Текст книги "Менно Симонс из Витмарзума"

Автор книги: Ян Брандсма

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 8 страниц)

5. Кризис

Посланцы Яна Маттайса наделали много шума в Нидерландах и за их пределами. Двое из них. Ян ван Лейден и Геррит том Клостер, прибыли в начале 1534 г. в Мюнстер в Вест-Фалии. Под руководством проповедника Бернгарда Ротмана в Мюнстере существовало сильное евангелистское движение. В ноябре 1533 г. Ротман написал брошюру о двух святых таинствах, в которой отрицал крещение младенцев, а причащению давал символическое толкование. Вскоре Ротман перешел на сторону крешенцев. Такие люди как Бернгард Книпердолинг, будущий бургомистр, и Генрих Ролл присоединились к нему. Очень скоро в городе начали задавать тон Фанатики. После того, как в Мюнстер прибыл сам Ян Маттайс, многие приняли крещение; недовольных безжалостно изгоняют из города.

В Нидерландах становится неспокойно. Из рук в руки передаются послания из Мюнстера, призывающие крешенцев переселяться в новый Иерусалим. "Возлюбленные братья и сестры, – гласит мартовский манифест 1534 года, – мир и радость будут уделом детей Божьих, ибо близко их освобождение. Знайте, дорогие друзья, что этот призыв дан нам Богом: всякий пусть собирается и отправляется в новый Иерусалим, город сохранения святых… Не теряйте времени, чтобы не искушать Бога. Ибо час возмездия всему миру близок, как предсказывает пророк Иеремия в 51-ой главе: "Бегите из среды Вавилона и спасайте каждый душу свою", чтобы ваше сердце не дрогнуло, когда вокруг будут раздаваться крики. Побеспокойтесь о том, чтобы в марте, двадцать четвертого дня, в полдень быть в полумиле от Гассельта вблизи горного монастыря…". Как и следовало ожидать, сотни людей последовали этому призыву. С запасами оружия и продовольствия они на нанятых кораблях переправлялись через залив. На вопрос: "Куда путь держите?" они отвечали: "В страну, которую укажет нам Бог!"

Напряжение нарастало с каждым часом. В окрестностях Витмарзума также нашлись люди, попавшиеся в сети фанатиков и угрожающих посланий из Мюнстера, Менно Симонс, уже три года работающий пастором церкви святого Бонифация, с беспокойством следит за происходящим. "Душа моя скорбела, – пишет он, – ибо я видел, что они проявляли рвение и одновременно заблуждались. Насколько позволяли мои способности, проповедуя и увещевая, я старался остановить происходящее. Дважды я вел разговор с одним из их руководителей, один раз – наедине и один раз – публично. Однако мои увещевания ни к чему не привели, потому что я сам поступал не так, как следовало, хотя хорошо сознавал это". Менно приоткрывает нам свое измученное беспокойством и угрызениями совести сердце: "Они все ссылались на меня, кем бы они ни были. В собственных глазах я превратился в поборника и поручителя нераскаявшихся грешников, на меня надеявшихся… (Я) вздыхая молился: "Господи, помоги мне, чтобы я чужие грехи не взвалил на свои плечи!" Душа моя мучилась, и я думал о смерти. Если даже я приобрету весь мир и проживу еще тысячу лет, а потом все же предстану перед судом и гневом Бога, что даст мне все мной достигнутое?"

Такие мысли мучили Менно в то время. Как может он, ничтожный человек, предстать перед Богом? Чем поможет ему свое ораторское искусство или благосклонность людей в День Суда? Чем оправдает он свою нерешительность, свою греховную жизнь? С пустыми руками стоять ему перед Небесным Судьей; на самом себе испытает он гнев карающий руки Бога! Только в том случае, если с ним что-нибудь произойдет, что-нибудь изменится… – пока же он все тот же. И он еще потеряет своего брата в битве под Олдеклостером. Петр Симонс погибает трагически в сражении с отрядами Фризского наместника.

