Текст книги "Элегия солнцеликой (СИ)"

Автор книги: Яника Дубровская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 6 страниц)

Глава 6. Первое пришествие солнца

И воздвигнется солнце на небо

силой могучих каменных рук.

Самые стойкие мира сего несут свет.

Из книги «Сказания эльфийских народов»

Ярко-оранжевый цвет разлился на прозрачно-голубое небо, а все низвергнутые звёзды нашли пристанище в груди юной эльфийки.

Первое пришествие солнца принесло свет.

Округлый бок сонно выползал из-за горизонта. Так медленно, будто солнце было выплавлено из самого золота, будто было неимоверно тяжёлым – и великанам, толкающим его где-то там, за краем мира, просто не хватало сил, чтобы подбросить его на небеса одним рывком сразу. Юнис нравилось рисовать в своём воображении эту картину.

– Когда я вырасту, я стану великаном! – маленькая рыжая девочка взобралась на стул с ногами, мешая гувернантке расчёсывать её волосы.

– Настолько высокой ты не вырастешь.

– Но я хочу поднимать солнце! Мне всё равно, что это тяжело и что я обожгу ладони. Я всё равно хочу! Хочу быть ближе всех к солнцу! – встав на носочки, она тянется к потолку, но безуспешно – даже кончиком пальца не коснулась.

– Эльф не может стать великаном, Юнис. К тому же твоё место здесь, под землёй, какое ещё солнце?! Слезай, несносная девчонка! – удар расчёски пришёлся по тонкой детской щиколотке, и Юнис с ойкающем возгласом сползла обратно на стул.

– Но это моя мечта…

– Это лишь глупая легенда. Хватит забивать голову всякими нелепицами.

А теперь эта «нелепица» восходила на небосклон на её глазах. Да, Юнис не видела тех самых великанов, о которых прочла много лет назад в завалившейся за тяжёлый стеллаж тонкой потрёпанной временем книжке, витиеватая надпись на которой гласила «Сказания эльфийских народов», но она могла их представить. Сейчас более явно, чем когда-либо.

А солнце: вот оно – перед ней. Яркое, пламенное, сияющее. И такое тёплое, что хочется обхватить руками и раствориться в его объятиях.

Пока ей доводилось растворяться только во тьме.

Солнце действительно оказалось огромным: больше, чем она могла себе представить. Действительно оказалось могущественным. Настолько, чтобы в кратчайшие сроки разогнать все тени, не оставив тьме ни шанса. Этот огненный шар словно вобрал в себя самую сильную магию всего мира, но не скрывал её – щедро делился со всеми.

Это было сродни чуду.

Юнис нравилось, что солнце по цвету походило на огонь её фонаря, это делало его ещё более притягательным и родным. Словно его крошечная часть всегда была с ней – она и привела её сюда. К мечте.

Солнечный луч упал на веснушчатый нос юной эльфийки, заставив её непроизвольно его сморщить. Непривычно ярко. Непривычно восхитительно. Звёзды в груди Юнис не давали ей дышать.

Юнис зажмурилась. С такой силой, что перед её взором даже заплясали мушки. И снова распахнула глаза. Нет, это не сон. Она не в своей комнате в тёмном подземелье – она всё также сидит на ветви дерева, белый ствол которого испещрён чёрными полосками и трещинами. А перед ней солнце – уже наполовину выглядывающее над горизонтом. Его сияние такое сильное, что буквально слепит. А Юнис, казалось, только за счастье было бы ослепнуть от его света.

Свысока открывался потрясающий вид: эльфийка была поражена, насколько же ярким и красочным может быть мир. Вместо траурной черноты такое многообразие оттенков! Солнце, словно искусный художник, перекрашивало своими лучами как кистью все приглушённые ночным мраком цвета. Сколько же вокруг оказалось сочной зелени: от молодой ярко-салатовой до благородной тёмно-изумрудной! Словно весь мир состоял только из неё одной. Теперь Юнис могла твёрдо назвать его своим самым любимым цветом – зелёный.

