Текст книги "Элегия солнцеликой (СИ)"

Автор книги: Яника Дубровская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 6 страниц)

Глава 11. Удушье пламени

Нутро как дремлющий вулкан

«Задыхаясь молчанием»

Красный, оранжевый и жёлтый мешались в разных пропорциях, рисуя красочными мазками смерть. Настолько яркими не были даже закаты, которыми Юнис так нравилось любоваться.

Огонь пожирал: дома, людей и даже небо. Над головой подобно тучам клубился чёрный дым, а каждый вдох давался всё сложнее. Всё горячее.

Хотелось убежать, но бежать было некуда – огонь окружал со всех сторон. Юнис вертела головой в поисках Тиона, но не находила его.

Зато нашла кое-кого другого.

Земля буквально содрогнулась от тяжёлой поступи – и перед Юнис возвысился огромный ящер. Дракон. Золотая чешуя отражала всполохи пламени, а в медных глазах горела ярость. Дракон оглушительно взревел и открыл пасть. Юнис успела только краем глаза увидеть, что из той вырвался самый настоящий огонь. Кто-то толкнул её, и девушка, больно ударившись плечом и выронив фонарь, который отлетел в сторону, упала за тлеющий обломок стены – пламенный поток пронёсся совсем близко.

Это была Обсидиан, ступившая в портал последней. Теперь она стояла на том месте, где раньше была Юнис – прямо напротив дракона – и её вытянутая рука гасила пламя, которое он изрыгал. Ящер ненадолго замер, сбитый с толку утратой своей силы, а Обсидиан воспользовалась его заминкой. Взмахнув руками, она развела их в стороны – и словно неосязаемая живительная влага обрушилась на деревню. Огонь разом погас, открывая взгляду чёрные обуглившиеся останки: деревянных домов и несчастных людей.

Только сейчас Юнис почувствовала запах горелой плоти. Она опустила голову и увидела, что её собственная рука, виднеющаяся из-под обгоревшей ткани, покрыта уродливыми волдырями – пламенное дыхание зверя всё же коснулось её. Боли не было. Она пришла намного позже. Сейчас же эльфийка испытывала лишь отрешение. Отчуждение от мира. Ей казалось, что всё это происходит не с ней. Она смотрела на красную бугристую руку, и ей чудилось, что это и не её рука вовсе – чужая. Дым заслонил всё вокруг подобно пелене, делающей действительность похожей на сон.

Обсидиан уже держала в руках арбалет. Но стоило ей замереть, чтобы прицелиться, как в неё тут же направлялось драконье пламя, от которого ей приходилось стремительно уклоняться. Она не успевала сделать точный выстрел – стрелы летели мимо. Тион же пытался подобраться с мечом к брюху зверя. Но тоже безуспешно.

Юнис наблюдала за этим так ровно, словно была где-то далеко. Словно её это не касалось и ничем ей не грозило. Она смотрела по сторонам – и мир виделся ей каким-то неправильным, неестественным, искажённым. Она кашляла от удушающего дыма, но всё равно не верила, что находится в огне.

Из этого состояния её вырвала Обсидиан, вдруг сунувшая ей в руки арбалет:

– Я не могу одновременно стрелять и гасить пламя. Придётся стрелять тебе. Давай же! – она буквально вздёрнула Юнис за шиворот, заставляя подняться. – Ты должна попасть в глаз. Тогда Тион сможет подобраться к нему и пронзить сердце. Я тебя подстрахую от огня.

– Но я никогда не стреляла, – слова давались с трудом, а собственный голос звучал глухо и незнакомо.

– Осталась одна стрела, – обрисовала королева плачевность ситуации.

Юнис моментально прозрела, осознав всю серьёзность порученной ей задачи.

– Я не попаду!

– Тогда мы все погибнем, – эти слова легли грузом ответственности на плечи эльфийки, за которыми, отступив, и замерла Обсидиан.

