Текст книги "Изнанка"

Автор книги: Ян Войк

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 35 страниц) [доступный отрывок для чтения: 15 страниц]

– Нет, я сказал.

– Ты что-то нервный, Харон. Случилось чего?

– Долбаный туман случился! Чтоб ему провалиться! – прорвало собеседника. – У меня пацан из команды за борт сиганул, прямо посреди реки. Что-то ему там привиделось, в этом драном тумане! И достать не успели, камнем на дно ушёл, чтоб ему пусто было!

Андрей с Иваном коротко переглянулись.

– Хреново, – признал Кукловод. – Ладно, не кипишуй. Я сейчас подойду и приму у тебя товар.

– Давай. Я тебя жду, – трубка снова щёлкнула и запищала короткими гудками.

– Твою же мать! – недовольно выдохнул Лёха, сбросил звонок и поднялся с кресла. – Что за день сегодня такой?! Ладно, вы тут посидите, а я на пристань. Думаю, мы с Серым минут за сорок управимся. Достать чего-нибудь из бара?

– Не надо, – отмахнулся Иван.

– А тут и пристань есть? – спросил Андрей, когда Кукловод скрылся в прихожей.

– Есть. Лёха активно торговлю развивает.

– И что много кораблей плавает? – Милавин был удивлён. Хотя если подумать, удивляться-то особо было нечему, если есть рабочий лифт и радиотелефон, почему бы не быть и торговому флоту.

– Всего один, – ухмыльнулся Иван. – Но им хватает. Серёга Харон мотается по Москве-реке, развозит товар туда-сюда, от посёлка к посёлку.

– Дай угадаю, Хароном его Кукловод обозвал.

– Конечно.

– Ну что, ребят, я убираю со стола? Или вы будете продолжать? – снова подошла к ним Наташа.

– Убирай, Наташ, – кивнул Иван. – И попроси, пожалуйста, Юлю, пусть кофе поставит. Ты будешь?

– Было бы здорово, – согласился Андрей.

– Сейчас скажу, – кивнула женщина и начала собирать со стола на поднос тарелки с закуской, пустую бутылку, рюмки. При этом она невнятно напевала что-то себе под нос. Милавин прислушался, и его прошиб холодный пот.

 
… . Небо лучистое,
Облако чистое.
На именины к щенку
Ежик резиновый
Шел и насвистывал
Дырочкой в правом боку…
 

У Андрея перехватило дыханье. А Наташа тем временем загрузила поднос и скрылась за крошечной дверцей. Только теперь он подскочил с места и бросился следом за ней.

– Ты куда? – окликнул его Иван.

– В туалет, – повинуясь какому-то интуитивному порыву, соврал Милавин.

– Слева по коридору, напротив кухни, – Поводырь махнул рукой в сторону дверцы.

– Ага, спасибо.

Он оказался в коридоре метра два шириной. Бежевые стены, на полу – ламинат, под светлое дерево, на потолке – аккуратные плоские плафоны светильников. Андрей прошёл несколько шагов, но свернул не налево, как подсказал Иван, а направо.

Просторной кухне позавидовала бы любая хозяйка. Обилие бытовой техники, широкий стол и идеальная чистота, всё это напомнило Милавину интерьер какой-нибудь телевизионной программы, где очередная звезда, учит зрителей готовить.

Черноволосая Юля стояла у плиты с блестящей туркой в одной руке и пачкой кофе в другой. А Наташа выкладывала в мойку грязную посуду. Андрей подошёл к ней.

– Наташа…

– Да, – она не оглянулась, включила воду и принялась мыть посуду.

– Ты сейчас напевала песенку.

– Какую песенку?

– Про ёжика.

– Тебе показалось. Я таких песен не знаю.

– Но я же слышал! – Милавин схватил её за локоть и развернул лицом к себе.

– Полегче, Андрей, – она обдала его холодным взглядом, изящные брови чуть сошлись к переносице.

– Откуда ты знаешь, как меня зовут? – он шагнул к ней почти вплотную и почувствовал лёгкий цветочный запах её духов.

– Слышала, как Лёха к тебе обращался. А что, это тайна? – Наташа совсем не испугалась, даже напротив. Она насмешливо улыбнулась ему, при этом на щеках у неё чётко обозначились ямочки, а левая бровь вскинулась вверх.

– Так откуда ты знаешь эту песню? – Андрей не собирался отступать.

– Я же сказала, что не понимаю о чём ты.

