Текст книги "Ботаники не сдаются (СИ)"
Автор книги: Янина Логвин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]
Судя по выражению лица – не понимает. Но «жим-жим» поджался, раз уж оскорбление в сторону себя (раскрасавца любимого) пропустил.
– Зубрилка, что за абсурд ты несешь? Ты там, на кухне, не вина, случайно, хлебнула? Так я тебе не разрешал.
– Нет, не вина. Но чуть не хлебнула яда, когда чашки перепутала. Но, слава богу, обошлось. А ты не бойся, Клюв, тебе недолго мучиться. Сейчас цианистый калий подействует, и ты откинешься. Чувствуешь, как начинает стыть кровь? Потом я достану ключи, не спеша сотру с контактных предметов свои отпечатки пальцев и выйду из квартиры. И не было меня здесь никогда! А была у подружки!
Воробышек сглотнул. Завис озадаченно, проведя языком по пересохшим губам. Правильно, кто нас вундеркиндов знает? От гениальности до сумасшествия – один шаг, а вдруг и вправду капель добавила? Я посмотрела на ручные часы и важно постучала по циферблату пальцем.
– Отсчет пошел. Еще двадцать секунд и начнутся удушье, понос и судороги. Я на хомячках в зоомагазине проверяла. Уже сотню передушила, так что ты не сомневайся, обязательно подействует! У меня даже ежиков так пучило, что иглы вылетали. Вот! – наставила на парня палец. – У тебя уже в животе урчит, слышишь? Сейчас что-то будет!
– 25 —
Воробышек медленно отставил чашку на поднос и стал подниматься. Уперев колено в диван, потянулся ко мне, протягивая к шее руки…
– Э-э-эй! Ты чего? – я полезла попой назад, отклоняясь от покрасневшего лица Ваньки. Шлепнула его по ладоням, пока он хватал ртом воздух и выпускал его через раздувшиеся ноздри, как дракон огонь. – Мы так не договаривались. Только без рук!
– Будет! Сейчас тебе хана будет, вот что! Лопнуло мое терпение! Доигралась ты, Уфимцева! Я тебя и без цианида прикончу! Вот прямо сейчас, клянусь!
– Ха-ха! Сначала выживи, Клюв!
– Что-о?! Ах ты, вредная Мелочь! А ну иди сюда!
Мы сорвались с места и помчались по квартире – я впереди, Ванька за мной. Убегать и уворачиваться мне было не впервой (все детство с Лялькой гоняли друг друга), так что моя прыткость стала для парня сюрпризом.
– Стой!
– Сам дурак!
Честное слово, получилось как-то само собой, но когда рука Воробышка чуть не вцепилась в шевелюру, я на бегу схватила с кресла подушку, запрыгнула на соседнее и от души натрескала Воробышка по офигевшему Клюву. Волосы у парня встали дыбом.
– Что?! – гляделки потрясенно моргнули. – Да ты совсем, что ли, страх потеряла, Уфимце…
Н-на! Подушка просвистела над моей головой и впечаталась в изумленную физиономию еще раз. А нечего зевать! Подумаешь, мордаха симпатичная! Отбросив подушку, я перепрыгнула через журнальный столик (хорошо быть легкой) и помчалась на кухню.
М-да. Не очень мудрое решение. Там-то меня разъяренный Птеродактиль и зажал.
– Ой, гляди, Вань! Там в окно кто-то смотрит! Кажется, к малышу Карлсон прилетел!
Воробышек отвлекся всего на секунду, но мне хватило. Юркнув под накачанным трицепсом, я выскочила из кухни, влетела в комнату и… взвилась в воздух, наконец-то пойманная длинными и сильными руками Воробышка. Но поймав меня, парень споткнулся о тапок, и мы вместе с ним шлепнулись на диван, опрокинув на пол поднос с чашками и остатками кофе. Стали бороться, пока мои собственные руки не оказались заведены за спину, а Ванька, пыхтя от злости, лежал на мне.
