Текст книги "Бой с тенью"

Автор книги: Вячеслав Шалыгин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 25 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]

– Сошников, твою мать! – грубо рявкнул Иван Павлович. – Кто тебя учил бросать гранаты через головы товарищей?! А если бы не добросил?!

– Добросил же, – ответил Феликс, отнимая у Андрея автомат.

Сообразив, что первая атака отбита, Соловьев вернул оружие владельцу и притянул к себе Веру. Она была перепугана до смерти, но уже не так бледна, как в первые секунды боя.

– Он еле дышал и почти не шевелился, – прошептала она, прижавшись виском к щеке Андрея.

Соловьев перевел вопросительный взгляд на Сошникова, и девушка чуть заметно кивнула. С одной стороны, у Андрея не было причин ей не верить, но, с другой – Феликс выглядел каким угодно, только не мертвым. Расспрашивать его о причинах чудесного воскрешения было пока не к месту, однако сдержать свое любопытство Андрей не мог. Он прислушался к мыслям келла и с удивлением обнаружил, что тот действительно ранен. Может быть, не настолько тяжело, чтобы «еле дышать», но в строю с такими дырами оставаться не полагалось.

Андрей окинул взглядом спину Сошникова, который занял место по эту сторону невысокого каменного ограждения оранжереи, и заметил, что по правому плечу келла расползлось подозрительно темное пятно. Сомнений не было, кровь на автомате была его, и Вера ничего не придумала.

– Оставайся здесь, – приказал Соловьев девушке.

Она обхватила себя руками за плечи и послушно села на корточки спиной к стене. Андрей воинственно поднял пистолет стволом кверху и присоединился к товарищам в холле.

– Ты почему не в бункере?! – возмутился Сноровский.

– Потому, – угрюмо ответил Соловьев, кивая в сторону двоих убитых охранников.

Иван Павлович пробормотал какое-то ругательство, но от более подробных комментариев воздержался. Снаружи здания послышались осторожные шаги, шорохи и какие-то негромкие команды. Сноровский молча кивнул и поднял к плечу автомат. Так же поступили и все остальные, за исключением Андрея. Он снова встал на колено и приготовил к бою свой пистолет.

Шуршащие снаружи незнакомцы атаковать почему-то не спешили. Более того, их голоса становились все громче и увереннее.

– Живы?! – один из голосов стал наконец узнаваемым.

Сноровский, опять подавая пример, опустил оружие и облегченно вздохнул.

– Женя, где ты был?

– Да прогулялся тут неподалеку, – Евгений встал в проломе и обвел разрушенный вестибюль хозяйским взглядом. – Совести у людей нет! Тут в оранжерее такие кактусы росли! Дохлый прямо из Испании привозил!

– А что это Дохлый делал в Испании? – поинтересовался Иван Павлович, отряхивая с одежды пыль.

– Это у Безносова спросите. Версия для знакомых и родни – ездил по обмену опытом.

– Каким, интересно узнать, опытом обмениваются военные снайперы?

– Снайперским, – Евгений пожал плечами.

– Тоже верно… – Сноровский развернул носовой платок и аккуратно протер им голову от затылка до бровей. – Надолго угомонились вороги или отошли для перегруппировки?

– Лучше бы нам уйти в шахты, – Евгений махнул рукой своим воинам. – Всем коллективом. Наблюдатели доложили, что наших пока не видно, а этих «сине-зеленых» более чем достаточно. Одно нас спасает – на вооружении у них только легкое стрелковое. Ничего тяжелее РПГ.

– Ого!

– Для шахт – ничего особенного.

– А запас пластита у них какой?

– Наверняка большой, только взрывчаткой крышки пусковых тоже не сорвать.

– Ну что же, – Иван Павлович поправил ремень автомата, – в шахты, значит, в шахты…

…Феликса перевязывал лично Кирилл Мефодьевич. Для «ученого» он был подозрительно хорошо осведомлен в искусстве обработки ран и наложения повязок. Закончив процедуру, матронарм еще раз тщательно вымыл руки и, вытирая их белоснежным полотенцем, вышел из лазарета. В смежной с медотсеком комнате расположились Сноровский, Соловьев и ставшая его тенью Вера. Девушку к уходу за ранеными не допустили, поскольку при виде крови она мгновенно бледнела и норовила грохнуться в обморок.