– Врёшь! Я слышал!

– Ты устал, Андрей, и много выпил. Тебе показалось, – стоя лицом к нему, она вдруг коротко скосила глаза в сторону, а потом снова посмотрела на Милавина.

– Нет. Не показалось, – произнёс он, пытаясь понять, что значил её взгляд.

– Показалось, – повторила Наташа и снова покосилась направо. – Такое здесь бывает.

Андрей глянул ей через правое плечо и увидел Юлю, которая продолжала топтаться у плиты, помешивая кофе в турке.

– Ты устал, перенервничал, да ещё выпил, вот тебе и мерещится всякое, – мягко продолжала уговаривать его Наташа. – На твоём месте, я бы вышла на воздух и немного проветрила мозги – думаю, это поможет – хотя бы даже во внутренний дворик.

На последних словах она подмигнула ему.

– Ты точно ничего не пела?

– Нет.

– Странно, – он даже хмыкнул удивлённо. – Наверное, мне, и правда, надо проветриться. Извини.

– Ничего, бывает.

Андрей вернулся в комнату, но снова садиться на диван не стал.

– Иван, меня что-то немного мутит, я выйду на галерею, воздухом подышу.

– Давай, – кивнул Поводырь, – Только на улицу не выходи.

– Со двора ни ногой, – вяло отшутился Милавин.

В прихожей он снова надел вместо тапочек трекинговые ботинки. Чуть посомневавшись, Андрей всё-таки подошёл к своему разрузнику, что лежал поверх рюкзака, и вытащил из кобуры «ТТ». В пистолете оставалось всего три патрона, но это всё же лучше, чем ничего. Милавин сунул оружие под ремень на животе, а сверху накрыл курткой. Глянул в зеркало – вроде, не заметно.

Он вышел на галерею, подошёл к перилам и облокотился на них. Ждать пришлось минут десять, если не все пятнадцать. Наташа появилась не из двери позади него, а откуда-то слева, видимо, из кухни был и другой выход. Теперь поверх светло зеленного платья она надела приталенную замшевую куртку цвета кофе с молоком. Женщина махнула ему рукой, Андрей подошёл и уже было открыл рот, но она опередила его.

– Не спрашивай. Просто иди за мной.

Не дожидаясь ответа, она развернулась и зашагала прочь. Милавин последовал за ней. Наташа отвела его к лестнице, которая скрывалась за очередной дверью по левой стороне галереи. Облицованные розовым керамогранитом ступени уходили вниз в полумрак, светильники на стенах не работали. Женщина пропустила его вперёд и закрыла за ними дверь. Полумрак, тут же стал почти полной темнотой, только откуда-то с нижнего пролёта пробивались тщедушные серые отсветы.

– Темновато, – пожаловался Андрей.

– Ничего. Не торопись и держись за перила. Всё будет в порядке.

– А почему бы нам на лифте не поехать? – спросил Милавин, осторожно начиная спуск.

– Потому что лифтом управляет Кукловод.

– И электричеством, я так понимаю, тоже…

– Естественно. Без его ведома тут ни одну лампочку не включить.

– Понятно, – они спустились на второй этаж, здесь было окно, через которое на лестницу и попадал невнятный свет пасмурного дня. Андрей оглянулся на женщину, которая теперь шла позади него.

– А почему мы прячемся от Кукловода?

– Я думаю, ему бы не понравилось, что я собираюсь помочь тебе совершенно бесплатно. Он слишком увлёкся рыночными отношениями, и считает, что у всего на свете есть цена, которую надо платить.

– Угу, – хмыкнул Милавин. – А ты как считаешь?

– А я считаю, что надо отдавать старые долги, даже здесь. Особенно здесь. Пойдём, у нас мало времени.

Она прошла мимо него и начала спускаться дальше. Андрей последовал за ней.

– Долги кому?

– Ну, уж точно не тебе, – Наташа фыркнула и бросила на него насмешливый взгляд через плечо. – Здесь в подвалах есть кое-кто. Она уже давно тебя ждёт.

– Она?! – сердце Милавина свело холодной судорогой. – Сашка!

Буквально в два прыжка он догнал женщину, схватил за плечи, развернул и, прижав к перилам, заглянул ей в лицо.

– Это Сашка, да?! Она здесь?!

