Текст книги "Научи меня любить (СИ)"

Автор книги: Яна Ярцева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 18 страниц)

Глава 21

Маша проснулась резко – раз, и открыла глаза. Тело затекло от неудобной позы, и она не сразу поняла, что спала одетой. Сонно оглядевшись, заметила сына, спавшего на другой половине кровати.

Она осторожно выбралась из-под одеяла и села. События прошлого вечера неохотно всплывали в памяти. Она не помнила, чтобы возвращалась в комнату сама. Значит, ее принес Макс? Это не укладывалось в голове. Неужели ее истерика настолько впечатлила, что он решил проявить заботу?

Сейчас Маша испытывала стыд за то, что сорвалась и наговорила много лишнего. Не потому, что волновалась за то, что о ней подумает Ветров. А потому что показала свою слабость, дала почувствовать власть над собой. А этого допускать было нельзя. Она так старалась держать удар…

Но стоило увидеть, как Максимилиан играет с Никитой… Ее словно переклинило. Это чудовище протянуло руки к единственному ценному, что осталось в ее жизни. Но страшнее всего было то, что сын с радостью играл с ним, тянулся к нему с каждым днем все больше.

Им нужно бежать, как можно скорее. А для этого нужны деньги. После вчерашнего откладывать больше нельзя – еще немного, и она потеряет сына!

Маша замерла в нерешительности – надо пойти в ванную и умыться, но страх встретиться с хозяином дома мешал осуществить это. Никита заворочался, что-то пробормотав – верный признак того, что скоро проснется. А значит, нужно будет идти завтракать.

Суркова встала и принялась расхаживать по комнате, прокручивая разные варианты поведения при встрече. Но ни один из них ее не устраивал. Она боялась спровоцировать Макса, боялась, что он обернет вчерашний инцидент против нее, боялась, что воспользуется доверием ребенка. Да она всего боялась! И тем не менее старалась взять себя в руки. В конце концов, прятаться всю жизнь в комнате не получится.

– Мама, доброе утро, – сонно протянул Никита, выползая из кровати.

– Доброе утро, малыш, – обернулась к нему та.

– А у тебя сегодня опять голова болит?

– Нет. Сегодня все в порядке.

– Значит, ты поиграешь со мной?

– Конечно, любимый. После завтрака.

– Ура!

Мальчик бодро переоделся, и они вместе отправились на кухню. Ветров уже был там и пил кофе.

– Доброе утро, дядя Макс, – бодро отрапортовал Никита.

– Доброе утро, – ответил тот, поднимая взгляд на гостей. – Как себя чувствуешь? – обратился уже к Маше.

– Нормально.

Она достала молоко и яйца, принимаясь за приготовление завтрака. Малыш тем временем уселся за стол рядом с мужчиной.

– А ты поиграешь со мной сегодня? – задал он вопрос.

Макс вздрогнул от детской непосредственности, при этом отмечая, что был бы совсем не против провести время с юным гостем. Однако, он хорошо помнил реакцию Сурковой, и не знал как стоит отвечать.

Все утро он обдумывал вчерашнюю истерику женщины. Он не выносил подобного, но то, что произошло, не вызывало отторжения. Скорее недоумение от того, что он просто не знал, что делать. А еще давно забытое чувство стыда и непонимания почему же ему не плевать на душевное состояние его подопечной. Почему вместо того, чтобы воспользоваться случаем, он отнес ее к сыну, а не уложил у себя, чтобы, наконец, взять свое по праву.

– Милый, у дяди Макса полно работы, – вмешалась между тем Маша. – Поиграем вдвоем.

– Но втроем будет интереснее, – настаивал тот. – Тем более, что тебе не нравятся машинки.

– С чего ты взял, что не нравятся?

– Ты сама не раз говорила. А дяде Максу вчера понравилось. Он знаешь, как грузы отправляет? – воодушевленно продолжал ребятёнок.

Мать недовольно поджала губы, переворачивая омлет на сковороде. Иногда сын становился до невозможности упрямым. И чем больше она пыталась его переубедить, тем сильнее он упрямился. Но допустить, чтобы Макс снова играл с ее ребенком не могла.

– Может, лучше погуляем? – с надеждой спросила женщина. – Поиграем в мяч?

– Ой, точно! Дядя Макс, а давай в футбол играть?