– Поймал! К малышу, значит…
Волосы растрепались, очки слетели, парень был вдвое тяжелее, но просить отпустить и слезть с меня гордость не позволила. Так и смотрели друг на друга, соприкасаясь грудью и почти соприкасаясь лицами. Прошла минута. Дыхание замерло, а злость вдруг сошла на нет. Даже в полутемной комнате и без очков, я видела, как внимательно Воробышек меня рассматривает…
Может, решает, как лучше из этого положения душить? Или размышляет, из чего бы сподручнее свернуть кляп? А может… Я сглотнула. Может быть, он собрался… Нет, не может быть! Но сердце вдруг встрепенулось и застучало в груди. К щекам мгновенно прилила кровь. И снова (честное слово, это не я! Просто Ванька тяжелый!) губы сами раскрылись на тяжелом вдохе.
Голос у Воробышка охрип, и дыхание тоже. Пальцы парня на моих запястьях сжались туже.
– Что, Зубрилка? Чего замерла? Ждешь, что я тебя поцелую?
– Что?
– Ну, как же, такой шанс, я не слепой. Будешь потом своим друзьям-ботанам хвастаться, кто тебя целоваться учил. Ты же у нас по всем статьям неопытная, я прав?
Язык онемел, и парень ответил сам.
– Вижу, что прав. Ну, нет уж, Уфимцева, не надейся, – Ванька вернул мне тонкую ухмылочку. – Мне и без тебя девчонок хватает, и куда отзывчивее. Надеюсь, ты понимаешь, о чем я? И если бы не твои дурацкие рефераты, я бы сейчас…
Он не закончил, но я и так догадалась, чем бы он сейчас занимался и с кем.
Понимала ли я? Да уж, конечно!
– Да на здоровье!
– Непременно.
– Это ты не мечтай!
– Ха-ха, насмешила, – и ведь действительно посмеялся.
– Почему же тогда не слезешь с меня? Клюв!
– Боюсь, что сбежишь и еще одного хомячка придушишь. Злодейка! Может, тебя связать, чтобы мир обезопасить?
Я завозилась под парнем, и устало сказала:
– Отпусти. Никого я не придушу. – И отвернулась. Совсем. Надоел он мне, даже настроение испортилось.
Ванька отпустил. Сполз с меня, а следом и с дивана.
– Твою мать… – выругался, увидев на светлом ковре кофейную жижу и разбитые чашки. – Теперь убирать надо, – сказал, – иначе Илюха с меня три шкуры спустит. Вставай, Уфимцева! – Воробышек поднял с пола очки и положил их возле моего плеча. Посмотрел с досадой и укором (видимо, и правда, не мог мне девчонок простить). – Бери тряпку в руки, будем заметать следы твоего неудавшегося преступления.
Пол и ковер мы скоблили минут пятнадцать, и еще столько же наводили порядок после нашей беготни. А потом я пошла в кухню и сделала себе один кофе и один большущий бутерброд. Нагло все слопав, вернулась в комнату и забралась на диван – подальше от Воробышка, который (ну, надо же!) заканчивал читать физику!
– Вкусно? – с завистью и злостью спросил Ванька.
– Не очень. Мало! У тебя тут с голоду помрешь. Одно из двух: или ты жадина, или лентяй!
– Или кто-то много ест.
– Все-таки жадина, – невесело констатировала факт и съела последний кусочек.
– Много болтаешь, Зубрилка. Ты мне мешаешь учить.
Ой-ой-ой, какие мы правильные. Так и захотелось навредничать.
Нащупав пульт, я включила телевизор и нашла в памяти канала нужную передачу. Сделав звук погромче, откинулась на подушки.
– Да, расслабься, малыш. Все равно для того, чем ты собирался заняться с Рыжей, много ума не надо! Хватит и птичьего ай-кью. А «Тачка на прокачку», между прочим, я тоже люблю смотреть! Я бы на колеса этого мустанга литые диски со спиннерами поставила и модифицировала двигатель. Добавила бы трубчатый коллектор с расчетом на высокие обороты, чтобы мощность увеличить, а перед турбиной – дополнительную камеру сгорания, как на гоночных автомобилях «Формулы 1». А еще бы двери от Ламборгини, чтобы откидывались вверх. О! И Сабвуферы! Вот сабвуферы точно! И можно на трек! И не пялься на меня Воробышек, не собираюсь я тебя травить. Нужен ты мне, как дохлый хомячок зоопарку…
POV Воробышек
Это звонок. Настойчивый телефонный звонок, но мозг не хочет просыпаться. Ему продолжает сниться какая-то чушь. В этой чуши я стою на учебной кафедре у доски, в костюме тройке с галстуком, свечусь от счастья, как новая копейка, и сыплю формулами направо и налево, как последний затюканный ботан. А во всей аудитории присутствует одна лишь Уфимцева. Сидит королевой в первом ряду – мелочь в очках, и одобрительно кивает головой: «Правильно, Ваня. Молодец, Ваня…»
Тьфу, черт!