Олдеклостер, или Блумкамп, был монастырь цистерциниев. Он находился рядом с Гартвердом, недалеко от Болсварда. В позднем средневековье этот монастырь сильно разросся.

Под защитой его стен находились маленькая часовня, собственная больница и библиотека. В начале шестнадцатого века монастырю принадлежало более тысячи гектаров земли. Олденклостер был в то время широко известен как один из крупнейших монастырей провинции. В 1537 г. его благосостояние было таким высоким и столько здесь было монахов и ремесленников, что масла от пятидесяти четырех коров не хватало на всех, и заведующий погребом вынужден был спешно завозить дополнительно двенадцать тонн масла со стороны.

30 марта 1535 г. из района Тзум к Олденклостеру направилась группа Фанатиков под предводительством Яна ван Гела, насчитывающая триста человек. Они быстро захватили монастырь и начали разбивать фигуры святых и уничтожать сокровища церкви. Гостию (просвиру) они попирали ногами, монахов же не трогали, и когда те отказались перейти на их сторону, позволили им уйти из монастыря, крича вслед: "Убирайтесь к безбожникам, если не хотите оставаться здесь!"

Фризский наместник Шенк ван Тотенбург отправляется с многочисленным войском, набранным в Остерго, Вестерго и Зевенводене в Гартверд, чтобы отнять монастырь у фанатиков. "Со вторника после Пасхи монастырь находится под осадой монсеньера лейтенанта, – говорится в письме от б апреля наместнику Голландии и Зеландии, – который располагает людьми из благонадежных городов, крестьянами и двумястами пехотинцами… Крепкие стены монастыря, большие запасы оружия и подошедшее подкрепление позволяют бунтовщикам пока еще держаться…". С западной стороны к монастырю подкатили орудие; однако стена там была очень уж толстая. Тогда, по совету одного монаха, монастырь начинают обстреливать с севера, 7 апреля в стене пробивают брешь и начинается кровавая расправа. Ее итог: двадцать четыре повешенных, пятнадцать обезглавленных. Остальных мужчин убивают на месте. По приказу наместника женщин и девушек отправляют сначала в Леуварден; затем большинство из них переправляют в Гемпенс и там их топят.

Среди жертв Олденклостера был и брат Менно, Петр Симонс. Почти через тридцать лет после этой трагедии епископ и инквизитор Линданус из Роермонда обвиняет Менно Симонса в том, что он вызвал смуту во Фрисландии и что его сторонники захватили Олденклостер. Когда же и лютеранский проповедник Гелиус Фабер в 1552 г. напоминает крещенцам, что их руководитель Менно Симонс при осаде Олденклостера потерял своего брата, Менно берется за перо; его бедный брат, пишет он, "провинился лишь в том… что силой хотел… защищать свою веру".

