Текст книги "Кольцо"

Автор книги: Вячеслав Кумин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 25 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]

32

Очнулся Джерри оттого, что кто-то выплеснул на него ведро воды, и он тут же обнаружил, что подвешен к потолку на цепи за руки, а связанные ноги едва достают до каменного пола. Комната, в которой он находился, тонула в темноте, и только слабенький фонарик направленным светом освещал его самого, ослепляя глаза, не давая разглядеть обстановку узилища и своих тюремщиков.

Жутко болела голова, виски пульсировали, а лоб и затылок словно стянули обручем. Такую адскую боль Джерри испытывал только раз, когда пропьянствовал три дня после расставания с, как ему тогда казалось, любимой девушкой. Да еще после сотрясения мозга, что ближе к истине, ведь он получил ботинком по голове, но тогда тошнило, а сейчас во рту просто стояла противная горечь…

– Что вам надо? – слабо спросил Дональдан у едва различимой тени.

Он стал нервно дергаться, извиваясь всем телом, но веревки на руках оказались связаны на совесть, и вместо освобождения он причинял только еще большую боль самому себе.

– Что происходит?!

Но ответом оставалась лишь тишина. Джерри стало страшно как никогда. Даже когда шел бой с людьми, напавшими на «Скайнкгрупп», боевиками Дерикензи и непонятная разборка в ночном парке, страх так не сжимал ему горло. Тогда он имел хоть какую-то свободу действия, мог защищаться, а здесь он беспомощен, как новорожденный. Висит, точно кукла на веревочках.

Тишина нервировала, мешала думать, поскольку он чувствовал, что вместе с ним в комнате есть кто-то еще. Он буквально чувствовал, что на него пристально смотрят.

Дональдан не выдержал и, заплакав, закричал:

– Да кто вы такие, сволочи?! Что вам нужно от меня?!!

– Может, вы нам все расскажете? – спросил вкрадчивый голос откуда-то из темноты.

– Но что я могу рассказать, если даже не знаю, что вас интересует?!

– Я вижу, вы не хотите помочь нам, равно как и себе. Помогите себе, облегчите душу, и все закончится очень быстро.

– Что закончится? – не понял Джерри.

Он как-то слабо представлял, что после того, что с ним сотворили и сотворил он, его могут отпустить, но надежда оставалась, ее не могло не быть. Она, как известно, умирает последней.

– Все закончится, – просто ответил голос. – Вы прекрасно знаете, что нас интересует, для вас это так же очевидно, как и для меня. Итак, я вас слушаю.

«Что за бред?!» – вспыхнула первая здравая мысль.

– Но мне нечего сказать…

– Что ж, я вижу, мы не нашли общего языка, придется привести его к единому знаменателю. Для этого у нас есть отличные переводчики… Давайте, ребята.

Откуда-то из темноты вышли двое в фартуках, какие обычно носят медбратья в моргах. Рукава рубашек засучены по локоть, а на руках красовались боксерские перчатки, но не здоровые мячики, а плотно облегающие профессиональные перчатки, которые уберегают руку боксера от травм, но нисколько не смягчают удар по жертве.

Джерри много раз наблюдал боксерские поединки по телевизору и сразу же определил, что перед ним настоящие боксеры, правда, скорее всего уже вышедшие в тираж.

Они не скалились погаными злодейскими улыбками, как это происходило в многочисленных фильмах, что пугало еще сильнее. Они просто распределили между собой очередность и начали свою привычную работу.

Поначалу Джерри Дональдан охал и ахал, когда один из боксеров стал охаживать его по бокам, пытался вырваться и что-то кричал. Но этим он только навредил себе, последовал резкий удар под дых, и Джерри обмяк. Потом все продолжилось в обычном режиме молотильной машины.

Удары наносились не сильные, но чувствительные. Не было того ожесточенного избиения, что произошло в парке, когда он после десятка ударов уже перестал что-либо чувствовать. Здесь в подвале все происходило с расстановкой и по науке ведения допросов с применением силовых методов дознания. В этом Джерри немного разбирался…

Сколько так продолжалось, Джерри не знал. Пять минут, полчаса, час? Но казалось, что длится это уже целую вечность и нет этому конца. Знал только, что били его очень долго, он и не представлял, что можно выдержать такое истязание.

Рабочие, их никак по-другому и назвать-то нельзя, сменяли друг друга через определенные промежутки времени. Пока работал один, другой выпивал глоток воды или выкуривал сигаретку, бесстрастно наблюдая за действиями своего коллеги, и лениво пускал струйку дыма в потолок. Эта их бесстрастность угнетала сильнее всего.