– Досталось Феликсу? – поинтересовался Андрей.

– Один осколок прошел навылет, другой застрял в плече, в мягких тканях. Левой рукой ему будет трудно пользоваться, но ведь это не правой.

– Он у вас гормонами перекачан или сам по себе такой мужественный? – задал вопрос Сноровский.

– Почему?

– Что – почему?

– Почему вы решили, что он чем-то накачан?

– Два осколка – это больно, навылет они прошли или нет, а он бодрый и веселый.

– Ну, не такой уж и веселый…

– Вы не увиливайте.

– Видите ли, Иван Павлович…

– Еще короче!

– Вот, – матронарм нехотя достал из кармана какую-то пластинку и положил ее на складной столик рядом с термосом и кружками, из которых сотрудники пили горячий сладкий кофе.

Сноровский взял предмет и повертел его перед глазами. Внешне это была обычная пластиковая карточка, кредитная или дисконтная. Совпадало все – и размер, и толщина, разве что на ней не было магнитной полоски и пояснительных надписей. А еще в центре карточки располагалось овальное углубление.

– Что это? – спросил Сноровский, передавая карточку Андрею.

– Ячейка, – пояснил Кирилл Мефодьевич. – Система Коро – это не просто управляющая и информационная сеть. Это, если хотите, всеобъемлющая, составленная из фрагментов оболочка. Коро управляет всем, от перемещения через ворота до поддержания жизненных функций любого организма, связанного хотя бы с одним из фрагментов системы. То есть связанного вот с такой картой. Мельчайшей составной частью системы. Стоит вам приложить палец к углублению, Коро-карта заведет на вас полноформатное досье и будет следить за вами со старательностью хорошей няньки. Это, конечно, не означает, что ячейка станет решать за вас все жизненные проблемы, но корректировать поступки, вовремя подсказывая оптимальные решения, или регулировать химические процессы в организме она будет. Возьмем, для примера, случай с Феликсом… – Коро-карта волшебным образом перераспределила внутренние резервы его организма, и вместо того чтобы истечь кровью на поле боя, он выжил, да еще и умудрился геройски выпендриться? – досказал за Кирилла Мефодьевича Соловьев.

– Вы напрасно иронизируете. Ячейка Коро оперирует энергетическими полями. Это долго объяснять, но поверьте, управляя чистой энергией, можно добиться гораздо лучших результатов, нежели стремясь к той же цели через перестройку материи.

– Выходит, это билет в бессмертие? – определил для себя Сноровский. – Андрюша, дай-ка еще раз посмотреть.

– В келлское бессмертие, – предупредил Соловьев, возвращая карту.

– Это не совсем верно. Возможности ячейки не безграничны. Она может приостановить биологическое время организма, замедлив обмен веществ, перераспределить кровоток из поврежденного русла в смежное или закрепить силовыми полями поврежденные части скелета. Может ускорить выздоровление, может даже отсрочить необратимые последствия, но чем грубее функциональные нарушения, тем меньше у вас будет запас времени.

– Понятно, – Иван Павлович похлопал карточкой по ладони. – Бессмертие отменяется. Ну, а что еще может этот микро-Коро? Левитация, пирокинез, раздача слонов?

– С помощью ячейки можно устанавливать темпоральные барьеры. Сдвиг полей времени в одну микросекунду создает напряженное силовое поле, выдерживающее нагрузку в триста килограммов на квадратный сантиметр. Правда, одна карта долго такую нагрузку не удержит. Пять-шесть минут…

– Стоп-стоп, – Сноровский поднял руки. – Всю эту околонаучную белиберду отставить. Выражайтесь яснее, Кирилл Мефодьевич, скорая помощь – раз, силовой щит – два, что еще?

– Ключ для входа в общую или локальную систему Коро…

– Ага! Способ врубить ворота?!

– Врубить, – немного невпопад подтвердил матронарм.

– Сколько у вас таких карточек?

– Три: у меня, Феликса и… у меня.

– Одна явно лишняя.