После событий в Олденклостере Менно был окончательно подавлен. Из-за греховного учения мюнстеранцев "бедные заблудшие овцы" обнажили меч для самозащиты. Правда, правительство приняло драконовские меры против них и приказало местным властям "искоренить и уничтожить… эту проклятую новую секту анабаптистов". Хотя и существует наказ Господа Иисуса Христа своему ученику Симону Петру вложить меч в ножны, все же выступление этих фанатиков безусловно следует осудить как "противное Духу, Слову и примеру Христа". Гибель этих несчастных и обманутых Менно переживает очень тяжело. Они были готовы отдать жизнь за свои убеждения. Он же не мог найти достаточно мужества, чтобы пожертвовать своим спокойствием и уютом, хотя сам указал некоторым из них на пороки католической церкви. Лишь бы быть в стороне от опасности, подальше от креста Христова… А разве не долгом его было вывести заблудших овец на богатые пастбища Христа? О, как будет эта пролитая кровь свидетельствовать против него на судилище Христовом, как будет обвинять его бедную жалкую душу! "Мое сердце колотилось во мне, – признается он позже, – со слезами и стенаниями я просил моего Бога оказать милость мне, печальному грешнику; дать мне чистое сердце, милостиво простить мне мои грязные мысли и мою никчемную беззаботную жизнь ради багряной крови Иисуса Христа; дать мне мудрости, моральной силы, искренности и мужества, чтобы я, не искажая, мог проповедовать Его великое, достойное поклонения имя и Его святое Слово; ради Его чести мог правильно осветить правду". Вскоре Менно предоставляется такая возможность. В Мюнстере в Вестфалии провозглашается теократическое государство во главе с Яном ван Лейденом, "всем царем праведности". Там по Ветхому Завету вводятся общность имущества и многоженство. Со своими противниками "царь" расправляется быстро: тех, кто не изменил своих взглядов или не успел бежать, казнят без суда и следствия. Отряды епископа Франца Фон Вальдека ведут многомесячную осаду Мюнстера; в городе начинается нехватка продовольствия. Две попытки епископа взять город штурмом не увенчались успехом. Теперь у епископа появляется новый союзник – голод. С начала 1535 г. подданные Яна ван Лейдена вынуждены довольствоваться хлебом и солью. Когда кончился хлеб, в пищу идут мыши и кошки. Наконец голод становится настолько невыносимым, что женщин и детей изгоняют из города. Одни боеспособные мужчины остаются защищать "Новый Иерусалим" от осаждающих.

Святое возмущение охватывает Менно Симонса, когда он узнает обо всем этом. Наступил наконец момент, когда он не может больше молчать. Пришло время действовать, нельзя терять ни одного дня. Он пишет резкую обвинительную статью против главного виновника мюнстерской трагедии, Яна ван Лейдена. Эта его брошюра – настоящий боевой клич. Она написана в резких, энергичных выражениях. Царь праведности не кто иной, как Иисус Христос, Сын Всемогущего Бога, пишет Менно. Он – Царь всей земли, Карь Своей верующей церкви. Он приобрел и искупил ее Своею кровью. Как может простой смертный, какой-то Ян ван Лейден, провозглашать себя царем над всеми? Как может он, виновный в смерти многих людей, называть себя радостью униженных? Ведь это ужасающее святотатство! Нет! Не он наша радость, а Христос. Христос наш Мелхиседек, Царь мира. Ему торжествует дочь Сиона, ликует от радости дочь Иерусалима. Если же Ян ван Лейден сам выдает себя за предсказанного Давида, о пришествии которого говорят почти все пророки, то он не кто иной, как сам антихрист. Христианская церковь не знает другого Царя, не верит ни в какого другого Господа кроме Иисуса Христа. Поэтому не к лицу христианам силой защищать свою веру и навязывать ее другим. Всеоружие Давидово и меч Зоровавеля являются ветхозаветным снаряжением и принадлежали Израилю. Верующие во Христа берут в руки только духовный меч, т. е. Слово Божье. Так поступал и Христос. Как же можем мы, стремящиеся быть похожими на Него, пускать в ход другое оружие? Оберегайтесь всяких лжеучений! Это учение похоже на прекрасный цветок, под которым в действительности скрывается змея. Кто последует за Христом, тот не будет ходить во тьме, а приобретет свет жизни.

Рассматриваемая книжечка, направленная против Яна ван Лейдена, "носит следы сильных душевных переживаний". В своих высказываниях о применении оружия и насилия Менно выступает также против взглядов Бернгарда Ротмана, изложенных им в трактате "О мести" в конце 1531 г. в Мюнстере. "Отказ от применения оружия по мнению Менно является вопросом веры и совести", – заключает Я. тер Борг. Однако ничто у Менно не свидетельствует о том, что он отрицал право властей пользоваться мечом. Неверно также, что Менно в своих трудах считает пацифизм "исключительно вопросом веры и совести" (Я. тер Борг). Не только в своих статьях более позднего времени, но уже в трактате против Яна ван Лейдена Менно Симонс выступает как пацифист. Однако его пацифизм не светский пацифизм в современном понятии, стремящийся установить мир среди государств на земном шаре; нет, у Менно безоружность однозначно ограничивается общиной – безоружность по его убеждению является задачей общины. Верующий христианин хотя и живет в этом мире, но в действительности он целиком устремлен к общине и Царству Божьему.