Тот пробормотал что-то невразумительное, смотря в упор на Машу, у которой едва слезы не выступили на глазах от досады. Конечно, он понимал, что она пытается отвлечь сына, отговорить от идеи играть с ним. Но разочаровывать ребенка не хотел. В конце концов ничего страшного не случится от того, что они погоняют мяч по двору.

– Никита! – строго произнесла Суркова. – Ты ведешь себя неприлично! Хватить навязываться!

Мальчик тут же насупился и опустил взгляд в пол.

– Да он не навязывается, – как можно беззаботнее произнёс Ветров. – Тем более, что у меня выходной, и я полностью свободен.

Маша посмотрела на него таким взглядом, что будь он менее закаленным жизнью, испугался бы.

– Круто! Я пойду достану мяч! – воскликнул малыш и побежал в комнату.

– Никита! – закричала мать. – Сядь на место!

Но тот уже не слышал – умчался исполнять желаемое.

– Я же тебя просила – не лезть к нему! – обвиняющим тоном произнесла она, глядя на Макса.

– Что плохо в том, что мы просто поиграем?

– Это. Мой. Сын.

– Так я же не претендую, – парировал тот.

– Вот именно! – взвилась женщина. – Ты ни на что не претендуешь, но портишь нашу жизнь! Из-за тебя все идет кувырком! Как же я тебя ненавижу!!!

Мужчина нахмурился.

– Слушай, я не хотел тебя расстраивать. Просто парень вчера был расстроен, что ему не с кем играть, а мне было несложно, и я….

– А притащить меня к себе, чтобы трахнуть, тебе тоже было несложно⁈

Повисла звенящая тишина.

Машу откровенно трясло – все спокойствие, что она отрабатывала в комнате, испарилось. А Макс… Он не знал, что сказать. Попросить прощения? Да он никогда таким не занимался. Никогда и ни с кем. Он умел признавать ошибки, делать выводы и запоминать на будущее. Но извиняться? Нет. Да и зачем? Что изменится от этих слов? Он предпочитал всегда поступки лишнему сотрясанию воздуха. И поэтому не понимал к чему эти обвинения.

– У тебя омлет горит, – тихо сказал он.

Женщина молча переставил сковороду и выключила плиту. Она спиной ощущала тяжелый взгляд Ветрова, но сил обернуться не было. То, с каким энтузиазмом сын просил поиграть ее врага, подкосило несчастную. И либо она позволит им играть вместе, либо расстроит ребенка, у которого и так немного радостей в жизни.

– Как же я ненавижу тебя, – тихо прошептала она.

– Ненависть – сильное чувство, – ответил он так же тихо у нее над ухом.

Маша вздрогнула и отшатнулась – Макс подошел слишком тихо.

– Ты прав. Ты недостоин даже этого.

– Чего ты от меня хочешь? – устало спросил он. – Какой смысл кричать о том, что было?

От услышанного она резко обернулась и посмотрела прямо в глаза мучителя.

– Тебе – никакого. Ведь для тебя этот день – один из многих. Тебе плевать сколько судеб ты сломал. Для тебя все вокруг – лишь игрушки.

Мужчина болезненно скривился.

– Уверена, что так хорошо меня знаешь?

– Вполне, – кивнула Суркова. Она сложила руки на груди – стоять так близко с ним было неуютно.

– Судишь по одному поступку?

– Ты мог меня отпустить! Ты же видел, что я…

– Возможно, но ты могла бы и сказать, что не хотела ничего. Но вместо этого что? – не стал отрицать он. – Ты, мисс-я-самая-правильная, никогда не ошибалась? Не делала чего-то о чем жалеешь?

– При чем здесь это? – вскинулась та.

– Почему ты решила, что у тебя есть право меня осуждать?

– Потому что ты во всем виноват! – отрезала она.

– Слишком громкие слова, – покачал головой Макс.

– Что⁈

– В чем виноват? Муж бросил? Так если он не смог тебя поддержать и пройти с тобой вместе через сложности, зачем такой человек рядом?

Маша от возмущения открывала и закрывала рот, не говоря ни слова. От такой подачи ситуации ее практически парализовало.

– Да как ты…

– Что? Как я смею? – усмехнулся Макс. – Ты все время жалеешь себя, но прежде, чем кидаться обвинениями подумай – настолько ли у тебя все плохо, чтобы делать такие громкие заявления?

– Бесчувственный чурбан, – выплюнула она. – Неудивительно, что с такими взглядами на жизнь, ты до сих пор одинок и без семьи. У такого как ты ее и быть не может!