– Вы понимаете, Иван Павлович…

– Понимаю, – Сноровский вернул ячейку Андрею. – Запомнил, как пользоваться?

– Я же не келл.

– Ну и что? Безносов говорил, что у них все, как у нас, значит, и тебя карточка приголубит в случае чего.

– А сами что?

– Мое дело стариковское, а тебе еще много чего предстоит, – Сноровский пошловато подмигнул и покосился на Веру.

Соловьев отвернулся к возмущенному матронарму и, помахав карточкой, как мини-опахалом, спросил:

– А выключить ее как?

– А зачем ее выключать? – удивился Кирилл Мефодьевич. – Как только выздоровеете, она сама выключится. То есть перейдет в режим ожидания.

– Значит, она будет работать, как своего рода маячок для общей системы? Вы не допускаете мысли, что ваши соратники вас так и вычислили? Ведь об этом убежище не было известно ни одной живой душе. Даже человеческой.

– Я об этом, признаться, не подумал, – келл потер лоб. – А ведь верно!

– Так как ее отключить?

– Просто сломать пополам.

– Действительно – просто. Попробуем?

– Нет, – остановил его Иван Павлович. – Во-первых, эта ячейка пока не активирована, а значит, не сигналит, верно, Кирилл Мефодьевич? – Матронарм торопливо кивнул. – А во-вторых, нас, то есть их с Феликсом, уже и так вычислили.

– Я не возражаю, – пошел на попятную матронарм, наконец сообразив, что своего решения земляне уже не изменят, – только учтите, Андрей Васильевич, помощь ячейки не бескорыстна. Взамен она потребует от вас серьезной психической отдачи.

– Это как?

– По окончании воздействия ячейки вы рискуете впасть в депрессию.

– Отмена, как после наркотиков, – перевел Сноровский. – Так вот, значит, как вы расслабляетесь! Нам пива не надо – ячейки давай! Хитрецы, ничего не скажешь.

– Мы относимся к помощи карт очень серьезно. К тому же за их адекватным применением следит система. Если в поле сканеров Коро попадет необоснованно активированная ячейка, система ее отключит.

– Ну все предусмотрели! – Иван Павлович усмехнулся. – Понял, Соловьев? Под сканер – ни шагу!

* * *

* – Ну что, отцы и дети подземелья, струхнули малость? – Безносов насмешливо взглянул на Сноровского и Соловьева. К прочим это, видимо, не относилось. Да прочих, кроме Веры и опального Кирилла Мефодьевича, поблизости и не наблюдалось. Группа под временным руководством Филиппова трудилась на восстановлении разрушенного хозяйства. Их никто не заставлял, просто аналитикам было нечем заняться. Соловьеву было не до сеансов расширения сознания, а для чего еще нужны гражданские лица на военном объекте, не смог придумать даже хитроумный Иван Павлович.

– Я до сих пор не понимаю, как нам удалось настолько удачно вывернуться, – Сноровский покачал блестящей головой. – Женя с десятком бойцов, да нас столько же, а их-то было!

– Примерно полсотни, – сообщил полковник. – Ладно, не об этом главная печаль. Теперь на этой территории будет моя ставка.

– Засвеченное местечко, – с сомнением произнес Иван Павлович. – Что у тебя, баз больше нет?

– Вот именно – больше, – Безносов многозначительно продемонстрировал указательный перст. – Тут под грунтом знаешь какие хоромы? То, что вам показали, – десятая часть. И тоннели во все стороны на глубине питерского метро прорыты. База всем прочим даст сто очков вперед. А про эти рейды можете забыть. «Светлый» арм нынешней ночью приказал долго жить. Почти в полном составе. Поговаривают, что «светлый» матронарм сам сдал всех своих бойцов. В обмен на личную свободу и неприкосновенность. «Синих» зажали омоновцы. Два отряда в промзоне, один – в районе речного порта и еще по мелочи… «Пурпурные» пока где-то бродят, но их наш ручной матронарм и не интересует.

– Есть еще «приятные», – подсказал Соловьев.

