Текст книги "Диагноз - Влюбленность или кушетка для бунтарей (СИ)"

Автор книги: Яна Вербицкая

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 6 страниц)

Аромат кофе и последствия

Солнечный луч нагло пробивался сквозь щель в шторах, прямо в глаз. Я поморщилась, пытаясь натянуть одеяло на голову, но в нос ударило нечто до боли знакомое и раздражающе приятное. Запах крепкого, свежемолотого кофе, смешанный с… нотками чего-то сгоревшего?

Я открыла глаза. Тишина квартиры была нарушена едва слышным позвякиванием посуды и приглушенным мужским ворчанием.

– Черт, ну почему эта плита ведет себя как капризный инвестор? – пробормотал знакомый голос.

Я замерла, сжимая край простыни. Воспоминания прошлой ночи нахлынули волной: коридор, смятые рубашки, его руки, его губы… и то, что мы всё-таки добрались до спальни, хотя это было практически чудом.

Я накинула его рубашку, которая валялась на полу, и, чувствуя себя героиней какого-то очень качественного, но чертовски неловкого ромкома, прокралась на кухню.

Максим стоял у плиты, облаченный лишь в свои брюки от костюма. Его спина, широкая и напряженная, была расчерчена утренним светом. Он виртуозно пытался разбить яйцо одной рукой, но, судя по звуку, скорлупа разлетелась на тысячи мелких кусочков прямо в сковородку.

– Если ты собираешься подать мне яичницу с сюрпризом в виде кальция, то я, пожалуй, откажусь, – хмыкнула я, прислонившись к дверному косяку.

Он вздрогнул, обернулся и улыбнулся – той самой улыбкой, от которой у меня внутри всё перевернулось. Никакой маски, никакого бизнес-глянца. Просто мужчина, который пытается приготовить завтрак и выглядит при этом донельзя очаровательным в своей беспомощности.

– Доброе утро, «бунтарка», – сказал он, вытирая руки о полотенце. – Я решил, что после вчерашнего ты заслуживаешь чего-то более существенного, чем просто черный кофе. Но, кажется, твоя кухня объявила мне бойкот.

Я подошла ближе, заглянула в сковородку и рассмеялась.

– Макс, это больше похоже на яичную кашу.

– Зато со вкусом искренней заботы, – он притянул меня к себе, не заботясь о том, что я сейчас нахожусь в эпицентре кулинарной катастрофы. – И, признаюсь, я сегодня утром уже успел выучить все закоулки твоей квартиры. Ты знала, что у тебя в шкафу прячется целый склад всякой всячины, которую ты, видимо, хранишь на случай зомби-апокалипсиса?

– Это называется «на всякий случай», – я уткнулась носом в его плечо, вдыхая знакомый аромат. – И ты не ответил: ты всё еще считаешь меня своим ассистентом?

Он отстранился, взял меня за подбородок и серьезно посмотрел в глаза. В этот момент в его взгляде не было и тени шутки.

– Ты – всё, что угодно, только не ассистент, Ева. Ты – единственный человек, ради которого я готов даже сжечь свою яичницу. И, честно говоря, я бы очень хотел, чтобы это утро было первым из многих. Даже если для этого мне придется научиться готовить что-то сложнее, чем бизнес-планы.

Я почувствовала, как к горлу подкатил ком. Никакого пафоса, никакой игры. Просто мужчина, который готов рискнуть своим идеальным миром ради того, чтобы остаться здесь – на моей маленькой, захламленной кухне.

– Ладно, – сказала я, забирая у него лопатку. – Подвинься. Кулинария явно не твоя стихия, а вот падать в лужи ты научился неплохо. Оставь завтрак профессионалу.

Он засмеялся, обнял меня со спины и тихо прошептал:

– А что мне делать, пока ты готовишь?

– Просто стой рядом, – ответила я. – И не смей покупать мне новую кухню. Эта – единственное место в мире, где я чувствую себя по-настоящему дома.