Ну конечно, она здесь. Этот ублюдок, Кукловод, запрятал Сашку в подвал. Зачем?! Может, чтобы вытянуть побольше из её воспоминаний или заставить Андрея заплатить за неё той же монетой… Целую секунду он был уверен, что, наконец, нашёл свою дочь. На целую секунду безнадёга и отчаянье отпустили его. Но потом Наташа ответила:

– Нет, – голос был твёрдым и недовольным. – Это не твоя дочь. А теперь отпусти меня. Сейчас же!

– Извини, – Андрей потупился и отошёл от неё. – Я просто…

– Я понимаю.

– Вряд ли, – горько усмехнулся Милавин.

– Может быть, – легко согласилась она. – Но неужели ты думал, что всё будет так легко?

– Что ты хочешь сказать?

– Ты ведь в самом начале пути. Ты ещё даже не начал искать свою дочь.

Ему не нашлось что ответить.

– Нам надо спешить. Идём.

Наташа повернулась к нему спиной и продолжила спуск, хвост густых каштановых волос мотался у неё по спине. Андрей шёл следом. Они миновали второй этаж, спустились на первый. Здесь кроме выхода на галерею была ещё одна дверь, закрытая на мощный висячий замок. Но у Наташи в кармане куртки оказался ключ. За дверью виднелись три или четыре уже обычные, без всякой облицовки, бетонные ступеньки, а дальше кромешная темнота.

– Подожди пока, – бросила ему Наташа и вошла внутрь. Она исчезла во мраке, судя по шагам, спустилась по лестнице – семь или восемь ступеней – свернула куда-то направо, ещё несколько шагов, скрипнула металлическая дверца, звякнуло стекло, а потом – короткий удар спичкой по коробку и темноту озарила вспышка.

Пару мгновений спустя свет огня стал ярче и чуть ровнее. Наташа снова подошла к двери, в руках она держала старомодную керосиновую лампу.

– Спускайся. Только дверь закрой.

Ещё несколько минут они шли по подвальным коридорам с низкими потолками, гирляндами труб и узкими лазами-переходами из одного помещения в другое. Андрей пытался запоминать повороты, чтобы, если придётся, суметь самостоятельно выбраться отсюда, но это оказалось не так-то просто. В темноте, которую едва развеивал огонёк керосинки, можно было запросто не заметить какое-то ответвление или проход, а на обратном пути заплутать.

В конце концов, Наташа привела его в тупик, здесь была единственная совсем простенькая дверь, состоящая из деревянного каркаса, обшитого уже изрядно покоробленными от влаги листами ДСП.

– Тебе сюда.

Андрей глянул на дверь и понял, что боится войти внутрь.

– Кто там?

Некоторое время Наташа внимательно и оценивающе смотрела на него, будто решала про себя, стоит ли ему доверять.

– Она ждёт тебя уже давно. Именно тебя. Можно сказать, она здесь только ради того, чтобы поговорить с тобой.

– Кто эта «она»?

– Бояться не надо. Иди, – она протянула ему керосиновую лампу.

Зло глянув на неё, Андрей демонстративно вытащил из под ремня «ТТ». Пистолет он сжал в правой руке, а керосинку взял в левую.

– Зря ты так, – улыбнулась Наташа, открывая перед ним дверь.

Андрей шагнул внутрь. Он оказался в небольшой комнатке, по углам которой ютилась старая мебель. Милавин поднял лампу повыше, чтобы лучше рассмотреть обстановку. В этот момент дверь позади него скрипнула и закрылась, Андрей развернулся, вскинув пистолет. Если бы сейчас он услышал скрежет ключа в замке, то, не задумываясь, выстрелил бы через дверь. Но никаких звуков не последовало, Наташа просто прикрыла вход, оставив его наедине с неизвестной хозяйкой.

С пистолетом в одной руке и керосиновой лампой в другой Милавин обошёл всю комнатушку. Здесь явно кто-то жил, на лежанке в углу валялся матрац и шерстяное одеяло. На столике возле изрядно потрёпанного кресла стояло несколько оплывших свечных огарков, и лежали стопки бумаг. Однако сейчас в комнате никого не было, причём, каким-то шестым чувством, Андрей ощутил, что помещение необитаемо уже достаточно давно.

– Здесь никого нет! – крикнул он, осматривая последний угол.

– Она там. Смотри лучше, – донеслось из-за двери.

– Куда уж лучше, – буркнул Милавин себе под нос и тут же позади себя услышал едва различимый шёпот.

– Андрей? Андрюша, это ты?

Он обернулся и только сейчас вдруг вспомнил, что забыл дослать патрон в ствол пистолета. Зажатый в руке «ТТ» был сейчас совершенно бесполезен.