– «Спокойные», – исправил его полковник. – Эти самые озверелые. Несмотря на название. И много их, как тараканов в кухонной подсобке, по всей губернии шуруют. Но «тунгусов» на этой территории теперь тоже больше, чем деревьев. Справятся.

– А что там, в мире, делается? – Соловьев неопределенно помахал рукой.

– А там, – Безносов повторил его жест, – полная неразбериха. Порядок только в отдельно взятых подразделениях специального назначения и, похоже, за стенами из красного кирпича. Вся остальная территория стремительно погружается в средневековье и мракобесие.

– Ой, – испуганно произнесла Вера, – мама…

– Твоя мама временно переехала в военный городок «Березовка-3», – успокоил девушку полковник, – вместе с тетей Таней, дядей Колей, их сыном Сережей и собачкой Тушкой… Кто такую кличку животному придумал?

– Сережка. Спасибо вам, товарищ полковник.

– Да ладно, – Безносов великодушно махнул рукой. – Там сейчас такой табор собрался – человек восемьсот. Семьи и родственники всякие. Комендант уже на луну воет, а это только половина. Мы к подобным вариантам давно подготовились, а вот остальные… МЧС мечется как угорелое, милиция, пожарники, медицина… все в авральном режиме уже третьи сутки работают. В стране объявлено чрезвычайное положение, прямое правление и комендантский час в крупных городах, да только все без толку. Келлы к такой войне готовились всю жизнь. Не деремся с ними, а прямо-таки фехтуем. Выпад – отход, укол – отход. Тонкая работа… Что еще? Ополчение все военкоматы осадило. Все записываются в дружины, а кому они нужны и с кем воевать – никто не знает. Военкомы просто так, чтобы успокоить мужиков, списки составляют, даже полевые кухни подогнали для антуража, но приказа о мобилизации до сих пор нет. Да и не будет, я думаю. Не та война, чтобы снаряжать народ на фронт. Нет его, фронта. Все это понимают, но все равно петушатся. Поддадут за счет патриотически настроенных винно-водочных производителей и айда воевать восточных торговцев. Все рынки разогнали ополченцы хреновы. Террористов ищут. Я думаю, скоро и до классической охоты на ведьм дело дойдет… А вообще все, что позавчера началось, – продолжается. Открытые боестолкновения идут пока только в горах и предгорьях, а вот всяких неожиданностей полно и на равнине. Аварии на предприятиях, на дорогах, в коммунальном хозяйстве. Самолеты уже почти не летают – боязно, каждый второй не долетает до места – то в землю воткнутся, то в море нырнут. И все без видимых причин. Поезда стрелки путают – никакая автоматическая система управления не помогает. Восемь товарных и три пассажирских, не считая шести электричек и маневрового тепловоза. Вчера вечером два моста взорвались почти в одно и то же время. Правда, как только догадались усилить охрану – больше ни один не рухнул. Подстанции, нефтепроводы, химкомбинаты и военные объекты вроде бы пока удается сохранить в целости и сохранности – вот тут добровольцы оказываются кстати, – но не везде. Час назад завалились сразу три вышки высоковольтной линии. Банды какие-то начали по округе бродить. Говорят, террористы «расформировали» две «зоны». Одну «общую», а одну строгого режима. Теперь все эти неожиданно освободившиеся уголовники стаями бродят по лесам и полям… В общем, пока ничего хорошего. Шаг вперед – два назад и поклон. Так вот и танцуем.

– Серьезные дела, – задумчиво высказался Сноровский.

– А ядерные объекты в порядке? – поинтересовался Кирилл Мефодьевич.

– А что ядерные объекты? – Безносов подозрительно прищурился. – Договаривай, раз начал.

– Обычно с них все начинается.

– Что – все?

– Наступление Сущности.

– Сущность или нет – до таких объектов не доберется никто, – уверенно заявил полковник.

– Когда не станет келлов, она возьмется за людей, – невольно повторил Андрей слова своего тайного советника. – И никакие заборы с охраной ее не остановят.

