Текст книги "Измена. После двадцати лет брака (СИ)"
Автор книги: Яна Клюква
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 7 страниц)
– Серьёзно? – истерично усмехаюсь в ответ. – Ты сейчас всё это на полном серьёзе говоришь? У меня такое ощущение, что ты сошёл с ума. Или я сошла… Один из нас точно не в себе.
На какое-то мгновение показалось, что муж просто меня разыгрывает. Но заметив его взгляд, полный решимости, просто качаю головой и ухожу. Не вижу смысла продолжать этот разговор. И вообще, мечтаю о том, чтобы всё это оказалось сном. Дурным кошмаром…
Стараясь не вспоминать о том, что мне сказал Николай, возвращаюсь в комнату дочери и ложусь на кровать. Уснуть, конечно, не получается. Но я не сильно расстраиваюсь. Достаточно того, что я заставляю себя забыть про Олесю и всё, что с ней связано. Мне трудно верить в то, что мой муж причастен к тому, что моя жизнь рушится. Закрываю глаза и просто абстрагируюсь от ситуации. Вру сама себе, что ничего не происходит. Что всё это мне просто привиделось.
Утром встаю совершенно разбитой. Кое-как привожу себя в порядок и иду на кухню. Осколки от разбитого стакана исчезли. Либо Николай всё убрал, либо мне действительно что-то привиделось. Хотелось бы верить во второй вариант, но понимаю, что вряд ли мне может так повезти.
– Привет, – раздаётся за спиной голос Николая, и я вздрагиваю.
Оборачиваюсь и смотрю на него, слегка прищурив глаза. Не вижу на его лице ни грамма раскаяния. Меня это немного сбивает с толку, но всё же нахожу в себе силы и делаю вид, что ночью не было никакого разговора.
– Ты готова ехать к врачу? – буднично спрашивает он, застёгивая манжеты.
– Да, – киваю и отворачиваюсь, чтобы включить кофеварку.
– Тебе нельзя кофе, – тут же заявляет муж. – Сначала ты должна сдать анализы и убедиться в том, что у тебя нет проблем с давлением.
– Ты серьёзно? – фыркаю и закатываю глаза.
Навязчивая забота мужа начинает раздражать. Нет, я всё ещё люблю этого мужчину. И от этого мне только хуже. Не знаю, смогла бы я простить ему эту измену, если бы он попросил забыть о случившемся. Раньше считала, что не смогу… Но сейчас. У нас за плечами двадцать лет брака. Через месяц Коле исполнится пятьдесят, а мне сорок пять. Стоит ли рубить сплеча?
Боже, о чём это я?.. Я должна хотеть уйти. Обязана ненавидеть этого предателя! Но бросив лишь один взгляд на мужа, понимаю, что не могу…
Тру ладонями лицо и пытаюсь немного привести себя в чувство. Если это вообще возможно в сложившейся ситуации.
– Я вчера записал тебя в частную клинику, – как ни в чём не бывало, продолжает муж, взглянув на часы. – В девять нужно быть на месте. Я тебя отвезу…
– Нет! – резко перебиваю. – Я сама. Не нужно меня отвозить.
Вижу, что ему не нравится мой настрой. Но он всё же примирительно поднимает руки и выходит из кухни. Я тут же запускаю кофеварку.
В душе радуюсь, что Николай больше не заводит разговоров про Олесю. Как бы я себя ни обманывала и не храбрилась, понимаю, что сейчас просто не в состоянии начинать жизнь сначала. Мне нужно прийти в себя и всё обдумать. То, что сделал мой муж, находится за гранью добра и зла. Он изменил мне и решил, что я стану воспитывать его ребёнка от другой женщины. А ведь это моя вина. Я разрешила так со мной обращаться. Почему-то у других женщин мужья не позволяют себе ничего подобного.
Вижу в окно, как Николай уезжает. Только после этого полностью расслабляюсь и присаживаюсь за стол. Теперь могу спокойно выпить кофе и привести мысли в порядок. Ехать никуда не хочется, но шутить со здоровьем я не привыкла. Несмотря на нежелание покидать дом, встаю и иду в нашу общую спальню, чтобы переодеться.
В частную клинику я вхожу за десять минут до назначенного мне времени. Прохожу в регистратуру, где получаю свою карточку и направление, а потом иду к нужному кабинету.
Вполуха слушаю, как терапевт убеждает меня, что со мной всё, на первый взгляд, в порядке. Давление в пределах нормы. Но мне настоятельно рекомендуют сдать анализы.