Били в основном в корпус, не трогая голову и мошонку. Впрочем, по лицу тоже доставалось, но лишь в том случае, если требовалось оживить клиента, не дать тому впасть в ступор.

Иногда избиения прекращались, когда рабочие профессиональным взглядом определяли, что клиент на грани глубокого обморока, и тогда на передний план снова выходил человек с тросточкой, который в один из таких моментов представился мистером Эйроном, ему-то и принадлежал вкрадчивый голос. Вот и в этот раз он подошел и сказал:

– Я вас слушаю…

Джерри посмотрел этому «джентльмену» в глаза и не увидел в них ничего, ни интереса, ни сочувствия, даже злорадства и того не было, лишь смешинки в уголках глаз, будто он наперед знал, чем все закончится, и за это Дональдан ненавидел его больше всего. Поскольку уже сам чувствовал этот приближающийся конец. Еще немного, и он расколется, как гнилой орех.

Его уже и без того не раз подмывало запросить пощады и выложить все, что он знал о «Кольце», хотя они никак не проявили к нему интерес, но Дональдан хотел рассказать все, что угодно, лишь бы это избиение закончилось. Но в последнюю секунду его всегда что-то удерживало от этого слабодушного поступка.

«Это не „Финанспромгрупп“, – подумал Дональдан, пытаясь проанализировать сложившуюся ситуацию, понять, в чьи руки он попал, и уже из этого строить свою линию поведения. – Они бы играли в открытую… и не Дерикензи. Он бы мучил меня лично… выпытывая, где спрятаны диски с участием его жены… И не загадочные нападавшие на „Скайнкгрупп“, эти бы спрашивали прямо про „Кольцо“. Ввели бы сыворотку правды или усадили на полиграф и все вызнали бы. Но если это ни одна из заинтересованных сторон, тогда, черт подери, что за маньяки меня держат?!!»

– Что… вы хотите узнать, скажите же наконец?.. – спросил Джерри, так и не сумев ничего понять и выстроить линию обороны.

Но человек с тросточкой не уточнял, что он хочет узнать, и это бесило сильнее всего. Не получив ответа, мистер Эйрон удалялся, и за работу снова принимались боксеры.

Тело превратилось уже в один большой синяк, пока еще без кровоподтеков, но Джерри чувствовал, что до этого осталось совсем немного. Болели все внутренности; казалось, что они увеличились в размерах раза в три, не помещаясь в брюшную полость. Кто знает, может, так оно и было?

После очередного удара по ноге что-то потекло, и вскоре запахло мочой, но это не остановило избиение, оно продолжилось как ни в чем не бывало, их спасали предусмотрительно надетые фартуки.

Наконец мозг не выдержал нагрузки, и Джерри провалился в небытие. Привести в чувство обычными методами клиента не получалось, но особо и не старались этого сделать.

– Ну что, Крайс, как дела? – спросил мистер Эйрон, настоящего имени которого не знали ни «боксеры», ни пресловутый Крайс.

– Да пока не ясно, – ответил Крайс, пожав плечами, сидя за ноутбуком, к которому откуда-то из темноты тянулись проводки, – нужно будет продолжить.

– Нужно – продолжим, – т вердо сказал человек с тросточкой.

33

Джерри очнулся от выплеснутого на него ушата воды. Дыхание перехватило, но после того как он откашлялся, все снова пришло в норму. Одновременно с всплытием в реальный мир Дональдан почувствовал резкий запах желчи, рвоты и продуктов жизнедеятельности.

«Значит, я, пока пребывал в бессознательном состоянии, еще и обделался, – безразлично подумал Дональдан, но через секунду ему даже стало приятно оттого, что и мучители дышат тем же самым воздухом, что и он. – Ублюдки…»

– Ублюдки… – с расстановкой вслух повторил Джерри.

– Кажется, мы обрели способность говорить, – произнес человек с тросточкой. – Так что же вы нам можете сказать?

– Только то, что вы ублюдки.

– Неправильный ответ. Или правильнее будет сказать, что это не то, что мы хотели бы услышать от вас, мистер Дональдан, – тут же поправился Эйрон.

– А мне насрать…

Снова за работу взялись боксеры. Удары в бока, слева, справа, в живот, в грудь, в подмышку. В последнем месте боль ощущалась острее всего, и у Джерри сама собой образовывалась гримаса страдания. Остальные удары он старался терпеть или даже блокировать мозг, пытаясь отключать чувства.