Я мастерски дожарила яичницу, стараясь не обращать внимания на то, что Максим продолжает стоять в паре сантиметров от меня, то и дело зарываясь носом в мои волосы. На кухне, которая ещё вчера казалась мне просто местом для перекуса между работой и сном, сейчас было настолько уютно, что это даже пугало.

– Слушай, – сказал он, когда мы наконец уселись за мой крошечный стол, заваленный журналами по прическам. – Ты же понимаешь, что в 10:00 у меня встреча с советом директоров?

– Конечно, – я откусила кусочек хлеба. – Иди, покоряй мир, инвестируй в технологии, спасай экономику. А я пойду стричь людей. Каждый должен заниматься тем, что умеет лучше всего.

Он помолчал, задумчиво разглядывая свою чашку.

– А что, если я скажу, что совет директоров может подождать? Или, скажем, я могу провести его по видеосвязи прямо из твоего салона, пока ты будешь делать кому-нибудь стрижку?

Я поперхнулась чаем.

– Ты с ума сошел? Захаров, ты CEO крупной корпорации, а не блогер-путешественник! И вообще, ты видел, сколько там народу? Тебя же там затопчут в очереди на укладку.

– Пусть попробуют, – он усмехнулся той самой своей «хищной» улыбкой, от которой у меня раньше дергался глаз, а теперь – бабочки в животе. – Я официально заявляю: я – твой самый сложный и требовательный клиент. И я требую индивидуального подхода.

Я рассмеялась.

– Ладно, «сложный клиент». Но предупреждаю: если начнешь командовать моим персоналом или пытаться «оптимизировать» процесс окрашивания – вылетишь из кресла быстрее, чем успеешь сказать «IPO».

Он встал, подошел ко мне и, прежде чем выйти в коридор, чтобы одеться, задержался на секунду.

– Знаешь, – тихо сказал он, – я всю жизнь строил стены, чтобы никто не видел, что у меня внутри. А сегодня утром я проснулся и понял, что мне совершенно не хочется возвращаться за них.

В его глазах промелькнуло что-то настолько обнаженное и искреннее, что я поняла: вчерашнее падение в лужу было лишь началом гораздо более серьезного «падения».

Когда дверь за ним закрылась, в квартире стало непривычно тихо. Я подошла к окну и увидела, как он выходит из подъезда. Он на секунду замер, посмотрел вверх – прямо на мое окно – и, заметив меня, едва заметно кивнул. Не было никакого «делового» жеста. Просто обычный человек, который идет навстречу своему дню, но теперь – с совсем другими мыслями.

Я вернулась на кухню, посмотрела на оставленную им чашку и поняла, что в моей жизни появилась новая переменная. И, кажется, я совсем не хочу её «оптимизировать».

Битва за...ледяные взгляды. Вызов

Кристина сдержала слово быстрее, чем я успела закончить стрижку каре.

Уже через час, когда я отправилась на короткий перекур, мой телефон начал вибрировать так, будто в него вселился демон. Уведомления из Instagram сыпались градом. «Отмечены на фото», «Новое упоминание», «Вас упомянули в сторис».

Я открыла ленту и замерла. Кристина выложила серию кадров: мое фото в салоне – неудачный ракурс, где я выгляжу уставшей и растрепанной, – в сочетании со скриншотами нашего вчерашнего «неформального» общения (видимо, она успела навести справки о Максиме или проследить за ним).

Подпись гласила: «Будьте осторожны, девочки! В этой парикмахерской не только стригут, но и уводят чужих мужчин, используя самые дешевые приемы и сомнительную репутацию. Уровень сервиса – 0, уровень морали – в минус бесконечности. #РазрушительницаСемей #ОсторожноМошенница».

Комментарии уже пылали. Боты, фанаты Кристины и просто любители скандалов устроили там настоящий шабаш. Мой рейтинг на картах за десять минут обвалился с 4.9 до 1.2.