Солнце уже успело оторваться от горизонта, а взгляд Юнис от обширного поля под его лучами, когда послышались шаги. Спустя всего пару мгновений эльфийка увидела их обладателей: Обсидиан и Тиона. Наёмник шёл впереди и выглядел расслабленным, а вот королева была напряжена и даже по сторонам не смотрела, ничуть не интересуясь незнакомым окружающим миром, которым так восхищалась сама Юнис. Обсидиан то и дело вскидывала руку и кончиками пальцев касалась амулета на груди, будто никак не могла поверить в собственную безопасность. Юнис отметила то, что она впервые видит Обсидиан с заплетёнными волосами: длинная коса была перекинута через плечо. Оно и правильно – если придётся сражаться, то волосы явно станут мешать. А вот наёмника это не чуть не заботило. Впрочем, у него и арбалета за спиной не было – лишь меч на поясе.

Едва они скрылись из виду, Юнис покинула свой берёзовый пост. Короткими перебежками от куста к кусту, от дерева к дереву вела она преследование. Хотя казалось, что это скорее её преследовали – неудачи. Хрустнула ветка под ногой. Отскочил камень, гулко ударивший по стволу. Хлестнула больно по щеке колючая сосновая лапа. Соскользнула нога с круглого валуна в ручей, шумно разбрасывая брызги во все стороны. Забила крыльями птица, закричав во весь голос – её спугнула Юнис, но сама она испугалась ещё больше, быстро присев и закрыв голову руками.

Когда Обсидиан с Тионом наконец остановились на привал, Юнис с облегчением сползла по стволу на траву. Это оказалось тяжелее, чем она думала. Уж лучше бы солнце на небо поднимала – приятного больше.

Глава 7. Свято-Падший

Ты носишь имя будто жив, но ты мёртв

«Откровение ап. Иоанна

Богослова (Апокалипсис)»

Трое путников достигли ворот, когда небо окрасилось кроваво-алым. Заходящее солнце бросало свои последние лучи за стены города, добавляя зловещности и без того мрачным зданиям, напоминающим охапку холодного оружия.

Ворота – вход в город – совсем не выглядели как то, что должно служить защитой от незваных гостей. Одна створка и вовсе отсутствовала, открывая беспрепятственный доступ всем желающим. Оставшаяся же была кованой и утончённой, подобной воздушному кружеву: вместе с чёрными замысловатыми узорами переплетались дикие розы глубокого бордового цвета. Стебли с острыми шипами тянулись до самого верха столбов, на которых безмолвными стражами застыли черепа. В одном из них бутон распустился прямо в пустой глазнице, в другом – в раскрытой челюсти.

Юнис стало жутко от этого вида и от звука тоскливо поскрипывающей на ветру створки. Обсидиан же с Тионом не раздумывая вошли в город. Вслед за хозяйкой устремился и покинувший своё цветочное ложе Тартар.

Эльфийка с сожалением взглянула на краснеющий бок дозревающего солнца над равниной. Ей не хотелось его покидать, как и всю эту зелень, снова скрывшись в каменных глубинах. Конечно, город не ровня подземелью, но ощущения отчего-то были схожи.

Изнутри Сан-Велиал выглядел ещё более устрашающе, чем снаружи. Огромные величественные замки с множеством стройных башен тянулись вверх острыми шпилями, будто желая пустить кровь облакам, что нависли над ними багряным полотном. Юнис было больно только от одного взгляда на них. Стены покрывали мха и засохшая терновая лоза, отчего дырчатые ажурные фасады выглядели не богато украшенными резьбой, а изъеденными временем, как молью. От многих зданий, некогда возвышенных и грандиозных, остались лишь руины: среди обрушившихся стен торчали колонны, словно кости без кожи в открытом переломе. Свет и стёкла в большинстве высоких вытянутых стрельчатых окон отсутствовали, делая их похожими на пустые глазницы черепов, что остались позади на входе в город.