Юнис видела Тиона у самых ног зверя и понимала, что стоит дракону сдвинуться с места и он может попросту затоптать сирену. К счастью, он лишь вертел головой, вновь подпаливая те дома, что потушила Обсидиан. Только сейчас Юнис заметила, что перепонка на одном из крыльев была разорвана – дракон не мог летать. И это была большая удача, понимала эльфийка, ведь если бы он нападал с воздуха, у них не осталось бы и шанса.

Но есть ли он сейчас?

Арбалет оказался тяжелее, чем ожидала Юнис. Но это не имело значения. Приноровляться некогда – действовать нужно быстро. Оружие было уже заряжено, и всё, что оставалось Юнис, это прицелиться и выстрелить. Уперев приклад в плечо и прижавшись к нему щекой, как это делала королева, девушка направила арбалет вверх.

Она должна справиться. Обсидиан доверила ей это. Она поверила в неё. Юнис не может её подвести.

Внутри эльфийки разгоралось такое же пламя, что буйствовало снаружи.

Она должна попасть в глаз. Просто должна.

– Эй! Ящерица бескрылая! – закричала она, чтобы привлечь внимание зверя. – Не желаешь эльфийского мяса? Я здесь!

Рогатая шипастая голова повернулась в её сторону. Вытянутые зрачки сузились, заприметив добычу, и дракон, прогнув шею, наклонился. Из распахнутой пасти до Юнис донеслись зловонный запах и брызги слюны, но не огонь. Он успел лишь мелькнуть в самой глотке и тут же растворился. Юнис, напряжённо задержавшая дыхание в этот момент, облегчённо выдохнула. Обсидиан прикрывала её, как и обещала. Юнис верила ей, но всё же на короткий миг, видя перед собой раскрывающуюся пасть, засомневалась.

Старательно целясь в глаз, девушка нажала на спусковой рычаг.

Говорят, новичкам везёт, но это не про Юнис.

Глава 12. Солнце и луна

И подчинится весь свет солнцеликим,

И тень их укроет луноликих навеки.

Из хроник «Звездословие от Гения»

Крик петуха пронзил предрассветную тишь. Его тут же подхватили по цепочке другие – с таким рвением, словно именно от них зависел восход солнца.

Ночная непроглядная тьма сменилась полумраком.

Юнис открыла глаза, и первым, что увидела, было лицо спящего Тиона напротив. Между пухлых губ просачивалось ровное дыхание, а длинные ресницы подрагивали. Девушка вспомнила слова наёмника об убийствах: что если все его жертвы приходят к нему в кошмарах? Сердце эльфийки наполнило вперемешку беспокойством, теплотой и трепетом чувство ранее незнакомое ей: желание защитить. Но что она, всего лишь слабая девчонка, которая сама всегда нуждалась в защите, может дать ему, сильному юноше, умеющему обращаться с оружием? Может ли такой как он нуждаться в чьей-то защите? Ей захотелось, чтобы нуждался. В ней.

Тион тоже проснулся, и их взгляды встретились. Короткое мгновение для Юнис ничего вокруг не существовало, словно они только вдвоём в одной постели своего личного замка где-нибудь на берегу моря. Там Юнис умеет заботиться о нём. Там его не одолевают тягостные воспоминания. Там он сочиняет только радостные стихи… А потом, подобно ведру помоев, на голову Юнис обрушилась реальность. Полувымершая деревня. Сарай. И тот самый разбудивший их петух, который ходил из стороны в сторону, шурша соломой, и за которым, зарывшись в сено, наблюдал паук-птицеед. А ещё Обсидиан, по обе стороны от которой, устроившись на её плечах, они с Тионом и лежали.

Все остатки романтики развеялись в один миг.

Сначала Юнис одёрнула руку, что обвивала королевскую талию, а после подорвалась сама. Тион поспешил последовать её примеру – и вовремя, успев как раз до того момента, как повторный крик петуха разбудил королеву.