Я соглашаюсь, беру очередное направление и отправляюсь домой. Такси останавливается у ворот нашего дома. Я расплачиваюсь и быстро иду к входу. Внезапно ощущаю укол беспокойства и смотрю на дверь, которая приоткрывается от ветра.
Я помню, что закрывала её. А значит, у нас гости…
Глава 5
Ключи от нашего дома есть у всех членов семьи. У меня, у Николая и у обеих дочерей. Несмотря на более чем хороший достаток, у нас нет прислуги. Поэтому посторонний не мог открыть дверь. Я сама слежу за домом, раз в месяц вызываю клининг, а в остальном все заботы о порядке – моя ответственность. Иногда мы пользуемся доставкой еды. Но Коле больше нравится, чтобы я сама готовила.
Порой это меня раздражает. Потому что он всегда просит, чтобы для его гостей стол всегда накрывался моими руками. И я не отказывала. Да, на это уходило много сил и времени, но я старалась угодить мужу. Это ведь такая малость в сравнении с тем, что Николай делал для меня…
Так я думала.
А он этим пользовался… Так бессовестно. Так подло. Так… У меня просто слов нет. Сжимаю кулаки, впиваясь ногтями в ладони. На улице холодно, и мне лучше войти в дом. Но я не решаюсь. Боюсь увидеть там старшую дочь, у которой ко мне явно есть претензии. Сейчас я просто не смогу ей противостоять. Не хочу ввязываться в спор и доказывать свою точку зрения. К тому же Катя вряд ли станет сейчас меня слушать. Всё это разбивает мне сердце. Я ведь люблю своих детей и не хочу с ними никаких ссор. Но что я могу сделать? Мне ведь неизвестно, что ей наговорил муж… И он ли стал виной её неприязни ко мне?
Начинаю замерзать, но всё ещё топчусь на пороге. В итоге понимаю, что мне не избежать этой встречи, и вхожу в дом.
– Хоть бы это была Маша, – шепчу себе под нос, но едва вхожу в кухню, вижу старшую дочь.
Катя медленно скользит взглядом по моему лицу и выдавливает улыбку.
– Привет, мам.
– Привет, – киваю и кладу сумку на стул. – Ты почему без предупреждения. Что-то случилось?
– Мне нужно официальное разрешение, чтобы приехать домой? – улыбка дочери меркнет.
– Нет, – качаю головой. – Просто твой приезд стал неожиданностью. Ты одна? Антон не приехал?
Антон – парень нашей старшей дочери. Они встречаются уже полтора года и, как мне кажется, очень любят друг друга. Обычно они навещают нас только вместе, поэтому я немало удивлена, застав её в одиночестве.
– Мы расстались, – с наигранным равнодушием отвечает Катя и ставит на стол кружку со свежесваренным кофе. – Он повёл себя не очень красиво по отношению ко мне.
– Антон? – удивлённо шепчу в ответ присаживаясь. – Что он сделал? Он тебя обидел?
– Обидел, – Катя криво усмехается, покрутив кружку в руках. – Он вздумал вести себя со мной как козёл… Как потребитель. Он решил, что сейчас какое-то средневековье.
– Я не понимаю, – признаюсь растерянно. – О чём ты говоришь?
– По-моему, всё и так понятно, – кривится Катя и делает глоток кофе.
– Но я правда не понимаю, – отвечаю, внимательно глядя на дочь.
– Да? – удивлённо вскидывает она брови, в глазах разгорается недобрый огонь. – Очень странно. Мне казалось, что ты сразу поймёшь, о чём речь. У вас с Антоном очень совпадают взгляды на жизнь. Уверена, ты будешь на его стороне.
Сразу понимаю, что Катя хочет вывести меня на эмоции. Дочка настроилась на ссору и вряд ли отступит. А я понятия не имею, что именно ей от меня нужно. И сил это выяснять сейчас нет.
Кате уже двадцать, но она для меня всё ещё неразумное дитя. Сложно отпускать от себя детей, но я всё же смогла себя пересилить. И теперь я буду относиться к ней как взрослой. Я забеременела старшей дочерью до свадьбы. Но не это было причиной нашей женитьбы. Николай давно сделал мне предложение, и мы даже назначили день свадьбы. Но пришлось немного пересмотреть наши планы, когда тест показал две полоски.