– Андрюша, где ты? Я не вижу тебя…

Милавин сделал несколько шагов вперёд, ему показалось, что он узнал этот приглушённый женский шёпот. Голос шёл из того угла, где стоял столик и кресло. Подойдя ближе, Андрей увидел в кресле едва различимую тень, причём он готов был поклясться – ещё минуту назад там никого не было.

– Андрюша, ты пришёл… Подойди же сюда.

Милавин приблизился ещё на пару шагов и снова поднял лампу к потолку. В кресле сидел призрак, едва различимая человеческая фигура состояла из полупрозрачной дымки, чуть колышущейся в воздухе. И всё-таки он узнал её.

– Людмила Петровна? – буквально вытолкнул из себя Милавин.

– Здравствуй, Андрюша, – всё тем же невнятным шёпотом произнесла она.

Различить в плывущем туманном мареве черты лица Ольгиной матери было очень трудно. Но он не ошибся. Высокий лоб, тонкий маленький нос, широкие скулы, но самое главное стройная шея и большие глаза, которые Оля от неё унаследовала. «Карие», – вспомнил Андрей. – У неё должны быть карие глаза». Но цвета глаз было уже не различить, только серая дымная хмарь.

– Здравствуйте…

– Убери, пожалуйста, свет. Слишком ярко.

– Да, конечно, – он не стал тушить керосиновую лампу, просто отошёл назад и поставил её на пол, потом вернулся.

– Так лучше?

– Да… Спасибо…

Тёща умерла чуть больше года назад от сердечного приступа. К тому времени Саша уже слегла от своей непонятной болезни. И Андрей подозревал, что именно это привело к переживаниям Людмилы Петровны, а в конечном итоге и к смерти. Она активно помогала Оле ухаживать за Сашкой, но однажды не приехала к ним в условленный день. Когда Ольга позвонила ей домой, то наткнулась на врача «скорой помощи», который объяснил, что Людмила Петровна сама позвонила 03 и пожаловалась на сердце, но так и не дождалась машины…

– Ты пришёл, – снова повторила она. В полумраке было не видно полупрозрачного тела и казалось, что разговариваешь с обычным человеком.

– Ты ведь за Сашей, да? Я знала, что придёшь. Я ждала. Я её видела.

– Сашку?! Где?

– Во сне. Она приходила ко мне.

– Во сне… – Андрей едва сдержал горький смешок. Опять ничего. Сашка ей просто приснилась.

– Да. Мы с ней разговаривали. Она сказала, что сидит в темноте. Бедная девочка. Она ведь боится темноты. Ты помнишь, Андрюша?

– Я помню…

– Хорошо, что она там не одна. Это очень хорошо.

– Кто с ней? – Милавин спросил скорее для того, чтобы поддержать разговор. Он не верил в вещие сны.

– Дети. Другие дети. Смотри, она нарисовала это для меня… И для тебя… Она ведь тоже ждёт тебя. Вот, возьми.

Андрей протянул руку вперёд и на ощупь ухватился за листок плотной альбомной бумаги.

– Она нарисовала это у вас во сне?

– Да. Раньше она приходила сюда, когда я спала. Часто приходила. Теперь уж нет… Ей плохо там, в темноте. И с каждым днём всё хуже и хуже.

– Я… Я сейчас, – Андрей отошёл чуть назад и в свете керосинки взглянул на рисунок.

Рисовала действительно Сашка, он понял это сразу, по широким размашистым штрихам, по аккуратно выведенным печатным буквам, по неестественным треугольным лицам изображённых детей. На рисунке были шестеро детей четыре мальчика и две девочки. Они стояли цепочкой, держась за руки. Около каждой фигурки была сделана подпись с именем: «Максим; Коля; Юра; Саша; Аня; Витя».А всё остальное пространства листа было щедро заштриховано чёрным карандашом. Штриховка шла в три, а то и четыре слоя и по диагонали, и справа налево, и сверху вниз, так чтобы не осталось ни одного светлого кусочка, кое-где линии штриховки даже наползали на детские фигурки.

– Ты видишь, там темнота, – зашептала из угла Людмила Петровна, – Они все в темноте. Ты должен принести ей свет. Только так ты сможешь освободить её.

– Где она? Где это темнота? – он снова подошёл к призраку. Она долго молчала. Очень долго.

– Глубоко… – наконец прозвучал еле слышный ответ.

