай таблички и следуй ВСЕМ указаниям». Жаль, что Ивари прочла это после того, как любимое платье было безнадежно испорчено.
Если бы их с Фитоль проклятия подействовали на эту ужасную академию, то от нее не осталось бы и камня на камне. В коридорах «практиков» приходилось двигаться с осторожностью. Каждый день здесь что-то взрывалось, уползало, разливалось, падало и смердело.
Подруги добирались до лекториев короткими перебежками, каждый раз восхваляя Триединую, что не наткнулись на какую-нибудь очередную мерзость. И однажды им представился случай узнать, откуда эта мерзость там появляется.
Девушки всего лишь решили сократить путь и добраться до аудитории через сквозную галерею с уродливыми портретами каких-то неизвестных личностей.
Здесь было пустынно и тихо. Легкие туфельки оставляли следы на пыльном полу. Ивари подобрала юбки, чтобы вконец не испачкать подол. Помещение вывело их в узкий темный коридор, освещенный обычными факелами. Пожалуй, это был повод насторожиться, но они еще слишком мало времени провели в этой дарховой академии. На тяжелый двустворчатых дверях не было таблички, поэтому девушки не могли знать, что держат путь к самой опасной ее части – отделению экспериментальной магии.
Отвратительная зеленая жижа выползла прямо им на встречу из-под двери какого– то кабинета. Огромная желеобразная тварь одним ударом приплюснула Ивари с Фитоль к стене коридора. Графиня чудом не потеряла сознание от страха и одуряющей вони этого жуткого создания. Взъерошенный парень в перекосившихся очках отозвал чудище, ласково именуя его Хорошулей, но вот девушкам было уже не до лекции. Смердящие зеленые пятна облепили одежду и волосы. Ядовитозеленая жижа была даже под ногтями! Парень бесконечно извинялся, безумного вида преподаватель распекал нерадивого дрессировщика, тварь издавала булькающие звуки, виновато растекшись у двери, но графиню это не сильно утешило.
«Если на пустошах действительно водятся мантикоры, пусть бы одна из них откусила тупые головы этих магов!»
Позже, когда лица и волосы были отмыты, а эмоции от встречи с гадким порождением сумасшедших экспериментаторов поутихли, девушки со смехом решили знакомить с Хорошулей всех, кто будет им докучать.
Практические занятия превратились в мучения. Раньше магия казалась простейшим делом. Без колец с готовыми заклинаниями простые руны могли действовать самым невероятным образом.
Ивари привыкла в моменты раздумья вызывать на пальце миниатюрный смерч. В закрученном воздухе графиня видела что-то завораживающее. Скрученный ветер холодил лицо в жаркую погоду и напоминал о детстве. Этой руне ее когда-то научил отец, в тот день, когда она получила свое первое кольцо. Временами, перебирая пальцами потоки воздуха, она с щемящей тоской пыталась возродить в памяти лица родителей, зеленую гостиную с эркером, звонкий голос матери, дрожащий переливами под аккомпанемент арфы, широченную белую лестницу поместья, где она любила играть со своей вислоухой лисицей по кличке Кувшинка. Ивари не знала, что с ней сталось. С тех пор графиня больше не хотела заводить животных, но с детским фокусом не расставалась никогда.
И даже это у нее отобрали! Любое привычное заклинание без кольца превращалось в катастрофу. Когда на одной из лекций Ивари по старой привычке вызвала свой ветерок, с ее рук сорвался настоящий вихрь высотой до потолка. Угрожающе качалась тяжелая люстра, книги и тетради поднялись в воздух, студенты в испуге попрятались под парты.
Нужно отдать должное магистру, который моментально разорвал руну заклинания, но занятие было сорвано. В наказание Ивари получила дополнительные медитативные шары и штрафные часы концентрации.
– Я больше не могу сидеть с этими шарами! – жаловалась Ивари, – Руки болят, голова кружится, все тело ломит!
От занятий по концентрации выли все первокурсники. Кто-то говорил, что даже принц высказался нелицеприятно о такой практике. Студентам вручали медитативные шары, которые накапливали магию. За час они должны были наполнить один из них, направляя силу тонкой струйкой. Ослабишь внимание – шар взорвется прямо в руке, опаляя сырой магией. После первого же занятия девушки стали носить форменные черные платья, на которые раньше и смотреть не могли. Сейчас антимагическая защита казалась спасением, а невероятные успехи Фитоль в наведении иллюзии – благословением Триединой, особенно в этот день, когда Арлезот султан прислала им приглашение на обед.
Комнаты принцессы располагались на мансардном этаже девичьего крыла общежития. По слухам, размерам они не уступали бальной зале. Ивари немало этому удивилась, поскольку все же рассчитывала на честность ректора, который пообещал тетушке, что графиня получит комнаты не хуже королевских. Но разочарование Ивари мигом улетучилось, когда ее взору открылось убранство гостиной невесты принца.