Я не могу открыть глаза, но протягиваю руку и нащупываю сотовый. Подношу к уху.
– Алле…
А в ответ тишина.
– Клон, если это ты – отзовись или иди к черту. Я всю ночь не спал.
– Где Катя?
Что у брата с голосом? Связки, как натянутые гитарные струны. Катя? Какая Катя?! Но голос в трубке звучит удивленно и неожиданно звонко, и я прошу, накрыв глаза ладонью.
– Фигасе! Клон, что за шутки? Тебе что, одно яйцо отрезали? Не звени…
– Это кто? – динамик вдруг отзывается громко и требовательно, и я догадываюсь сквозь полудрему – не брат.
– А ты кто?
– Эй, я первый спросил!
– А я второй.
– Где Катя?! Я тебе сейчас сам яйцо отрежу, козел, если не ответишь! И не только яйцо! Я спрашиваю, где Уфимцева?
Ах, Уфимцева. Я убираю ладонь и приоткрываю глаз – девчонка спит, повернувшись ко мне лицом, сдвинув к себе все подушки. И это я – жадина?
– Слушай, парень, ты за разговором следи. Я ведь могу и обидеться. Не ори, спит твоя Катя. Разбудишь.
– Как спит? Где?! Почему у тебя ее телефон?
– Рядом спит, на диване. А телефон выпал, наверно, когда мы с ней… неважно. Не твое дело.
– Что?! Слушай, ты, смертный! Если с ней что-нибудь случится, если хоть пальцем Катьку тронешь, я тебя убью! Клянусь Дракулой! Я тебя найду и…
Кем? Чё за фигня? Пришлось отключить сотовый. Совсем. Тем более, что он, как оказалось, не мой. Должно быть, выпал из кармана Очкастика, когда мы боролись.
Боролись – смешно. Там силы-то в руках, как у котенка. Боялся поломать, когда под собой чувствовал. Хотя девчонка оказалась на удивление шустрой. И острой на язык. Вывела из себя во всех смыслах. Снова пришлось бороться, чтобы отобрать пульт. Правда на этот раз не сдержался, куснул в шею. Жаль, что клыки отрастить не получилось, а то бы с удовольствием крови выпил. Теперь вот снится еще, как будто мне ее в реале мало…
Я смотрю на тонкое лицо, спрятанное за волосами. На полуоткрытые, нежной формы губы и подбородок. На очки, смешно съехавшие на нос.
А все-таки удивительная она – эта Уфимцева. Совсем девчонка еще, а столько знает. И неужели я ошибся и у нее есть личная жизнь? Хм, похоже на то. Пацан не шутил, вспылил всерьез. Значит, и в поцелуях она вполне разбирается, не зря на меня так таращилась. Все-таки странные они люди – ботаники.
За окном уже рассвело, но задернутые шторы хранят полумрак. Я подношу запястье к лицу. Часы показывают без пяти минут шесть. У нас с Зубрилкой остался максимум час, чтобы поспать. Я роняю руку и закрываю глаза… И королева аудитории тут же снисходительно улыбается и позволяет сыпать формулами дальше: «Продолжай, Воробышек, продолжай…»
– 26 —
Мы проспали целых четыре! Так и не поняли, кто проснулся первым, но оба вскочили и заметались по гостиной. Стукнулись плечами у двери ванной комнаты.
– Посторонись, Клюв! Потерпишь… – прошипела девчонка и точнехонько вписалась в узкую щель, захлопнув дверь перед моим носом. В умывальнике полилась вода…
– Эй, я не понял, кто в доме хозяин?
Но зато собралась быстро – свернула густые волосы в узел, натянула очки, куртку, рюкзак, кеды и, как заправский спринтер встала у выхода на старте.
– А реферат? – важно пискнула, когда я собрался открыть замок. Выскочила на лестничную площадку первой и впечаталась носом в каменную грудь старухи Семеновны, вставшую стражем на пороге.
Так вот, кто нас разбудил? Нужно было сразу догадаться. Важный вид соседки – поджатый рот и прищуренный глаз, сказали о том, что она поймала меня с поличным и сейчас страшно довольна этим фактом. Наверняка соображает, чего бы мне, бесстыднику, вменить.