– Глубоко? Но как мне попасть туда? Как мне её найти? – теперь Андрей безоговорочно верил её словам.

– Я не знаю. Но ты должен найти её. Она ждёт тебя. Найди и принеси ей свет. Не забудь. Зло – это когда не осталось добра, а тьма – это когда нет света…

– Куда нести?! Где она? – с ужасом Милавин увидел, как тень женщины начала расплываться и таять.

– Людмила Петровна!

– Принеси ей свет… – этот шёпот прозвучал уже на самой границе слуха.

Андрей подхватил лампу и бросился в угол, но кресло снова было пустым. Опять подняв фонарь к потолку, он осмотрел всю комнату. Никого. Милавин сунул пистолет под ремень и ещё некоторое время разглядывал рисунок, потом сложил его, убрал в нагрудный карман и покинул комнату.

Наташа ждала его сразу за дверью.

– Поговорили?

– Да. Но она исчезла посреди разговора.

– Нет. Она сказала всё, что хотела и поэтому ушла. Ей уже давно пора было уйти, но она ждала тебя и поэтому задержалась.

– Ты помогала ей. Почему?

Наташа смущённо улыбнулась, глядя куда-то в сторону.

– Потому что, как-то она помогла мне. Давно. Ещё в прежней жизни.

– Всё равно, спасибо.

– Не за что. Ты ведь понимаешь, что об этом разговоре никто не должен знать?

– Понимаю, – кивнул Андрей, – Кукловод ничего не узнает. А Ивану я расскажу, когда мы уже уйдём отсюда.

– Я бы не советовала тебе говорить и ему. Особенно ему.

– Почему?

– Не доверяй своему спутнику, – совершенно серьёзно сказал Наташа. – Он одержимый.

– Одержимый? В смысле – демонами? – после общения с Морошкой и призраком тёщи Милавин готов был поверить во что угодно.

– Нет, – она даже коротко рассмеялась. – Он одержим идей. Ты знаешь, что он ищет здесь своего сына?

– Да, знаю. Макса.

– Вот именно. И чтобы спасти его, он не остановится ни перед чем. Понимаешь? Ни перед чем.

– Мне кажется, каждый отец так поступит, – пожал плечами Андрей.

– Верно. Каждый отец готов пожертвовать своей жизнью ради ребёнка. Но Поводырь готов отдать не только свою, но и чужие жизни. Твою, мою, Кукловода и ещё сколько под руку ни подвернётся. Он готов идти по трупам. Ты сам разве не видишь этого?

Милавин промолчал.

– Ладно. Дело твоё. Но лично мне не хотелось бы оказаться между Иваном и его сыном, когда он всё-таки найдёт его. А он найдёт, у него упрямства выше крыши. Вот и всё. А теперь пошли обратно. Нас, наверное, уже хватились.

Она забрала у него лампу и пошла впереди. Андрей молча шагал за ней. Ему действительно нечего было возразить. Во многом потому, что он и сам буквально с первой минуты знакомства чувствовал в Иване жестокость. Не показную, а глубинную, твёрдую, составляющую саму суть его личности. Единственным оправданием для Поводыря было то, что он был беспощаден не только к другим, но, прежде всего, к самому себе.

А ещё Андрей помнил, что первым в цепочке детей, стоявших в темноте, был именно Максим…

* * *

– Андрей! Ну, где ты ходишь-то?! – возмутился Кукловод.

То ли Милавин отсутствовал слишком долго, то ли Лёха управился с делами на пристани чересчур быстро, но когда Андрей вернулся в комнату, вокруг шахматного столика уже было трое мужчин. Причём Иван с Кукловодом садиться не стали, они склонились над расстеленной поверх стола картой и что-то очень живо обсуждали, даже спорили. Кроме карты, на столе стояла уже раскупоренная бутылка виски, стакан, наполненный чуть меньше чем наполовину, и дымящая кружка с кофе. Второй стакан с заграничным самогоном вертел в руках примостившийся в старомодном кресле щуплый мужичок. У него была смуглая красно-коричневая кожа, чёрные коротко стриженые волосы и колючий, чуть насмешливый взгляд. Замызганная спортивная кофта на молнии и потёртые голубые джинсы придавали ему вид заправского работяги, правда, мягкие тапочки на ногах немного портили эффект.

– Подышать выходил, – откликнулся Милавин, подходя к столу.

Мужичок чуть привстал с кресла и протянул неожиданно большую для своего роста мозолистую ладонь.