Юнис поёжилась, когда из-под крыши одного из замков вылетела целая стая летучих мышей. Словно именно их крылья разносили по городу холод вперемешку со страхом.

– Странные предпочтения у этих отшельников, – растерянно произнесла Юнис, с удивлением отмечая, что только её одну впечатлил этот город.

– Изначально Сан-Велиал принадлежал вампирам, – Тион спокойно перерубил мечом сухую лозу, преграждающую путь. – Они сами его и построили с десяток веков назад. Надоело им быть этакой скитающейся расой. Захотели некой общности, как у других народов. Построили, порадовались, а потом поняли, что просчитались. Чью кровь пить, если в городе, кроме вампиров, никого? Уповали на случайных путников, но тех не было. Ведь все в округе знали о вампирском городе, поэтому как правило самоубийц, желающих оказаться в этой стороне, не находилось. Разочарованные вампиры были вынуждены обратно разбрестись по миру: по чужим королевствам, городам и поселениям. Так постепенно город опустел. Пока спустя несколько веков сюда не стали стекаться всякие сомнительные персоны. Город красивый, но будто мёртвый – как и сами вампиры.

Юнис понравилась последняя фраза. Если Обсидиановое Королевство подобно брюху огромного монстра, то Сан-Велиал – его полуистлевшим останкам.

– Дамы, нам сюда, – Тион остановился у здания, которое в отличие от других – серых и чёрных – было построено из красного кирпича.

Юнис мало что понимала в религии заурядов – людей обыкновенных, но величавый вид этого храма внушал ей благоговение. А то, что это был именно храм, сомнений не оставалось.

Парные многоярусные башни, представляющие собой переплетение стрельчатых окон и ажурных арок, завершались колокольнями с гранёными шпилями над ними, которые венчали поблёскивающие в лучах заходящего солнца кресты. Между башнями располагался ступенчатый фасад, на крыше которого поскрипывал флюгер в виде обезглавленной летучей мыши. Было ли так задумано изначально или мышь лишилась головы после – оставалось тайной, скрытой во мраке веков.

Посредине фасада зияло дырой большое круглое окно, по краям которого торчали лишь осколки былых цветных витражей. А над входом, едва ли не сливаясь со стенами, раскинулась вывеска. Вытянутые, изъеденные ржавчиной, напоминающей запёкшуюся кровь, буквы гласили – «У Бога».

– Трактир, – пояснил наёмник.

– Вампиры разве могут войти в храм? – королева недоверчиво повела бровью.

– Могут. Серебро – единственное, что их пугает.

– Ещё не встречала тех, кто боится денег, – хмыкнула она.

– Ну и конечно, главный их враг – это солнце. В этом вы схожи, – Тион улыбнулся Обсидиан. – Заурядам просто нравится наделять своего Бога мнимым могуществом, – перевёл взгляд обратно на храм. – А вы под землёй какому Богу молитесь?

– Молятся только беспомощные. Мы же способны сами решать свои проблемы.

Не дожидаясь пока перед ней откроют двери, королева толкнула тяжёлые створки. В нос ударил аромат ладана вперемешку с запахом алкоголя и зловонием немытых тел.

– Не привлекайте внимание, – Тион усадил девушек в безлюдный угол, а сам направился прямиком к алтарю, где на высоком деревянном кресте с распятием стояли многочисленные бутылки. Разливал выпивку чёрт с отбитым рогом.

Глава 8. Бал безликих

Бездушный обезличен или безликий обездушен?..

Бальный зал казался бескрайним, а поток людей – бесконечным. Как в водоворот втягивались в танец всё новые и новые жертвы, пополняя ряды тех, кто после очередного па менялся партнёрами. Беспрестанное движение по кругу. Впрочем, сложно было сказать, как они замечали смену, ведь на всех – буквально на каждом – были надеты одинаковые белые маски, повторяющие изгибы лица, но не рисующие ни одной черты. Безликие. Словно зал был полон не людей, а марионеток – лишь кукол, которых не успели раскрасить.

