Текст книги "Восход Водолея (сборник)"

Автор книги: Вячеслав Шалыгин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 30 страниц) [доступный отрывок для чтения: 13 страниц]

Он вышел из дома Совета через заднюю дверь и быстро побросал в служебную машину большую аптечку, пару фляг с водой и коробку сухих пайков. Затем запустил двигатель и, не зажигая габаритных огней, выехал на южное шоссе. Конечной точкой этой трассы была автоматизированная шахта в местечке Сухой лог. Обычно там постоянно жили двое вахтовиков, следивших за техническим состоянием горных роботов, но в связи с военным положением добыча руды была приостановлена и Сухой лог обезлюдел.

Пустив магнитоплан над ровной дорогой с максимальной скоростью, Астахов добрался до шахты вдвое быстрее, чем это делали привозившие вахту «вэны», но все равно не так быстро, как могли бы прилететь спасательные самолеты. Место посадки корабля веронцев было хорошо различимо даже без помощи режима ночного видения, в котором работало лобовое стекло машины. Вокруг космолета тлела трава, а сам корабль светился перегретой, покореженной обшивкой. Посадка, судя по всему, вышла жесткой.

Председатель подошел к пышущей жаром груде металла и осторожно заглянул в распахнутый люк воздушного шлюза. Внутренняя диафрагма была тоже наполовину раскрыта. Астахов протянул руку, чтобы дожать створки внутреннего люка и раскрыть его полностью, но металл был слишком горячим. Председатель прикинул, сумеет ли пролезть в имеющееся отверстие, и пришел к выводу, что, несмотря на возраст, все еще слишком плечист.

Павел Сергеевич вернулся к машине и порылся в ее стандартном походном наборе. Там было все, что может понадобиться на лоне дикой природы, и скоро Астахов уже орудовал домкратом и ломиком. Створки шлюза подались на пару сантиметров, но в этом положении их заклинило окончательно, и председатель сдался. Без профессиональных спасательных инструментов тут было не обойтись. Астахов утер пот и взглянул на часы. До рассвета оставался ровно час. Следовало либо возвращаться, либо вызывать спасателей и тем самым ставить на тайне крест. Председатель сел в машину и запустил двигатель. Оставалось всего лишь положить руку на джойстик управления и нажать ногой на педаль, но Астахов вдруг почувствовал, что не может этого сделать. Бросить четверых раненых внутри искореженного корабля, обречь людей на верную смерть было совсем уже дном той гипотетической ямы, в которую он прыгнул позавчера вечером. Но вызвать спасателей он тоже не мог, ведь это могло стать началом трагической развязки, взрывом, который уничтожит всю колонию...

Председатель стиснул зубы и через силу положил руку на джойстик. Так отвратительно он себя не чувствовал никогда в жизни. Ему вспомнились недавние размышления о ледяном сердце и исчезновении эмоций. Ничего подобного. Сердце осталось прежним, да и чувства никуда не исчезли, просто одно дело – рассуждать, сидя в доме Совета, а другое – принимать тяжелое решение непосредственно на месте, когда от тебя до обреченных людей всего тридцать метров по выжженной траве.

«Все останется, как прежде...» – вспомнил Астахов свое заклинание. Информация от веронцев, да и просто сам факт их прибытия могли вызвать панику и разоблачение «молчаливой троицы». Как первое, так и второе было совершенно недопустимо. Паника да еще и недоверие к законной власти – это вдвойне опасно.

Председатель развернул машину и вывел ее на шоссе. Решение его звучало кратко, как приговор полевого суда: спасатели будут, но не раньше шести утра. Если космонавты дотянут до того времени, так тому и быть – придется признаться народу в сокрытии правды, а если нет, все останется как прежде.

* * *

Спасательная команда обернулась за сорок минут. Солнце даже не успело целиком подняться над горизонтом. Когда самолет сел на больничной площадке, вокруг собрались все, кто пока не разошелся по рабочим местам. Люди смотрели, как спасатели выносят из грузового отсека упакованные в черные мешки тела космонавтов, и молчали.

Астахов стоял рядом с самолетом и слушал обстоятельный доклад командира группы.

