Текст книги "Прокати меня (СИ)"
Автор книги: Яна Ланская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 10 страниц)
Глава 18
Мне кажется, я становлюсь мрачнее тучи. What the fuck?! Испепеляю Макса взглядом, но он на меня не смотрит. Привязывает катер, а эта модель на нём так и висит. Переглядываемся с девочками, все в ауте.
Уже темнеет, мне холодно, я переоделась и упала в своих шортах и футболке, солнца нет, поэтому я не высохну уже. Надо домой.
– Макс, ты нас обещал отвезти домой, я мокрая и мне холодно! – требовательно к нему обращаюсь.
– Ты мокрая? – Так удивляется, аж свою Машу выпускает.
– Ну, влажная, волглая, – указываю на себя и уже раздражаюсь.
Он что, тупой? Я же упала в воду, конечно, я мокрая.
Макс переглядывается с Резо и начинает ржать.
– Пойдём, мокрая, – Макс учтиво протягивает мне руку, чтобы я выбралась из катера, и так за руку и ведёт куда-то.
Его огромная собака обнюхивает меня и идёт за нами. Мне почему-то так страшно, что я даже и слова вымолвить не могу. Понимаю, что она с хозяином, но всё равно неприятно.
Макс подводит меня к небольшому домику. Ксюша рассказывала, что у них основной большой дом, где живут родители и все вместе собираются, и есть ещё гостевой, для Макса, для его сестры и для рабочих. Видимо, это и есть его. Заходим, внутри уже очевидно, что дом его. Одна стена полностью разрисована, видимо, это Резо постарался. Мебель яркая и модная, вагонка выкрашена в холодный серый цвет. Прикольно.
– Это твой дом? Отдельный?
– Да. Ко мне же постоянно друзья приезжают, так что меня ещё в четырнадцать отселили.
– Круто. Мне нравится, – собака осталась снаружи, и ко мне возвращается дар речи, – а зачем ты меня сюда привёл?
– Ты только сейчас решила спросить? Ты же мокрая.
– Аа, спасибо. Дашь мне футболку и шорты какие-нибудь, я тебе завтра верну?
– А ты переодеться хотела, Тони? – Упирается рукой в стену за меня.
– А что ещё? – непонимающе отвечаю и в ту же секунду оказываюсь вжатой в стену.
– Ты правда такая наивная или умело играешь, Аршанская? – Говорит Макс практически касаясь моих губ.
Вчерашние воспоминания накатывают, нестерпимо хочется его поцеловать, и опять дилемма. Обидится на него за Машу или сделать то, что хочется?
– Правда, – сокращаю этот миллиметр и произношу касаясь его губ.
Макс тут же реагирует и впивается поцелуем. Жадным, со стуком зубов, толкается языком. Тело тут же реагирует, хочет вчерашних экспериментов. Обхватываю его шею и закидываю ногу к нему на талию, он тут же подхватывает меня под попу и куда-то несёт.
Швыряет на что-то мягкое и наваливается сверху.
Чувствую, как он возбуждён, обвиваю его ногами и прижимаюсь крепче. От этого соприкосновения по телу пробегает такой мощный разряд удовольствия, что я инстинктивно начинаю играть с ним в эту имитацию.
– Макс, не надо, – пытаюсь сохранить свою футболку на себе.
– Переодеваю тебя, сама напросилась, – отвечает и тут же начинает целовать меня сквозь ткань.
Чёрт, что же будет, если преграда падёт. Это просто одуреть можно. А ещё у меня под футболкой ничего нет. Попадос…
– Я не напрашивалась…
– Поэтому нарисовала это, – проводит по фруктам, которые расположены в самых чувствительных местах, – и это, – резко тянет наверх и дотрагивается губами к ещё горящей от поцелуев и прикосновений кожи.
Мозг, кажется, совсем отключился от потрясения. Слишком хорошо. Слишком приятно. Он целовал, сжимал, гладил. Не заметила, как велосипедки полетели к футболке. Бедра и живот горели от поцелуев, кожа покрылась мурашками. Горячие и требовательные пальцы уже вовсю ревизировали степень моего возбуждения, а я не удержалась и опять залезла туда, где вчера так понравилось.
Я практически утонула в этом вожделении, но когда почувствовала, что мои плавки ждёт участь футболки и велосипедок, резко пришла в себя.