– Серёга.

– Андрей.

– Ты так всё самое интересное пропустишь, – ухмыльнулся Лёха. Он сменил домашний халат на чёрную безразмерную футболку с надписью на груди «Super BOSS».

– Смотри, кто прилетел.

Лёха чуть посторонился, и Андрей увидел сидящего на спинке кресла крупного чёрно-серого ворона.

– Он нашёл её? – Милавин весь подобрался, как кошка перед прыжком.

– А как же, – улыбнулся Кукловод. – И смотри как быстро! Даже часу не прошло.

– Где?

Лёха улыбнулся ещё шире, наслаждаясь моментом, но у Милавина хватило терпения не торопить его.

– Там же, где она появилась на свет, – Кукловод даже издевательски подмигнул, напоминая, что теперь знает о рождении его дочери даже больше, чем сам Андрей.

– В роддоме?

– Гм, не совсем. Но рядом с этим местом.

– Иди, посмотри, – позвал Иван.

Милавин подошёл и взглянул на карту.

– Лёха говорит, что ворон видел её вот здесь вчера вечером, – он ткнул пальцем в бумагу. Несколько секунд у Андрея ушло на то, чтобы сориентироваться и за пересечением оранжевых полос, нагроможденьями жёлтых прямоугольников и разлапистыми зелёными пятнами увидеть знакомые улицы, дома и парки. Калитниковское кладбище… Нижегородская улица… Площадь Абельмановской Заставы… Иван указывал немного севернее, но если чуть-чуть сместиться вниз, то получается всё очень правдоподобно.

– Вот здесь, – Милавин указал на один из домов по Нижегородской улице. – Здесь квартира моих родителей. Мы с женой там жили первые семь лет, пока свою не купили.

– Вместе с дочерью? – уточнил Иван.

– Конечно. Она и в садик там ходила.

– Я так понимаю, – вмешался в разговор Кукловод, – она решила вернуться домой. Видимо, это место запомнилось ей, как самое уютное и безопасное.

– Вполне может быть, – согласился Поводырь.

– Идём туда… – Милавин и сам не мог понять, чего больше в произнесённой им фразе вопроса, мольбы или порывистого требования.

– Идём-идём, – кивнул ему Иван. – Только сперва определимся, как…

– А что тут определяться? – Андрей снова взглянул на карту. – Самый короткий путь – это по набережной вдоль реки.

– Мимо Кремля не пойдём. Слишком опасно, – коротко и веско отрубил Иван.

– Значит надо обойти. Либо с севера, либо с юга. С юга, по-моему, удобней.

– Удобней то удобней, – Кукловод сделал хороший глоток виски, кубики льда в стакане звонко стукнулись о стекло. – Только тоже очень опасно. На том берегу шайка людоедов ошивается.

– Кого?

– Людоедов. Есть тут такие, – Иван не отрывал взгляда от карты. – И много их там?

– Точно никто не знает, – ответил Лёха. – Сам понимаешь… По моим прикидкам, голов двадцать-двадцать пять.

– Они вооружены?

– Ничего серьёзного. Но ружья кое-какие всё-таки имеются.

– Двадцать-двадцать пять людоедов не перекроют весь берег, – Поводырь привычно поскрёб щёку на месте исчезнувшего шрама, – Можно проскочить.

– Можно. Если повезёт.

– А почему бы тогда не обойти Кремль с севера? – спросил Андрей.

– Сам говорил, с юга удобнее. И потом, – Иван взглянул на наручные часы, – сейчас половина второго. Темнеет здесь в полшестого-в шесть. Если будем обходить с севера, можем не успеть до темноты.

– Не успеть куда?

– В посёлок. Вот здесь, у Новоспасского монастыря, – Иван указал на карте место. – Кто там, говоришь, сидит, Серёга?

Самозваный Харон лениво пожал плечами.

– Люди сидят, кто же ещё… Главный у них там Доктор, ничё так мужик, тока хитрющий жутко, одно слово еврей. Такому палец в рот не клади, по локоть отхватит. А механиком при нём Геннадий осел, у этого руки золотые. Всё чё хошь тебе подремонтирует, да отладит. Нормально так сидят. Крепко.

– Ясно.

– Если идти к Новоспасскому с северной стороны, да ещё центр обходить, то крюк получается чересчур большой крюк, – Милавин по карте оценил расположение посёлка.

– Вот именно. Значит, людоеды.