Первая книжка Менно Симонса была написана в мае 1535 года. Сохранившийся экземпляр выпущен значительно позже. Он был напечатан в типографии Исаака Виллемса в Горне и был опубликован в 1627 году. Неизвестно поэтому, была ли эта книжка вообще напечатана в те майские дни 1535 года. Уже через несколько недель отряды епископа захватили Мюнстер и положили конец ужасному властвованию Яна ван Лейдена и его сообщников. Захват города сделал не актуальным опубликование книжки против царя из Мюнстера. Однако это не умаляет ее значения, поскольку в ней отражены взгляды Менно в те годы. Возможно также, что он ранее использовал содержание этой книжки для одной из своих проповедей в церкви. Не потому ли он пишет позднее: "…Витмарзум и Пингюм, где я прежде служил миру, свидетели тому, что я и перед выходом из католической церкви выступал против мюнстеранцев". Скоро он окончательно выйдет из тьмы. Первые шаги уже сделаны.

6. В полном свете

Желающий узнать, что творилось на душе у Менно перед его выходом из католической церкви, может прочесть его «Размышления над 24-м псалмом». Эта работа отражает душевные страдания человека, недовольного своей нерешительностью и греховной жизнью. Брошюра была опубликована несколько позже, в 1539 году, и отчасти напоминает признания отца церкви Августина, в которых тот свидетельствует о глубокой душевной боли. В устах Августина песнь Давида, этого царствующего арфиста, превращается в страстную молитву о прощении.

При воспоминании о тех волнующих днях душевная скорбь вновь охватывает Менно. Его бедное сердце судорожно сжимается от боли, когда перед его глазами проходят события прошедшего года и его слишком безмятежная жизнь. "Господи, меня пугает множество грехов моих; я не знаю ни одного злодеяния, не совершенного мною. Я был как Каин зол, самонадеян и нечист как Содом, как Фараон жесток, как Корей непокорен, как Зимри развратен, как Саул непослушен; поклонялся идолам как Иеровоам, лицемерил как Иоав, много мнил о себе как Навуходоносор; был нетрезв как Навал, надменен как Сеннахирим; клеветал как Рабсака, жаждал крови как Иродиада, лгал как Анания. Как король Манасия восклицаю: "1 меня больше грехов, чем песка на берегу моря и звезд на небе". Менно стыдно, что в своем заблуждении он годами преклонялся перед иконами: "Я преклонял колени перед резными и литыми статуями и говорил: «Спаси меня, ибо ты мой бог!» Я искал света у слепых, жизни у мертвых и помощи у тех, кто и сам не в состоянии защититься от всякой нечисти. К слабому преходящему творению, из земли выросшему, на мельнице молотому, на огне печеному, которое я жевал и переваривал в желудке – к куску хлеба я говорил: «Ты спас меня», как Израиль к золотому тельцу: «Вот, бог твой, Израиль, который вывел тебя из земли египетской!»

Менно ни о чем не умалчивает! Ничего не скрывая, он простирает свою жалкую жизнь перед Тем, Кому известны отчаяния сердца и мысли: "Я был подобен прекрасно выстроенному могильнику; снаружи, для постороннего глаза – скромен, благовоспитан, кроток, никто не мог сказать что-либо плохое обо мне; изнутри же я был полон мрази, гнили и нечисти. Снаружи бокал мой был чист, изнутри же полон мерзости… Я не боялся ни Бога, ни дьявола, ни закона, ни Евангелия, ни ада, ни неба. Ничто не могло вывести меня из состояния покоя. Я не почитал ни Тебя (о Боже!), ни Твое Слово; я преуспевал в греховности, я искал только дружбы и любви мира сего".