– Хотите, я покажу вам своё лицо? – заискивающе поинтересовалась девица в вульгарном красном платье у своего спутника, утягивая того за собой в коридор.

– Похоже, её лицо будет последним, что бедняга увидит в своей жизни, – отметил наёмник, провожая того сочувственным взглядом.

– Да, видимо званый ужин уже и так в самом разгаре, – согласилась королева. – Кровь дроу вампиры тоже пьют?

– Дело вкуса, – Тион пожал плечами.

Обсидиан окинула взглядом зал. Было совершенно не понятно, кто здесь человек, а кто вампир. И есть ли среди них и другие расы.

– Я вполне могла смешаться с толпой, – кивнула она на танцующих, имея в виду маски. – Надо было не слушать тебя, а раздобыть платье.

– Я просто не хотел, чтобы вы переодевались. Мне нравится ваш костюм, – наёмник прошёлся по её фигуре медленным оценивающим взглядом. – Из-за того, что он по цвету близок с вашей кожей, вы выглядите обнажённой.

Короткий рывок – и наёмник прижат спиной к стене. Острие кинжала, начиная от кромки штанов, скользит вверх вдоль его обнажённого торса и замирает у щеки, ложась обжигающим холодом на бледную кожу.

– Ещё раз позволишь себе такую дерзость – и я отрежу тебе язык. А может, и что-нибудь другое.

Взгляд наёмника был любопытным и выжидающим – не испуганным. Его чёрные глаза без слов говорили: «И что дальше? Что теперь?». Обсидиан хотелось показать – что. Стоит ей едва повернуть прижатый ребром кинжал – и острое лезвие вопьётся в нежную кожу, пролив кровь и оставив после себя уродливый шрам на всю жизнь.

Но наёмник ей полезнее живой и без ранений. А ещё – без желания отомстить.

Обсидиан нехотя опустила кинжал, а Тион сорвал с крючка на стене белую маску и приложил её к лицу королевы:

– Спрячьте за ней свой гнев, – он взял ещё одну для себя. – А я спрячу своё восхищение вами.

Обсидиан бы предпочла спрятать его самого – где-нибудь глубоко под землёй. И речь вовсе не об Обсидиановом Королевстве. Но успех миссии превыше всего – в который раз напоминала она себе. Она и так долго потакала своим прихотям: буквально всю жизнь. Теперь же требовалось немного потерпеть.

С удручённым видом, который, впрочем, был незаметен из-за маски, Обсидиан завязывала под волосами ленту, когда наёмник добавил:

– В следующий раз, если станете прижимать к стене, будьте жёстче.

Королева снова ухватилась за рукоятку кинжала, но негодование выместить было уже не на ком – Тион нырнул в водоворот танцующих. Оставив Тартара приглядывать за арбалетом в углу, Обсидиан последовала примеру наёмника.

Партнёры менялись, а вот глупые высказывания насчёт её внешнего вида оставались те же. Когда от очередного мужчины прозвучало «носите кинжал в качестве аксессуара?», Обсидиан уже хотелось доказать его дееспособность.

– Это на случай, если кто-то будет задавать слишком много вопросов.

– А вы опасны.

– А вы неосмотрительны.

– Напротив. Это мой бал, так что для меня имеет большое значение невредимость моих гостей.

Королева еле сдержалась, чтобы не съязвить, что под гостями видимо подразумеваются только кровопийцы, так как безопасность их «яств» явно никого не заботит.

– Прошу прощения за свою неблаговоспитанность, милорд. Давно не посещала балы.

– В таком случае рад приветствовать вас здесь.

– Могу я узнать ваше имя?

– Адалард. А с кем я имею честь танцевать?