– Когда корабль упал, они были еще живы. Я не криминалист, но мне кажется, что дело не совсем чисто. На диафрагмальных створках внутреннего люка видны свежие царапины. Такое впечатление, что кто-то пытался открыть его подручными средствами, но у него ничего не вышло. Ума не приложу, почему этот горе-спасатель не позвонил нам? Узнай мы о катастрофе вовремя, все веронцы остались бы в живых.

– Быть может, на то у «горе-спасателя» имелись особые причины? – неожиданно спросил протолкнувшийся сквозь толпу Хлюдов. – Павел Сергеевич, вы как думаете?

– Никак, – председатель хмуро взглянул на доктора. – Теперь можно строить любые предположения, правды мы не узнаем. Да и если узнаем, космонавтов это не воскресит.

Из самолета вышли последние спасатели, но теперь они несли не черный мешок, а носилки, на которых лежал бледный человек.

– Да чего гадать, – указывая на раненого, сказал командир спасателей. – Пилот уцелел. Придет в себя, расспросим. Вряд ли, конечно, он видел, кто ковырялся снаружи люка, но хотя бы в целом картина прояснится.

– Это верно, – Астахов почувствовал, что краснеет. – Прояснится...

– Ну, ну, – Хлюдов загадочно ухмыльнулся и снова исчез в толпе.

– Павел Сергеевич, Иван, подойдите! – вдруг крикнул врач спасательной команды из окна приемного покоя.

Астахов и командир группы быстро вошли в прохладный, стерильный бокс. Как выяснилось, веронский пилот вдруг очнулся и затребовал начальство.

– Я председатель Совета Астахов, – Павел Сергеевич склонился над носилками. – Как вы себя чувствуете?

– Отлично, – слабым голосом ответил космонавт. – Я не знаю, сколько у меня в запасе времени, а потому слушайте главное... Земля уничтожена, колонии тоже... Верона разрушена. Чужие направляются к вам... уходите из города... как можно дальше. Это ваш единственный шанс!

– Но мы принимаем устойчивый сигнал земного флота, – неуверенно возразил Иван. – Он идет к нам на выручку. Так, Пал Сергеич, или я чего-то не понимаю?

– Флот землян полностью уничтожен в битве при Нептуне, – вместо Астахова ответил пилот. – Мы расшифровали перехваты вражеских донесений. Гармония – последний человеческий анклав в новых владениях чужаков... Пока... Но скоро они прилетят и превратят вашу колонию в пепел. Уходите в леса, в горы... спасайтесь, пока не поздно.

– Но как же гиперсигнал?! – Иван схватил Астахова за плечо и резко развернул к себе лицом. – Павел Сергеевич, объясните, чей сигнал ловит наш приемник?!

– Я... – председатель опустил взгляд. Признаться в такой чудовищной лжи у него не поворачивался язык.

– Валера! – вдруг решил командир спасателей. – Это его глупая шутка, так?! Что же вы, Пал Сергеич, не могли заглянуть в экран его компьютера?

– Я в этом мало что понимаю, – пробормотал Астахов, в душе проклиная себя за трусость.

– Ну, зато я отлично все понимаю! – взревел Иван. – Придушу этого Бочкина! Космонавт, не отключайся... Кто давал тебе добро на посадку?

– Я не знаю, – пилот говорил совсем тихо. – У нас отказали почти все навигационные приборы. Нас вел по лучу какой-то диспетчер... Но потом луч ушел в сторону, и мы упали...

– Вот гад! – командир спасателей окончательно разъярился. – Это тоже Валерка сделал, больше некому! И в люке тоже он, зараза, ковырялся, как пить дать! А когда не справился, нас вызвал. Козел!

– Мягко сказано, – внимательно наблюдая за реакцией Астахова, заявил вновь возникший поблизости Хлюдов. – Это со стороны Бочкина была преступная халатность, если не что-то большее. Ведь тут как повернуть. Можно квалифицировать и как предумышленное убийство. А если у него имеются сообщники, то еще хуже – совершенное в группе, по предварительному сговору. Так, Павел Сергеевич?

Астахов промолчал. Все происходящее казалось ему нереальным.