Менно вдруг понял, что он грешник, что он блудный сын. "Его сознание вины и греха было очень сильное, почти болезненное", – пишет Кран. Возможно это замечание несколько преувеличено, однако оно подтверждает, что Менно истинно, в библейском понятии обратился к Богу. Это звучит совсем иначе, чем у С. Крамера, который полагал, что Менно обратился не из-за того, что Бог во Христе готов был простить грешнику, а из моральных побуждений, самоотречения, стремления к Божественной правде. Если бы это было действительно так, то Менно был бы гуманистом, проповедующим мораль, а не евангельским христианином. Из "Размышлений над 24-м псалмом" совершенно очевидно, что Менно изменил свою жизнь так, как этому учит Библия, как написано в Новом Завете. И в рассматриваемой нами брошюре речь идет не только о виновности и о грехе, но и, в первую очередь, о восхвалении Бога, любящего и милосердного: "Кто искал Тебя и не смог найти? Кто ждал помощи и не получил ее? Кто молился о милости и получил отказ? Кто взывал к Тебе и не был услышан?" Так говорят верующие, а не моралисты. Менно знает, что Бог выполняет свои обещания. Поэтому нет места подавленности и унынию. Не грех, не вина, и не суд скажут последнее слово. Так учит Господь, и Менно может это подтвердить: "Ибо Слово Твое учит меня Твоему милосердию, милости, благоволению и прощению грехов во Христе, возлюбленном Сыне Твоем, нашем Господе". Кто смог так написать, тот познал сердце Евангелия, тот находится в полном свете, спасен и свободен! И обязан дальше распространять эту радостную весть. Менно Симонс говорит об этом в течение девяти месяцев с кафедры приходской церкви Витмарзума. К сожалению проповеди его не сохранились, в отличие от Лютера или Кальвина. По-видимому они были утеряны или сожжены. Лишь в одной из своих брошюр Менно упоминает о своей службе евангельского проповедника. Эта небольшая работа, известная под названием "Выход или обращение Менно Симонса", была впервые опубликована в 1554 г. как составная часть полемической книги, направленной против Гелиуса Фабера. После смерти Менно это произведение выходит отдельным изданием и несколько раз переиздается. Простыми словами рассказывает Менно, как он открыто обращался к прихожанам с призывом к покаянию: "Именем Господа я начал с кафедры учить Слово об истинном покаянии, указывал людям узкий путь к спасению, боролся с грехом и неверием, идолопоклонством и лжерелигией". Однако довольствоваться этим он не мог и не хотел. Его задачей было указать людям, в чем заключается истинное служение Богу, и объяснить им значение крещения и преломления в соответствии с Новым Заветом. Менно не уклоняется теперь от ответственности. Мужественно и убежденно несет он свою весть "по мере благодати, данной мне моим Богом", – как он скромно замечает. Он предостерегает людей от ужасов Мюнстера, от земного царства, многоженства и применения силы. Проходит несколько месяцев, и решение, наконец, принято. В воскресенье 30 января 1536 года, после длительной внутренней борьбы, он слагает с себя обязанности пастора. Отказавшись от благ прежней жизни, Менно берет на себя крест Христа. Почему же он не сделал этого раньше? Еще десять лет назад он пришел к своим убеждениям о мессе, и минуло более четырех лет, как Зикке Снайдер своей мученической смертью подтвердил ему, что Священное Писание не знает крещения младенцев. Возможно страх перед преследованиями мешал ему порвать с католической церковью раньше. А может быть, ему нужно было сначала осознать всю свою ответственность перед Богом и людьми и выстрадать свое решение? Сам Менно ничего об этом не говорит. Возможно, что вначале он надеялся на обновление всей церкви. Как было бы хорошо, если бы высшее духовенство – епископы и кардиналы с Папой Римским во главе – поняв необходимость проведения коренной реформы, само потребовало обновления церкви! Однако вскоре Менно, видимо, понял, что эти надежды несбыточны и что молодое вино нельзя вливать в ветхие мехи. И тогда он избрал свой путь и уже не сворачивал с него. "Тут мы узнаем в нем бескомпромиссного фризского крестьянина", – пишет Кран. Сразу же после выхода из церкви Менно Симонс покидает родной Витмарзум. В те времена с отступниками разговор был короткий, и пастор из фризского села не был бы исключением. По преданию он некоторое время продолжает проповедовать в крестьянских сараях и других укромных уголках в округе.