– Подожди. А что нам мешает обойти Кремль по правому берегу, а потом вернуться на эту сторону, по… – Андрей опять сверился с картой – … Москворецкому мосту.

– По этому мосту нельзя.

– Почему?

– Место нехорошее, – Иван сделал большой глоток кофе, воспользовавшись паузой, снова заговорил Кукловод.

– Там люди пропадают. Никто не знает, отчего и как. Просто заходят с одной стороны на мост, а с другой не выходят. Поэтому туда сейчас никто не суётся.

– Значит, идём по правому берегу. Без вариантов.

– А по мне зря вы парни к людоедам в пасть лезете, – вдруг вступил в разговор Серёга. – Чё огород городить! Куда проще, прыгните завтра ко мне в «Бригантину», да я вас отвезу по реке. Прямо к Доктору в посёлок. Тихо и спокойно.

– Только завтра?! – Андрей не сдержал эмоций.

– Раньше никак. Товар загрузить, харчи и всё такое, да и отдохнуть надо.

– Если бы ты нас подбросил, было бы намного проще, – Иван, наконец, оторвался от карты и взглянул на Харона.

– Знамо дело, проще. Только сегодня я невыездной уже, – Серёга демонстративно качнул стаканом с виски. – Поехали завтра.

– Время теряем. У нас там дела.

– Дела, дела, – передразнил он, – Мы тут все деловые, вдоль и поперёк. Только я тебе так скажу, если сегодня пешком ломанёшься, то ни хрена ты по времени ни выиграешь. Вы туда доберётесь только к вечеру, всё равно там ночевать придётся, а уже с утра все свои дела делать. Так завтра я вас туда и так привезу. Только вам же геморрою будет меньше, а вечерком сегодня ещё и посидим по-человечески.

– На самом деле, Поводырь, – оживился Кукловод, – оставайтесь! Я тут одного узбека подобрал, говорит, поваром в ресторане был. Так что сегодня вечером настоящий узбекский плов. Со всеми вытекающими…

– Да брось ты, Серёг, – криво усмехнулся в ответ Иван, на Лёхину реплику он особого внимания не обратил. – А то я тебя не знаю. Ты завтра с утра пока проснёшься, пока похмелишься, пока зад почешешь… В общем, отчалишь не раньше полудня, а пока доплывём – уже обед. Считай, полдня теряем. Не пойдёт.

– Ладно. Как знаешь, моё дело предложить, – не стал с ним спорить Харон.

– В общем, идём по правому берегу, – подытожил весь разговор Иван, глянув на Андрея. – Согласен?

– Да, – Милавин поспешно кивнул, сейчас он был согласен на что угодно, хоть вплавь по Москве-реке до самого посёлка, – Когда выходим?

– Чем раньше, тем лучше. Кстати, Лёха, мне бы своё барахло у тебя забрать. Да и патронами к Калашу разжиться.

– Не вопрос. Пойду вас провожать – зайдём в оружейку.

– Тогда пошли, – Поводырь не стал тянуть. – Счастливо, Серёга!

– Да подожди ты, давай хоть выпьем «на посошок», – возмутился Харон.

– Нам уже хватит. Двигаться пора.

– Ну что за человек… – досадно протянул Серёга, пожимая им руки на прощание.

Они вернулись в прихожую. Здесь Иван с Андреем снова надели ботинки, разгрузы и навьючили на себя рюкзаки. Кукловод же накинул на плечи длинный кожаный плащ. Как у всякого уважающего себя современного колдуна, Лёхин плащ был выполнен из грубой фактурной кожи чёрного цвета с широкими отворотами на груди, зауженной талией и по-ковбойски высоким разрезом сзади.

На второй этаж они спустились на лифте. Здесь Кукловод свернул налево и подвёл их к очередной двери, опять же запертой на висячий замок. Рядом с дверью неподвижно стоял зомби-охранник с автоматом наперевес.

– Как тебе мои мамелюки, Андрей? – спросил Лёха, выуживая из кармана уже знакомую связку ключей.

Милавин с отвращением покосился на охранника.

– Воняют…

– Это точно, – осклабился Кукловод. – Гниют сволочи. Что ты с ними не делай. Год, максимум два, и на них уже смотреть невозможно. Да и запах…

Ключ лязгнул в замке.

– А зачем им каски, если они и так уже неживые? – спросил Андрей.

– Ну-у, не знаю, – Лёха даже немного растерялся, – Это ведь солдаты, а у солдат должны быть форма, каска и автомат. Разве нет? Заходите.