– Стой! У тебя же есть девушка! – Выползаю из под его губ и порочной ауры.
– Ты её видишь здесь? – Осматривает комнату и снова подползает ко мне.
Продолжает целовать ноги, не обращая никакого внимания на мои протесты.
– Нет, – неуверенно блею.
– Значит, ее нет, – произносит мне в живот.
– Нет, нет, нет!
Беру всю свою силу в кулак и вскакиваю с этой чудесной, пахнущей им постели. Я так не могу. Я вообще не понимаю тебя. Тебя же там Маша ждёт…
– Не заметил, чтобы тебя это смущало, – закусывает свою пухлую губу, – такая ты смешная, Аршанская…
Встаёт, подходит к шкафу, достаёт оттуда вещи и кидает на кровать. Очевидно, что это мне. От него опять сквозит еле сдерживаемым раздражением. А сам стягивает с себя шорты и голый дефилирует прочь из комнаты. Как завороженная смотрю на ямочки над поясницей и круглую попу. Возможно, она даже лучше моей…
Быстро переодеваюсь в его одежду и смотрюсь в зеркало. Алые губы пылают, щеки горят, глаза блестят. На голове полный шухер. Нет нас достаточно долго, а значит, у Маши никаких сомнений не будет…
Нет, мне чуть-чуть стыдно, но… В любви и на войне все средства хороши. Эта попа явно стоит борьбы.
Макс приходит минут через пять. Вполне в хорошем настроении, протягивает руку и ведёт меня обратно.
– У нас сейчас будут шашлыки, останешься?
– Ладно…
Будет тяжело, но врага надо держать при себе. Главное, чтобы девочки согласились, без них я не справлюсь.
На пирс мы уже не возвращаемся, а идём на дым в зону мангала. Там стоит уличная мебель, большая столовая зона под огромным уличным зонтом, сам мангал и качели. Сажусь поближе к газовой лампе, чтобы согреться. Макс сразу встаёт к мангалу.
– А где все? – спрашиваю у Резо.
– А твоим девчонкам срочно домой надо было. Мы вас не докричались, и Леха повёз их домой.
– А Маша?
– С ними за компанию. Они с Лёхой сейчас вернуться.
Отлично, теперь она ещё и моих подруг провожает. Даже обидно, что она вся такая милая и жизнерадостная на вид. Так мне её сложнее не любить. Она ведь мне действительно нравится. Улыбчивая, миловидная, воздушная какая-то. Но мы же конкурентки…
Спрашиваю у Резо, где собака, оказывается, её загнали в вольер, и иду за своим телефоном в катер. Надо написать девочкам.
Когда возвращаюсь, Лёша и Маша уже на месте. Она сидит на подлокотнике кресла, на котором сидит Макс. Никакого шанса не оставляет…
Пишу Катрин и спрашиваю, как они доехали. Что они о нас думали и всё такое. Ну неужели у неё никаких подозрений не возникло? Катя сообщает, что она молчала и сидела сзади с Аней. Ничего особенного. Рассказываю ей о произошедшем. И жалуюсь, что она сейчас почти сидит у него на коленях.
К: «Ты там от ревности не сдохнешь? Может, домой?»
Т: «Нет. У меня азарт».
К: «Но, блин… Всё так странно…»
Т: «Да мне это даже нравится».
К: «Я тебе говорила, что ты извращенка?»
Т: «По пять раз в день».
Шашлыки выходят странными, я болтаю с мальчиками отдельно, а Маша отдельно. Никаких общих разговоров и обсуждений у нас нет. Я не смотрю на неё, она не смотрит на меня, словно не замечаем друг друга. Полностью игнорирую. Я даже не слушаю, что она говорит…
Но от Макса она практически не отходит, правда, это не мешает ему за мной ухаживать и даже периодически приобнимать. И как бы я не вовлеклась в процесс, у меня нет ни малейшего представления, как всё вырулить в свою пользу. Ну не как тогда Иришка же мне на него заползти?!
Спустя полтора часа этих непонятных игр встаю и иду в туалет, я уже знаю, что он есть в большой беседке на берегу.
– Ой, у тебя пипи тайм? Я с тобой! – вдруг вскакивает Маша с качелей, на которых разлеглась рядом с Максом.
