Текст книги "Диагноз - Влюбленность или кушетка для бунтарей (СИ)"

Автор книги: Яна Вербицкая

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 6 страниц)

Яна Вербицкая
Диагноз – Влюбленность или кушетка для бунтарей

Стрижка для эго

Приемная психиатра была пропитана запахом дешевого кофе и старых журналов. Я сжала в кулаке свои парикмахерские ножницы, словно это был амулет, и снова сверилась с часами. Задержка. Опять. И зачем мне вообще это нужно? Ах да, справка для работы.

Дверь, ведущая в кабинет, резко распахнулась. Я невольно вздрогнула и подняла глаза. На пороге стоял он. Мужчина в костюме, который стоил больше, чем мой годовой оборот в салоне. Он окинул меня цепким взглядом, задержавшись на моих ножницах, и слегка усмехнулся:

– Вы здесь, чтобы подстричь доктора, или просто пришли на сеанс с ножами?

Я почувствовала, как внутри закипает привычное раздражение, но вместо того, чтобы вспыхнуть, я позволила себе лишь ленивую ухмылку.

– А вы, я полагаю, пришли сюда лечить свое эго или решили, что в костюме-тройке можно пролезть без очереди к любому врачу? – парировала я, не сводя с него выжидающего взгляда.

Его улыбка стала еще заметнее, хотя в глазах появилось что-то, похожее на искреннее удивление. Мне показалось, что он даже не ожидал такого ответа. Кажется, эта справка станет куда интереснее, чем я думала.

Мужчина расхохотался, и это был не вежливый смешок, а искреннее веселье. Он чуть склонил голову, изучая меня так, будто я была самым любопытным проектом в его карьере.

– Смело. Мне нравится этот огонь. Давайте заключим сделку? Если меня вызовут первым, вы идете со мной на кофе. А если вас… я лично оплачу ваш прием у врача и все ваши страхи по поводу работы. Что скажете?

Я почувствовала, как внутри всё сжалось от дерзости этого предложения. Кто он вообще такой, чтобы ставить мне условия? Даже имени его не знаю, а этотсамоуверенный тип уже наглеет так, словно мы знакомы сто лет.

Я медленно подошла к нему, ощущая, как каблуки отчетливо цокают по полу. Оказавшись совсем близко, я демонстративно поправила воротник его безупречного пиджака и, глядя прямо в глаза, произнесла:

– Знаете что, «господин-уверенность», кофе я и сама могу купить. А ваша подачка мне даром не нужна. Но… – я сделала многозначительную паузу, – если вы так жаждете проиграть, то я принимаю этот вызов. Правда, в случае вашего проигрыша, вы не просто оплатите прием, а будете обязаны целый час делать вид, что вы – мой ассистент, если возникнет необходимость. Согласны?

Его глаза на секунду потемнели, в них промелькнул азарт, который он даже не пытался скрыть. Он протянул руку, будто предлагая скрепить сделку, но я лишь выразительно посмотрела на его ладонь, а потом на свои ножницы.

– Рукопожатия – это для деловых встреч, а мы, кажется, еще не договорились, – с улыбкой добавила я.

В этот самый момент дверь кабинета приоткрылась, и на пороге показалась медсестра с папкой в руках. Воздух в приемной мгновенно стал электрическим. Мы оба замолчали, ожидая, чья фамилия прозвучит первой.

Право выбора

– Итак, кто следующий? – голос медсестры прозвучал почти буднично, разрезая напряженную тишину приемной, как лезвие ножниц.

Я напряглась, чувствуя, как сердце предательски ускорило ритм. Мы оба – я и этот самоуверенный незнакомец – синхронно повернулись к двери. Он стоял, вальяжно опираясь на дверной косяк, и в его взгляде читалось абсолютное спокойствие, граничащее с наглостью.

– Захаров, – сухо произнесла медсестра, даже не поднимая глаз от своей папки. – Проходите.

Я почувствовала, как внутри всё буквально закипело от несправедливости. Серьезно? Даже здесь этот человек умудряется получить преимущество? Максим – или как там его зовут на самом деле – бросил на меня быстрый, торжествующий взгляд, в котором промелькнула насмешливая искорка.

– Кажется, кофе сегодня будет на мне, – негромко произнес он, проходя мимо меня и намеренно задев плечом.