Через год после Кати на свет появилась Маша. Мои девочки навсегда останутся для меня моими малышками. Но я не позволю им свалить на меня ответственность за принятые ими решения. Не я нашла для Кати Антона. И не я её обидела…
– Так, тебе явно нужно немного остыть, – твёрдо произношу я. – А я пойду отдохну.
– Сбегаешь? – хмыкает дочь. – Как по-взрослому.
– Катя, ты расстроена, – отвечаю я. – Но не нужно перекладывать на меня свои проблемы. Вы поссорились с Антоном. И, может, даже расстались. Это грустно. Но я тут точно ни при чём.
– А вот не нужно снимать с себя ответственность, – рычит Катя, но я уже направляюсь к выходу. – Стой, мама, я недоговорила!
Хватаю сумку и ухожу. Да, это моя дочь, и я должна быть к ней более внимательна. Но не сейчас. Она видит во мне врага. А я просто хочу отдохнуть. Эти два дня чуть меня не угробили. И я сейчас не хочу выслушивать голословные обвинения. Понимаю, что во всём этом кроется суть претензий дочери и её предательства. Но не могу заставить себя остаться и послушать, что хочет от меня Катя. Я слишком устала.
Всю жизнь я жила ради своей семьи. И сейчас хочу просто немного пожить для себя. Хотя бы полдня. А потом я обязательно со всем разберусь.
– Какая же ты эгоистка! – летит мне в спину очередной упрёк от дочери. – Мне плохо! А ты даже не можешь остаться и поговорить со мной.
Но даже это не заставляет меня остановиться. Мне ведь тоже сейчас плохо. И насколько я знаю, Кате об этом известно. Но вместо того, чтобы просто поговорить, она решает утопить меня в своих претензиях.
Нет, мне нельзя нервничать. И я не буду. Упрямо сжимаю губы, но на глаза наворачиваются слёзы. Когда же всё это закончится?
Раздаётся стук в дверь, и Катя тут же бросается открывать. Она ещё кого-то ждёт?
Замираю, глядя на дверь. Кажется, что как только дочь её откроет, я увижу Олесю. Но это всего лишь доставщик продуктов из сети супермаркетов. Катя забирает пакеты с продуктами и гордо проходит мимо меня, вздёрнув подбородок.
Хочу спросить, для чего она это всё заказала, ведь в холодильнике полно еды. Но просто машу на неё рукой и отправляюсь в комнату Маши. Мне и правда нужно отдохнуть. Чувствую себя какой-то разбитой. Наверное, авитаминоз или что-то вроде этого. Мне стоит побольше отдыхать и поменьше нервничать. Я понимаю, что сейчас дочери требуется моя помощь, но не могу заставить себя вернуться на кухню. Просто не могу…
Я всегда считала себя хорошей мамой. Только вот теперь эта уверенность схлынула, как морская волна во время отлива. Кажется, я всю жизнь провела в каком-то непонятном анабиозе. Делала всё ради детей. Ради мужа… И почему я не согласилась родить ещё одного ребёнка? Почему? Ведь если бы я уступила. Если бы поняла, насколько это важно для Николая, ничего этого бы не случилось. Муж бы был занят своим обожаемым наследником и не стал искать другую женщину. Или я ошибаюсь?
Да какая, собственно, разница? Я всё равно не могу повернуть время вспять и проверить свою теорию. Это невозможно… Но я почему-то чувствую некий укол сожаления о прошлом. Ну что мне стоило уступить мужу? Я ведь всё равно сидела дома. И у меня не было противопоказаний к беременности. Да я и сама хотела ребёнка, но упёрлась из-за того, что муж начал наседать на меня. Просто из вредности настояла на своём.
Зачем? Ну вот такой я человек! Муж лишил меня работы, а я в отместку лишила его возможности получить сына. Это было подло. И вот теперь я расплачиваюсь за то, что совершила в прошлом.
Добравшись до комнаты младшей дочери, запираюсь изнутри и ложусь на кровать. Прижимаю к животу плюшевого медвежонка и мгновенно засыпаю с мечтами о том, что домой вернётся Маша. Моя девочка не даст меня в обиду. И когда я стала такой беспомощной? Но я и правда нуждаюсь хоть в чьей-то поддержке. И моя дочь точно сможет стать той, на кого я могу положиться.
Как же мы докатились до такого? Как позволили, чтобы наши дети во всё это ввязались? Мы с Колей настоящие эгоисты. Но как же мне плохо, когда все в этом доме против меня.