Пипи тайм? Господи… Я говорила, что она мне нравится? Беру свои слова обратно! Надо её позвать ко мне в гости вместе с Максом, и ба её просто уничтожит!
– Да. Пойдём.
– Ой, я так боюсь темноты. Ты не боишься?
– Нет. Что тут бояться? Территория огорожена и люди вокруг.
– Ну, тут всякие звери…
– Лягушки?
– А вдруг змея?
– Не встречала. Ты первая? – хочу поскорее от неё уже избавиться.
– Только подожди меня, – умоляет Маша.
На обратной дороге она просит её ещё проводить до пристани, она там вроде оставила книгу. Идём молча. Я ей только телефоном освящаю путь.
– Ооо, нашла, – хватает книгу и подбегает ко мне.
– Поздравляю, – не знаю с чего, то ли от раздражения, то ли случайно, но это «Поздррравляю» у меня выходит один в один как у Макса.
И тут Маша взрывается хохотом.
– Аааа, скажи ещё что-нибудь. Это очень похоже.
– Мария, ну что вы ко мне пристали? – произношу опять в манере Макса.
Маша опять ржёт, даже сгинается.
– Тоник, я тебя обожаю! Ты лучшая!
Тоник? Обожает? Мне послышалось?
– Сердечно благодарю, Мария, – продолжаю передразнивать Антропова.
– Всё, ты меня сейчас убъёшь. Не надо больше, – Маша пытается отдышаться, – теперь я понимаю, почему он залип на тебе.
Что? У них открытые отношения или как это понимать? Смотрю на неё не понимающе.
– Кто? Максим? – задаю вопрос с очевидным ответом.
– Ну да. Он мне сразу о тебе рассказал.
Ещё лучше. Высокие отношения.
– А что рассказал?
– Что ты охрененная.
– Охрененная? – опять картавлю и уже сама ржу. И от облегчения и от пародии.
Маша тоже опять ржёт, берёт меня под руку, и мы идём обратно к парням.
– Слушай, Тонь. А ты знаешь Петю?
– Ну да. Мы тусили пару раз. Вчера как раз.
– А у него есть кто-то?
– Без понятия, а что?
– Мы просто спим, – шепчет мне на ухо, – но подозреваю, что я не единственная.
– А с Максом ты разве не встречаешься? – спрашиваю с удивлением и надеждой.
– С каким Максом? – выпучивает на меня глаза.
– С этим…
– Тонь, это же мой брат двоюродный. У тебя температура? – девушка округляет глаза ещё больше.
Ксюша, блин!!! Дезинформаторша хренова! Внутри просто ураган эмоций: от победного тройного сальто до желания вытряхнуть из этой рыжей всю душу…
Глава 19
Я от радости просто бегу к Максу на качели и плюхаюсь к нему.
– Антонина Сергеевна, вы меня придавите сейчас!
– Я вас вообще придушу сейчас, месье Антропов!
– Месье? Напрашиваешься, Тони, – хватает за попу, – а почему придушишь? Что я сделал?
– Ты не мог сказать, что Маша твоя сестра, а не девушка?
– Все знают, что Маша моя сестра. Ты серьезно думала, что мы с ней встречаемся?
– Да…
– И при этом решила меня склеить у неё на глазах? Тони, – манерно закатывает глаза, – ты меня разочаровала!
– У тебя есть девушка?
– Тони, ты меня уже второй раз крадёшь, кстати! Тебя это будоражит?
– Будоражит…
– О, времена! О, нравы! – притягивает меня ближе к себе.
Как может парень так разговаривать? Кайф, чистый кайф. Забираюсь на качели с ногами и законно наслаждаюсь своей близкой компанией. Даже мир становится прекраснее, я сразу понимаю, что у Макса совершенно другая атмосфера на участке. У нас дом стоит среди вековых лип, он как небольшая усадьба, красивый сад, спуск к воде. Цветочные и плодовые ароматы. Всё чинно и благородно, а у Макса сплошной чилл. Огромный участок в бору, здесь пахнет соснами и лавандой, которую выращивает его мама. Много маленьких строений, светящиеся гирлянды между деревьями, везде какие-то классные лавки, гамаки, мягкие кресла. И у них один совместный участок в два гектара на компанию. Я так понимаю, что тут ещё дома друзей его родителей. И они вот так свободно живут, все вместе отдыхают и развлекаются.