Тион с Юнис обменялись смущёнными взглядами, которые без слов говорили «и как нас угораздило?», а ещё «давай сделаем вид, что ничего не было».

Обсидиан, привыкшая спать до обеда, издала недовольное кряхтение, походящее на скрип старого дерева в ненастную погоду. Потом нахмурила брови так сильно, словно они могли закрыть глаза от лучей восходящего солнца, которые уже начали просачиваться сквозь щели меж досками на стене. И наконец поняв, что это не работает, зашарила рукой в поиске одеяла. Вот только одеял у них не было, поэтому нашла она рукав наёмника и дёрнула на себя. Не ожидавший такого Тион, потеряв опору, рухнул на королеву, ткнувшись лицом прямо в её упругие груди, чуть выглядывающие из-под расстёгнутой сверху рубашки.

Короткий изумлённый возглас издала вместо королевы Юнис. И тут же прикрыла рот ладонью, словно именно её голос способен был навлечь на сирену беду.

Хоть Тион и очень быстро вернулся в прежнее положение, сделать вид, что ничего не произошло, уже не получилось. Они снова обменялись с Юнис взглядами – теперь уже взволнованными и даже жалостливыми. Это был диалог «мне жаль, что так вышло» – «мне жаль тебя».

– Я сейчас имею полное право тебя убить, – слова из уст королевы выходили так резко и обрывисто, будто только сжатые зубы удерживали те от обращения в острые клинки, способные вонзиться в грудь сирены.

Королева уже сидела, и взгляд её отражал тысячу и один способ убийства наёмника.

– Вы же говорили, что это всё глупые россказни, – Тион улыбнулся, смело и даже нагло глядя в прозрачно-серые глаза.

– Я это сказала про мужей. И про съедение. А случайных мужчин после интимных ласк я убиваю.

– Так вы приняли это за ласки? Не везло же вам с мужчинами…

– Не паясничай.

– Но это единственная модель поведения в конфликтах, которую я освоил.

– Можешь ради разнообразия попробовать молить меня о прощении.

– На коленях? Со слезами или без? Ноги целовать нужно? Дайте мне чёткие указания, госпожа, я всё сделаю.

– Поганка, – повернулась она к Юнис с протянутой рукой. – Где мой кинжал?

Эльфийка растерянно покосилась в угол сарая, где были свалены в кучу их сумки и оружие, не понимая действительно ли ей за ним идти или это лишь демонстрация угрозы. Надеялась она, конечно, на второе.

Юнис перевела взгляд на Тиона, еле заметно покачав головой.

– Ладно, давайте разберёмся, – сдался юноша. – Я не хотел. Вы сами меня дёрнули, и я упал. Но я так быстро поднялся, что не успел ничего заметить.

Лицо королевы вытянулось, а белые брови взлетели вверх.

– То есть моя грудь незаметная?

– Нет, конечно, она очень заметная, – заверил он, быстро облизав пересохшие губы и переведя взгляд с глаз королевы ниже – на объект обсуждения.

– И ты сейчас на неё пялишься.

– Да что ж такое! – в сердцах воскликнул он, отвернув голову к Юнис. – Здесь вообще есть правильный ответ?

Девушка не поняла, задан ли вопрос ей или тот лишь возмущённо-риторический. Но она бы сказала, что правильного ответа, конечно же, нет – королева всегда права. По крайней мере, она умеет это так обставить. К счастью, решать отвечать или нет не пришлось: скрипнула дверь сарая и внутрь вошла женщина. Юнис поспешно слезла с кучи сена.

Глава 13. Прядущий искусство

Вдохни меня как этот дым —

Наполни лёгкие шипами.

В душе, средь опалённых дыр,

Я стану розы лепестками.