Я чувствовала, как внутри всё леденеет. Это был не просто выпад – это было профессиональное убийство.

– Ева? – Максим подошел сзади, заглянул в мой телефон и его лицо исказилось от ярости, которую я у него ещё не видела. – Вот же стерва. Я сейчас же разберусь с этим.

Он выхватил телефон, собираясь кому-то звонить, но я перехватила его руку.

– Нет, Макс. Если ты сейчас вмешаешься, она выставит меня как «женщину, которая прячется за спину богатого покровителя». Это сделает только хуже. Она хочет, чтобы я выглядела жертвой. А я не жертва.

– И что ты предлагаешь? – он был в бешенстве, его челюсти сжались до боли. – Позволить ей поливать тебя грязью?

– Нет, – я медленно выдохнула, и в голове вдруг прояснилось. – Я предложу ей то, от чего она не сможет отказаться. Если она хочет хайпа, она его получит. Но на моих правилах.

Я вернулась в зал. Клиенты сидели притихшие, кто-то перешептывался. Я подошла к своему рабочему месту, взяла профессиональный планшет и начала писать ответ. Не оправдания, а вызов.

«Кристина, спасибо за бесплатную рекламу. Раз уж вы так озабочены моим "уровнем сервиса", приглашаю вас завтра в 10:00 в салон. Прямой эфир. Вы садитесь в кресло, я делаю вам стрижку или окрашивание, которое изменит всё, о чем вы так громко кричали. Если вам не понравится – я лично закрываю салон. Если понравится – вы официально извиняетесь за клевету. Примете вызов или ваш стиль – только поливать грязью в комментариях?»

Максим смотрел на меня с нескрываемым изумлением.

– Ты серьезно? Ты хочешь работать с ней, когда она только что чуть не сожгла твою карьеру?

– Она поставила на кон мою репутацию, – я холодно улыбнулась, беря в руки ножницы. – А я поставлю на кон её имидж. Если она придет – я превращу её в произведение искусства, а если нет – весь интернет увидит, что она трусиха, которая боится реального мастерства.

В этот момент телефон Максима пикнул. Пришло сообщение. Он прочитал его, нахмурился и посмотрел на меня.

– Она приняла вызов. Завтра в 10:00. И, Ева... она придет с тремя камерами и целой свитой.

– Пусть приходят, – ответила я, чувствуя, как внутри расправляются плечи. – У меня есть ножницы, стальные нервы и желание показать этой диве, где на самом деле находится «дно».

Кристина сдержала слово быстрее, чем я успела закончить стрижку каре.

Уже через час, когда я отправилась на короткий перекур, мой телефон начал вибрировать так, будто в него вселился демон. Уведомления из Instagram сыпались градом. «Отмечены на фото», «Новое упоминание», «Вас упомянули в сторис».

Я открыла ленту и замерла. Кристина выложила серию кадров: мое фото в салоне – неудачный ракурс, где я выгляжу уставшей и растрепанной, – в сочетании со скриншотами нашего «неформального» общения (видимо, она успела навести справки о Максиме или проследить за ним).

Подпись гласила: «Будьте осторожны, девочки! В этой парикмахерской не только стригут, но и уводят чужих мужчин, используя самые дешевые приемы и сомнительную репутацию. Уровень сервиса – 0, уровень морали – в минус бесконечности. #РазрушительницаСемей #ОсторожноМошенница».

Комментарии уже пылали. Боты, фанаты Кристины и просто любители скандалов устроили там настоящий шабаш. Мой рейтинг на картах за десять минут обвалился с 4.9 до 1.2.

Я чувствовала, как внутри всё леденеет. Это был не просто выпад – это было профессиональное убийство.

– Ева? – Максим подошел сзади, заглянул в мой телефон и его лицо исказилось от ярости, которую я у него ещё не видела. – Вот же стерва. Я сейчас же разберусь с этим.

Он выхватил телефон, собираясь кому-то звонить, но я перехватила его руку.