Взгляду не за что было зацепиться. Повсюду, начиная от стен и заканчивая полом, располагались пестрые ковры. Огромное пространство заполонили узорчатые тряпки всех цветов и размеров. Обивка широкой тахты у двери (судя по всему, ведущей в девичью спальню) скрылась под ворохом разномастных подушек, расшитых золотом, блестящими бусинами и экзотическими цветами. В центре гостиной стояла черная коряжистая палка, увешенная лентами всех цветов радуги. На концах каждой из них какой-то сумасшедший прицепил по самоцвету. Ивари никогда не была в балагане, но стала подозревать, что любой уважающий себя балаган просто обязан проконсультироваться у Арлезот по поводу интерьера своих шатров.
И тут Ивари поразила догадка: «Все ясно как день! Она выложила тут все свое приданное, чтобы меня уязвить! Вот же змея!»
Как бы ни выглядел дом, какой бы гадкой не была его хозяйка, благовоспитанная сеньорита всегда должна найти повод для светского комплимента.
– Какая красивая у вас… – Ивари запнулась. Слова застряли на языке, потому что она искренне не знала, что же ей похвалить.
Арлезот даже после недели в лазарете выглядела неважно: осунувшаяся, с шелушащейся кожей на лбу и своей густой черной бровью без малейшего просвета, напоминала, скорее, побирушку, чем принцессу.
В «Светском сплетнике» как-то была статья о том, что жителям Пустошей с рождения присваивают тотемное животное. Само собой разумеется, что у отца Арлезот – это лев. Ивари не знала, живут ли в степях еноты, но ей пришло в голову, что у принцессы с ними много общего. По крайней мере, в этом сером балахоне с блестяшками.
Взгляд Ивари уловил шевеление. На разбросанные подушки запрыгнула полосатая кошка. Яркие желтые глаза смотрят настороженно, на концах длиннющих ушей – белые кисточки. Она не любила кошек. Но обычно хозяева в восторге от своих питомцев, а некоторые могут и вовсе говорить о них часами.
– Какая красивая у вас кошка, Арлезот-султан! – нашлась Ивари и порадовалась своей находчивости.
– А мне вон та подушка с птицей кажется просто прелестной, – добавила Фитоль, – Никогда не видела такой искусной вышивки!
Арлезот, пребывая в некоторой задумчивости, пригласила гостей к низенькому столику у окна, уставленному чем-то пахуче-сладким. Тут тоже были подушки, но покрупнее, и девушки с трудом разложили на них пышные юбки.
Хозяйка хлопнула в ладоши, и мансардное окно распахнулось, принося в гостиную немного осенней прохлады. По мановению ее руки, расписной чайник принялся разливать горячий кофе в миниатюрные стаканчики. Ивари с наслаждением вдохнула сладкий запах корицы и отпила глоточек обжигающего напитка, удивляясь и, в тайне, даже завидуя тому, как принцесса ловко колдует.
– В Степи говорят: без людей нет прока от мечей. Ваше великодушие и отвага достойны самых высоких наград! – певуче сказала Арлезот, выкладывая на стол серебряную шкатулку. Ее чистый грудной голос с легким акцентом поразил графиню, словно она никогда раньше не слышала его. Хотя куда там прислушиваться к сопернице, когда рядом Антуан.
«Понятно теперь, как она его зачаровала!»
– Я никогда не смогу достойно отблагодарить вас за доброту, но даю слово султанши, вы всегда можете обратиться ко мне в случае беды, – продолжала Арлезот, – Примите эти скромные дары в благодарность за великие деяния!
«Глупости какие? Что мы такого сделали? – думала Ивари, которой становилось не по себе от этого пафоса».
Но когда Арлезот достала из шкатулки золотой браслет с огромными сапфирами и протянула его графине, вся циничность вылетела у нее из головы. Ивари не смогла сдержать восхищенного вздоха. Камни необычайно тонкой огранки поразительно сверкали, точно были живыми, а витиеватый узор оправы напоминал о работах древних мастеров.
«Украшение, достойное королевы! За такое можно простить как интерьер, так и смешную церемонность этой курицы».
Для Фитоль султанша достала браслет с розоватыми рубинами. Ивари показалось, что выглядел он несколько проще, чем ее собственный.
– Эти скромные подарки недостойны вас, но я очень надеюсь, что вы примите их, – вежливо сказала Арлезот, протягивая украшения.
– Нам, право, неловко! – отозвалась Ивари.
Все же подарки были слишком дорогими, мало ли что она может потом потребовать взамен? Фитоль посмотрела на Ивари с негодованием.
– Вы преувеличили наши заслуги, – с притворной скромностью добавила графиня.
– О, нет, – засмеялась Арлезот, – Ведь помимо помощи, вы совершили месть!
О шутке над Неттой Рамис знала вся академия. Не удивительно, что слухи дошли и до лазарета.
– В таком случае, отбросим лишние церемонии, – вдруг вставила Фитоль, – Позвольте нам с этих пор зваться подругами!
Ивари поперхнулась от неожиданности, но неловкость удалось списать на приторную конфету, которая склеила зубы. Запив чудовищную сладость остывающим кофе, графиня заулыбалась и согласно закивала.