– Надо его допросить! – Иван набрал на инфобраслете номер полицейского участка. – Фил, есть дело! Давай дуй в Совет, Валерку придержи, чтобы не сбежал...

– Ты чего, перегрелся? – недовольно буркнул полицейский. – Что стряслось?

– Что, что, там узнаешь!

– У меня тут дел...

– Бегом!

– Ты чего это раскомандовался? Некогда мне по пустякам бегать...

– Фил, – чуть спокойнее произнес Иван. – Тут такой шум намечается, мало не покажется, поверь. Ты же знаешь, я без причины не воспламеняюсь...

– Ладно, – после некоторого замешательства согласился полицейский. – Иду.

Путь от приемного отделения больницы до комнаты гиперсвязи в Совете показался Астахову длиннее марафона. Ноги словно одеревенели, сердце колотилось, а во рту пересохло. Когда возглавляемая Иваном и Хлюдовым делегация ввалилась во владения Бочкина, председатель был на грани срыва.

Увидев гостей, Валера понял все без комментариев. Он потер уставшие глаза и встал. Делегация замерла на пороге, пропустив вперед Астахова. Председатель встал слева от Ивана и Хлюдова. Командир спасателей почему-то молчал, и инициативу перехватил доктор:

– Ну что, Валера, доигрался?

– Погоди, – остановил врача Иван. – Бочкин, ты когда ел в последний раз?

– Я? – Валера пожал плечами. – Не помню... мне не хотелось.

– Ты что же, отсюда и не выходил?

– Нет, почему... – связист замялся. – Ну, в туалет... Я же сигнала ждал. Нельзя было...

– А спал ты когда?

– Чтобы все проспать? – Валера невесело усмехнулся. – Все работают, а я тут сижу... Можно и потерпеть.

– Где, что? – в комнату протиснулся Фил. – Кто нарушитель? Иван, ты обещал преступление века.

– Я погорячился, – ответил спасатель. – Но ты не уходи. А ты, Валера, рассказывай.

– Да что рассказывать? – связист виновато взглянул на пунцового от напряжения Астахова. – Сначала все было нормально, устойчивый сигнал от флота и вообще... А потом он вдруг пропал. Я подумал, что нас кто-то глушит, но ведь это не радиоэфир, это гиперсвязь, ее заглушить невозможно. А через час пришло сообщение с Вероны... что Земля погибла и всем нам скоро крышка... Ваня, пойми, я не поверил, думал – ошибка. Все диапазоны проверял-перепроверял, а когда понял, что это правда, струсил. Не хватило у меня духа сообщить вам такую весть. Я понимал, что ни в чем не виноват, а все равно не смог. А когда вроде бы успокоился и собрался, было поздно. Пал Сергеич рассказывал, как вы пашете, как верите, что флот на подходе...

Голос Валеры сорвался. Иван сочувственно кивнул и промолчал.

– Дела-а, – озадаченно протянул Фил.

– А с кораблем что произошло? – недоверчиво поинтересовался Хлюдов.

– Запросили посадку, но я решил, что это меня выдаст, и дал им вектор на Сухой лог... а после у меня луч отклонился... как получилось, не пойму, я же не диспетчер. Они выжили?

– Не все, – задумчиво ответил Иван. – Значит, к месту катастрофы ты не ездил?

– Я... – Валера снова коротко взглянул на Астахова. – Нет... я здесь сидел.

– Вранье! – неожиданно выкрикнул Хлюдов. – От первого до последнего слова! Все вранье! И тебя, Бочкин, оно не спасет! Лучше признайся, кто тебя надоумил увести корабль подальше от колонии? Кто приказал тебе молчать о том, что связь с флотом прервалась? Говори! Кто?!

– Я сам, – связист поднял взгляд на Ивана. – Я готов отвечать.

– Ответишь, – пообещал спасатель. – Когда с пришельцами разберемся. А пока... Фил, ты в гиперсвязи смыслишь?

– На уровне рядового технических войск, – полисмен почесал в затылке. – Но тут-то все просто, это ж для людей техника, не для военных.

– Вот и садись за пульт, шутник, – недовольно приказал Иван, в прошлом офицер-космодесантник.