Средних размеров комната оказалась плотно заставлена ящиками и стеллажами, между которыми оставались только узкие проходы, так чтобы два человека едва смогли бы разминуться. Оружие было повсюду, оно висело по стенам, без всякого порядку валялось на полках стеллажей и поверх ящиков, или вовсе сиротливо стояло в углу, прислонённое к стене. Самое разное оружие. Андрею хватило бегло взгляда, чтобы заметить несколько АК, причём два или три укороченных, столько же полноценных АКМ калибра 5,45 и даже один автомат под патрон 7,62 мм – этот был явно старичком, потёртые деревянные цевьё и треснувший приклад с головой выдавали его солидный возраст. Но «Калашниковыми» дело не ограничилось, здесь были и охотничьи ружья гладкоствольные и нарезные; на вбитом в стену гвозде висели два немецких МР-40, времён Великой Отечественной, а под ними на ящике лежал до боли знакомый ППШ и пара немецких карабинов; в центре комнаты на одном из ящиков разлаписто устроился на сошках пулемёт «Печенег», а рядом, заняв почти всю полку стеллажа, вытянулось весло СВД.

– Неслабо! – вынужден был признать Андрей.

– А ты думал, – Лёха гордо усмехнулся.

– Откуда это всё?

Кукловод не ответил, только неопределённо махнул рукой. Он подошёл к одному из ящиков, переложил с него бандитский обрез двустволки с кожаным ремнём патронташа и откинул крышку.

– Забирай!

Иван тоже подошёл, начал копаться внутри. В первую очередь он достал пистолет Макарова, лязгнул затворной рамой, вхолостую спустил курок, убрал в карман. Две пустые обоймы и коробку патронов Поводырь протянул Андрею.

– Заряди.

Милавин расположился на одном из ящиков, запихивая тупоголовые ПМовские патроны в магазины, а Иван тем временем распихивал по карманам ручные гранаты. По рубленой чугунной рубашке Андрей узнал Ф-1.

– У тебя для «ТТ» патроны есть?

– Были где-то, – задумался Лёха.

– Отсыпь нам штук двадцать. И 5,45 для Калаша.

– Чем платить будешь?

– Спирт или сигареты, как хочешь…

– Тогда – спирт.

– Договорились.

– Под Калаш вон лежат, – Кукловод барски махнул рукой в сторону эмалированного ведра стоящего на полу, оно было горкой наполнено автоматными патронами. – А для ТТшника сейчас принесу.

Он отошёл куда-то в глубь стеллажей. Иван открыл рюкзак и выудил оттуда пятилитровую канистру со спиртом. Потом присел на корточки возле ведра, начал набивать опустевшие после встречи с лизунами магазины. Лёха вернулся и принёс с собой небольшой свёрток промасленной бумаги.

– Это под «ТТ».

Не дожидаясь указаний, Андрей вытащил магазин из своего пистолета, доснарядил его и вернул обратно, а оставшиеся патроны ссыпал в карман разгруза.

– Лёха, – оглянулся Иван, – я полсотни загнал в магазины, ещё сотню беру про запас. Согласен?

– Согласен-согласен, – покивал Кукловод, он открутил крышку на канистре, понюхал, сморщился, но когда пару секунд спустя принялся закрывать ёмкость, то выглядел вполне довольным…

– Ну что, вроде всё, – Иван упаковал в рюкзак патроны для автомата и рассовал по карманам ПМовские магазины, которые забрал у Андрея. – В расчёте?

Он глянул на Кукловода.

– Конечно в расчёте, о чем разговор, – широко улыбнулся Лёха. – Только у меня для тебя есть подарок от фирмы. Как постоянному клиенту, так сказать.

Он сделал театральную паузу, но Иван не стал спрашивать, что за подарок, только молча ждал продолжения.

– Мне она случайно перепала, типа в нагрузку. Покупателя я на неё всё равно не найду, а ты, мне кажется, знаешь, как с этой штукой обращаться. Так ведь? – с этими словами Кукловод выложил на ящик малую сапёрную лопатку в брезентовом чехле.

Поводырь усмехнулся, пренебрежительно и в то же время тепло, как взрослый человек, который вдруг во время уборки обнаружил под кроватью свою старую детскую игрушку. Он взял лопатку за толстую отполированную чужими руками рукоять, снял чехол и провёл пальцем по режущей кромке. Кромка оказалось остро наточенной.