– Нет, Макс. Если ты сейчас вмешаешься, она выставит меня как «женщину, которая прячется за спину богатого покровителя». Это сделает только хуже. Она хочет, чтобы я выглядела жертвой. А я не жертва.

– И что ты предлагаешь? – он был в бешенстве, его челюсти сжались до боли. – Позволить ей поливать тебя грязью?

– Нет, – я медленно выдохнула, и в голове вдруг прояснилось. – Я предложу ей то, от чего она не сможет отказаться. Если она хочет хайпа, она его получит. Но на моих правилах.

Я вернулась в зал. Клиенты сидели притихшие, кто-то перешептывался. Я подошла к своему рабочему месту, взяла профессиональный планшет и начала писать ответ. Не оправдания, а вызов.

«Кристина, спасибо за бесплатную рекламу. Раз уж вы так озабочены моим "уровнем сервиса", приглашаю вас завтра в 10:00 в салон. Прямой эфир. Вы садитесь в кресло, я делаю вам стрижку или окрашивание, которое изменит всё, о чем вы так громко кричали. Если вам не понравится – я лично закрываю салон. Если понравится – вы официально извиняетесь за клевету. Примете вызов или ваш стиль – только поливать грязью в комментариях?»

Максим смотрел на меня с нескрываемым изумлением.

– Ты серьезно? Ты хочешь работать с ней, когда она только что чуть не сожгла твою карьеру?

– Она поставила на кон мою репутацию, – я холодно улыбнулась, беря в руки ножницы. – А я поставлю на кон её имидж. Если она придет – я превращу её в произведение искусства, а если нет – весь интернет увидит, что она трусиха, которая боится реального мастерства.

В этот момент телефон Максима пикнул. Пришло сообщение. Он прочитал его, нахмурился и посмотрел на меня.

– Она приняла вызов. Завтра в 10:00. И, Ева... она придет с тремя камерами и целой свитой.

– Пусть приходят, – ответила я, чувствуя, как внутри расправляются плечи. – У меня есть ножницы, стальные нервы и желание показать этой диве, где на самом деле находится «дно».

Прямой эфир в логове львицы

К десяти утра салон напоминал съемочную площадку реалити-шоу с низким бюджетом, но высокими амбициями. Кристина вошла, окруженная свитой из «ассистентов» с камерами, и ее присутствие мгновенно вытеснило весь кислород из помещения. Она была в огромных темных очках, скрывающих, вероятно, следы ярости после того, как она увидела мой вызов.

– Ну что, «мастер», – она демонстративно сняла очки, оглядывая салон с таким видом, будто ищет тараканов в углах. – Надеюсь, твои инструменты хотя бы продезинфицированы? У меня аллергия на посредственность.

Я указала на кресло, не меняясь в лице.

– Садитесь, Кристина. И постарайтесь не вертеться. Я не хочу случайно отрезать вам лишнего – например, остатки совести.

Она села, и ее помощник тут же направил на меня свет слепящей лампы.

– Ты очень смелая для той, кто через час может остаться без бизнеса, – прошептала она, пока я накидывала пеньюар. – Максим ведь любит красивых кукол. А ты… ну, скажем так, ты – его минутное затмение.

Я медленно поднесла ножницы к ее волосам и слегка щелкнула ими возле самого ее уха. Она вздрогнула.

– Знаешь, Кристина, – я заговорила громко, чтобы микрофоны ее камер точно все записали. – Быть куклой легко. Нужно просто не иметь собственного мнения и исправно поддакивать спонсорам. Но, судя по твоим последним сторис, твоя «индивидуальность» стоит ровно столько же, сколько твой вчерашний пост с рекламой похудательного чая.

В комнате стало тихо. Ее помощники переглянулись.

– Как ты смеешь… – начала она, но я перебила ее, не отрывая взгляда от пряди в своих пальцах.