Валера заложил руки за спину и, вздохнув, отошел от компьютера.

– У меня дела! – предупредил полицейский. – Час, от силы, здесь могу подежурить.

– Ничего, посидишь до обеда, – решил Иван. – Валера хоть поест да вздремнет немного.

– А после что, назад сюда же? – снова вмешался Хлюдов. – Как вы можете ему доверять?!

– Можем, – отрезал Иван. – Он все осознал. Так, Бочкин?

– Да... – не поднимая глаз, тихо вздохнул Валера.

– Но учти, я за тобой буду лично присматривать.

– Детский сад! – возмутился доктор. – Еще в угол его поставьте! Благородные рыцари нашлись! А вы, Астахов, что молчите?! Скажите им всем правду. Или что, слабо?!

– Хлюдов! – рявкнул Иван.

– Чего?! – с вызовом отозвался врач.

– Идите на... свое место!

– Я-то пойду, – зло щурясь, проронил доктор. – Мое место без меня никто не займет. К тому же скоро у меня появится масса работы.

– Вы о чем? – насторожился Иван.

– О том, что очень скоро ко мне сплошным потоком пойдут раненые и обожженные! – Хлюдов взглянул на Астахова. – А вы... вы... поплатитесь!

Больше он ничего не добавил и вышел.

Астахов проводил его взглядом и вдруг обнаружил, что в дверях радиокомнаты почти никого не осталось. Только он и командир спасателей.

– Иван... – председатель кивком указал на окно.

За ним происходило совсем не то, что хотелось бы увидеть Астахову.

Практически все работы остановились, а люди в спешном порядке распихивали имущество по кузовам и салонам машин, «вэнов», больших грузовых магнитопланов и самолетов. Кто-то скандалил, кто-то пытался швырнуть чужой скарб из набитого почти под завязку автобуса. Где-то вдалеке послышался звон разбитого стекла и истошные вопли – первые признаки надвигающегося хаоса. Через площадь в разных направлениях то и дело пробегали подростки, но не так, как обычно, ради разрядки, а явно выполняя какие-то родительские поручения. По западной трассе в сторону фруктовых лесов потянулась вереница легковых машин без прицепов и нагруженного поверх кабин барахла. Астахов догадался, что это родители малышей отправились за своими чадами. В душе председателя шевельнулось тревожное предчувствие. Валера повел себя как настоящий мужчина и не выдал сообщников, Галя была вне подозрений, но все равно что-то Астахова тревожило. Быть может, угроза этого ненормального доктора? За себя председатель не опасался, Хлюдов был не в той весовой категории, чтобы причинить Павлу Сергеевичу хоть какой-то вред, но если этот нервный эскулап решит выместить все на Гале... Ведь она уже давно работала помощницей Астахова, и у доктора были все основания подозревать, что между ними существуют связи более деликатные, чем чисто деловое партнерство. Эту тему, кстати, в колонии уже давно трепали злые языки. Жена Астахова умерла еще в период адаптации колонистов на Гармонии, Галя была разведена. Работали председатель и его помощница дружно. Немудрено было предположить, что все не так уж однозначно.

– Словно и не было никакого братства по оружию, – огорченно произнес Иван. – Их надо остановить. Бегство не имеет смысла. Без технологий, машин и инструментов мы обречены на медленное вымирание, а все необходимое нам не вывезти.

– Каждый волен поступать так, как считает правильным, – возразил Астахов. – Нам не удалось принять решение за всех, значит, такова наша судьба.

– Как все это нелепо! – спасатель с досадой махнул рукой. – Вы тоже присоединитесь к беглецам?

– Я останусь, – председатель взглянул на первые машины, вернувшиеся из фруктового леса. – Пойду узнаю, как там наш урожай.

– А я проверю, кто из ополченцев не поддался панике, – решил Иван. – Фил, ты как, останешься?

– Так точно, – полицейский честно посмотрел в глаза Ивану. – Я же начальник полиции.

Едва Астахов и командир спасателей покинули здание, Фил сорвался с места, прыгнул в стоящую у крыльца Совета машину и помчался домой. Там его уже ожидала гора чемоданов и беременная двойней зареванная жена...