Его зрачки едва уловимо расширились, а зубы сжались. На какой-то миг ей почудилось во взгляде боль и разочарование, но затем он вновь стал самим собой – нахальным и самоуверенным самцом.

– Мне это не к чему. Вокруг полно таких, как ты. Готовых ублажить и раздвинуть ноги передо мной.

Звук пощечины прозвучал, как гром. Макс шумно вдохнул, старательно сдерживая порыв сгрести в охапку нахалку, оттащить в свою комнату и выбить дурь из ее головы. А Маша… Она боялась пошевелиться. И единственное, что чувствовала – влагу на щеках. В их противостоянии каждый раз Ветров выходил победителем.

– Тебе лучше уйти, – сквозь зубы процедил он.

– Надеюсь, когда-нибудь найдется та, что поставит тебя на колени и заставит страдать, – едва слышно бросил женщина, прежде чем уйти.

– Мам, я готов! – вбежал Никита, едва не столкнувшись с матерью в дверях.

– Идем, малыш. Поиграем вдвоем.

– Но…

– Идем.

Увидев взгляд матери, тот перестал сопротивляться и молча последовал за ней.

Глава 22

Виталий Маркович в своей жизни повидал многое, и потому был человеком не только опытным, но и по-житейски мудрым. Промахи своего воспитания он заметил давно, но исправлять ситуацию было поздно – Олег уже вышел из-под родительского контроля. Единственное, почему его наследник все еще хоть немного прислушивался к нему и исполнял приказы – власть, которая была у отца. Пусть он отошел от дел, вручив сыну сетевой бизнес, но в городе все еще имел немалый вес. И тем не менее, он не был уверен, что сынуля выполнит указание уехать подальше.

Сейчас Ветров для Олежки, что красная тряпка для быка. Слишком глубоко засела в нем ненависть к мальчишке, самому пробившему себе путь наверх. Наблюдая за их противостоянием, Ястребов нередко ловил себя на мысли, что именно такого сына он хотел. Такого, как Максимилиан. Он не был избалованным и знал, чего хочет. Знал как идти к своей цели, и делал это с таким упорством, что им невольно восхищались даже противники. Виталий смотрел на парня и видел в нем молодого себя. К сожалению, своей сверхопекой и желанием дать сыну хорошую жизнь, он перегнул палку, вырастив своенравного и избалованного нахала, который зачастую отказывался понимать разумные доводы.

К счастью для всех Ветров уехал в столицу, тем самым сведя на нет противостояние. За это время Олег вырос – воспользовался отсутствием конкурента во всем. Отцу иногда даже казалось, что он наконец стал рассудительнее, взрослее. Но стоило только Максу приехать, как все вернулось на круги своя. Это ж каким надо быть идиотом, чтобы сотворить такое⁈

Недальновидный поступок сына аукнется всей семье – часть бизнеса действительно придется отдать – иначе войны не миновать. Зная, кто стоит за мальчишкой, можно смело заказывать билеты куда подальше и паковать вещички. А уезжать Виталий не хотел – возраст уже не тот, чтобы мыкаться по городам. Хотелось покоя и, пожалуй, внуков. Вот только Олег в свои тридцать три совершенно не думал о том, чтобы завести семью, продолжая гулять с продажными девками. Когда-то мужчина собирался устроить брак наследника с выгодной невестой из хорошей семьи, но Олег встал на дыбы, устроив такой скандал, что Виталий зарекся связываться с ним по этому поводу. В конце концов, он сам виноват, что так халатно отнесся к воспитанию сына – пришла пора пожинать плоды своих трудов. А отвечать за свои действия Ястребов-старший умел.

И потому собирался минимизировать ущерб. Ведь как бы он ни относился к Олегу. Он – его сын. И он будет на его стороне.

Некстати вспомнился Кирилл… Случайный ребенок, привязавший его к женщине на стороне на долгие годы. Виталий отправил несчастную на аборт, но та оказалась упрямой и заявила, что сама воспитает ребенка. И поначалу так и было. Но когда Ястребов узнал, что у него растет сын, не удержался. Приехал и уговорил дать возможность участвовать в жизни Кира. Удивительно, но ребенок, который видел его очень редко, с которым он не возился и не опекал, вырос куда более приличным и перспективным человеком. И порой Виталий тщедушно мечтал о том, чтобы поменять детей местами.

Отдав приказ юристу подготовить вариант предложения, Виталий Маркович набрал номер младшего сына.

– Алло!