Просыпаюсь от лёгкого прикосновения к моему плечу. Резко вскакиваю и сонно смотрю на мужа, который сидит на краю кровати.
– Я же заперла дверь, – шепчу хрипло и кутаюсь в покрывало. – Как ты вошёл?
– У меня есть ключи от всех дверей, – просто отвечает он. – Там Катя приехала.
– Знаю, – киваю и пытаюсь сесть поудобнее. – Мы с ней уже разговаривали. Она обвинила меня в том, что я стала причиной их расставания с Антоном. Или не в этом…
– Ты сомневаешься, в чём она тебя обвинила? – уточняет муж.
– Ну да, – тяну неуверенно, обнимая себя за плечи. – Она сказала, что он её обидел. И что я была бы на его стороне. Вроде бы так…
– И ты не поговорила с ней? – спрашивает Николай, резко поднимаясь. – Не узнала, что случилось? Марин, да что ты за мать такая? Кате плохо! А ты просто убежала и легла спать!
– А мне не плохо? – кричу так, что муж делает шаг назад. – Мне сейчас не нужна поддержка? Я не человек? Я раб вашей семейки?
– Нашей семейки, – с кривой улыбкой поправляет он, но мне не смешно.
– Нет, вашей! Я для вас всегда была кем-то вроде прислуги, – горько усмехаюсь, потирая лицо ладонями. – Тебе и сейчас всё равно, что чувствую я.
– Но ведь она наша дочь, – отвечает Николай. – Неужели тебе её совсем не жаль.
– А ей меня? – вскидываю взгляд. – Я ведь сразу сказала, что она настроена против меня. Но ты начал убеждать меня в том, что я просто сошла с ума. Что я всё выдумываю! Что наговариваю на свою собственную дочь, чтобы привлечь твоё внимание!
– Не кричи! – Николай взбешённо смотрит на меня. На скулах вздуваются желваки. Но я больше на это не реагирую.
– Прибереги свои приказы для кого-то другого! – кричу в ответ, отбрасывая плед. – Мне плохо! Ты вынул моё сердце и растоптал его! Перекрутил мою душу на мясорубке, а потом засунул назад и требуешь, чтобы я вела себя, как прежде! Ты нормальный?
– Но она наша дочь…
– Она взрослая! – раздражённо напоминаю я. – Да, она рассталась с парнем! Но это несравнимо с тем, что испытываю сейчас я! Понимаешь? Мне больно! Мне плохо! Послезавтра мне нужно ехать в больницу и сдавать какие-то анализы! Но мне уже плевать на своё здоровье! Я просто хочу, чтобы меня оставили в покое!
– Анализы? Что-то не так? – беспокоится муж.
– А тебе какая разница? – кричу в ответ и швыряю в него медвежонка. – Ты вдруг вспомнил, что я не робот? Что я не могу быть вечно весёлой и услужливой, когда вам это требуется? Дочь тебя волнует? Так иди и сам поговори с ней! Узнай, в чём она меня обвиняет! А от меня просто отстаньте!
– Марин, тебе явно нехорошо, – растерянно отвечает он. – Я думал, что приезд дочери тебя успокоит. Но ты ведёшь себя не так, как я рассчитывал.
– Так это ты её позвал? – уточняю растерянно.
– Нет, она сама захотела, – отвечает Николай. – Она беспокоилась о тебе.
– Ты бы ещё отца моего позвал, – бросаю раздражённо.
– Катя ему позвонила, – произносит он. – Андрей Владимирович приедет на ужин.
У меня просто заканчиваются слова. Смотрю на мужа и словно рыба хватаю ртом воздух, но не могу издать ни звука.
Да они все просто издеваются надо мной! Это какой-то театр абсурда. Вскакиваю с кровати и начинаю расхаживать по комнате, вцепившись пальцами в волосы.
– Марин, я понимаю, что у вас с отцом не особо хорошие отношения, – замечает муж, наблюдая за моими метаниями. – Но наша дочь соскучилась по деду. Что я должен был сделать? Запретить ей приглашать твоего отца?
– Да! – рычу, ненадолго замерев, а потом снова начинаю мерить шагами комнату. – Ты и сам прекрасно знаешь, что мой папа не тот идеальный дедушка, к которому с радостью бегут внуки…
– Знаю, конечно, – кивает он и подходит поближе. На секунду кажется, что муж попытается меня обнять. Поэтому шарахаюсь от него в сторону. – Но когда я пришёл, Катя уже позвонила деду и пригласила его на ужин. Если хочешь, я закажу для тебя что-нибудь из ресторана, а твоему отцу скажу, что ты приболела.