* * *

Еще издали Астахов заметил, что вернувшиеся из леса родители ведут себя как-то странно. Прячут взгляды, о чем-то шепчутся и торопятся разойтись по домам. Последнее было объяснимо – охватившая колонию нервозность подталкивала народ в спины, как попутный ветер. Все спешили убраться из города подальше. Но причин перешептываться и коситься на председателя у них не было. Если только их не обработал Хлюдов. Дотошный врачеватель давно догадался, кто отдал приказ Валере, но у него не было веских доказательств, однако это не мешало ему распространять среди людей подозрительные слухи. А слухи и сплетни – это информация, не требующая подтверждения. И что самое отвратительное – такая информация зачастую имеет гораздо больший вес, чем факты и логичные аргументы. Так думал Астахов, пока не увидел глаза вернувшихся родителей. В них был страх и запоздалое раскаяние. Внутри у председателя похолодело. Он поискал взглядом Галю. Ее среди вернувшихся не оказалось, хотя приехали уже почти все. Павел Сергеевич вышел к обочине дороги и попытался рассмотреть что-нибудь в ее идеально прямой перспективе. Ни одной машины.

– Мама, а дядя доктор поедет с нами? – донеслось до Астахова издалека.

– Нет, милая, он поедет в другое место...

Председатель оглянулся и поискал взглядом Хлюдова. Он отчетливо видел его в толпе вернувшихся из леса, когда шел через площадь, но сейчас врач куда-то пропал. Накрутил этих колонистов против законной власти и помчался сеять смуту среди других? Астахов скрипнул зубами.

«И так обстановочка на грани взрыва, так еще этот баламут окончательно сдвинулся. Где же Галя?»

Нехорошее предчувствие снова кольнуло под сердцем, и председатель почти бегом отправился во двор здания Совета.

Магнитоплан был на месте, но у него почему-то оказалась не закрытой задняя дверца. Астахов не придал этому особого значения; возможно, кому-то понадобилось что-то из инструментов или он сам забыл хлопнуть дверцей, когда вернулся из злополучной поездки в Сухой лог. Председатель сел в машину и вырулил на западное шоссе.

Проезжая по городу, он старался не смотреть по сторонам. Астахову было невыносимо видеть, как граждане, еще вчера такие дружные и отчаянно смелые, бегут словно крысы с тонущего корабля. Когда город остался позади, председатель даже облегченно вздохнул. Машина развила предельную скорость, и спустя всего пять минут справа от шоссе замелькали стройные стволы фруктовых деревьев. Астахов свернул на боковую дорогу, и она привела его к заготовительной площадке.

Председатель вышел из машины и приблизился к большому штабелю пластиковых корзин. Часть из них была наполнена сочными фруктами, часть пустовала, но признаков поспешного бегства Астахов не обнаружил. Он обогнул штабель и понял, в чем дело. По опустевшей площадке сновали два невыключенных робота. Они тщательно подбирали разбросанные фрукты, укладывали их в корзины и аккуратно составляли наполненные емкости, куда было предписано программой. «Без техники мы обречены на медленное вымирание...» – вспомнились председателю слова Ивана. Возможно, так оно и было. Оторванные от цивилизации колонисты оставались людьми своего времени и просто не мыслили жизнь без электроники и механизмов даже здесь, на девственной планете, где еще семь лет назад не было ни одного человеческого следа.

«Но где же Галя?» Астахов обошел площадку по периметру и, постояв немного, направился в лес. Ничего примечательного вокруг не было. Никаких следов Гали, никаких подозрительных предметов или хоть чего-то, что помогло бы отыскать женщину среди ароматных зарослей. Председатель хотел уже вернуться на площадку и покричать, как вдруг в поле его зрения попала странная кучка плодов. Перезревшие фрукты обычно не задерживались на ветках, падалица устилала лес сплошным ковром, но в этих плодах было что-то не то. Они не выглядели перезревшими и лежали, образуя небольшой холмик. Астахов подошел к горке, присел и отбросил пару плодов в сторону.