– Я смею делать свою работу. Кстати, отличная попытка с осветлителем в прошлый раз. Кто это делал? Тот, кто ненавидит вас так же сильно, как вы пытаетесь ненавидеть меня? Цвет просто кричит: «Спасите мои волосы от этой хозяйки».

– Это был топ-стилист из Парижа! – взвизгнула она.

– Видимо, у него был очень тяжелый понедельник, – парировала я, делая точный, выверенный срез. – Я исправлю это. Сделаю из тебя что-то, что можно показать людям при дневном свете, а не только через фильтр «Tokyo».

Максим стоял у окна, скрестив руки на груди. Он не вмешивался, но я видела, как он с трудом сдерживает усмешку, глядя на то, как Кристина извивается под моими колкими замечаниями.

– Надеюсь, ты понимаешь, что после этого ты больше не подстрижешь ни одного нормального человека? – не унималась она. – Я уничтожу тебя в сети.

Я наклонилась к самому ее уху, так, чтобы это не попало в прямой эфир, но она слышала каждое слово:

– Кристина, дорогая, ты уничтожаешь себя сама каждым своим постом. А я просто подстригу тебя так, что тебе придется наконец-то начать соответствовать своей прическе, а не своей истерике. Сейчас будет больно… твоей самооценке.

Я включила фен на полную мощность. Эфир шел, счетчик зрителей рос, и я знала: сейчас начнется самое интересное.

Когда я закончила, в салоне повисла такая тишина, что было слышно, как гудит вентилятор в камере помощника Кристины. Я медленно развернула кресло к зеркалу и откинула накидку.

Кристина замерла. Она ожидала либо катастрофы, либо чего-то настолько вызывающего, что она смогла бы разнести меня в пух и прах. Но вместо этого в зеркале отразилась женщина, которая выглядела дорого, стильно и… по-настоящему. Рваная стрижка, которую я сделала, небрежно обрамляла лицо, убирая всю ту искусственную «кукольность», которая ее портила. Она выглядела моложе, увереннее и, черт возьми, умнее, чем когда-либо.

Кристина открыла рот, закрыла, потом снова открыла. Ее пальцы судорожно вцепились в подлокотники. Она искала, к чему придраться, но не находила.

– Это… – она запнулась, чувствуя, как тысячи комментариев в прямом эфире начинают сходить с ума от восторга. – Это не то, что я просила.

Я оперлась на спинку кресла, глядя на нее через зеркало.

– Ты просила вернуть тебе репутацию, Кристина. Я вернула тебе лицо. Если ты сейчас скажешь, что это плохо, твои же фанаты решат, что у тебя либо проблемы со зрением, либо с головой. Выбирай, какой скандал тебе сейчас нужнее.

Максим подошел ближе. Он посмотрел на Кристину, потом на меня – и в его взгляде читалось такое восхищение, что Кристина поняла: она не просто проиграла, она проиграла битву за него навсегда.

– Выглядишь потрясающе, Кристин, – сухо сказал он. – Жаль, что твой характер не такой же безупречный, как твоя новая прическа.

Она подскочила, едва не опрокинув лампу.

– Это… это просто случайность! – выкрикнула она, бросаясь к выходу. Ее помощники растерянно последовали за ней, не зная, выключать трансляцию или нет.

В дверях она обернулась, ее лицо было перекошено от бессильной ярости.

– Мы еще не закончили, Ева!

– Дверь там, – я вежливо указала рукой. – И, Кристина? С тебя оплата по двойному тарифу. За риск работы с «тяжелым случаем».

Когда за ними захлопнулась дверь, салон буквально взорвался. Клиенты, которые наблюдали за этим, начали аплодировать. Я чувствовала, как адреналин начинает отступать, оставляя после себя приятную, но изматывающую пустоту.

Максим подошел ко мне, осторожно взял за плечи и развернул к себе.

– Ты просто уничтожила ее. Изящно. Хладнокровно. Это было… чертовски сексуально.

Я устало усмехнулась, прислонившись лбом к его груди.