Смешно. В каком веке она вообще живет? Люди давно перестали стесняться тех, с кем спят или проводят ночь, если никому не должны.
– Доброе утро, Семеновна. Ну что еще? Телефон глючит или вновь соль закончилась?
Старуха не растерялась. Ответила, внимательно рассматривая смутившуюся под ее взглядом Зубрилку. Уперла руки в бока, и не думая отступать в сторону, чтобы дать незнакомке пройти.
– Она самая, Вань. Соль. Думаю: дай гляну, а вдруг ты дома, возьму рюмочку. Ноги-то у меня уже старые, чтобы за солью в магазин бегать. А ты почему не в институте? Прогуливаешь? А Илюша знает?
– У Илюхи своих дел хватает, чтобы мне сопли подтирать. А соли нет, Семеновна, и сегодня не будет. Приходите завтра.
Я захлопнул дверь и сунул ключи в карман. Вскинул сумку на плечо, вырастая за Очкастиком. Девчонка дернулась было сделать шаг, но не тут-то было. Семеновна стояла насмерть.
– А это кто такая? – подозрительно нахмурилась. – Что за девица? Я слышала, как вы за стенкой шурымурничали! Нехорошо, милочка, к одиноким парням ночами шастать. Можно и с животом остаться! Твои родители-то знают, чем вы тут с Иваном занимаетесь? Вот девицы нынче пошли – прости господи! Никакого стыда и совести! То одна, то другая! Ванька-то, бесстыдник, всем хорош, а вы и липнете! Вот Женечка, та приличная девочка была. Аккуратная и при очках. Я ее как увидела, так сразу Илюше сказала – бери, не сомневайся!
– А эта вас чем не устраивает, Семеновна? – я усмехнулся. Историю знакомства соседки с сестрой я знал не понаслышке. – Тоже приличная и при очках. Правда, она яд с собой носит – цианистый калий, и мечтает кого-нибудь убить. На хомячках тренируется, мелочь злобная, уже сотню передушила. Не удивлюсь, если она завтра какую-нибудь старушку по-тихому грохнет. Всю ночь о вас расспрашивала. Это она с виду мирная, а на самом деле мне ее на поруки дали, чтобы охранял. Сейчас вот в полицию веду сдавать. Так что запомните ее в лицо, Семеновна. Потому что она-то вас точно запомнила, я ее знаю. Если вдруг придет – не открывайте. Не советую!
Когда вышли из подъезда, Зубрилка рассердилась, даже щеки покраснели.
– Воробышек, ты совсем, что ли, с ума спятил? Зачем напугал человека? И про яд и хомячков – это я пошутила. Дураку же понятно…
– Вот про дурака осторожнее, Уфимцева! Я тебе еще разбитые чашки и пульт не забыл. Да и не все ли равно? Забей. Все равно она тебя больше никогда не увидит.
– Нет, мне не все равно, – тихо, но упрямо возразила девчонка, шлепая за мной следом к закрытому паркингу. – Потому что я не знаю, как можно поверить в эту глупость, но твоя соседка, кажется, поверила.
– Ну и в чем проблема? Меньше будет нос совать в чужие дела. Надоела! И вообще, странно, что тебя смутило это, но не смутил ее намек о том, чем мы с тобой занимались.
– А чего мне переживать? – Уфимцева вскинула рюкзак повыше и пожала плечами. – Все равно никто не поверит, что мы переспали, даже если узнает.
– Ну хоть одна здравая мысль с утра. Поехали, Зубрилка, итак опоздали! Шлем сама застегивай – много чести. И держись, потому что я…
– …возвращаться и искать меня в клумбе не будешь, я помню.
POV Катя
Странно. Всего одну ночь провела вне дома, а такое чувство, что мир изменился. Или это я изменилась – не знаю, но после ночи с Воробышком как будто что-то в Кате Уфимцевой сошло с накатанной колеи и покатилось густыми буераками. Какое-то неясное и непонятное чувство сбивало с толку и увлекало мысли в странные русла и течения. Я вдруг почувствовала себя так, словно из тысячи оберегающих меня оболочек треть исчезла, оставив кожу тоньше ощущать силу ветра и колючий холод дождя. Но вместе с тем окружающие звуки зазвучали громче, а цвета стали ярче. И захотелось вдруг чего-то необъяснимо-свежего и высокого, кружащего голову. Чтобы захватило дух и не отпустило. Чего-то схожего с полетом…
Непривычно. Раньше полет мне дарили знания и постижение смысла. Стремление быть первой и тайна открытия. А сейчас, как будто Вселенная уступила место чему-то не менее важному, но до сих пор спавшему во мне.