– Не спешите праздновать, – парировала я, не сводя с него глаз. – Сделка еще не закрыта. Вы ведь даже не спросили, какой именно кофе я пью.

Он обернулся у самой двери, застыв на пороге. В его глазах отразился неподдельный интерес.

– А какой? – спросил он с легкой усмешкой.

– Горький, – отрезала я. – Как и правда о том, что вы только что проиграли мое уважение.

Он хмыкнул, качнул головой и скрылся за тяжелой дверью кабинета, оставив меня в полном одиночестве в коридоре. Тишина, воцарившаяся после его ухода, казалась оглушительной. Теперь оставалось только ждать. Что он там делает? Почему так долго? И, черт возьми, как он собирается "оплачивать мой прием", если меня вызовут следующей?

Дверь за этим наглецом захлопнулась с глухим стуком, оставив меня наедине с гулким эхом собственных мыслей. Я раздраженно дернула плечом, поправляя сумку. «Горький, как правда» – звучало пафосно, конечно, но внутри у меня всё клокотало от досады. Кто он такой, чтобы так легко выводить меня из равновесия?

Я начала мерить шагами коридор. Один метр, два, разворот. Ножницы в моей сумке, казалось, звенели от злости вместе со мной. Я привыкла к клиентам с тяжелым характером – некоторые дамы в кресле парикмахера бывают куда капризнее этого выскочки, – но этот… этот экземпляр обладал какой-то раздражающей аурой власти, которая въедалась под кожу.

Прошло десять минут. Пятнадцать. В коридоре не происходило ровным счетом ничего, если не считать того, что я успела дважды пересчитать все трещины на плитке под ногами.

Внезапно дверь кабинета распахнулась. На пороге показался он, всё так же безупречно выглядящий, но теперь с легкой, почти незаметной складкой между бровей. Он медленно обвел взглядом пустую приемную, наткнулся на меня и – о, боже, – эта его фирменная хищная ухмылка вернулась на место.

– Не стоит так нервно вышагивать, Ева, – произнес он, небрежно поправляя манжеты. – Вы с таким усердием стираете каблуки, что через пять минут от них ничего не останется.

Он сделал шаг в мою сторону, сокращая расстояние, и я невольно сделала шаг назад, упираясь спиной в стену.

– Ваша очередь, – добавил он, понизив голос до шепота, от которого по спине пробежал неприятный холодок. – Врач ждет. Но не расслабляйтесь – наше пари всё еще в силе.

Он прошел мимо, обдав меня ароматом дорогого парфюма с нотками древесного мха, и исчез за поворотом коридора. Я стояла, прижавшись к стене, и чувствовала, как внутри меня медленно закипает не только гнев, но и… любопытство.

– Наглец, – буркнула я себе под нос, направляясь к кабинету.

Надеюсь, психиатр окажется адекватным человеком. Потому что после такого начала мне самой скоро понадобится справка, но уже совсем другого рода.

В кабинете за дверью

Я толкнула тяжелую дверь и вошла в кабинет. Внутри пахло старыми книгами и едва уловимым ароматом ментола. Доктор – мужчина средних лет с усталыми глазами – даже не поднял на меня взгляд, что-то быстро записывая в карту.

– Присаживайтесь, Ева, – произнес он, не дожидаясь, пока я представлюсь.

Я опешила. Откуда он знает моё имя? Я, конечно, уже начала сомневаться в своей вменяемости после той встречи в коридоре, но не настолько же! Доктор наконец поднял голову, и в его взгляде я прочла не просто профессиональное равнодушие, а что-то вроде сочувственного понимания.

– Вы столкнулись с господином Захаровым в приемной, верно? – вопрос прозвучал как утверждение.

Мои пальцы сжались на сумке. Захаров. Значит, фамилию я всё-таки узнала – благодаря доктору, а не ему.

– Вы с ним знакомы? – я постаралась, чтобы голос прозвучал как можно более нейтрально, хотя внутри всё кипело.

Доктор откинулся на спинку стула, сцепив пальцы в замок.

– Скажем так, он здесь частый гость. И, поверьте мне, его «сделки» – это не самое странное, что он придумывает.

Я замерла. В голове пронеслась шальная мысль: неужели этот высокомерный тип не просто какой-то бизнесмен, а пациент этого врача? Или, что еще хуже, кто-то, кто привык покупать не только кофе, но и людей?