Долго трудиться ему не пришлось. Когда он отбросил десяток фруктов, из-под их сладкого слоя что-то сверкнуло. Председатель взялся за дело обеими руками, и скоро на свет показалась изящная женская кисть. Бледная, с чуть посиневшими ногтями и с золотым колечком на безымянном пальце...

...Когда Астахов вернулся в город, исход колонистов уже принял бесповоротный и массовый характер. Искать в такой обстановке правду было невозможно. Председатель подъехал к больнице с тыла и подогнал машину кормой к самым дверям приемного покоя. Двери почему-то оказались запертыми. В колонии вообще было не принято запирать двери, даже в домах, а тут больница – и вдруг на запоре. Председатель громко постучал, но открывать ему никто особо не спешил. Астахов постучал еще, затем еще, и лишь после того, как он начал бить в дверь каблуком, откуда-то из глубины здания послышался недовольный голос и раздались шаги.

– Чего? – не отпирая, спросили из-за двери.

– Откройте! – приказал Астахов.

– Зачем?

– Я привез больную!

– Пал Сергеич? – двери распахнулись, и на пороге возник Хлюдов.

Он был основательно пьян, но на ногах пока держался.

– Что вы здесь делаете? – строго спросил председатель.

– Я? – удивился доктор. – Дежурю... А вы?

– Дежурите? В таком свинском виде?

– Ой, ой, – Хлюдов, кривляясь, поклонился, – пришла выс-сокая инспекция! Пожалте! Устройте мне разнос!

– Хлюдов, прекратите паясничать!

– А то что? – доктор выудил из кармана бутылочку с прозрачной жидкостью. – Хотите взбодриться? Чистый медицинский... Нет? А зря... У вас была такая трудная ночь и напряженное утро! Глотните! Все равно же пропадет! Вы как думаете, Астахов, пришельцы пьющие?

– Что вы несете? – председатель поморщился. – Где остальные врачи?

– Остальные? – Хлюдов глотнул прямо из горлышка, крякнул и поднял на Астахова красные глаза. – Остальные... эвку... эваук... уируются... нету, в общем, остальных! А что, вы мне не доверяете? Пра-ально... Я вам тоже не доверяю. Сначала вы у меня Галку увели, потом нас всех под монастырь подвести хотели... Что, скажете, я не прав? Галка змеища, конечно, но она моя жена! Понимаете, Астахов, моя! Моя, а не ваша!

Он попытался ухватить председателя за рубаху, но тот пресек пьяную попытку и сам прижал его к стене.

– Хлюдов... – председатель надавил предплечьем доктору на горло. – Вы знаете, где сейчас ваша жена?

– Сука... – прохрипел Хлюдов. – Я догадываюсь...

– О чем ты догадываешься, образина?! – Астахов усилил нажим.

– В твоей... койке... – глаза доктора полезли на лоб.

– Вперед! – председатель швырнул его к дверям. – Открой багажник, сволочь!

Доктор, слегка протрезвев, доковылял до машины и нехотя поднял заднюю дверцу. Несколько секунд он стоял, тупо глядя на тело бывшей жены, а затем издал сиплый звук, словно из него выпустили весь воздух, и шагнул назад.

– Это... не я...

– Ты ездил в лес?!

– Я... да... нет! Я уговаривал ее поехать со мной, но она отказалась! И тогда...

– И тогда ты ее задушил?!

– Я просто вернулся! Это подтвердит любой, кто был на сельхозплощадке! И не смейте меня обвинять!

Хлюдов вдруг стал на удивление трезвым. У Астахова даже мелькнула мысль, что вначале он больше изображал пьяного, чем был таковым на самом деле.

– Ты хорошо устроился, все твои свидетели разъехались, – усмехнулся председатель. – Но меня ты не проведешь!

– А-а, понима-аю, – Хлюдов прищурился и погрозил ему пальцем. – Лучшая защита – нападение? Только не выйдет ничего, господин председатель! Думаете, нашли кого послабее и теперь можно все грехи на него списать? Не получится! Я не Бочкин, я за вас отдуваться не намерен! Ведь это вы ее убили! Сами! Чтобы никто о вашем заговоре не проболтался. А теперь все на ревнивого мужа списать хотите?! Не получится! Я вам не Галя, я буду драться!