Костик со мной не разговаривал, и Лялька дулась с ним заодно. Светка ушла в свои дела и теперь реже появлялась дома, а я… У меня остались только Волька и Сёма. А еще – третий шаг к победе, к которому пришла пора перейти, но я никак не могла себя заставить. Снова и снова откладывала на потом встречу с Воробышком, старательно отворачиваясь в университете от Снежаны и ее подруг. Делая вид, что не слышу их насмешки и намеки, хотя продолжала бегать по утрам в парке и налегать на высококалорийное питание.
Да, я не хотела проигрывать, и свидетельством тому стала потяжелевшая на восемьсот грамм попа и появившаяся грудь, но всякий раз, когда я вспоминала синие глаза Ивана, блестевшие в полутьме его спальни, и укус в шею – не болезненный, но сердитый, мгновенно меня обездвиживший, то повторяла себе: завтра, я подумаю о споре завтра.
С меня слетела треть оболочек, и я вдруг испугалась потерять больше. К этой стороне медали я не была готова. Учеба была всем для меня, а наука – моей мечтой и моим будущем, и я решила вновь «нарастить кожу». А для этого мне следовало меньше думать о Ваньке. Права его старуха-соседка – нечего мне рядом с ним делать.
Эх, если бы не спор! И не моя собственная глупость!
Прошла неделя, а потом и две с тех пор, как реферат по теории Больцмана лег на стол Софии Витальевны, а у Воробышка в журнале успеваемости по предмету «Физика и термодинамика» появились отличные баллы. А следом и по философии хвост подтянулся. Доцент осталась довольна нашей общей работой, и все время интересовалась планом дальнейших занятий. Приходилось выкручиваться и сочинять, что я готовлю материал.
А вдруг спор сам собой забудется и все будет, как прежде? Ну, серьезно. Мало, что ли, у Снежаны и ее подружек интересов в жизни? На дворе май, теплынь, красота, ну какой им прок в том, если я уйду из университета? Да мы почти и не пересекаемся!
С самим Ванькой мы старательно избегали друг друга. Девчонок возле него по-прежнему крутилось тьма, и оболочка постепенно стала обрастать защитными слоями.
– Ну как твои дела, Умка?
Был полдень субботы, светило солнце, я сидела за столиком на балконе, забравшись с ногами на мягкую скамейку, и читала роман Жозе Сарамаго «Слепота». Передо мной стояла чашка какао, на тарелке лежали сырные тарталетки с кусочками ветчины – та еще вкусняшка, а я думала о том, действительно ли нам, людям, чтобы понять насколько дорог миг, проведенный с близкими, нужно ослепнуть и потерять? Каждый ли человек способен остаться предан другому до конца? И действительно ли в условиях конца света или эпидемии, лишь единицы из нас способны оставаться людьми?
Светка вышла на балкон и присела рядом. Зажмурившись, вытянула перед собой стройные ноги и приподняла подол платья до округлых бедер, подставив их – белые, опоясанные тонким кружевом солнечным лучам.
– Все равно сквозь чулки не загорят, – усомнилась я.
– А и плевать. Зато так приятно! – улыбнулась сестра. – Скорей бы лето, Умка. И скорей бы Андрюшка был со мной! Хочу ему показать море и дельфинов. Поедешь с нами? Я знаю, что ты ему нравишься.
Хм, смешно. У нашей семьи имелся свой гостиничный комплекс на побережье и папа каждое лето сгонял туда народ дружной толпой – всех, даже Костика. Куда ж я денусь? И потом, тихий темноволосый мальчишка мне тоже нравился.
– Конечно. А как же Андрей? Тот, который взрослый?
Светка задумалась, а может, просто грелась под солнышком. Не открывая глаз, она пожала плечами.