Когда я узнала, что Маша на самом деле сестра Макса, моё настроение сменилось, и вместе с ним и сразу улучшилась общая атмосфера в компании. Мы уже все вместе смеёмся и строим планы. Маша вообще от меня не отстаёт и говорит, что приплывёт к нам с девочками завтра на «сапе»* загорать.
А ещё я уже строю планы по празднованию своего дня рождения. Обычно я в это время уже была где-то на отдыхе и потом просто с девочками нас везли в ресторан, но сейчас никто никуда не едет, все разъехались по дачам, и ко мне смогут и московские друзья приехать, и можно будет много местных позвать. Приглашаю всех присутствующих.
Резо под конец вечера совсем разошёлся, включил бит и начал зачитывать свой рэп. Я чуть с качелей со смеху не свалилась. Интеллигентный мальчик с кучеряшечками из самого дорогого района Москвы, рождённый в профессорской семье и проводящий всё своё время за мольбертом, строит из себя не то гангстера, не то оффника. Макс, как настоящий друг, заткнул меня поцелуем. И мы целовались под это «неповторимое» живое выступление.
В один момент я взглянула на Волгу и поняла, что незаметно рассвело.
– Слушайте, сколько времени, почему светло? Меня уже предки потеряли, наверное…
– Два, – отвечает Лёха, – ну так у нас почти белые ночи. Только с двенадцати до часу сейчас полноценная ночь. Здесь так всегда.
– Круто. Не замечала раньше.
– Малыш, – тянет лениво Макс, – поехали, отвезу тебя.
У меня сел телефон, я родителей не предупредила даже. Чувствую, мне влетит. Фак, я так и без дня рождения остаться могу. А если папа с Сашей на рыбалку уже уехали? Попадос…
Подхожу к машине Макса и начинаю дёргать ручку. Закрыто.
– Что ты дёргаешь? Мы не на тачке, мне нельзя.
Даже достаточно грубая фраза из его уст звучит как какая-то ласка. Интересно, мне когда-нибудь надоест и я перестану замечать эту манеру или всю жизнь буду так реагировать?
– А на чём? – обхожу машину и заглядываю в гараж.
На знаменитом гараже Антропова, который обсуждает вся округа, тоже красуется граффити Резо во всю стену. Но теперь я его не могу воспринимать как художника, исключительно как гангстера. Жаль, телефон сел и я не записала видео для Ани, надеюсь, он выступит на бис…
В гараже стоят квадроцикл, два мотоцикла, кроссовый мотоцикл эндуро, снегоход и садовая техника.
– Ого. Да у тебя полная ачивка, капитан.
– Это ты ещё не всё видела…
– А что ещё есть? – Загораюсь, всегда хотела покататься на болотоходе.
– Гидрик и главный конь.
– Серьёзно? У тебя есть конь?
– О да, – нахально улыбается.
– Я боюсь лошадей.
– Я заметил…
– Откуда? Я пару лет назад упала с лошади сильно. Мне компрессионный перелом диагностировали. Уже положили на реабилитацию, и хирург сказал, что всё-таки просто ушиб.
– Всё-таки наивная. Лан, поехали.
Да почему я наивная? Бесит. То малыш, то наивная.
– Мы поедем на этом? – С опаской спрашиваю, так как он выкатывает мотоцикл. И не более привычный спортивный, а какой-то винтажный.
– Могу ещё газонокосилку предложить.
– Поняла, – киваю и забираюсь за спину.
Всю дорогу я в него крепко вжимаюсь и думаю только о том, как бы не упасть. Представляю, как больно сдирать кожу об асфальт, и по телу бегут мурашки. В чём вообще удовольствие? Больше никогда не поеду, зачем мне такой стресс, скорее бы уже добраться.
К моему облегчению, доезжаем мы нормально. Слезаю с мотоцикла, хочу подойти чмокнуть Макса и вскрикиваю, меня пронизывает просто дикая боль. Я понимаю, что не могу сделать и шагу. Как будто в мою кость вбили гвоздь. В полном недоумении опускаю глаза к месту боли и кричу сильнее. Из глаз брызгают слёзы. У меня сожжена кожа… Как будто кто-то меня клеймил…
Макс вскакивает с мотоцикла, осматривает меня, успокаивает. Вполголоса матерится.