– Кирилл, здравствуй.

– Здравствуй, отец.

Как же разительно отличалась манера разговора у сыновей. Если старший говорил всегда вальяжно, словно ожидая, что ему всегда рады, то младший всегда говорил с уважением, держа дистанцию.

– Где сейчас Олег?

– Не знаю. Не могу дозвониться ему уже второй день.

– Ясно. А как дела с магазинами?

– Не то, чтобы плохо… – замялся парень.

– Говори.

– Два магазина пришлось закрыть – проблемы с поставками. Что-то с накладными на таможне.

– Почему мне не сказали?

– Олег сказал разберется.

Повисла пауза. Виталий даже не сомневался, что упрямый мальчишка захочет сам во всем разобраться, считая, что умнее всех.

– Ясно. Что за история с сестрой Ветрова?

Теперь уже молчал сын.

– Кирилл? – снова заговорил мужчина.

– У Олега был план, – неохотно ответил тот. – Он хотел встретиться с ней и поговорить о делах Макса.

– Ты уверен, что он хотел просто встретиться?

– Да. Он попросил привести ее в ресторан в конкретное время.

Ястребов-старший едва не застонал в голос.

– Почему ты его не остановил⁈

– А что я мог сделать? – зло заговорил младший сын. – Он хоть кого-то слушает? Да ему плевать на всех, кроме себя. Считает себя умнее всех. А на остальных – насрать!

– Не забывайся! – строго отчитал его Виталий. – Ты встречался с Ветровой?

– Был у нее в клинике под предлогом консультации.

– И как?

– Договорились о встрече.

– Значит так – в клинику больше ни ногой. Сидишь дома и не высовываешься!

– Но что…

– Я неясно выразился? – повысил голос Виталий.

– Ясно, но будет подозрительно…

– Не будет, – обрубил он. – Если у тебя в голове те же опилки, что у Олега, и ты куда-нибудь потащишь свой зад, прикрывать не стану!

Кирилл напряженно молчал – отец очень редко позволял себе говорить в таком тоне, предпочитая решать вопросы без давления. Но если дошел до такого, то дело, похоже, дрянь.

– Мне просто ждать? Чего именно?

– Моего звонка. Ты понял? Или мне охрану приставить?

– Я понял, – скупо ответил Мишин.

– Вот и отлично.

Мужчина выключил телефон и помассировал виски. Головная боль снова вступила в свои права. Все же возраст был уже не тот, чтобы устраивать разборки. Но зная Олега, он был уверен, что тот обязательно что-нибудь да выкинет. А Макс… Он может и отомстить. По-настоящему. И если на старшем Виталий давно поставил крест, то младшего еще надеялся уберечь и сделать в свое время настоящим преемником – благо кроме сетевого бизнеса у него было достаточно ресурсов и инвестиций.

Глава 23

Макс пил второй бокал коньяка, пытаясь взять под контроль эмоции. Едва Суркова вместе с сыном ушли, он сбежал в кабинет и заперся там, боясь сорваться. В груди бились эмоции. Ярость, злость, боль и опять почему-то стыд. То, что перегнул палку, брюнет понял сразу – едва только увидел, как увлажнились глаза Марии. Он уже не раз пожалел, что в порыве злости решил поставить ее на место. Но почему-то помимо очередной перепалки его волновало еще и то, что они могли провести время вместе – но он все испортил. Хотя, конечно, Маша могла бы и не провоцировать. Сама ведь виновата – зачем завела разговор о том, что когда-то случилось?

Максимилиан не понимал своих эмоций. Никогда и никому он не позволял так вести себя с ним. Будь на ее месте другая баба – ей бы уже был преподан жесткий урок. А Суркова ничего – ушла с сыном. Так может дело в ребенке? Может, он мешает сорваться и выпустить внутреннего зверя?

Он попытался представить ситуацию без Никиты. Поплатилась бы за свою дерзость Маша, не будь дома малого? Пришлось признать, что нет. Он бы не смог. А почему не смог – непонятно. Да что такого в этой пигалице? Красавицей не назовешь. Но все же он грезит о сексе с ней. И если раньше Ветров искренне считал, что дело только в его неоконченном деле двухлетней давности, то теперь… Теперь становилось ясно, что нет. Будь это так – он бы уже уложил ее на лопатки и отправил восвояси.

Нет, ему подавай всю Машу целиком – со всеми потрохами. Чтобы она перестала трястись и избегать его. Чтобы сама ластилась и желала.