– Что ты несешь, идиот?! – взорвался Астахов, надвигаясь на доктора со сжатыми кулаками. – Что ты мелешь?! Совсем уже мозги проспиртовались?

– А что? – врач проворно отпрыгнул в глубь приемного покоя. – Скажете, не так было? Сначала вы скрыли правду о катастрофе, затем оставили пилотов умирать, что вам стоит убить свидетеля? До Валеры вы пока не добрались, он на виду, но и его черед придет! Когда вы планируете его убрать? Наверное, как только начнется бомбежка, так?

– Я тебя... я тебя сейчас... – Астахова просто трясло от гнева.

– Что вы меня «сейчас»? – Хлюдов вдруг прекратил отступать и вынул из-под полы короткий, но увесистый ломик. – Еще шаг – и я тресну им тебе в лоб!

Председатель остановился. Но не потому, что испугался угрозы. Он узнал эту железяку. На ней крупно был выбит номер его машины.

– Узнал? – доктор ухмыльнулся. – И домкрат у меня. В надежном месте. Только попробуй меня тронуть, и подробный рапорт о твоих художествах ляжет на стол Ивану Алексееву! Вот уж удивится наш доблестный спасатель. Особенно когда обнаружит по указанному в рапорте адресу домкрат, царапины на котором полностью совпадают с таковыми на шлюзе веронского корабля. А будешь и дальше меня задевать, я твою вину в убийстве Галины докажу! Назад!

Астахов разжал кулаки и сделал пару шагов назад. Насколько до приезда в больницу он был уверен, что Галю убил Хлюдов, настолько же он не верил в это сейчас. Доктор был полнейшим дерьмом и жену свою давно уже не любил и даже не ревновал, а лишь бесился оттого, что она его бросила, но Астахов чувствовал, что убийца не Хлюдов.

Но кто, если не врач? Кому помешала эта безобидная женщина? Попала под горячую руку колонистам, забиравшим с лесной площадки своих детей? Перед ними она ни в чем не провинилась. Тогда кто? Пока в голове у Астахова не было ни одной версии.

Председатель подошел к машине и осторожно поднял тело Галины на руки.

– Куда отнести? – мрачно спросил он.

– В морг, – Хлюдов тоже обмяк и вяло шевельнул рукой, указывая направо по коридору. – Вторая дверь...

* * *

На пороге недостроенного командного бункера Астахова встретил Иван. Как-то само собой получилось, что бывший офицер назначил себя командиром оставшихся в колонии ополченцев, и никто этого решения не оспорил. Спасатель был сосредоточен и деловит, но не особенно бодр. Объяснялось это просто: в подчинении у нового командующего силами самообороны Гармонии осталось не больше двух десятков человек.

– Боевые возможности колонии сведены до минимума, – проводя председателя по бункеру, сказал Алексеев. – На постах остались только наиболее самостоятельные подростки, операторы боевых лазеров и запуска ракет да несколько колонистов из бывших военных. Один залп мы дадим, а вот дальше...

– А дальше будем молиться, – негромко закончил Астахов.

– Вы умеете? – спасатель покачал головой. – Да и кому? Гармония слишком молода, чтобы на ней завелись боги.

– Этот бункер выдержит ответную атаку?

– Нет, – честно признался Иван. – Это пока лишь остов сооружения. Впрочем, мы бы его все равно не достроили. Слишком мало было времени. А как там дела у Валеры? Я хотел установить прямую связь с его компьютером, но программы секретной техники плохо согласуются с нашими, а все специалисты по этой теме уехали.

– Валера уже на месте, выглядит, правда, не лучше, чем утром, но все-таки вздремнул, поел. Теперь снова пялится в экран и перебирает диапазоны. Кроме четких отметок флота чужаков, ничего не обнаружил. Фил, кстати, сбежал. Радиоузел пустовал пять часов подряд.

– Мне доложили, – Иван поморщился. – У Фила жена на девятом месяце. Конечно, это его не оправдывает, но... Надеюсь, за это время мы ничего не пропустили.

– Ну, раз сигнала не было двое суток, логично предположить, что не поступил он и в последние пять часов.