– Я пришла за справкой, доктор, – отрезала я, чувствуя, что разговор сворачивает совсем не в ту сторону.

– Справку вы получите, – кивнул он. – Но прежде ответьте мне на один вопрос. Что вы почувствовали, когда он предложил вам пари?

Я замялась. Что я почувствовала? Гнев? Раздражение? Или... азарт, который заставил меня забыть, зачем я здесь?

Я подалась вперед, впившись взглядом в спокойное лицо врача. Играть в эти игры мне уже порядком надоело.

– Я почувствовала, что передо мной стоит человек, который привык, что все вокруг танцуют под его дудку, – ответила я, чеканя каждое слово. – И мне чертовски захотелось сбить с него эту спесь. Это что, какой-то тест на профпригодность? Если так, то я, кажется, уже провалилась.

Доктор едва заметно улыбнулся, его взгляд стал еще более внимательным.

– Не провалились, Ева. Скорее, наоборот. Максиму... господину Захарову, – поправился он, заметив, как я поморщилась, – очень не хватает людей, которые готовы сказать ему «нет». В его мире «нет» – это всего лишь вопрос суммы, которую нужно предложить, чтобы оно превратилось в «да».

– Значит, я для него очередной «проект»? – спросила я, чувствуя, как внутри закипает новый виток ярости. – Доктор, у меня своих забот хватает. Мне нужна справка, а не психоанализ человека, который даже не умеет проигрывать с достоинством.

Он вздохнул, взял ручку и начал что-то быстро заполнять в бланке.

– Вы получите свою справку. Но, Ева, будьте осторожны. Если вы решили принять это пари, Максим не отступит, пока не доведет его до конца. Он не привык бросать начатое, особенно если это касается... азартных игр.

Я взяла в руки листок, который он протянул, и, не прощаясь, направилась к выходу. Азартная игра? Ну что ж, посмотрим, кто из нас останется в большем выигрыше. Выходя из кабинета, я уже знала: этот день точно не закончится просто получением бумажки.

В плену у обстоятельств

Я вылетела из кабинета, чувствуя, как бумажка со справкой жжет ладонь. В приемной было пусто, но стоило мне сделать шаг к выходу, как из тени коридора, словно из ниоткуда, возникон. Он прислонился к стене, лениво листая что-то в телефоне.

– Ну что, «ассистентка»? – он оторвался от экрана, и в его глазах блеснул опасный огонек. – Надеюсь, врач не слишком утомил вас вопросами о моей скромной персоне?

Я замерла, едва не выронив сумку.

– О вашей персоне? Не льстите себе, – я постаралась придать голосу максимально безразличный тон. – Доктор интересовался, почему я до сих пор не выкинула вас из своей жизни. Похоже, здесь работают отличные специалисты.

Он усмехнулся и сделал шаг ко мне, сокращая дистанцию до критической.

– Спешу огорчить: ваша справка – это еще не конец, – он протянул руку и, прежде чем я успела дернуться, выудил из моей сумки краешек справки, внимательно её изучив. – Так, «годен к работе». Отлично. Моя очередь платить.

– Эй! – я попыталась вырвать бумагу, но он легко поднял её над головой. – Вы нарушаете мое личное пространство! Это уже переходит границы делового этикета.

– А я не предлагал деловой этикет, – он лукаво прищурился. – Я предлагал кофе. Пойдемте, моя машина прямо у входа. И не смотрите на меня так, будто я собираюсь везти вас в лес. Там слишком много колючих кустов, которые испортят вашу прическу.

Я опешила от такой наглости.

– Вы что, следите за моими волосами?

– Я слежу за качеством всего, что меня окружает, – ответил он, подталкивая меня к выходу. – А вы, судя по всему, – лучшее, что мне встречалось в этих унылых стенах за последние полгода.

Мы вышли на улицу. Воздух был прохладным, и я невольно поежилась. Максим – нет, пока еще просто «этот тип» – мгновенно скинул свой пиджак и, не спрашивая разрешения, накинул мне на плечи.

– Даже не думай, – предупредила я, чувствуя на коже тепло ткани, пропитанной его дорогим парфюмом.

– Это не жест рыцарства, – холодно парировал он, открывая дверцу шикарного черного седана. – Просто если вы простудитесь, мне придется искать новую ассистентку, а вы обещали мне целый час работы.

Я закатила глаза, но, признаться, было чертовски приятно.