– О…ливия, – нашлась королева и, изобразив резкий упадок сил, прижалась к мужчине теснее, положив голову ему на плечо. – Устала, голова кружится. С непривычки. Можем мы с вами уединиться в каком-нибудь тихом месте?

Едва мужчина, подхватив у дверей свою трость, галантно вывел Обсидиан из зала, та тут же прижала его к стене. Жёстче, как советовал наёмник. Острый кинжал резанул ленту – и белая маска с гулким ударом упала к ногам, открывая аристократическое, тронутое паутиной времени лицо.

– Убьёте меня? – вампир улыбнулся, обнажая длинные клыки, острые концы которых впились в губы. Казалось, вот-вот должны выступить капли крови, но их не было.

Мужчина не пытался сопротивляться, просто смотрел на неё также как наёмник ранее: любопытно и выжидающе.

– Не убью, если будете сговорчивы. Мне нужна информация. Что вам известно о «сердце земли»?

Однако в своём желании быть жёстче Обсидиан перестаралась с напором – лезвие, приставленное к горлу, чуть задело кожу.

Адалард рассмеялся ей в лицо:

Глава 9. Покой в покоях «Упокоя»

И слова обрушатся градом,

И слёзы дождём им вслед

«Задыхаясь молчанием»

Утро Юнис началось в обед. Проснулась она не от солнечных лучей, что бродили по комнате, а от стука в дверь – такого мощного и громкого, будто ударяли с ноги.

– Поганка! Подготовь мне ванну! Ты моя служанка, – напомнила Обсидиан.

Юнис не забыла, но всё же удивилась тому, что теперь ей предстоит купать королеву.

Открыв глаза, девушка ещё лежала какое-то время, глядя на крестовые своды. Она видела. Ей не нужно было звать Лили и ждать, пока та зажжёт фонарь. Сейчас огонь в нём и вовсе не горел, но комната была полностью освещена. Юнис казалось это чем-то невероятным.

Они остановились на постоялом дворе «Упокой», что расположился в относительно целом замке напротив трактира. В обмен на серебряные монеты низкая коренастая женщина, наличие у которой недлинной, но густой каштановой бороды выдавало в ней дворфа, с радостью, выражавшейся в подозрительном прищуре, выдала им ключи от трёх комнат. Юнис досталась самая тесная, походящая больше на коморку для хранения запасов, а не на жилище. Но ей и не нужно было пространство – ей нужна была постель. После такого насыщенного на события дня и предыдущей бессонной ночи, всё, чего ей хотелось, это спать. И она бы с радостью провела в кровати целые сутки, если бы не королева.

– Госпожа, ванна готова, – заглянула Юнис в покои Обсидиан.

Тактичный стук не помог: королева оказалась полностью обнажена. Смутившаяся юная эльфийка не знала, куда спрятать взгляд. В конце концов выбор её пал на алые с золотыми узорами портьеры, что обрамляли дверной проём, в котором она и замерла.

– Госпожа… До ванной комнаты нужно немного пройти по коридору…

– Здесь сейчас кроме нас никто не живёт. Я проверила ночью, – Обсидиан беззастенчиво прошла мимо ошарашенной эльфийки.

Помявшись с долю секунды на месте, Юнис сорвала тяжёлую портьеру и устремилась за королевой. Она развернула пыльное полотно ровно в тот момент, когда на лестнице, ведущей к ним в коридор, послышались шаги. Реакция тела Юнис оказалась быстрее её мыслей. Руки вместе с красной тканью обвились вокруг Обсидиан, смыкаясь за её спиной. Горящая румянцем щека прижималась к такой же горячей шее, а быстрое сердцебиение Юнис смешалось с размеренным Обсидиан.

Чувствовать своим телом чужое оказалось чем-то странным, непривычным и даже особенным. Это было похоже на то, как целуя прижимал её к себе Аэмор, но будто по-другому – приятно. Могла ли Юнис считать это своими первыми объятиями? Наверное, нет. Но ей хотелось.