– А что Андрей? Ты же знаешь, что у Шибуева своя жизнь. Здесь все по-честному, Умка, как договорились. Я не имею на него никаких прав, так что и надежды лучше не строить. Да и не создан он для семейной жизни – Андрюха, – Светка вдруг улыбнулась краешком губ. – Он как конфета для женщин – горько-сладкая и аппетитная, которую хочется облизать и ни от кого не спрячешь. А я жуткая собственница. Так что лучше сразу не строить иллюзий, поняла?
Сестра уже больше недели, как расписалась со своим одноклассником Шибуевым, и пусть никакой церемонии не было, а были соблюдены лишь формальности, мы все втайне надеялись на этот брак, как на чудо. Особенно родители.
Я отложила книгу и вздохнула:
– Ну, мало ли. Андрей классный. И совсем не тощий, каким был в школе. Он вполне может оказаться в твоем вкусе.
Светка улыбнулась шире.
– Он и в школе был очень даже обаятельным мальчишкой, но совершенно неуправляемым. Не думаю, что став мужчиной, Шибуев изменился. Но он всегда был другом, а это куда важнее всех прочих моментов – в моем он вкусе или нет. Андрей врач, Умка, первоклассный врач, такой же, как его дед и отец. Он нам поможет, я знаю, и я ему буду благодарна всю жизнь. Но мои проблемы, это мои проблемы. И Андрюшка мой.
Мы посидели молча, а потом Светка меня обняла.
– Ну чего молчишь, Кать? – спросила мягко. – Рассказала бы, как твои дела с Воробышком? Победила уже всех соперниц одной левой? – Она взяла сырную тарталетку и откусила кусочек. Одобрительно кивнула. – М-м, как вкусно! Вижу, что план по преображению фигуры «Попа-грудь» работает отлично!
Вкусно, не спорю. Я уже целых пять штук умяла.
– Да не особо удачно, Свет, – неохотно призналась. – Даже не знаю, почему я вдруг поверила, что у меня получится? Разозлилась, наверно. Не влюбится в меня Ванька, несмотря на все шаги. Он меня вообще, как девушку, не воспринимает. Его последние интересуют только в горизонтальной плоскости. Мы уже две недели не общаемся.
– Совсем?
Вздох получился тяжелым:
– Совсем. Правда, он позавчера мне написал в «Фейсбук» сообщение, что хочет поговорить.
– А ты что?
– А я ему не ответила.
– Почему?
Я хмыкнула.
– Да потому что ему от меня реферат нужен, или два. Я же не дура. Один раз получилось на мне выехать, почему бы не повторить. А у меня нет настроения одалживать мозги всяким Клювам. Они мне и самой нужны.
Вообще-то настроения у меня не было по другой причине, но Светке я побоялась в том признаться – иначе бы пришлось сознаваться и в собственной трусости. Уже несколько дней туалетные грымзы во главе с красоткой Снежаной доставали меня тем, что напоминали о споре. Если не встречали в коридорах университета, то усложняли жизнь телефонными звонками, а после внесения в черный список – и сообщениями в соцсетях. Да, у меня еще было время, но никто не собирался (как я наделась), прощать мне голословное обещание влюбить в себя Воробышка. Я подозревала, что и спор-то до сих пор держался в секрете только потому, что грымзы собирались сделать меня всеобщим посмешищем. Травлю они запросто могли организовать даже своим узколобым умишком, так что, если проиграю, остаться в университете точно не получится.
Но я не могла, не могла, не могла проиграть. Ведь «Ботаники не сдаются!» И этот внутренний раздрай сводил меня с ума.
Хорошо, что был шоколад, капучино и пятикилометровый бег по утрам в любую погоду. Перед третьим шагом я дала себе передышку.
Светка посидела, помолчала, а потом сказала.
– Знаешь, Умка, на Ваньку мне чихать. Если не оценит, какой ты подарок, значит, так ему и надо! А вот настроение твое мне не нравится.
– Да нормальное настроение, – я осторожно возразила сестре. Зачем Светке еще и мои печали? Взяла в руку роман и важно кивнула. – Я просто книжку читаю со смыслом, вот и задумалась.
– Я тут тоже задумалась, – Светка глотнула из моей чашки остывший капучино и одернула платье. – Знаешь, о чем?
– О чем?
– О том, что сегодня суббота, выходной, светит солнышко, так почему бы нам не провести его с пользой? Сколько можно сидеть в коконе собственной неуверенности?
Я опустила плечи, вернула книгу на стол и честно призналась:
– Не знаю.