«Задыхаясь молчанием»

Чёрные волосы падали косой чёлкой на глаз. Рваными прядями они спускались до плеч, на которые поверх чёрной рубашки с расслабленной шнуровкой на груди было небрежно накинуто некое подобие кафтана: такое лёгкое и воздушное, что скорее напоминало халат. Чёрная шёлковая ткань струилась почти до самых пят, а из широких рукавов выглядывали тонкие кисти рук. По самые пальцы они были перемотаны чёрными лентами, длинные концы которых свободно свисали с запястий, развиваясь на ветру. Такая же лента обрамляла и шею.

Кожаные штаны, заправленные в высокие ботинки с толстой тяжёлой подошвой, рисовали резкий контраст, добавляя грубости в нежный образ юноши. В свете мельтешащих светлячков поблёскивали серебряные кольца, которые покрывали тонкие пальцы с чёрными ногтями и вытянутые заострённые уши, выступающие из копны волос. Такие же два кольца пронзали нижнюю губу с двух сторон от уголков рта. Издалека их можно было принять за длинные клыки, а юношу – за вампира, если бы не прозрачные крылья за его спиной. Словно мыльная плёнка на каркасе тончайшей ювелирной работы – их хрупкая поверхность переливалась, пока крылья трепетали, находясь в постоянном еле различимом для глаза движении.

Юнис смотрела на фейри не моргая, будто страшась, что даже взмах ресниц может развеять маревый образ. Настолько юноша был таинственным, эфирным и неземным: сотканным из воздушного шёлка и самых сокровенных фантазий. Если бы Тион в этот момент имел неосторожность спросить у неё, как, по её мнению, должны выглядеть вдохновение, искусство и творец, она указала бы лишь на него одного – на Шелкопряда.

Почётное место самой большой диковинки в коллекции Юнис сиреной было утеряно.

Шелкопряд ещё не пел. Лишь играл на чёрной лютне, которую обходило будто каймой еле заметное серебристое свечение. Светились и струны, но иначе. Ярче, светлее. Звучание их тоже было иным: непривычно надрывным, словно жужжащим. Мелодичность переплеталась с мощью, делая музыку более глубокой и эмоциональной.

Магия – поняла Юнис.

Бард сел на ящик, подпирая одной ногой лютню, а вторую расслабленно вытянув. Тонкие бледные пальцы неспешно перебирали струны, а волосы отбрасывали на лицо тени, отчего то выглядело ещё более мрачно, ещё более печально.

Прикрыв глаза, Шелкопряд запел:

– Солнце погаснет

Вдруг в одночасье —

И это моя вина.

Мне холод подвластен:

Рисуют ненастье

Мои же уста.

Слёзы-дожди

Тушат костры,

С пеплом мешая сердца.

Тьма позади,

Тьма впереди —

Эпицентр света конца.

Уничтожу любовь,

Оставлю лишь боль

И вечно хмурое небо.

В венах не кровь —

Чёрная смоль.

Свет мне неведом.

Не знаю покоя,

Не знаю, кто я.

Наверно, одна из туч.

Маска героя

Не спрячет изгоя

И не вернёт ни один луч.

Слова, переплетаясь с мелодией и проникновенным чуть хрипловатым голосом, словно невесомый дым прокрадывались в самые потаённые уголки души. Юнис видела себя в каждой строчке: перед глазами замелькали образы прошлого и призраки будущего. Холод её слов при вынужденном прощании и дождь, обрушенный слезами Люсиль, желавшей её убить. Первая и такая неудавшееся любовь к Аэмору, которую хотелось стереть из памяти. Страх, что она не сможет обрести близких людей, так и оставшись для всех «другой». Жизнь в под землёй, когда казалось, что всё вокруг состоит из тьмы и она, Юнис, тоже. Конец света, который она увидит и прочувствует как никто другой, находясь рядом с его виновником. Надежды спасти всех, став героем, что могут не осуществиться. И чувство вины перед самим солнцем…

Эта песня отзывалась болью в сердце Юнис. Но вместе с тем эта боль была приятной. Словно ты встретил того, кто тебя понял, кто за тебя выразил твои чувства словами. И было в этом особое утешение.