– Малыш, прости меня. Не предупредил, ты обожглась об трубу. Тише, тише, – гладит по голове и старается успокоить.
Я всхлипываю и продолжаю горько плакать. Больно мне только при движении, я не могу поверить, что у меня на ноге такое уродство. Это когда-нибудь вообще заживёт? Обнимаю его и плачу. Что за день такой дурацкий.
Успокоившись, пробую сделать шаг. Очень больно. Макс берёт меня на руки и несёт домой. Дверь на террасе открыта, дома тихо, никого нет. Макс, стараясь не шуметь, тихо проходит в дом, и я ему показываю, что меня надо поднять на второй этаж.
Макс аккуратно кладёт меня на кровать и опять извиняется. Видно, что он очень сожалеет и переживает. Говорит, что хорошо, что я с голыми ногами, была бы какая-нибудь ткань неподходящая, было бы хуже.
– Поцелуй меня, – жалобно прошу.
Макс наклоняется и первый раз целует меня нежно-нежно. Вкус получается сладко-солёным. Я тону в этой нежности, и сразу становится легче.
– Тоня? – Дверь распахивается, и я слышу бабушкин возмущённый голос. – А-а-а-а. Мужчина в доме! Караул! – Верещит ба, как сирена на весь дом.
*Сап/sup board – доска с веслом.
Глава 20
Ну всё… Я даже представить не могу, что сейчас будет…
Но тут Макс встаёт, подбегает к двери и делает то, что никто и никогда не делал…
– Добрый вечер, Арина Сергеевна, – врубает всё своё очарование на турборежим, – я Вам потом всё объясню, – мягко подталкивает мою бабушку и закрывает за ней дверь.
Я думаю, она потеряла дар речи, точнее, её лишили дара речи первый раз в жизни. И мне бы сейчас лежать и трястись от страха, но мы переглядываемся и начинаем ржать на весь дом. Это надо такое и так сказать в данной ситуации. Легенда!
А выражение её лица… Я его никогда не забуду…
– Антропов, я в шоке!
– Я сам в шоке, – смеётся, – что делать будем?
– Вообще-то надо что-то делать с ногой.
– Давай в аптеку съезжу или в травмпункт? Давай ещё раз нормально посмотрим.
– Позови бабушку, она мастер по этим делам. У неё от гормонов проблемы с кожей и постоянные раны.
Макс открывает дверь, слышу, как спускается на первый этаж и через пару минут возвращается. Он сказал бабушке, что я обожглась об трубу мотоцикла и не смогла дойти. Она сейчас придёт с аптечкой. Мама тоже приходит на шум, когда они видят мою ногу, вопросов о Максе больше не возникает. Меня все так жалеют, что мне становится намного больнее. Зрелище действительно жуткое. Просто большой поджаренный круг.
Мама ревёт, у неё руки трясутся, а бабушка действует холодно и решительно. Скомандовала Максу меня держать, обработала ожёг, нанесла какие-то свои перуанские мази и заклеила пластиной с серебром. Не понимаю, что это и зачем, уверяет, что всё пройдёт.
Мама совсем расклеилась и убежала пить успокоительные, а ба дала мне обезболивающее и пошла помочь маме.
– Малыш, – смотрит на меня виновато Макс, – мне очень жаль.
– Нормально, жить буду. Главное, чтобы рубцов не было. В крайнем случае тату сделаю.
– У тебя слишком красивая кожа для татуировок. Я спрошу у мамы, что можно сделать, и всё-всё тебе оплачу. Только не расстраивайся.
Слишком красивая кожа? Он правда так думает? От необычного комплимента и боль утихает. Может, это и лекарство подействовало, но я уверена, что моё лекарство картавит и носит кроссы сорок сельмого размера.
– Вырулим. Поезжай домой. Ночевать тебя не оставлю. Мы уже тут долго вдвоём. Давай.
– До завтра, Аршанская, – мимолётно целует в губы и уходит. Замирает в дверях, – Тони, кто бы мог подумать, что у такой плохой девочки такая аристократичная спальня. Будоражит.
Издевается!!!
Слышу, как он прощается и уходит. Как заводит мотоцикл и постепенно удаляется. Сразу же поднимаются ма с ба. Спрашивают, как всё произошло, что там за труба и всё такое. Бабушка вздыхает и уходит.