– Замечательно! – заявляю раздражённо. – Значит, мне теперь прятаться в комнате? Стать затворницей в собственном доме?
– Это наш общий дом, – не к месту вставляет Николай, мгновенно заслужив мой недобрый взгляд. – Ну я хотел сказать, что Катя не должна чувствовать себя здесь стеснённо.
– А я должна? – спрашиваю прямо. – Как интересно ты расставляешь приоритеты. Я хочу уехать отсюда!
– Куда, Марин? – устало спрашивает муж, потирая переносицу. – К отцу? Тебе некуда идти.
– А ты и рад, – растягиваю губы в улыбке и со злостью пинаю кресло. – Рад, что я здесь как в клетке и не могу сбежать?
– Нет, не рад, – он качает головой и снова пытается приблизиться. – Давай ты сейчас успокоишься, а я придумаю что-нибудь…
– Да что ты можешь придумать? – отмахиваюсь от него, как от назойливой мухи.
– Я куплю тебе квартиру, – роняет он.
До меня не сразу доходит смысл сказанного. Открываю рот, чтобы сказать очередную колкость, но замираю. Смотрю на Николая и понимаю, что он не шутит. Он сейчас говорит серьёзно.
Сдерживаю внезапный порыв, чтобы не бросится к мужу на шею. Просто стою и неверяще гляжу на мужа, опасаясь спугнуть внезапную удачу. Ведь если всё это сказано не для того, чтобы меня успокоить, я всё же смогу начать новую жизнь. Я уеду из этого дома, устроюсь на работу и забуду про всё, что со мной случилось.
Внезапная радость настолько сбивает меня с толку, что я падаю на кровать и замираю. Смотрю в стену растерянным взглядом, всё ещё не веря, что муж и правда всё это сказал.
– Марин, – зовёт Коля, присаживаясь рядом. – Ты как?
– Нормально, – киваю отстранённо.
– Может, тогда, найдёшь в себе силы поужинать с дочерью и отцом? – спрашивает он. – Катя старается, ужин готовит. Если у тебя хватит сил, спустишься хотя бы на несколько минут?
– Спущусь, – снова киваю.
Я ведь и правда могу немного потерпеть. Мне несложно. Когда в конце этого тоннеля безысходности забрезжил свет, я почувствовала невероятное облегчение. Мне даже дышать легче стало. И из-за какого-то дурацкого ужина я точно не умру. Выпады дочери буду игнорировать. Да и вообще возможно, что при отце и при деде она не станет ввязываться в ссоры. Да, я практически уверена, что так и будет.
– Спасибо, – Николай улыбается и накрывает ладонью мою ладонь.
Я вздрагиваю, но руку не отдёргиваю. На секунду кажется, что всё снова становится как прежде. Мы с мужем счастливы и любим друг друга… Смотрю в его глаза и понимаю, что всё ещё люблю этого мужчину. Как же всё-таки трудно просто взять и выкинуть его не только из головы, но и из сердца. Умом я понимаю, что он предатель. Я должна его ненавидеть. Но только не сейчас. Не тогда, когда он так нежен. Так заботлив… Я знаю, что он причинил мне невероятную боль. Но целых двадцать лет я была счастлива рядом с ним. Да, бывали в нашей жизни и трудные времена. Но сейчас мне кажется, что это были лишь короткие, незначительные моменты.
– Я пойду, – муж поднимается и трёт рукой шею. – Может, Кате нужна помощь с готовкой.
– Ты станешь помогать готовить ужин? – беззлобно уточняю я.
– Ну я могу хотя бы попробовать, – он пожимает плечами и выдавливает улыбку. – Кулинар из меня никакой. Сама знаешь.
– Знаю, – киваю я. – Не хотелось бы найти в салате твои пальцы.
– Постараюсь их не шинковать, – соглашается он.
Николай выходит из комнаты, а я так и сижу на кровати с лёгкой улыбкой на губах. Хотелось бы мне посмотреть на то, как он будет готовить. Но мне пока не хочется выходить из своего укрытия. Правда, как бы я ни противилась, мне всё равно придётся покинуть Машину комнату. Я должна привести себя в порядок. Спать прямо в костюме оказалось плохой идеей.