– А если я сейчас сяду в машину и уеду в другую сторону?

– Тогда я просто найму вас как стилиста, – не моргнув глазом, ответил он. – Плачу втрое больше, чем вы зарабатываете в своем салоне. Пари принимаете?

Салон автомобиля пах кожей, дорогим табаком и той самой «уверенностью», от которой у меня внутри всё переворачивалось. Я устроилась на пассажирском сиденье, скрестив руки на груди, и демонстративно уставилась в окно.

– Ну что, «босс»? – я не удержалась и подчеркнуто издевательски выделила последнее слово. – Куда везем ассистентку? Надеюсь, это не склад с манекенами, где я должна буду расставлять вам приоритеты?

Максим – я решила, что пора бы уже запомнить это имя, хотя бы чтобы знать, кого именно я буду разносить в щепки, – плавно тронулся с места.

– Вы сегодня чертовски колючая, Ева, – сказал он, даже не глядя на меня. – Склад манекенов – это скучно. Я везу вас туда, где лучший кофе в городе, а заодно проверю, насколько хороши ваши навыки «ассистирования» в условиях реального мира.

– Например? – я прищурилась, чувствуя, как азарт берет верх над раздражением.

– Например, мне нужно срочно выбрать галстук к вечернему приему, – он бросил на меня короткий взгляд. – А мой стилист сегодня решил, что у него мигрень. Как думаете, у вас хватит вкуса, чтобы не превратить меня в посмешище?

Я едва не расхохоталась. Этот человек – IT-магнат, владелец жизни, вершитель судеб – сейчас серьезно предлагал мне, парикмахеру, выбирать ему галстук?

– Слушайте, господин Захаров, – я повернулась к нему, опираясь на подлокотник, – вы решили сделать меня своим имиджмейкером? Боюсь, ваш стиль настолько безнадежен, что тут не галстук нужен, а полная смена концепции. Но если настаиваете…

– Настаиваю, – перебил он, и в его голосе прозвучало что-то неожиданно мягкое. – Так что? Пари в силе? Час моей полной покорности в обмен на... скажем, мою честность?

Я на секунду замолчала. Честность? У такого типа? Это было интереснее, чем просто бесплатный кофе.

– Идет, – отрезала я. – Но предупреждаю: если выберете какой-нибудь кислотный цвет, я лично привяжу вас этим галстуком к ближайшему столбу.

Он лишь усмехнулся, нажав на газ. Машина мягко ускорилась, а я поняла, что этот час обещает быть либо самым провальным, либо самым интересным в моей жизни.

Галстуки и другие катастрофы

Бутик мужской одежды встретил нас прохладой и тишиной, которая моментально сменилась моими быстрыми шагами по ковролину. Максим шел следом, скрестив руки на груди, и выглядел так, будто наблюдал за дрессировкой дикого зверя.

– Ну, показывайте свои сокровища, стилист, – насмешливо бросил он, кивнув на стеллажи с шелком и кашемиром.

Я даже не обернулась. Мой взгляд сканировал полки, отбрасывая один скучный вариант за другим. В конце концов, я вытянула узкий галстук цвета глубокого графита с едва заметным матовым блеском.

– Это? – он приподнял бровь, разглядывая мой выбор. – Слишком консервативно для человека, который только что пытался привязать меня к столбу.

– Это для того, чтобы ваш статус не перевешивал ваш интеллект, – я подошла к нему вплотную и, не дожидаясь приглашения, начала небрежно, но профессионально поправлять воротник его рубашки.

Вблизи он оказался выше, чем мне казалось в машине. И, черт возьми, от него пахло чем-то настолько свежим и мужским, что мои руки на секунду дрогнули. Он замолчал, глядя на меня сверху вниз, и эта его привычная самоуверенность внезапно сменилась чем-то иным – тихим, почти ощутимым напряжением.

– Вы очень близко, Ева, – прошептал он. – Вы уверены, что хотите продолжать игру?

Я резко затянула узел, так, что он чуть не задохнулся.

– Игра продолжается, пока я не решу, что вам пора переодеваться в клоунский костюм, – отрезала я, отстраняясь. – Галстук сидит идеально. А теперь – моя честность. Спрашивайте, Максим. Пока я добрая.

Он поправил галстук, глядя на свое отражение в зеркале, а потом перевел взгляд на меня.