И как, черт возьми, этого добиться? Он понятия не имел. Не было у него такого опыта. Пока был совсем юн – было не до этого. А как дела пошли в гору, и появились деньги, так девки сами шли к нему. Не надо было заморачиваться. А теперь что же, придется завоевывать бабу? Макс мысленно скривился от формулировки. Но какой смысл врать себе? Она ему нужна. Неясно зачем и как надолго, но нужна. А он привык получать то, что хочет.

В конце концов, чем сложнее цель, тем слаще победа.

* * *

Весь день Маша старалась избежать встречи с хозяином дома. Но тот, кажется, и не торопился показываться на глаза. После нелицеприятного общения утром он словно испарился. Впрочем, женщина и не искала обидчика, полностью погрузившись в повседневные заботы.

Вечером, уложив Никиту, она и сама уже собиралась ложиться, как раздался осторожный стук в дверь. Мария напряглась, догадываясь, кто это мог быть. Открыв, она увидела Ветрова.

– Надо поговорить, – хмуро произнес он.

– Никита спит, – тихо возразила женщина.

– Поговорим в гостиной.

Он развернулся и ушел, уверенный, что она последует за ним. Стиснув зубы, Маша все же пошла.

В гостиной хозяин дома подошел к окну, задумчиво вертя в руках телефон.

– Что ты хотел? – резко спросила гостья.

– Мне не следовало утром говорить некоторые вещи.

Женщина застыла, хлопая глазами. Она не ослышалась – он пытался извиниться? Нет. Наверняка, он имел в виду что-то другое…

Обернувшись, Макс посмотрел в глаза Маше.

– Я повел себя грубо. Мне жаль.

– К чему ты клонишь?

– Всего лишь пытаюсь донести, что зря произнес те слова.

– Ты извиняешься? – не поверила ушам Мария.

На это мужчина лишь неопределенно повел плечами, продолжая смотреть в упор. Суркова горько усмехнулась и покачала головой.

– Ты даже извиниться не можешь по-человечески, да? Это ниже твоего достоинства?

– Я уже сказал, что мне жаль, – с нажимом повторил тот.

– Да что ты за человек такой? Неужели ты лишишься чего-то важного, если произнесешь слово прости? – вспыхнула Маша.

– А смысл? Ничего не изменится от этого. Прошлого не вернуть.

Взгляд женщины в этот момент выражал безысходность. Как можно договориться с тем, кто привычные вещи умело обесценивал, втаптывая в грязь.

– Да мне плевать в общем-то.

Слова неприятно задели что-то в груди, и мужчина нахмурился. Не так он представлял их разговор. Впрочем, с Сурковой все шло не по плану. Возможно, именно поэтому он поддался какому-то необъяснимому порыву.

– Я могу хоть на коленях просить прощения, но это не сотрет тебе память, – с жаром заговорил Максимилиан, подходя к ней. – Не вижу смысла тратить время на то, что не изменить. Но я могу исправить все иначе.

От такого эмоционального напора она отшатнулась, стараясь держать дистанцию. От Ветрова вполне можно было ждать, что тот наброситься на нее, потребовав отдаться тут же.

– З-зачем? – заикаясь, спросила она.

Тот замер, поняв, что снова напугал гостью. Запустил руку в волосы и отвел взгляд.

– Если я скажу, что хочу узнать тебя получше, ты же мне не поверишь?

– Чего ты хочешь?

– Я вовсе не такой ублюдок, каким ты меня считаешь.

– Да какая разница кем я…

Макс жестом остановил ее.

– Просто дай мне шанс показать это.

С минуту Маша смотрела на него, пытаясь решить, как следует дальше поступить.

– Не вышло по-плохому, решил по-хорошему попробовать затащить в постель? – наконец, выдала она.

– Я не стану скрывать, что ты меня привлекаешь, – спокойно ответил он. – Ты красивая женщина, и ты мне интересна. Разве это преступление?

Она уже собралась, чтобы высказаться о том, что именно является преступлением, но только покачала головой, поняв, что бесполезно сотрясать воздух. Он не услышит ее, не поймет, чем обернулся его каприз для нее.