– Она вернется, Макс. Такие, как она, никогда не прощают, когда их ставят на место их же оружием.

– Пусть возвращается, – он поцеловал меня в макушку. – В следующий раз я сам встречу ее на пороге. И поверь, мой словарный запас для «инста-див» гораздо короче, чем твой.

– Знаешь, – я посмотрела на него снизу вверх, – кажется, я только что заработала себе не только врага, но и кучу новых клиентов. Запись забита на месяц вперед.

– Значит, пора инвестировать в расширение бизнеса, – он лукаво подмигнул. – У меня как раз есть на примете пара свободных помещений. И я обещаю: там точно не будет прорезиненных полов.

Я рассмеялась, чувствуя, как тяжелый камень, который лежал на душе с самого утра, окончательно превращается в пыль. Мы победили, но я знала: это была лишь разминка перед чем-то гораздо более серьезным.

Затишье с вкусом пороха

Неделя после «битвы при салоне» прошла в странном, почти сюрреалистичном спокойствии. Кристина исчезла с радаров: ни новых сторис, ни ядовитых комментариев, ни внезапных проверок от санэпидемстанции, которых я опасалась. Мой салон стал местом паломничества: женщины приходили не только за стрижкой, но и чтобы вживую увидеть «ту самую стилистку, которая поставила на место инста-диву».

Максим же стал неотъемлемой частью моего дня. Он перестал притворяться, что работает из угла: теперь он часто оставался до закрытия, наблюдал, как я тружусь, и иногда, к ужасу моего администратора, даже помогал подавать полотенца или развлекал клиентов своими невозмутимыми комментариями о бизнесе и жизни.

Но это затишье действовало мне на нервы больше, чем вчерашний скандал.

– Ты слишком спокойна, – сказал Максим однажды вечером, когда мы запирали салон. Он аккуратно взял у меня связку ключей, как будто они были сделаны из хрупкого фарфора. – Обычно ты находишь повод для сарказма или хотя бы для легкой истерики, а сейчас… ты как будто ждешь удара.

– А разве не должна? – я посмотрела на темную улицу. – Кристина не из тех, кто отступает после одного поражения. Она как вирус: сначала затихает, чтобы потом мутировать во что-то еще более неприятное.

– Я приставил к ней человека, – тихо сказал Максим. Его голос стал жестким, тем самым голосом CEO, от которого дрожали рынки. – Никаких пакостей, Ева. Никаких подстав. Она под прицелом.

Я остановилась и посмотрела на него. В тусклом свете уличного фонаря он выглядел почти чужим – властным, опасным, готовым стереть любого в порошок ради моего спокойствия.

– Макс, – я коснулась его руки. – Я не хочу, чтобы ты решал мои проблемы силовыми методами. Я сама справилась с ней. Это моя игра.

Он нахмурился, явно не привыкший к такому возражению.

– Это не игра, Ева. Это безопасность. И если она решит перейти границы…

– Она их уже перешла, – перебила я. – Но мы пока еще живы. Давай просто… давай просто сегодня забудем про Кристину? У меня в холодильнике лежит бутылка вина, а у тебя – редкий вечер без совещаний.

Он выдохнул, напряжение в его плечах немного спало.

– Идет. Но если она появится хотя бы на горизонте – ты звонишь мне первой. Никаких «я сама справлюсь». Договорились?

– Договорились, – улыбнулась я, хотя где-то внутри шевельнулось недоброе предчувствие.

Мы дошли до его машины, но, когда он уже открывал дверцу, его телефон зазвонил. Максим посмотрел на экран, и я увидела, как его лицо моментально стало каменным.

– Да? – ответил он резко.

Секунду он слушал, а потом его взгляд метнулся ко мне. В нем читалось что-то, что заставило мое сердце пропустить удар.

– Где?.. Понял. Едем.

Он убрал телефон и посмотрел на меня. В его глазах больше не было того спокойствия, которое он демонстрировал минуту назад.