Обсидиан не любила слезливые песни. Но слова этой зацепили за живое. Казалось, бард и не фейри вовсе, а могущественный чародей, способный залезть в чужую голову и заглянуть в чужую душу. А иначе, откуда он может знать, каково быть дроу: холодной королевой в холодном королевстве? Каково не иметь возможности привязываться и любить? Каково впервые почувствовать себя героем и спасителем, будучи представителем расы-изгоя? Каково после этого стать причиной конца света? Эта песня звучала как попытка внушить ей чувство вины. Как попытка отговорить.

Дым внутри Обсидиан густел, становясь удушающим.

Глава 14. Прольётся свет

Не разворошив душу, мысль не посеешь.

Выскочив на улицу, Юнис буквально врезалась в обнажённый торс Тиона.

– От одного мужчины в объятия другого? – улыбнулся он, положив ей ладони на плечи, но девушка тут же их стряхнула и отступила на шаг.

Стыд и смущение не позволяли ей взглянуть сирене в глаза.

– Неужели соблазнила? – заинтересованный тон Обсидиан только добавлял раздражения.

– Ничего не было. Совсем ничего. Просто поговорили и всё. Правда, – выдала Юнис на одном дыхании.

– Для того, у кого ничего не было, ты слишком рьяно пытаешься в этом убедить. И слишком взбудоражено выглядишь. Вон как раскраснелась.

– Он не знает про место.

Стратегия отвлечь королеву сработала на отлично.

– Может ты просто не так поняла? Может он не совсем ясно выразился?

– Нет, всё очень ясно. Он не знает.

Обсидиан сжала челюсти так, что скрипнули зубы. На скулах заиграли желваки.

– Мы чуть не погибли, – чеканила она по слову. – В пламени дракона. Из-за него. И всё зря.

– Справедливости ради, стоит отметить, что не из-за него, – со своей ремаркой встрял Тион. – Это малец-чернокнижник напутал.

– А к нему нас послал этот противный старикашка.

– Ну вот и сойдёмся на том, что виноват Адалард.

– Ты от себя внимание не отводи, – гнев королевы стремительно перекочевал на Тиона. – Это была твоя идея. Из-за тебя мы отправились за бардом. Из-за тебя нам понадобилось в Юдоль. Потому мы и обратились к этому магу-недоучке! Если бы не ты, всего этого бы не было!

– Отрицательный результат тоже результат, – оптимистично заявил он с широкой улыбкой на лице.

– Мне кажется, ты хочешь остаться без работы. Или без головы.

– А мне кажется, что вы меня не цените.

Взгляд Обсидиан был настолько красноречив, что наёмник благоразумно решил не накалять обстановку ещё больше.

– Завтра подловлю этого Шелкопряда и всё выспрошу у него. Вдруг скрывает.

– Ладно, – смилостивилась королева: несмотря на досаду и разочарование, ей тоже хотелось надеяться, что результат всё же возможен.

На ночь они остались в том же заведении, где подавали тушёную капусту – в таверне «Маета». Зловонный сернистый запах достигал и второго этажа, где располагалось с десяток комнат для постояльцев. Создавалось ощущение, что всё это здание – одно сплошное отхожее место, из которого, морща нос, хотелось уйти. Но идти было некуда.

– Солнце? – дверь приоткрылась, когда Юнис сидела на твёрдой деревянной кровати и смотрела в открытое окно на копошащихся в мусоре ворон. В темноте их очертания выглядели особенно пугающе, а вместо мусора мерещились обгоревшие трупы людей.

Запах, доносящийся с порывами ветра, был не многим лучше того, что в комнате.

– Небо? – на манер сирены произнесла девушка.

Тион улыбнулся и вошёл. Он сел рядом, тоже рассматривая открывающуюся в окне картину.

– Как тебе здесь?