– Вот именно, – подтвердил матронарм. – Опасные объекты будут разрушены в первую очередь, за ними наступит черед различных месторождений – нефти и газа, – они вспыхнут такими факелами, что потушить их будет не под силу никаким пожарным. После под удар попадут прочие предприятия и поселения. Параллельно разрушению рукотворных достижений человечества начнутся сдвиги более общего характера. Например, в погоде. Затяжные ливневые дожди, тайфуны, ураганы, смерчи. С наступлением зимы – лютые морозы будут чередоваться с неуместными оттепелями и обильными снегопадами… Оживятся и недра: землетрясения, пробуждение от спячки всех, даже давно потухших вулканов, – и все это почти в одночасье. Копоть, пепел и гарь заволокут небеса и покроют поля. Неурожаи, эпидемии, голод, новые эпидемии и снова аварии, лесные пожары, катаклизмы, разрушения… Не пройдет и года, как на Земле не останется ни одного квадратного метра почвы, не пораженной ядом Проклятия. Спустя еще год планета начнет биться в агонии. А еще через пару витков вокруг Солнца она превратится в абсолютно мертвый мир. Так было с Келлодом – столицей межзвездной империи, – так будет и с вашей патриархальной Землей.

– Не будет, – решительно возразил Соловьев. – Сущности не удастся поглотить наш мир.

– Да? Вы можете ей что-то противопоставить?

– Пока не уверен, но мне кажется, что для выполнения всего, о чем вы сейчас рассказали, Проклятию потребуются помощники. Возможно, в этом и кроется разгадка тайны.

– Тайфуны не нуждаются в приказах и помощи людей.

– Все описанные вами изменения климата напрямую зависят от глобального изменения экологической обстановки – ядерных пожаров, факелов и выброса в атмосферу углекислоты, а также миллионов тонн пепла и сажи. А землетрясения тем более могут быть следствием ядерных эксцессов.

– То есть на Келлоде все могло бы закончиться иначе, будь наши граждане менее наивными?

– Скорее всего так. Вы убедили себя в непобедимости Проклятия и тем самым подыграли ему. А кто-то, возможно, выступил не просто невольным проводником его замыслов, но и ключевой фигурой. Например, тот, кто из страха перед Сущностью нажал на пресловутую ядерную кнопку…

– Я размышлял над этим довольно длительное время, – признался матронарм. – Во многом вы правы, но многого пока просто не знаете. Например, одного принципиального нюанса. Чтобы Сущность заинтересовалась кем-то или чем-то, ее должно привлечь некое свойство избранного человека или предмета. Наши ученые так и не смогли установить, что это за свойство, но у меня в голове кое-какая теория все-таки сформировалась.

– Этот избранник должен блестеть? – потирая ладонью лысину, спросил Иван Павлович.

– В некотором смысле, – согласился Кирилл Мефодьевич. – Он должен отличаться от всего, что было нормой до его появления.

– Какой тонкий намек, – с издевкой проговорил Безносов. – Соловьев, тебя хотят обвинить в грядущих переменах. Мало того что ты развязал войну с пришельцами, так еще и заразу инопланетную притянул, как электромагнит.

– А кто выступил таким живцом для Сущности в начале гибели Келлода? – Андрей пропустил реплику полковника мимо ушей.

– Точно не знаю, – матронарм пожал плечами. – У нас не было таких необычных людей, как вы. На протяжении многих тысячелетий наша цивилизация пребывала в спокойном и сытом благоденствии. Никаких изменений, никаких скачков, все равны и довольны высоким уровнем жизни. По вашим понятиям – все миллионеры и бездельники. Мне даже непонятно, как кому-то было не лень ломать голову над созданием Коро – пожалуй, единственного дельного изобретения за последние сто тысяч лет.

– Вот вам и ответ, – сказал Андрей, переглянувшись с Иваном Павловичем и Безносовым.

– Коро?! Нет, он стал последней надеждой нашей цивилизации. Без него мы бы не сумели спастись от Проклятия, улетев на Диши, и не нашли бы путь на Землю!

– Вот именно, – Соловьев задумчиво кивнул. – Нашли путь на Землю…

– Коро стал инструментом Сущности?! Проклятие использовало его для расширения своих владений? За такую теорию меня уничтожат на месте даже собственные дети! – воскликнул матронарм.

– Гореть на костре за правду – почетно, – заявил Сноровский.