– Я помешал? – тон Тиона звучал не виновато, а скорее обличительно.

– Да, – не задумываясь ответила Юнис.

– Как скажите, милые леди, навещу вас позже, когда закончите… свои дела.

Обсидиан была недовольна. Не появлением наёмника, а тем, что Поганка не дала свершиться её плану: красиво пройтись перед носом этого мальчишки, показав ему всё то, что он никогда не получит. Обламывать всегда весело. А вот когда обламывают тебя – не очень.

– Отпусти, – она буквально отлепила от себя Юнис, которая тут же опустила голову, комкая ткань в руках. – Не иди за мной, сама справлюсь.

Юнис не проводила королеву взглядом – пристойность не позволила. Стояла, не шелохнувшись, на месте, пока не услышала захлопнувшуюся дверь. И лишь тогда подняла голову и направилась в покои Обсидиан, решив, что ей как служанке необходимо поддерживать порядок – хотя бы застелить постель.

Вернулась королева такой же обнажённой, но теперь со сбегающими с волос по чёрной коже струйками воды, источающей аромат хвои. Это было непривычно – парфюм королевы имел пряно-табачные ноты. Но Юнис понравился этот запах леса. Обсидиан стала на толику ближе, на долю светлее.

– Ты могла умереть на балу, – со сталью в голосе произнесла королева, одеваясь, пока Юнис блуждала взглядом по комнате.

– Меня пригласили…

– Думаешь, просто так?

– Хотели выпить мою кровь?

– Вот именно. Это был вампирский бал.

– Мистер Адалард вёл себя очень обходительно и дружелюбно…

– Так это он тебя пригласил?

– Да. И подарил это платье.

– Каракрут его дери. Вот прохвост, – сквозь зубы зло процедила Обсидиан, затягивая ремень так, словно это было не её бедро, а чья-то шея. – Знает, чем заманить.

– Но он меня не тронул…

– Правильно, ты же была угощением для гостей.

Юнис вспомнила всех тех, кто предлагал ей уединиться, – и осознание пробрало её до костей неприятным холодом. Ей льстило их внимание, а оказывается, за ним стоял лишь голод. Даже в маске она не была ни для кого привлекательна… Всё такой же кусок мяса – не более. В моменты, когда кажется, что всё иначе, ей стоит себе напоминать об этом. Не верить. Не заблуждаться. Не быть такой наивной.

То, что все эти люди живут на поверхности, вовсе не делает их априори хорошими. Но Юнис нравилось думать именно так. И неизвестно, насколько сильным должно быть разочарование, чтобы побороть эти установки.

Глава 10. Стезями потерь

Однажды обретя, потеряешь навек:

Из череды бед состоит человек

– Режь, – на столешницу из тёмного дерева лёг кинжал, чёрную рукоять которого украшал серебристый паук. – Волосы.

Поднявшись, королева указала на табурет, предлагая эльфийке занять её место.

Юнис покорно села, растерянно глядя на себя в зеркало. И ещё более растерянно на отражающуюся в нём Обсидиан, которая холодной скалой возвышалась за её спиной. Та выглядела так, словно выносила смертный приговор: властно и решительно.

– Значит, устраивали с банши вечера причёсываний? – она вдруг запустила руку в рыжие локоны, и Юнис вздрогнула от неожиданности.

Ведя рукой вниз, Обсидиан медленно пропустила между пальцев всю длину, а после перекинула копну волос через плечи Юнис вперёд.

– Режь, – повторила настойчиво.

– Это наказание? Из-за Люсиль?

Обсидиан оскорблённо поджала губы.

– Это лишь иерархия, о которой ты, Поганка, позабыла. Слуги не носят длинных волос. Это привилегия аристократии.

Юнис действительно забыла. Напрашиваясь в служанки, она совсем не подумала о том, что это повлечёт за собой остригание волос.

Она не хотела.

Конечно же, она не хотела.

– Что ты творишь?! – тон Констанции не был обеспокоенным, скорее он просто шипел недовольством и порицанием.