На то, чтобы принять душ и переодеться у меня уходит целый час. Но результат того стоит. Смотрю на себя в зеркало и отмечаю, что выгляжу совсем неплохо. И взгляд больше не кажется тусклым и болезненным. Глаза блестят, а губы сами собой растягиваются в улыбке.
В дверь звонят, и я понимаю, что мне пора спускаться. Это, должно быть, отец.
Спускаюсь по лестнице, пытаясь унять излишне частое сердцебиение. Звонок повторяется, и я слышу голос Кати.
– Я открою!
Дочь выбегает из кухни и, не замечая меня, распахивает входную дверь. Я тут же замираю, увидев, кто именно пришёл в наш дом.
– Олеся! Ты как раз вовремя, – радостно восклицает Катя и пропускает женщину внутрь. – Не стесняйся. Чувствуй себя как дома.
Глава 6
Воздух вышибает из лёгких. Словно меня с силой ударили под дых. Хватаюсь рукой за перила с такой силой, что костяшки на пальцах белеют от напряжения. Вся боль, которую я практически изгнала, возвращается. Накрывает волной, от которой хочется свернуться калачиком и застонать.
Олеся скидывает с себя пальто и поправляет волосы. А потом медленно оборачивается и видит меня. На её губах расползается довольная улыбка. Похоже, ей нравится тот эффект, который она произвела на меня.
– Привет, – произносит она, повернувшись ко мне всем корпусом. – Выглядишь неважно.
Вижу, что она не врёт. И от этого начинаю чувствовать себя ещё хуже. Десять минут назад я была убеждена, что выгляжу прекрасно. Но теперь это уже не так.
Катя резко оборачивается и видит меня. Дочь вздрагивает, и улыбка сползает с её лица. Она выглядит немного напуганной. И меня это удивляет. Я даже немного отвлекаюсь от собственной боли. Дочь ведь именно этого и хотела. Искала способ причинить мне боль, и у неё получилось. Так почему я не вижу радости в её глазах?
– Зачем ты пришла? – спрашиваю, придав голосу твёрдости. Получается не очень. Но я вздёргиваю подбородок и смотрю Олесе в глаза.
– Меня пригласили на ужин, – пожимает она плечами. – Тебя не предупредили разве? Я думала, что ты в курсе.
– Нет, не в курсе, – качаю головой. – Я рассчитывала поужинать в кругу семьи.
Отмечаю, что Олеся, несмотря на разгульный образ жизни, выглядит совсем неплохо. Наверное, это неудивительно. Эта женщина не утруждает себя работой или бытом. Единственная её задача – присосаться к какому-нибудь мужику и существовать за его счёт. И, похоже, сейчас её спонсором является мой муж. Как же горько это осознавать…
– Ну совсем скоро мы с тобой породнимся, – поглаживая живот, замечает Олеся. – Я рожу твоим дочерям братика…
– Не поздновато ты решила становиться мамой? – спрашиваю с усмешкой.
– На что ты намекаешь? – спрашивает она, растеряв добродушие. – Я, по-твоему, старая?
– Ну ты сама это сказала, – роняю беспечно. – Знаешь ли, всему своё время. Ты немного припоздала. Не находишь?
– Я младше тебя, – заявляет она с каким-то превосходством. – Или ты забыла?
– На полгода? – усмехаюсь и начинаю спускаться. – Ты считаешь, что это тебя спасёт? Старородящая первородка… Как думаешь, выносить-то, хоть можешь?
До меня внезапно доходит, что Олеся никакая не хозяйка положения. Она просто считает, что в этом доме все за неё. Кстати, зря. Вот я точно против её присутствия. Но сама она вряд ли уйдёт. А значит, нужно ей немного помочь.
– В тебе говорит зависть, – храбрится Олеся, но голос её предательски дрожит.
– Уходи, – произношу твёрдо. – Хозяева этого дома тебе не рады.
– Вот ещё, – фыркает женщина и снова кладёт руки на живот. – Мы с малышом не согласны. Мы думаем, что нас здесь ждали…
Договорить она не успевает. Я уже оказываюсь рядом и со всей силы толкаю Олесю к двери.
– Пошла вон! – кричу со злостью. – Убирайся из моего дома!
– Не трогай меня! – визжит Олеся, но прикрывает руками не живот, а голову. – Я беременна! Не прикасайся ко мне!