– Я не хочу, – Кирилл Мефодьевич помотал головой.

– Бойтесь келлов, дары приносящих, – пробормотал Андрей. – Не к месту сказано, зато верно. Однако предупрежден, значит, вооружен. С нами такие номера не пройдут.

– Проклятие всеведуще, – обреченно предупредил матронарм. – Что бы вы ни придумали, что бы ни предприняли – оно будет об этом знать.

– Как, если без проводника оно слепое и глухое?

– Откуда вы знаете, что оно еще не заняло свое место в вашей душе? Я вот не уверен…

– Знаю, – отрезал Соловьев. – Эту войну мы бы начали в любом случае, руководствуясь элементарной логикой. Так что Сущность здесь ни при чем.

– Но теперь, когда она воспользовалась ситуацией в своих целях, не логично ли будет прекратить войну?

– Возможно, только это вряд ли в наших силах.

– Вот видите. А вы еще спрашивали – почему мы не смогли остановить Проклятие? Разве можно остановить лавину? Сущность – это все в одном и одно во всем, а мы с вами – каждый в себе. Я не слишком туманно…

– Слишком, но понять можно. Положительную роль личности в истории вы не признаете, только отрицательную.

– В истории про Сущность – да. Спасителя от вселенского зла быть не может…

* * *

* – Ехать в город опасно, – Сноровский заявил это крайне неодобрительно. – Что за странные фантазии? – Я должен увидеть все своими глазами.

– Включи телевизор. Кабельная сеть работает. Или воспользуйся услугами «ВТ».

– Нет, я должен прочувствовать атмосферу.

– Атмосфера задымленная, не сомневайся.

– Все равно я поеду!

– А кто тебя выпустит?

– Я что, арестован?

– Андрюша, ты же сам все прекрасно понимаешь. Ты слишком ценный кадр. Управление без тебя станет обычной группой ненужных экспертов.

– Управление свою функцию выполнило.

– Ты считаешь, что полторы сотни ворот – это все, что было у келлов?

– Дело не в переходах. Их наверняка больше, но я хочу проверить другую, гораздо более важную гипотезу.

– Ты поверил в Сущность?

– Пока нет, но закрывать глаза на факты я не имею права.

– Какими высокими понятиями ты стал оперировать! «Должен», «не имею права»… Почувствовал себя мессией?

– А разве не вы внушили мне такую уверенность?

– Я называл тебя феноменом, ценным специалистом, но никак не спасителем человечества. Это слишком трудная роль. Все, кто брался за эту работу, закончили либо на кресте, либо на эшафоте. Ты уверен, что готов к такой развязке?

– Нет, но я пока ничего и не сделал для спасения всего мира. Скорее наоборот. Если это можно исправить, я хотел бы попытаться.

Сноровский молча махнул рукой и нажал кнопку интеркома.

– Женя, зайди, пожалуйста, ко мне…

…До города оставалось проехать всего пару километров, когда путь машине преградила поваленная мачта высоковольтной линии. Евгений включил заднюю скорость, и автомобиль, утробно урча, попятился.

Проехав пару метров задом, Евгений решил развернуться, но под машиной что-то хлопнуло, и она осела на левый борт. Соловьев хотел выйти, чтобы посмотреть, в чем причина крена, но спутник остановил его, положив ладонь на плечо.

– Пистолет при тебе?

– Да. А что, это засада?

– Нет, скорее просто предупреждение.

– Странное какое-то предупреждение. Может, посмотрим?

– Сиди здесь.

Евгений осторожно выбрался из автомобиля и скрылся в придорожных кустах. Вернулся он примерно через минуту. На лице офицера было написано недоумение.

– Что там? – обеспокоенно поинтересовался Андрей.

– Не знаю, – военный пожал плечами. – У келлов случайно нет «черного» арма?

– Не слышал о таком. Ты кого-то видел?

– Их там не меньше десятка. Залегли, как для засады, оружие наготове. Только все до одного мертвые. Но я не заметил никаких внешних повреждений. Синюшные лица, на губах пена… Такое впечатление, что их просто отравили. Чем-то сильным и быстродействующим.

– Газом?