После его жестоких слов утром, она немало времени провела, анализируя их разговор. С сожалением, пришлось признать частичную правоту Макса – Ваня и правда не выдержал проверки на прочность. Ведь до того дня их семейная жизнь была спокойной и размеренной. У них не было каких-то серьезных разногласий или преград в чем-то. Они жили, как ей казалось, душа в душу. И, возможно, в какой-то другой сложной ситуации он тоже повел бы себя ненадежно. К тому же, Иван совсем забыл про сына – а ведь тот не был виноват. Подобное говорило не в пользу бывшего супруга. И хотя ситуация по большому счету оказалась проверкой на прочность, это вовсе не оправдывало Макса.

– Мне надо к сыну, – тихо ответила Маша и направилась к дверям. Уже у выхода она добавила. – Завтра я выхожу на работу.

Она старалась вложить в слова как можно больше уверенности.

– Подожди! – тут же остановил ее мужчина. Та обернулась и глянула исподлобья. – Раз уж ты сама об этом заговорила, тебе стоит кое-что знать.

– О чем?

– Возможно, «СтройИнвест» проработает недолго. Нет смысла идти туда.

Суркова ошарашено смотрела на него. Она ожидала, что он ей просто запретит, но это выходило за границы ее понимания.

– Это ты постарался?

– Нет.

– Врешь! – взвилась тут же Мария. – Что, не получилось запереть меня, решил уничтожить контору?

Брюнет усмехнулся и вальяжно подошел к ней.

– Ты, конечно, интересна мне, но все же не настолько.

Женское самолюбие болезненно скорчилось в груди, от чего Маша презрительно скривилась, стараясь не показывать, что ее задели слова.

– Тогда что?

– Ваш шеф нечист на руку. И очень скоро все выйдет из-под контроля.

– Что это означает? – требовательно спросила она.

– Скорее всего, процедуру банкротства.

Маша расстроено закусила губу, уставившись в пол. Если это правда, то ее дела хуже, чем она думала – скорее всего теперь расчет ей не дадут быстро. Вряд ли Баринов одобрит это сейчас. Она не заметила, как потемнели глаза Макса от желания.

– Что будет с фирмой?

– Пока будет идти суд, скорее всего, всех отправят в неоплачиваемые отпуска.

Суркова кивнула и снова развернулась к дверям.

– Я могу помочь с работой, – донеслось ей в спину.

– Мне не нужна твоя помощь, – выплюнула она. – Или ты поможешь всем в «СтройИнвесте»?

Ветров вдруг хитро улыбнулся.

– Если пожелаешь, то да.

– Что это значит? – насторожилась женщина.

– «СтройИнвест» спасет своевременное денежное вливание. Я мог бы стать партнером вашего шефа.

– Зачем это тебе?

– Мне? – задумчиво переспросил брюнет. – Да незачем. Бизнес у вас не особенно прибыльный, но если тебе важно, то я помогу.

– В обмен на что?

Максимилиан недовольно закатил глаза.

– Хорошо, если так тебе спокойнее, то в обмен на это ты дашь мне шанс.

– Шанс?

– Шанс познакомиться поближе. – Заметив, что гостья уже готова была разразиться возмущением, добавил. – Не в сексуальном плане.

– И какой в этом смысл? – все еще не верила Маша.

– Я же сказал – ты мне интересна.

– Но для чего? Собираешься закрыть свой личный гештальт? Так может давай я отдамся тебе прям здесь, и покончим с этой игрой в кошки-мышки?

Он поморщился от того, каким тоном это было произнесено.

– Мне не нужна твоя жертвенность. Мне нужен шанс на нормальное общение.

– Может, еще договор составим? – съязвила Мария.

– Если пожелаешь, – пожал плечами бизнесмен. – Я свое слово держу. А ты?

– Ты и сам знаешь, что да, – глухо ответила она.

– Слушай, мы неправильно начали. Признаю. Мне жаль.

– Опять извиняешься?

Макс молча отвел взгляд, собираясь с мыслями. Никогда не понимал смысла выражения, что женщины любят ушами. Ведь, казалось, главное в жизни – это поступки. Но нет. Им всем подавай красивые слова. А он… Он привык к другому – привык доказывать действиями. Но эта дуреха раз за разом заставляет его, давит на что-то в груди.

– Прости меня, – вырвалось у него помимо воли.

Суркова округлила глаза, сглотнув от неожиданности. Судя по виду Макса, тот тоже не ожидал, что выдаст нечто подобное.

– Мне пора, – пробормотал он, резко обходя женщину и скрываясь в темноте коридора.

А Маша так и осталась стоять с изумленным выражением на лице. Что это вообще было⁈ Собравшись с мыслями, она отправилась в спальню, решив, что подумает обо всем утром.