Но меня её вопли не трогают. Более того, для меня её голос становится неким триггером. Ярость застилает глаза, и я снова бросаюсь на Олесю, чтобы оттеснить её к двери.
– Мама! Прекрати! Ты же её покалечишь! – кричит Катя, в то время как я хватаю с полки продолговатую статуэтку.
Я понимаю, что действительно могу убить эту стерву. Да, по-хорошему нужно было бы и мужу хорошенько накостылять. Это ведь он виноват в том, что случилось. Он вообще виновник всех моих бед! Но сейчас вся моя ярость направлена на Олесю. Эта жаба должна получить по заслугам! Не стоило ей соваться в мой дом. Она должна была понимать, что я не стану церемониться. Или ей казалось, что за неё здесь кто-то станет заступаться? Очень зря…
– Вон! – кричу что есть силы и замахиваюсь.
Удар – и на лбу Олеси появляется кровоподтёк. Но это меня не останавливает. Я снова поднимаю руку, с зажатой в ней статуэткой. Но чувствую, как кто-то хватает меня за запястье.
– Коленька! – визжит Олеся, прижимая ладонь к ране. – Она пыталась меня убить! Она сумасшедшая!
– Что ты здесь делаешь? – слышу полный ярости голос мужа. – Зачем ты пришла?
– Мне Катя позвонила, – частит она. – Пригласила на ужин. А твоя жена взбесилась! Набросилась на меня. Хотела убить! Убить! Понимаешь? Сделай что-нибудь!
– Обязательно, – цедит Николай и притягивает меня к себе, зафиксировав своими руками. – Пошли вон из моего дома! Обе!
На пару секунд в комнате повисает звенящая тишина. Воздух становится настолько плотным, что, мне кажется, я могу потрогать его рукой. Дышать тяжело. Но это только раздражает ещё сильнее. Дёргаюсь, чтобы зарядить Олесе пощёчину. Уж слишком довольной она выглядит. Стоит и с трудом сдерживает довольную улыбку. Считает себя победительницей.
А у меня руки чешутся показать ей, кто здесь и в самом деле главный. И желательно подпортить этой идиотке лицо. Чтобы она точно не могла какое-то время улыбаться. Наверное, её сломанная челюсть меня вполне устроит. Значит, мне просто нужно хорошенько прицелиться и двинуть ей как можно сильнее.
Вот только жалко, что Коля меня так крепко держит. Если бы он хоть ненадолго ослабил хватку…
– Мама! Что ты натворила? – Катя бросается к Олесе и убирает её ладонь, чтобы рассмотреть рану. – Ты вообще свихнулась? Зачем ты на людей кидаешься?
– Я сказал, чтобы вы ушли, – напоминает Николай.
Олеся отталкивает руку моей дочери и, схватив своё пальто, выбегает из дома. Я всё ещё злюсь, но её глупое и расстроенное лицо, немного поднимает мне настроение. Похоже, такого она не ожидала. И это прекрасно.
– И ты тоже, – обращается муж к нашей дочери. – Я думал, что ты приехала, потому что волнуешься за маму. Но вижу, что ты и вправду рада, что твоя мать страдает…
– И ты выгонишь меня из дома? – удивлённо тянет Катя, бросив в мою сторону недовольный взгляд. – Ты ведь и сам ей изменил… Ты говорил, что она невыносима. Говорил, что всё теперь будет по-другому… Я думала, ты любишь Олесю…
Дочь говорит сбивчиво. То и дело переводит взгляд с меня на отца, словно ищет поддержки. Но я не реагирую.
И это моя плоть и кровь? Зачем она так поступила?
Мне очень жаль её. Я борюсь с желанием сбросить с себя руки мужа и обнять Катю. Но понимаю, что не должна так поступать. Дочь – взрослая девушка и должна брать ответственность за свои поступки. Она хотела причинить мне боль. И за это поплатилась. Муж прав. Сейчас ей лучше уйти. Но куда же она отправится на ночь глядя? Зимой темнеет так рано…
– Выгоню, – кивает муж и указывает на дверь. – Иди за своей подружкой.
– Вообще-то, это твоя подружка, – язвительно напоминает Катя, снимая с вешалки свою куртку. – Она от тебя беременна! Я думала, ты планируешь жениться на ней!
– Я женат, – указав взглядом на меня, замечает Николай.