– Может быть, и газом, но тогда очень нестойким, ведь я-то жив…

– Если это произошло достаточно давно…

– Нет. Мне кажется, я видел тех, кто с ними расправился. Несколько черных силуэтов ушли в сторону города. Между деревьями рассмотреть их было трудно, но, кажется, они были в плащах.

– В балахонах? – холодея от внезапной догадки, уточнил Соловьев.

– Или в балахонах… В чем-то длинном.

– Надо возвращаться! – Андрей невольно втянул голову в плечи.

– На дисках? Оба левых колеса проколоты.

– Лучше, чем пешком.

– Ладно…

…Обратно на базу они приехали уже затемно. Евгений отправился к коменданту за новыми колесами, а Соловьев поднялся прямо в тактический зал. При новой загруженности семиэтажного «домика» это было единственное, кроме личных комнат, пристанище Управления. Даже Сноровский не смог отстоять свой кабинет, уступив его Безносову, и был вынужден перенести рабочее место прямо в номер. На пороге зала Андрея встретил, как всегда в последнее время, возмущенный Филиппов.

– Андрей Васильевич, что за безобразие?! Почему нас уплотняют?!

– В каком смысле?

– В каком?! Половину наших сотрудников выселили из комнат, выдали по койке и комплекту постельного белья и предложили на выбор – обосноваться в коридоре или подселиться к своим товарищам. Я теперь проживаю в одной комнате с Игорем. Вера вон вообще в зал перебралась. Иван Павлович свои права отстоял, но только потому, что совместил комнату и кабинет. Вас, конечно, не трогают, но ведь и мы не какие-нибудь…

Он закончил фразу замысловатым жестом.

Соловьев отстранил Анатолия и заглянул в зал. Вера сидела за столом, растерянно глядя на проекционный экран компьютерной системы. По нему ползла израненная ссылками лента сетевой газеты.

– Идем, – Соловьев поднял стоящую в углу сумку с ее вещами.

– Да я могу и здесь, – девушка покосилась на ухмыляющегося Филиппова.

Андрей молча взял ее под локоть и вывел в коридор.

Его комнату пока действительно не «уплотнили». Вера устало села на край кровати и вымученно улыбнулась.

– Я принесу что-нибудь на ужин, а ты пока располагайся, – Андрей взглянул на часы. – Что и где лежит, ты уже знаешь.

– Я сначала в душ…

– Хорошо. Я скоро…

…К двери столовой скотчем был приклеен листок с надписью красным фломастером: «Все в сад! Полевые кухни там! Комендант». Андрей сначала хотел поступить так, как рекомендовал комендант, но почему-то передумал и постучал. Дверь тут же приоткрылась, и в щели появился любопытный глаз. Смерив Соловьева долгим взглядом от ботинок до макушки, глаз моргнул и исчез. Дверь открылась, и придерживающий ее за ручку долговязый воин махнул рукой, приглашая Андрея войти.

– Дохлый, еще три персоны, и шабаш! – крикнул кто-то из-за линии раздачи. – Остальных гони столоваться на улицу!

– Тут этот, – откликнулся Дохлый, – братишка…

– Какой? Краб?

– Нет, штатский…

– А-а, этого впусти.

– Впустил уже.

– Сюда, Андрей Васильевич, – наконец вынырнувший из-за линии повар в белоснежной накрахмаленной рубахе поверх пятнистой формы указал на самый дальний столик. – Из ваших еще кто-нибудь придет?

– Не знаю. Одну порцию я с собой заберу. А в медпункт вы относили?

– А как же! И обед, и ужин, вот только что. Ваш старлей уже почти здоров. Обещал на завтрак самостоятельно прийти. Крепкий мужик.

– Только кактусы мне загубил, – буркнул от дверей долговязый.

– Цветок можно новый посадить, а башку новую не привинтишь, – назидательно заявил повар. – Он, может быть, всех спас. Во-от, а ты ворчишь!

Несмотря на военное положение, ужин был качественным и обильным. На продуктах подчиненные Безносова не экономили. Пока повар старательно готовил «порцию с собой», Андрей успел основательно подкрепиться и даже почти допил не по уставу крепкий кофе. «Почти», потому что его отвлек вездесущий мысленный голос неизвестного советчика.