– Лучше, чем в Хмури, – на самом деле Юнис кривила душой: несмотря на дискомфортную обстановку, ей понравилось спать вместе. А теперь у них вновь разные комнаты.

– Как тебе бард?

Вопрос застал врасплох. Девушка ощутила укол совести. Она будто бы была виновата за своё стремительное увлечение этим музыкантом. Но перед кем? Перед Тионом? Перед Люсиль? Или перед собой?

– Интересный, – постаралась она ответить сухо.

Лицо сирены выражало замешательство, словно юноша ожидал или страшился другого ответа.

– Он правда ничего не знает? Или ты решила умолчать?

– Не знает.

– Это лишь затянет поиски, но не остановит, ты ведь понимаешь? Рано или поздно это случится. Ты не сможешь помешать таким образом.

– Он правда не знает.

Несмотря на то, что таким и был её неудавшийся план, Юнис не нравилось чувствовать себя уличённой, быть той, кого подозревают в предательстве. Словно она не мир спасает, а вредит именно ему – лично Тиону. Идёт против него.

– Если мне нельзя доверять, и я такая угроза, отчего же ты не убьёшь меня? – вырвались наружу мысли, когда она вспомнила его слова, сказанные в её адрес в самый первый день. – Защищай свою королеву, – от этой фразы сквозило обидами прошлого.

– Она не моя королева. Как, впрочем, и не твоя. И ты знаешь, что уже многое изменилось.

– Что же?

– Моё отношение к тебе. Ты больше не просто девчонка, которую я спас от пауков.

– И кто же я?

– Друг? – он с надеждой заглянул девушке в глаза.

Часть души Юнис трепетала в восторге: звёзды с одной стороны грудной клетки мерцали и искрились. Неужели он считает её другом? Неужели она не одинока? Чёрная дыра, оставшаяся после потери Люсиль и поглощающая все её, Юнис, звёзды, стала слабеть и стремительно уменьшаться. Но с другой стороны грудной клетки обрушился звездопад. Только друг? Звёзды неслись вниз, угасая.

Глава 15. Лес Блуждающих грибов

Третьего дня торговец Рандий,

несведущий в местных природных

особенностях, вошёл в Лес Блуждающих

грибов. Да упокоит Господь его душу.

Некролог из газеты «Усталь молвит»

Лес Блуждающих грибов был пропитан туманом. Влага и холод оседали в лёгких, проникали в сердце и кровь, пробирали дрожью до самых костей. Запах сырости и прелой листвы обволакивал, въедаясь в одежду и кожу. Юнис сливалась с мглой, а мгла – с лесом. Словно не туман плыл меж деревьев, а деревья в нём – таким густым и ощутимым он был. Высокие величавые исполины поскрипывали на ветру, который гулял по их макушкам, но не проникал внутрь леса. Как, впрочем, и свет: из-за смыкающихся живыми сводами густых лиственных и хвойных крон. Казалось, даже время в лесу застыло подобно этому стоячему воздуху.

Юнис зябко обхватила себя за одно плечо. Не хватало огня. Пустой фонарь в её руке тоскливо позвякивал. На постоялом дворе или в таверне всегда можно обратиться к хозяину, чтобы запалить свечу. А к кому обращаться в глухом лесу?

– Убери защиту – зажгу, – нарочито небрежно бросила Обсидиан, украдкой проследив за взглядом эльфийки.

– Защиту? – не поняла Юнис.

– На фонаре.

– А на нём защита? Чья?

– Твоя, – королева закатила глаза. – Почему, по-твоему, его никто не мог погасить?

– Я думала, что это магия огня… Те её крупицы, которые мне доступны.

– Вот что бывает, когда светлого эльфа растят как тёмного, – рассмеялся Тион. – Ты ведь видишь магию…

– Он не светится, – тут же возразила Юнис, рассматривая фонарь.

– Защитная, наверное, должна выглядеть иначе.