«Фитоль – поганка! Купилась!»
Арлезот же, восприняла предложение «отбросить церемонии» абсолютно буквально. Часа два она рассказывала новоиспеченным подругам о своих вышивках, жизни на Пустошах, красавцах-братьях, с которыми обязательно познакомит девушек, ведь более смелых и отважных женихов не сыщешь на всем свете.
– В Степи нравы более вольные, – с гордостью в голосе говорила она, – Девушки наравне с юношами учатся стрелять из лука и владеть мечом. Корсеты у нас и вовсе не носят.
Фитоль же особенно интересовали традиции степных жителей. По рассказам Арлезот выходило, что на Пустошах не так уж и пусто. Видимо, султанше давно хотелось с кем-то поговорить. Принцесса вспоминала богатый Сераль своего отца, где каждые покои были усыпаны золотом и драгоценными камнями. Говорила о степи, словно та была живая:
– Ее травы режут не хуже меча, и каждый, кто желает пройти через степь, должен напоить землю своей кровью. И горе тем, чью жертву она не примет, – словно сказку, рассказывала Арлезот. – Старики говорят, что Степь живая по-настоящему. Это древняя богиня, которую свергли с небес за жестокость к людям. Она питается нашей кровью и никак не может насытиться. По легенде богиня ищет невинную душу, которая станет ее крыльями. А если найдет – настанет конец света. Поэтому маленьким детям запрещено там появляться до первой чаши яда.
– Какого яда? – с удивлением спросила И вари. От этих легенд у нее мурашки бежали по коже. Глубокий голос Арлезот был просто создан для такого рода историй.
– Есть такая традиция, – спокойно продолжала султанша, – «Смерть невинности». Каждый ребенок, достигая возраста трех лет, проходит через нее, поднося к губам осужденного на смерть чашу с ядом. Благодаря этому обычаю, богиня никогда не получит крыльев.
Фитоль слушала Арлезот, открыв рот. Судя по ее виду, Маретти позабыла, что собиралась сбежать на встречу с Тибальдом. Ивари было не по себе от этих варварских историй. Воображение рисовало какие-то жуткие картины. Ее занимал вопрос: сколько же осужденных должно быть в Степи, чтобы их хватило на всех детей? Или наоборот. Но задать его она постеснялась.
«Традиция – мерзкая, в любом случае! Варварство какое-то… Хотя, с другой стороны, какая разница, кто именно подносит чашу с ядом?»
Полосатая кошка приблизилась к столику, пристраиваясь на колени хозяйки и выпрашивая сладости. Краем глаза Ивари увидела движение: тень ее руки менялась: на пальцах выросли когти, которые потянулись прямо к животному. Кошка яростно зашипела и отскочила, оцарапав Арлезот. Султанша лишь поморщилась и принялась отчитывать глупое создание, как будто та могла что-то понимать. Внутри все сжалось от ужаса!
Она благодарила Триединую, что никто не заметил, странного поведения ее тени. Сердце колотилось как бешенное. Хотелось как можно скорее оказаться в своей комнате.
К счастью, взбесившаяся кошка, наконец, заставила Фитоль вспомнить о свидании. Девушки засобирались восвояси.
– По нашей традиции гостю, который впервые приходит в дом, следует подарить то, что он назовет в этом доме самым красивым! – сказала Арлезот на прощание, – Тогда этому дому всегда будет сопутствовать удача.
Ивари побледнела, запоздало понимая, что сейчас получит в дар эту мерзкую кошку, и отказаться от такого «счастья» попросту невозможно. Руки начинали зудеть от одного взгляда на подарок. Вспомнилось первое лето в доме тетушки Беллентайн, и жуткая сыпь – аллергия на любимца кузена – толстого кота по кличке Герцог.
У Арлезот был какой-то тоскливый вид, когда она пыталась запихнуть питомицу в корзинку-переноску.
– Может, не нужно мне ее дарить? – с надеждой спросила Ивари.
– Так велит традиция. Признаюсь, это моя любимица, ее зовут Лура, что с нашего языка переводится как травинка. Посмотри, какие у нее длинные ушки! Прошу тебя, береги ее.
Ивари с кислой улыбкой кивала в ответ, а в ее голове бешено крутились сумасбродные идеи об избавлении от драгоценного подарка. О тени она старалась вообще не думать. Внутри все сжималось от страха и отчаяния. Перед глазами до сих пор стаяла картинка, как рука превращается в жуткую лапу, а она никак не может это прекратить.
Неся на вытянутых руках корзинку с обезумевшим животным, Ивари мысленно проклинала свою Тень, кошек, Арлезот, степь и сумасшедшие традиции их жителей. Рядом, в обнимку с цветастой подушкой, шагала Фитоль.
– Что это было вообще? Какие подруги? – гневно спрашивала она Маретти.
– Не глупи, – отвечала Фитоль, – Браслеты просто великолепны! К тому же, никогда не слышала, что врагов нужно держать ближе, чем друзей?