«Приятного аппетита».

«Нигде от тебя не укрыться, – недовольно отреагировал Соловьев. – Кофе хочешь?»

«Спасибо, я уже пил».

«Ты где-то поблизости? Ты один из «тунгусов»?»

«Нет, но я действительно всегда поблизости».

«Я ездил в город. Вернее – пытался съездить».

«Я знаю».

«На дороге была какая-то странная засада…»

«Из мертвецов? Знаю».

«Кто их убил? Черные воины с Келлода?»

«Твой спутник оказался весьма наблюдательным».

«Так да или нет?»

«Тебе дан последний шанс, – заявил Некто вместо прямого ответа. – Если ты им не воспользуешься, черные воины больше не станут убирать засады с твоего пути».

«Так они, оказывается, «хорошие»? А я думал, это подручные Сущности».

«Ты поверил в нее?»

«Начинаю верить, что тут поделаешь? Хотя бы судя по тому, как «везет» келлам, можно прийти к выводу, что какая-то напасть им все-таки мешает».

«Однако ты не делаешь ничего, чтобы сойти с неверного пути».

«А что я могу сделать?»

«Принять решение можешь только ты сам. Я и так показал и рассказал тебе больше, чем следовало. Дальнейший выбор за тобой. Ты должен сделать его самостоятельно. Иначе будет еще хуже. Имей в виду одно – поблажек и бесплатных советов больше не будет. Сущность выбрала тебя в качестве своего проводника в этом мире. Если ты не найдешь верное решение – станешь ее орудием. Пассивное сопротивление и медитация в этой ситуации не помогут. Ты должен действовать. Разумно и взвешенно».

«А если я просто сяду сложив руки и буду ждать, чем все закончится?»

«Тебе это не удастся. Не та обстановка. Рано или поздно ты будешь вынужден встать и окунуться в гущу событий, но уже будучи подручным Проклятия».

«Ты что-то недоговариваешь».

«Верно. Недоговариваю, но не из желания потрепать тебе нервы. Просто мне не очень приятно произносить такие слова…»

«Если я встану на сторону Сущности, ты отдашь черным воинам приказ о моем уничтожении?»

Соловьев почувствовал, как со дна души поднимается волна гнева и обиды.

«Я не могу отдавать приказы черным воинам, но в главном ты прав. Если ты станешь проводником Проклятия, то погибнешь. А заодно и все, кто был с тобой в мысленном контакте. К сожалению, иначе нельзя».

«Чтоб ты сдох вместе со своими черными балахонами!»

Андрей вскочил и опрокинул кофе. Темно-коричневая жидкость расплылась по белой пластиковой поверхности стола бесформенной лужей. Все обедавшие в столовой офицеры обернулись в сторону разбушевавшегося «братишки», а Дохлый даже сделал к нему пару шагов. Соловьев обвел их лица невидящим взглядом и быстро прошел к выходу.

Как ловкий повар сунул ему в руки пакет с едой, Андрей даже не заметил. То, что он вернулся в комнату не с пустыми руками, обнаружила только Вера. Пока она расправлялась с ужином, Соловьев стоял в ванной перед зеркалом и разглядывал свое произвольно гримасничающее отражение. Почему-то чаще всего оно становилось похожим на лицо Бориса. Возможно, потому, что в трудные моменты друг всегда был рядом, и сейчас Андрею его отчаянно не хватало…

…Вера помогла ему отвлечься всего на час, но этой паузы было достаточно, чтобы нервы успокоились, а мысли выстроились в более-менее стройные ряды. Девушка уже давно спала, а он лежал и пялился в потолок, по которому то и дело пробегали полосатые отсветы фар и тени играющих с лунным светом облаков. Размышлять о превратностях судьбы было трудно и неприятно. Мысли все время застревали в узком промежутке между Сциллой – желанием уйти на дно, спрятаться в самом глухом местечке самого отдаленного региона, и Харибдой – неожиданно навалившейся на плечи горой ответственности за все и всех. Протиснуться дальше не давали сомнения, вернуться – ужасные реалии катастрофы. То есть выхода из странной ситуации он пока не видел.