– Ну, он стеклянный, – неуверенно поделилась она наблюдениями.

– Это я тоже вижу.

– Оплетён металлическими узорами…

– Вижу.

– На стекле трещины…

– А вот это не вижу.

– То есть я зря переживала, что он может лопнуть? – насупилась она.

– Небось, из-за этого непроизвольно только ещё больше его защищала, – и снова изо рта Тиона вырвался смешок. – Круглые сутки.

Юнис его веселья не разделяла. Она чувствовала себя пристыженной за то, что не разбирается в собственных способностях.

– Почему меня не обучают магии? – спросила Юнис у Констанции, когда они занимались в библиотеке. – Разве я не могу ничего, кроме как заботиться о мхах и грибах?

– Ты станешь фрейлиной, а не воином – тебе это ни к чему.

– Но другие придворные дамы умеют обращаться с огнём. Даже слуги умеют.

– Ты не освоишь огонь – это тёмная магия.

– Но я могу освоить что-то другое и приносить пользу.

– Веди себя подобающе – это всё, что от тебя требуется.

– Я способна на большее.

– Никому не нужно это «большее». Не следует прыгать выше головы. И тем более – выше голов других. Ты лишь часть общества, маленькая песчинка – не мни себя драгоценным камнем, – гувернантка захлопнула учебник, лежащий на столе. – Занятие окончено.

Юнис ясно дали понять, какое место она занимает. Никому не нужны достижения и высоты – достаточно исправно отыгрывать свою простую роль. Она лишь декорация в этом замке – не более. А может и вовсе бутафория – имитация человека, имитация личности. Фальшивка. Как и все остальные, чья функция заключается в том, чтобы вместе по песчинке собираться в кучу под названием «общество» и быть землёй под ногами королевы.

Не думать. Не чувствовать. Не мечтать.

Однако попытки что-то узнать Юнис оставила только тогда, когда ею были просмотрены все до последней книги библиотеки. Ни слова о магии светлых эльфов – один огонь. А его самостоятельное освоение больших плодов не принесло. Так она думала ранее. Сейчас же стало понятно, что плодов не было никаких. Все её способности оказались спонтанными и инстинктивными. Девушка сожалела, что они не проявились раньше, что она не осознала их раньше. Возможно, тогда бы она смогла их развить и научиться контролировать даже без книг и наставников.

Она не знала себя. И не умела быть собой.

Впрочем, всё это виделось эльфийке недостаточным оправданием – и стыдно всё равно было.

– И как убрать? – спросила она Тиона о защите.

– Понятия не имею.

Юнис остановилась, буравя фонарь в вытянутой руке немигающим взглядом. Она мысленно приказывала трещинам исчезнуть. Представляла, что их нет. Пыталась даже разозлиться на них и испепелить взглядом… Но трещины всё равно оставались на месте.

Внезапно на её глаза легли холодные ладони.

– Попробуй расслабиться, – это был Тион. – Всё в порядке, солнце. Ты в безопасности. Тебе ничего не грозит, – тихий бархатный голос успокаивал, Юнис опустила веки. – Сейчас ты видишь лишь тьму, но она не абсолютна. Ты её контролируешь. Она рассеется, едва откроешь глаза. Тебе больше не нужно бояться. Ты прошла через столько трудностей – стала сильнее. И ещё больше преисполнилась светом: твоё восприятие мира яркое и любопытное, твоё сердце полно любви и доверия, твои намерения тверды и чисты. Твой свет так силён, что теперь тьма должна бояться тебя, а не ты её. Не давай ей власти над собой. И ты не одна, солнце. Есть я и есть госпожа – и мы на твоей стороне, а не против тебя. Тебе не нужно защищаться от нас. Мы рядом, и мы поможем, если что-то случится, – его тон звучал так спокойно и уверенно, что не верить сирене было просто невозможно – даже с закрытыми глазами. – А теперь глубоко вдохни и выдохни.