– Ты про эту клушу? – хмыкает дочка, одеваясь. – А я уж обрадовалась, что ты прозрел. Неужели тебе нравится жить с ней? Мать даже разговор поддержать не может…
Я чувствую, как меня начинает буквально трясти от злости. Теперь мне хочется наброситься с кулаками на родную дочь. Но этот порыв я уж точно могу сдержать.
– Значит, твоя мать – клуша? – шепчу, непроизвольно обнимая руками корпус мужа. Кажется, что таким образом я пытаюсь удержать себя от того, чтобы и вправду не залепить Кате пощёчину.
– А это не так? – с вызовом спрашивает она.
– Возможно, – киваю я, прижимаясь к мужу. – Но по мне, мать – клуша, лучше мачехи – шлюхи. Или ты считаешь по-другому?
– Олеся не шлюха, – рычит Катя, застёгивая замок куртки. – Ты просто ей завидуешь. В отличие от тебя она прекрасно понимает, что нужно мужчинам. Поэтому тебя это бесит. И, кстати, она беременна от папы… Он спал с ней.
Я дёргаюсь, как от удара. Становится сложно дышать. И если бы не поддержка мужа, я бы вряд ли удержалась на ногах.
Да что вообще происходит?
– Уходи, Катя, – рычит муж.
– Наслаждайтесь ужином, – шипит дочка и толкает дверь. – Хотя нет. Я бы на вашем месте всё выбросила. Вдруг я что-то подмешала в еду.
Катя с силой хлопает дверью. Надеюсь, телефон у неё при себе. Прикусываю язык, чтобы не попросить её остаться. Как бы она себя ни вела, она всё ещё остаётся моей дочерью. И я не перестану беспокоиться о ней.
– Может, зря ты так? – шепчу в пустоту. Я не жду ответа, но муж отвечает.
– Нет, не зря, – отвечает он твёрдо. – Я люблю наших дочерей. Но это не значит, что им всё дозволено. Катя должна была понимать, что делает. Ей не пять лет. И ты не её соперница. Ты её мать.
С этим я согласна. Но сердце всё равно болезненно сжимается из-за ухода Кати. Коле не стоило выгонять её. Нужно было просто отругать за то, что она позвонила Олесе. Объяснить, что она поступила неправильно. Хотя она и сама, должно быть, в курсе этого. Всё-таки она и вправду взрослая. Как же сложно быть матерью… Это ведь не временная работа. От материнства нельзя освободиться или взять короткий отпуск.
И теперь моя душа рвётся от осознания того, что моя дочь страдает. Страдает из-за меня и своего отца. Катя была зла на меня. Я должна была поговорить с ней. Выяснить, почему она винит меня в их расставании с Антоном. Николай был прав. Я не должна была оставлять её. Нужно было просто поговорить с дочерью. Узнать, что у неё на душе. А я сбежала. Бросила её наедине с тем, что на неё навалилось. Ну что я за мать такая?
Расставание с парнем сильно ударило по её психике. Вот она и ведёт себя как ненормальная. Ей больно. И она хочет, чтобы страдали все вокруг. А особенно я.
– Идём, – муж тянет меня в сторону гостиной. – Ты дрожишь…
– Нужно пойти за ней, – отвечаю я. – Уже темнеет. Она совсем одна. И ей некуда идти.
– Об этом нужно было думать раньше, – немного раздражённо произносит Николай. – Она считала, что всё это сойдёт ей с рук. Она намеренно позвонила Олесе и позвала её на ужин. Специально…
– Не понимаю, для чего ей это, – тру лицо руками. Голос дрожит. – Коль, что я не так сделала? Почему она рада тому, что ты мне изменил?
– Я не знаю, – произносит он с какой-то горечью.
– Расскажи, как она узнала, – прошу я. – Как это было? Она видела вас вместе?
– Нет.
Муж отводит меня к дивану и помогает сесть. Я смотрю на него в надежде услышать ответ на свой вопрос. Это ведь непраздный интерес. Нелюбопытство. Я хочу понять, при каких обстоятельствах Кате всё стало известно о похождениях отца. Возможно, это приоткроет тайну её поведения?
– Помнишь, девочки приезжали на прошлой неделе? – спрашивает он, присаживаясь в кресло напротив меня. – Мы ещё с тобой поссорились из-за того, что я пришёл поздно.
– Да, – киваю, выдавив улыбку. – Ты знал, что Маша и Катя дома, но всё равно отправился в ресторан на встречу с партнёрами… Встречи не было? – шепчу, вскинув взгляд. – Ты был у неё?