– Хорошо. Тогда ответьте честно: почему вы такая колючая, когда речь заходит о помощи? Это защита от мира или вы просто боитесь, что кто-то увидит, что за этой броней из ножниц и язвительности скрывается кто-то... другой?

Я почувствовала, как внутри всё похолодело. Этот вопрос ударил точнее, чем любой из моих выпадов.

– Слишком личный вопрос для «ассистента», – я попыталась засмеяться, но звук получился сухим. – Мы договаривались о честности, а не о сеансе психотерапии. И вообще, наше время почти вышло. Еще пять минут, и я ухожу, а вы остаетесь здесь в своем графитовом галстуке и с ворохом неотвеченных вопросов.

Он лишь усмехнулся, но в глубине его глаз я увидела победный блеск. Кажется, этот раунд я проиграла – по крайней мере, в его глазах.

Пять минут. Это критически мало, чтобы выстроить оборону, но достаточно, чтобы совершить глупость. Я видела, как он ждет, словно хищник, который загнал добычу в угол и теперь наслаждается её попытками выбраться.

– Хорошо, – я сделала шаг назад, скрестив руки на груди, чтобы скрыть, как предательски подрагивают пальцы. – Ты хочешь честности, Захаров? Изволь. Я «колючая», потому что в мире, где каждый второй считает, что может купить мою лояльность, успех или просто свободное время, иголки – единственный способ сохранить личное пространство. А ты... – я выдержала паузу, глядя прямо ему в глаза, – ты один из тех, кто покупает оптом.

Его улыбка померкла. В глубине его глаз на мгновение промелькнуло что-то похожее на искреннее разочарование, но он быстро взял себя в руки.

– Неплохо, – он медленно кивнул. – Засчитано. Но ты ошиблась в одном: я не покупаю. Я инвестирую. И, кажется, инвестиция в твою компанию обещает быть самой рискованной и интересной за последние годы.

Он посмотрел на часы.

– Время вышло, Ева. Твой час «ассистентства» подошел к концу. И раз уж я проиграл в плане «не стать посмешищем» – спасибо за галстук, он действительно хорош, – я должен выполнить свою часть сделки. Ты просила кофе.

– Я просила не кофе, а честность, – поправила я его, пытаясь сохранить остатки невозмутимости.

– А я даю и то, и другое, – он широким жестом указал на выход. – Кофе в лучшей кофейне города, а в качестве бонуса – честный ответ на любой твой вопрос. Любой. Даже на тот, который ты боишься задать.

Я посмотрела на него. В бутике стало слишком душно. Мне нужно было бежать, возвращаться в свой салон, к своим ножницам и понятной, размеренной жизни. Но вместо этого я сделала то, что сама от себя не ожидала.

– Ладно, – выдохнула я. – Кофе. Но только черный. Без сахара. И без твоих философских отступлений о том, как ты инвестируешь в людей.

– Идет, – он придержал передо мной дверь, и я прошла мимо, едва не задев его плечом. – Но предупреждаю: после этого кофе ты уже не сможешь сказать, что я просто «очередной тип из приемной».

Когда мы вышли на улицу, я поняла: я проиграла пари. Потому что, соглашаясь на кофе, я уже не собиралась уходить.

Кофе с привкусом правды

Кофейня, куда привез меня Максим, оказалась не пафосным заведением с позолотой, а уютным, почти скрытым от глаз местом, где пахло свежеобжаренными зернами и старой бумагой. Мы сели за маленький столик у окна. Он не заказывал за меня – просто кивнул официанту, будто они были старыми приятелями.

– Ну, – он сложил ладони «домиком», внимательно изучая мое лицо. – Твой час честности начался. Спрашивай. Только чур – без вопросов о том, где я купил этот пиджак.

Я обхватила теплую чашку обеими руками, чувствуя, как пар приятно греет лицо. Мой взгляд упал на его руки – сильные, уверенные, те самые, что еще час назад в бутике слегка дрогнули, когда я оказалась слишком близко.

– Почему ты здесь? – спросила я, сразу заходя с козырей. – И я не про этот город или эту кофейню. Я про психиатра. Ты выглядишь как человек, который контролирует всё – от курса акций до собственного пульса. Что заставляет такого, как ты, сидеть в очереди к доктору, чьи методы… скажем так, не самые стандартные?