– Дело в тебе, Умка, а не в девчонках и не в горизонтальной плоскости. И, конечно, не в Ваньке. И я, как твоя старшая сестра, не могу позволить сомнениям тебя сломать. Ты красивая девушка, и я тебе это докажу!
Светка решительно встала, отодвинула крутым бедром стул и сказала, направляясь к балконной двери.
– А ну-ка собирайся! Пойдем!
– Куда?
– Секрет фирмы!
Я усомнилась, но интерес сделал свое дело и, схватив тарелку и чашку, послушно потопала за сестрой.
– Той, что веники не вяжет?
– Точно. Только, Кать…
– М?
– Возьми у папы карту. Скажи для дела, Света просит!
– Па-ап!
– Да слышал я. По-оль?
Мама наполнила свежеиспеченную тарталетку сырной начинкой и махнула рукой.
– Пусть берет! Удачи, Катёна, давно пора!
– 27 —
Вот так мы и оказались со Светкой в «Трех китах». И начали мое преображение с салона красоты под громким названием «Клеопатра», в котором трудилась давняя подруга сестры – симпатичная и смешливая синевласка Регина.
Увидев меня, девушка всплеснула в ладони и хохотнула:
– Я так и знала, что однажды ты решишься!
– Нет-нет-нет! – Я всерьез испугалась за свою шевелюру, покосившись на ножницы в кожаном чехле на бедрах парикмахера. Регина ими владела виртуозно. – Свет, только не короткая стрижка!
Регинку я знала давно. Где-то один раз в год попадала к ней в салон, чтобы подстричь концы, но всякий раз, когда чужие руки подбирались к косе, переживала настоящий стресс. А все потому, что Регина отличалась креативным подходом к стрижкам, меняла цвет волос на голове, как мужчин – под настроение, и была еще той шутницей и любительницей экстрима.
– Региночка, сделай Катюшке все естественно и красиво, как для себя, – попросила Светка. – Очень надо! – и брюнетка с пониманием улыбнулась, усаживая меня в кресло.
– Не переживайте, девочки! Исполню все в лучшем виде! Оставлю длину по локоток, но добавлю блики. – Ах, какие волосы, разве можно такие портить? – она в два счета раскрутила на моем затылке загогулину и растянула пряди. – Нельзя ни в коем случае! – и засмеялась.
Ну вот скажите мне – дилетанту от мира моды, что тут смешного? Конечно, я снова напряглась.
– А может, не надо блики? – представила себя вдруг пегой собачкой, ковыляющей вдоль обочины, и попробовала возмутиться, но никто меня слушать не стал.
– Надо, Катя! Надо!
Сказано – сделано! Уже через сорок минут я лежала с фольгой на голове в откинутом кресле и тихонько ойкала под рукой синевласки, которая умело орудовала пинцетом в районе моих бровей. Ох, я надеюсь, она мне от них хоть что-то оставит.
– Катерина, да не закрывайся ты, как устрица! Не собираюсь я тебе есть! Сейчас в моде естественность и непринужденность, поэтому мучить буду недолго! Придадим бровкам тон, немного поднимем линию, сделаем кончик «на отлет» и будешь ты у нас, как красотки с обложки Vogue*. Нет, даже лучше! Твою кожу и цвет глаз грех не подчеркнуть! Ты знаешь, что при голубом взгляде иметь такой цвет волос – это редкость?
– Э-э, не знаю. Не замечала в себе ничего особенного.
И снова Региночка засмеялась, подмигнув Светке, а я подумала: а может, это не я смешная, а счет за работу веселый, раз у девушки так поднялось настроение?
Слава богу, синевласка мои волосы кардинально красить не стала, а лишь добавила по пробору тонкую светлую мелировку. В густых прядях шоколадного цвета, остриженных красивым срезом до уровня сгиба локтя, она была едва заметна. Мои волосы остались прежними, вот только ухоженные и выглаженные, тяжелые и блестящие, сейчас они словно светились и золотились на солнышке. Если честно, то очень красиво.
Я не успела поблагодарить Регинку, а она уже усадила меня к мастеру-маникюра, а сама занялась моим мейкапом.
– Эй, девочки, вы серьезно, что ли? Ну, зачем? – я неуверенно пискнула и услышала в ответ голос сестры.