В прошлом веке, неподалеку от Витмарзума, был поставлен обелиск в память о Менно Симонсе, Раньше на этом месте стоял молитвенный дом, в котором на протяжении многих лет собирались крещенцы Витмарзума. Предполагают, что и здесь Менно проповедовал несколько раз перед своими единомышленниками. Известно, что однажды вблизи от этих мест он переночевал в доме у Геррита и Германа Яне. Властям было этого достаточно, чтобы 24 октября 1536 г. арестовать гостеприимных хозяев. Если верить преданию, то в этом же доме произошло другое важное событие – венчание Менно и Гертруды. Она была дочерью Германа Гойеса, жителя Витмарзума. Возможно, что до замужества Гертруда была монахиней в близлежащем Олденклостере; если это действительно так, то Менно, как и Лютер, взял себе жену из монастыря. О Гертруде нам почти ничего не известно. Она подарила жизнь нескольким дочерям и одному сыну – Яну. Почти двадцать лет ей с мужем и детьми пришлось скитаться по свету.

Некоторое время после выхода из католической церкви Менно провел в Гронингене; здесь он мог спокойно жить и работать. В городе царит дух мирного сосуществования, и ощущались остатки влияния Весела Гансфорта и общества Адуардов. В начале 1536 г. Грониген был еще владением герцога Карла фон Гелдерн, и первое время Менно имел здесь относительную свободу передвижения. Позднее в том же году город и страна были переданы Карлу V, во власти которого Фрисландия находилась уже двенадцать лет. Далее нам известно, что Менно жил в восточной Фрисландии, где он был гостем Ульриха Фон Дорнум, главы села Олдерзум. Во время своего пребывания в восточной Фрисландии Менно в 1536 г. крестил Питера Янса из Бланкенгама Последний объясняет 14 июня 1540 года, что примерно четыре года назад он принял крещение в Олдерзуме от "священника по имени Менно". Кого еще он мог иметь в виду, как не бывшего пастора из Витмарзума?

А сам Менно? Принял ли сам он уже крещение? Был ли он сам в то время крещением? "Нам не известно, когда и кем Менно был крещен", – говорит Бастиан более ста лет назад. Герардус Николаи, реформаторский проповедник в Эмдене и молодой современник Менно, сообщает, что тот принял крещение от Оббе Филипса. При совершении этого обряда выливали горсть воды на голову крестящегося, не погружая его в воду. Так и Менно крестил своих единомышленников, несколько сот человек за все это время. В своих брошюрах он никогда не упоминает о своем крещении. Ведь он принял крещение от Оббе Филипса, а тот в свою очередь от посланцев Яна Маттайса. Если бы Менно официально заявил, что был крещен Оббе Филипсом, то его недруги не преминули бы исказить правду и обвинить его в симпатии к мюнстеранам. Он не хотел попасть под подозрение, что был заодно с людьми Яна ван Лейдена, так как на самом деле не имел никакого отношения к событиям в Вестфалии. Когда и где Менно Симонс принял крещение установить не легко. Во всяком случае это было до того, как он в Олдерзуме в восточной Фрисландии совершил крещение над Питером Янсом. Скорее всего это произошло летом 1536 г. или ранней осенью, потому что, когда 24 октября арестовали Германа и Геррита Яна, в обвинении говорилось, что они в своей квартире предоставили убежище "Менно Симонсу бывшему пастору Витмарзума, принятому в общество перекрещенцев". Сам Менно был неуловим. Он переносит свою деятельность в другое место.