Максим замолчал. На мгновение мне показалось, что я перегнула палку, и он сейчас просто встанет и уйдет, оставив меня разбираться со счетом. Но он лишь медленно отпил кофе и посмотрел в окно, на дождливую улицу.

– Знаешь, что самое страшное для человека, который привык всё контролировать? – тихо произнес он. – Потерять этот контроль в тот момент, когда ты меньше всего этого ждешь. Я здесь не из-за стресса или выгорания. Я здесь, потому что… я перестал чувствовать вкус жизни. Всё, что я делаю – проекты, цифры, сделки – превратилось в бесконечный шум. А потом я увидел тебя в той приемной.

Он снова перевел взгляд на меня, и в его глазах больше не было привычной насмешки.

– Ты была единственной живой вещью во всей этой стерильной комнате. Ты злилась, ты защищалась, ты была... настоящей. И мне стало чертовски любопытно: смогу ли я пробить твою броню, или ты разнесешь меня в пух и прах?

Я опешила. Это был самый странный и откровенный комплимент, который я когда-либо слышала.

– Значит, я для тебя просто аттракцион? Способ развлечься, пока жизнь кажется «шумом»? – мой голос прозвучал тише, чем я хотела.

– Нет, Ева, – он подался вперед, и его колено едва ощутимо коснулось моего под столом. – Если бы ты была аттракционом, я бы уже купил билет и ушел. Но я до сих пор здесь. И, кажется, мне чертовски нравится этот «шум», который ты создаешь.

В этот момент за окном громыхнуло так, что чашки на столе подпрыгнули. Начался ливень, превращая вечер в сплошную серую пелену. Мы оказались заперты в этом уютном пространстве, и я вдруг поняла: пути назад, в мою «понятную и размеренную» жизнь, больше нет.

Его колено всё ещё касалось моего – случайность или намеренный жест? – и это тепло жгло сильнее, чем обжигающий кофе. Я смотрела на него, пытаясь найти хоть тень лжи, хоть след той циничной игры, в которую мы ввязались пару часов назад. Но сейчас в его глазах, темных и глубоких, читалось что-то пугающе искреннее.

– Знаешь, Максим, – я медленно поставила чашку на блюдце, стараясь не выдать, как сильно дрожат пальцы. – Ты чертовски хорош в инвестициях. Только вот ты забыл одно правило: не стоит вкладываться в то, что может сжечь весь твой бизнес-план дотла.

Он усмехнулся, и эта улыбка была уже не хищной, а какой-то по-мальчишески азартной.

– А кто сказал, что я боюсь пожара? Иногда, чтобы построить что-то действительно стоящее, нужно сначала снести старое здание, которое давно дало трещину.

Он потянулся к моему стаканчику с салфетками, вытащил одну и, прежде чем я успела среагировать, аккуратно вытер крошечное пятнышко кофе с моего запястья. Его пальцы задержались на коже на долю секунды дольше, чем того требовал этикет.

– Ты опасна, Ева, – тихо добавил он. – Ты даже не замечаешь, как меняешь пространство вокруг себя. Рядом с тобой я впервые за годы забыл проверить котировки акций на телефоне. Это ли не чудо?

Я фыркнула, пытаясь сбросить это странное наваждение.

– Это не чудо, это просто недосып и отсутствие нормальной еды. Пойдем, «инвестор», пока этот ливень не превратил город в Венецию, а нас – в утопленников.

Я встала, чувствуя, как неловкость висит в воздухе, густая и осязаемая. Максим поднялся вслед за мной, не сводя с меня пристального взгляда. Когда мы вышли на крыльцо, дождь стеной перегородил нам путь. Машина стояла совсем рядом, но до нее нужно было пробежать метров десять.

– Слушай, – он замялся, что было совсем на него не похоже. – Я могу добежать до машины и подъехать прямо к ступеням. Или... – он посмотрел на меня с лукавой искоркой, – у меня в багажнике есть огромный зонт для гольфа. Но тогда нам придется идти под ним вместе, плечом к плечу. Твой выбор, «бунтарка».

Я посмотрела на бушующий ливень, потом на него. Игра продолжалась.

– Зонт, – отрезала я. – И не смей пытаться укрыть меня сильнее, чем себя. Я привыкла мокнуть самостоятельно.

Он рассмеялся, достал из багажника черный, почти купольный зонт и раскрыл его с мощным щелчком. Мы шагнули в дождь.