– Еще как серьезно! Сиди и не мешай людям работать, Умка! У нас с тобой еще куча дел впереди и незабываемый вечер! Не скучай тут без меня – я в оптику за линзами! – сказала и убежала, а я вздохнула. Когда за дело берется Светка, сопротивляться бесполезно.
Регина оказалась волшебницей, по-другому и не сказать. Когда я увидела свое отражение в зеркале, я смогла пробормотать девушке только «Спасибо» и молча вышла из салона вслед за сестрой. Потопала за Светкой в модный бутик, чувствуя, как от изумления напряглась спина и залип язык. Было почему-то страшно еще раз увидеть себя со стороны.
Это не я. Это не могу быть я. Я с косой и в очках, в скетчерсах и джинсах, а эта девушка в отражении витрин и зеркал – красивая, как с картинки. И, ну… настоящая девушка, понимаете? Не очкастик. Как странно и необычно снова и снова встречаться с ней взглядами.
Но джинсы-то на ней мои! И кеды, и рубашка, и… Однако очки лежали в сумке сестры, а привычный рюкзак остался дома. Я спрятала руки в карманы, но вспомнив, какой красоты на них маникюр, вновь достала и с опаской покосилась в проплывающую мимо витрину модного магазина парфюмов. Нежно-коралловые ноготки на тонких пальцах мелькнули и исчезли в провале центрального входа в соседний бутик.
– Здравствуйте девушки, я могу вам чем-нибудь помочь? – консультант магазина – тонкий как щепка мужчина лет тридцати пяти, вышел из-за полукруглой стеклянной стойки и широко нам улыбнулся.
Бутик был дорогим и практически пустым. Я прочла на стене известный логотип, принадлежащий итальянскому дому моды, и огляделась.
– Летняя коллекция и последние новинки уже у нас в наличии. Прошу! – Мужчина поправил манжет белой рубашки и сверкнул дорогой запонкой. Провел рукой вдоль стен, где на кронштейнах висела одежда, а между стеллажами стояли манекены.
Нет, я, конечно, привыкла к красивым и дорогим нарядам мамы и сестры, но здесь, в мире женского белья и платья, глаза разбегались и туманилась голова. И хотелось на воздух. Неужели кому-то нравится примерять платья? Ой, нет. Вот кеды – я бы и десять пар перемерила, а тут… Мамочки, чувствую, сейчас все начнется с бюстгальтера!
Светка, словно ощутив мой внутренний протест, нашла и сжала пальцы. Сестра и сама была, как с картинки, и консультант одобрительно, едва заметно кивнул.
– Спокойно, Умка. – Светка повернулась к мужчине и сказала: – Да, нам понадобится ваша помощь. Подберите платье для этой юной и красивой леди. Самое лучшее, но в меру откровенное. И еще нам нужна обувь, верхняя одежда и аксессуары. Представьте, что перед вами стоит задача одеть дочь вашего босса и остаться при месте. Справитесь, уважаемый?
С тем профессиональным рвением, с каким консультант приступил к работе, не стоило и сомневаться.
– Доверьтесь Кириллу!
– Свет, неужели это всегда так долго? – когда все закончилось, я искренне поразилась, а сестра рассмеялась.
– Привыкай, Катерина! Зато какой результат!
Мы вышли из бутика и спустились на первый этаж торгово-развлекательного цента, собираясь «куда-нибудь» пойти. Светка отлучилась в туалет поправить макияж (на самом деле ей несколько раз звонил Андрей и скорее всего она хотела поговорить с мужем наедине), а я осталась стоять в центральной части «Трех китов», неподалеку от фонтана, в месте, где в этот ранний субботний вечер оживленно сновали люди, и мельком себя рассматривала. Точнее отражение красивой незнакомки в зеркале витрины магазина сувениров, которая лишь отдаленно напоминала Катю Уфимцеву.
Или не напоминала совсем? Когда это у Кати успели появиться бедра и грудь? И красивые округлые колени? По плану «Высоких калорий» все должно было случиться не раньше, чем через месяц. Так почему я не похожа на себя? Неужели Светка права, и я всегда была «вот такой», только по собственному незнанию это скрывала?
Сестра оставила меня одну и от неловкости я чувствовала себя не в своей тарелке, как оловянный солдатик, застыв на месте. Но собственное отражение манило, притягивало взгляд, и я незаметно отступила от зеркала и повернулась, чтобы рассмотреть себя новую в полный рост – повзрослевшую знакомую незнакомку. Еще отступила…