Гувернантка вошла в покои в тот момент, когда маленькая эльфийка срезала прядь волос у виска под самый корень. Та рыжей змеёй, извившейся в последней конвульсии и застывшей в ней навек, упала девочке на колени.

– Хочу, чтобы не нужно было больше расчёсываться.

– Желаешь вместо королевской фрейлины стать простой служанкой?

Констанция не бросилась выхватывать из детских рук нож, который Юнис стащила на кухне. Ни шагу не сделала в её сторону. Будто подобный предмет не нёс никакой опасности. Застыв в дверях, гувернантка строго смотрела на девочку из противоположного конца комнаты, а той казалось, что в неё направлен не взгляд, а смертельное оружие – равнодушие.

– Я хочу, чтобы не было больно.

– Быть служанкой больнее. За плохую работу их наказывают.

– А меня за что?

Сейчас в отражении зеркала Юнис видела всё ту же маленькую девочку. Испуганную и одинокую. Ту, чьи чувства никого не заботят, к чьим словам никто не прислушается, какими отчаянными действиями их не подкрепляй. Юнис нравились её волосы: неправильные, некрасивые, не такие как у всех – они были частью неё, они были её солнечным светом. Она не хотела их обрезать. Ни тогда, ни сейчас.

– Ну же, Поганка, – на её плечи требовательно легли тяжёлые руки королевы.

Обсидиан с садистским удовольствием наблюдала за эмоциями на бледном лице.

– Разве по возвращении в королевство я не стану вновь вашей фрейлиной? – предприняла Юнис попытку избежать уготованной ей участи.

– Отрастут, – последовал короткий неутешительный ответ.

Юнис взяла кинжал. Ей никогда прежде не доводилось держать в руках оружие, за исключением того ножа в далёком детстве. Рукоятка удобно уместилась в ладонь: она холодила кожу, но разжигала сердце. Пугающие мысли стали пробираться в светлую голову юной эльфийки. Что если сейчас резко обернуться и вонзить кинжал прямо в сердце королевы? Она умрёт, а Юнис будет свободна – и весь мир спасён. Сможет ли она? Хватит ли ей силы и ловкости? И что её ждёт в случае неудачи?

Ладони надавили на плечи Юнис, а острые ногти впились в кожу даже через платье. Из груди эльфийки вырвался короткий стон, и девушка кивнула, соглашаясь с немым требованием поторопиться. Она натянула прядь волос и поднесла к ней лезвие.

– Выше, – скомандовала королева.

Кинжал задрожал.

Если она не способна поднять руку даже на волосы, то как может помышлять об убийстве?

Закусив до боли губу, разозлившаяся Юнис резанула прядь на уровне плеча. А та предательски подскочила, оказавшись ещё короче, чем следовало. Подступили слёзы.

На лице Обсидиан вырисовалась довольная ухмылка.

Даже зеркало будто бы насмехалось над девушкой. Юнис была уверена, имей оно возможность говорить, непременно скандировало бы слово «уродина». Лучше бы Юнис не видела, лучше бы стригла вслепую. Но как бы она не избегала зеркальной поверхности, взгляд всё равно тянулся к ней. И сдерживать слёзы становилось всё труднее.

Спустя несколько минут, которые для эльфийки растянулись на целую мучительную вечность, она опустила на стол кинжал. Неровные пряди обрамляли лицо, а их останки безжизненным клубком змей покоились на коленях.

– Так-то лучше, – заключила королева, наклонившись к её шее, которую больше не прикрывали волосы, отчего та выглядела ещё более длинной и тонкой – беззащитной.

Казалось, будь у Обсидиан клыки, подобно вампирским, она бы тотчас же вонзила их в бледную кожу.

– Теперь ты не забудешь о том, что ты моя, – произнесла она удовлетворённо, замерев практически щекой к щеке рядом с лицом Юнис и смотря на неё через зеркало.