– Больше ничего не произошло? Кто остался в городе?

– Только Хлюдов. А из происшествий... – председатель тяжело вздохнул. – Погибла Галина...

– Как?! – Иван остановился. – Что значит – погибла?!

– Я пока точно не знаю – как, Хлюдов отказывается делать вскрытие.

– Это же его долг!

– Это его жена, понять можно. К тому же он педиатр, а не патологоанатом.

– Но предположение у вас имеется? Одно дело, если произошел несчастный случай, а если это убийство? Когда человек умирает насильственной смертью, стоит задуматься, а не грозит ли опасность другим людям.

– Я это понимаю, – Астахов неуверенно пожал плечами, – но я не судмедэксперт. У нее на шее какие-то пятна, похожи на следы пальцев. Первой была мысль об удушении, но, может, это трупные дела?

– На шее спереди? На горле? – уточнил Иван. – А лежала она на спине?

– Да.

– Тогда это пальцы, – он раздраженно ударил кулаком в ладонь. – Все к одному! Если б не чужаки, нашел бы гада и вздернул на ближайшем фонаре! А теперь уйдет, скотина, безнаказанным. Наверное, на это и рассчитывал. Вы, кстати, не думали, что это сам Хлюдов?

– Думал, но потом отказался от этой версии.

– Почему? Он же ее фактически преследовал.

– Доктор у нас как бенгальский огонь. Шипит громко, светит ярко, но обжечь... слабоват он характером.

– А что крыша у него не на месте, вас не смущает? Чокнутые ведь без всякого характера могут такое натворить, на что здоровому в жизни не решиться.

– С крышей у него полный порядок, – возразил Астахов. – Показуха все это. Он только на публике такой эксцентричный, а в приватной обстановке – человек как человек. Только сильно комплексующий. Он, чтобы вы знали, даже и не настолько пьющий, насколько это утверждает народная молва. По-моему, это он тоже сам придумал, для показухи. Имидж такой себе создал.

– Странный имидж. Обычно люди хотят казаться лучше, чем они есть, а этот...

– Что так, что этак – маска, – председатель заложил руки за спину и подошел к боевому экрану главного противоорбитального лазера. – А лучше или хуже – не принципиально. Для доктора главное быть не как все. Когда кругом были сплошь крутые первопроходцы, он изо всех сил старался быть полной противоположностью им, теперь все герои разбежались по лесам, а он остался. Я подозреваю, что из той же вредности.

– Может быть, и так, – Иван кивнул, – а возможно, не настолько уж он слаб характером.

– В любом случае, без криминалистов нам не справиться. В лес, кроме Хлюдова, ездила масса народу. Прямых улик против доктора нет.

– Да и не успеем мы, похоже, в детективов поиграть, – Иван указал на возникшую посреди оперативного зала голограмму орущего что-то Бочкина. Звук почему-то не включился, но все можно было прочесть по губам связиста.

– Что со связью? – председатель взглянул на ополченца, сидевшего за координационным компьютером.

– Какие-то помехи... – боец побледнел и нервно вытер ладони о комбинезон. – Серьезные помехи. Много источников.

– Бочкин, беги сюда! – приказал Астахов.

Валера, видимо, тоже не расслышал слов, но председатель проиллюстрировал приказ жестом, и связист понимающе кивнул.

Бежать было всего ничего, сто метров, и спустя полтора десятка секунд Бочкин, спотыкаясь, ввалился в оперативный зал.

– Чужие на орбите! – выкрикнул он, падая в свободное кресло за пультом управления малой зенитной батареей.

– Ясно, – Иван набрал в грудь побольше воздуха и гаркнул так, что затряслись столы: – Боевая тревога! Приготовиться к отражению атаки! Орудия в режим повышенной мощности, ракеты к старту! Активировать лазерные прицелы!

– Вижу цель! – выкрикнул один из операторов.

– Вижу цель... – словно эхо пронеслось по залу.

– Много их, – негромко констатировал Бочкин.

– Валера, беги обратно, – Астахов потрепал связиста по плечу. – Ты нужен нам за компьютером гиперсвязи.