– Что случилось? – спросила я, чувствуя, как холодеют руки.

– Она не перешла границы, – сказал Максим, заводя мотор. – Она их сожгла. Твой салон… кто-то выбил витрину. И там не просто разбитое стекло, Ева. Там что-то внутри.

Я замерла. В голове пронеслось: «Ну вот и начало мутации».

Мы долетели до салона за десять минут. Максим вел машину так, будто мы участвовали в гонках на выживание, игнорируя светофоры и здравый смысл. Когда мы свернули на нужную улицу, я увидела мигалки патрульной машины – кто-то из соседей уже вызвал полицию.

Витрина была превращена в крошево. Крупные осколки стекла усеивали тротуар, переливаясь в свете фар, как бриллианты, брошенные в грязь. Но самое страшное было не само разбитое окно.

Посреди моего идеально вычищенного салона, прямо на стойке администратора, лежала огромная, залитая красной краской голова манекена. Вокруг нее были разбросаны вырванные страницы из журналов с моими работами, продырявленные чем-то острым. А на стене, прямо над моим креслом, было выведено красным баллончиком: «Твой финал».

Я замерла в дверях, чувствуя, как внутри все немеет. Это было не просто хулиганство. Это был акт психологического террора.

– Не заходи, – голос Максима прозвучал как удар хлыста. Он мягко, но настойчиво отстранил меня, когда я попыталась сделать шаг вперед. Его лицо было бледным, но глаза горели холодным, почти нечеловеческим гневом.

– Это она, – прошептала я, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота. – Это ее почерк. Драматично, пошло и… чертовски пугающе.

– Нет, – Максим подошел к стене, внимательно изучая надпись. Он не выглядел напуганным, он выглядел так, будто в его голове уже составлялся план мести, по сравнению с которым действия Кристины покажутся детской шалостью. – Это работа профессионала. Кристина слишком труслива, чтобы делать это сама. Она наняла кого-то, кто знает, как запугать.

Он повернулся ко мне. В этот момент он был не просто мужчиной, который готовил мне завтрак, а тем самым «магнатом», которого боятся конкуренты.

– Ева, послушай меня внимательно. Ты не вернешься в эту квартиру сегодня. Ты поедешь ко мне, под охрану.

– Я не пойду под охрану! – я вскинулась, хотя внутри дрожала, как лист. – Это мой бизнес, моя жизнь! Если я спрячусь, она победит.

Максим подошел вплотную. Он взял меня за плечи, и его хватка была почти болезненной, но в ней была такая концентрация защиты, что я замолчала.

– Она не победит, – процедил он сквозь зубы. – Она совершила главную ошибку в своей жалкой жизни: она тронула то, что принадлежит мне. А я, в отличие от тебя, не играю в честные игры, когда речь заходит о безопасности моих людей.

В этот момент в салон вошел полицейский, что-то уточняя, но Максим даже не повернул головы. Он достал телефон и набрал короткий номер.

– Собери всю информацию по Кристине Смирновой, – холодно произнес он в трубку, игнорируя присутствие полиции. – Все ее счета, все связи, все контракты. И найди, кто выбил витрину. Если через час я не буду знать имя того, кто это сделал – вы все можете искать новую работу.

Он отключился и посмотрел на меня.

– Ева, ты больше не идешь на компромиссы. Мы играем по-крупному.

Я посмотрела на разбитую витрину, на изуродованный манекен, и поняла: той Евы, которая просто хотела стричь волосы и смеяться над шутками под зонтом, больше нет. Осталась женщина, которая готова идти до конца.

– Хорошо, – сказала я, вытирая непрошеную слезу. – Но если мы собираемся уничтожить ее, давай сделаем это так, чтобы она не просто проиграла. Давай сделаем так, чтобы она забыла, как произносить мое имя.

Максим криво усмехнулся – это была улыбка хищника.

– Мне нравится этот настрой. Собирайся. Мы начинаем охоту.