– Потом всё вам объясню? – Мама вопросительно на меня смотрит.
– Ну, ма-а-а-м, – улыбаюсь ей смущённо, понимая, что её распирает от любопытства просто, а не злости, – ты бы видела бабушкино лицо…
Мама сразу срывает маску строгой родительницы, и мы смеёмся над бабушкой, Максом и ситуацией. Мама отвлекает меня расспросами об Антропове, говорит, что он чрезвычайно симпатичный и очаровательный, дожидается, когда я начну засыпать, и уходит.
Просыпаюсь в великолепном настроении и забытье, потягиваюсь, вылезаю из кровати, встаю и понимаю, что не могу сделать ни шагу. Кость пронзает болью, и воспоминания вихрем врываются в ещё сонную голову. Сквозь боль добираюсь до своей ванной и возвращаюсь в постель. Беру телефон, чтобы позвонить маме и попросить поухаживать за мной.
На экране высвечивается сообщение от Макса: «Напиши, как проснёшься».
На семейном совете решили, что меня повезут в Склиф. Возможно, надо делать прививку и перестраховаться. Папа уже обо всём договорился, несмотря на ограничения.
Всё это на меня давит, мне казалось, что это несерьёзно, затянется и всё, но родители какие-то слишком озабоченные. Будет дико обломно, если врачи мне запретят купаться всё лето. А вдруг операцию сделают. Мда… Облом. Мне надо оправиться к моему дню рождения. Я всю жизнь мечтала встретить этот возраст громко и масштабно, нельзя раскисать, нельзя!
В Склифосовского хирург сказал, что бабушка сделала всё правильно. Прописал ещё одну мазь и сказал, как ухаживать. Через дней десять я смогу снять повязку. Загорать только с солнцезащитным кремом в этом месте и купаться, если корочка будет без воспаления. Шрам будет несколько лет, от него тоже прописали средство и, если что, шлифанут. В общем, угроз моей красоте нет. Зато есть моему характеру, потому что папа мне разрешил купить себе сладостей в «Азбуке Вкуса» на месяц вперёд, а Саша съездил и купил надувного фламинго, если я захочу почиллить на Волге одна, и гигантский надувной плот, если с девочками. Просто лучшие. И я собираюсь пользоваться своим положением по полной, хотя у меня и ничего не болит уже. И день рождения мне закатят теперь ещё лучше. Одни профиты…
Возвращаемся на дачу уже вечером. Конечно же, у нас моя любимая еда на столе, потому что мама и бабушка тоже хотят всячески скрасить мою болезнь, а вечером ко мне придут девочки, и мы будем смотреть «Элиту» и объедаться… Кайф.
Девочки меня удивляют и приходят в компании Макса, Маши и Резо. Макс приносит мне печенье с лавандой, которое передала его мама, и говорит, что меня ещё ждёт сюрприз, поэтому я должна скорее поправиться. Он так переживает, что я ещё больше плюсов извлекаю из своих страданий. В итоге мы решаем посмотреть «Мстителей», и к нам даже присоединяется мой брат.
А когда уходит поработать, Аня пересаживается к Резо на диван, а её место занимает Макс, и я лежу в окружении Макса и Катрин. Макс постоянно меня гладит, обнимает и кормит самыми ровными и красивыми чипсами. Я о лучшем больничном и мечтать не могла.
– Аршанская, я уже говорил, что мне нравится твоя спальня? – шепчет Макс, чтобы Катя не услышала, но, судя по её выражению лица, тщетно.
– Антропов, ты хочешь такой же ремонт? Кинуть ссылку на мебель?
– Нет, я жду приглашения, – смеётся.
– Ты уже здесь!
– Персональное…
– Скажи «персональное приглашение».
– Персональное приглашение, – ещё более нарочито грассирует.
– Обойдёшься, Антропов, – дразню его.
Сама же я уже всё для себя решила. На дне рождения, но не у меня. Это фу. И вообще я хочу в глэмпинг какой-нибудь.
Ребята сидят у меня до половины первого, и все уезжают. А я сразу же проваливаюсь в сон.
Ночью просыпаюсь от тянущей боли, тянусь за телефоном, смотрю время и замечаю десятки уведомлений, которые потрясают меня…