На курсах охранников читали занимательные лекции о том, что можно управлять своим организмом, как это делают йоги, которые запросто могут сидеть голой задницей на острых гвоздях или засовывать в огонь руку без последствий для своего здоровья. Примерно так же своими чувствами могут управлять обычные люди, только для этого им нужно видеть свою диаграмму боли на экране компьютера и воздействовать на нее, распрямляя острые пики боли в ровную линию.

Имея такой реальный визуальный контакт со своим организмом, подопытные, концентрируясь или самогипнотизируясь, вводя себя в некое подобие транса, выпрямляли эту линию, что соответствовало уменьшению боли.

«Видите! – торжественно говорил доктор, показывая на диаграмму. – Стоит только человеку увидеть свою боль на мониторе и зная ее центр или местонахождение, он может ее подавить…»

Дональдан, пытаясь отрешиться от избиения, пробовал мысленно представить себе эту кривую с ее пиками и провалами, а представив, старался сгладить их в линию. Что удивительно, у него получалось или же просто рабочие били слабее. Но как бы там ни было, боль уходила. Впрочем, он не был йогом, и иногда все же приходилось вздрагивать и неподдельно кривиться.

На его теле уже появились синюшные мешки гематом, и рабочие стали бить с оттяжкой, рвя кожу, позволяя скопившейся крови вытечь наружу. Тут уже не помогало никакое мысленное выпрямление болевых линий.

Джерри вдруг понял, что его убьют. Просто потому, что нельзя оставить человека в живых, после того как с ним сделано такое, иначе он может посвятить всю свою оставшуюся жизнь тому, чтобы найти своих мучителей и уничтожить их. И кто знает, вдруг ему это удастся? Пусть случайно, но удастся?..

Осознание этой истины разозлило его, а потом ему стало так легко, что он улыбнулся. Ему вдруг стало все до лампочки. В том числе и Дерикензи, которого Дональдан обвинял в создавшемся положении. Так все запутано… Почему бы у него не спросить напрямую про диски?

Но с другой стороны, если он не объявится и диски с компроматом уйдут на сторону, то не следует спрашивать напрямик об интересующем предмете, поскольку, возможно, его придется отпустить, и тогда компромат все равно выйдет наружу. Впрочем, Дональдан не мог сконцентрироваться и сформулировать свои выводы более точно и логически правильно. Апатия подавляла всякие мыслительные способности.

Он считал, что не боится смерти, раньше она представлялась чем-то далеким, а сейчас, потому что она маячила совсем рядом и улыбалась ему, нужно было лишь улыбнуться ей в ответ…

Человек с тросточкой, наблюдавший за избиением, жестом приказал боксерам остановиться. Улыбка на лице клиента для него стала новинкой. Еще никто на его памяти не улыбался.

«Уж не сошел ли этот придурок с ума?» – с некоторым беспокойством подумал мистер Эйрон и спросил:

– Мистер Дональдан, вы что-то хотите сказать нам?

– Да.

– Замечательно, говорите.

– Э-э… значит, родился я на Каталане в славном городе Карсане… кстати, вы знаете, почему называется так город? Говорят, его основали…

– Это меня не интересует.

– Хмм… что ж, учился я плохо, потому в институт попал по блату, но прежде опять же по блату я попал в ПТУ…

– Это меня тоже не интересует.

– Понятно… – усмехнулся Джерри. – Что же вам тогда рассказать-то? Может, вас интересует, что девственность я потерял позднее всех своих сверстников от проститутки по вызову?

– Это уже интересно само по себе, но нам не нужна ваша личная жизнь.

– Зато мне нужна; впрочем, с какой стороны посмотреть…

– Я вижу, вы издеваетесь над нами, мистер Дональдан, – улыбнулся истязатель. – Это вам дорого обойдется.

– Если вы что-то хотите узнать, почему бы вам просто не накачать меня спецпрепаратами и не спросить?

– Вас подобным образом уже спрашивали, – признался Эйрон.

– Ага… И что? Неужто ничего не узнали? – неподдельно удивился Джерри. – Вот уж не думал, что я такой непробиваемый…

– Тут с вами такая интересная штука приключилась, – неподдельно удивлялся истязатель. – У вас аллергия на препарат.

– Как так?

– А вот так… Вкололи, а вы сразу же задергались, сердечко стало барахлить, начали дышать надсадно и задыхаться. Если бы я не знал, что ты обычный раздолбай, то решил бы, что у тебя блокировка. Пришлось воспользоваться более древним способом дознания.

«Врет или нет?» – не без надежды подумал Джерри Дональдан. Это свойство собственного организма его несколько удивило.

– Тогда полиграф…

– Бесполезная штукения. Он может сказать, врете вы или нет, но не более того.

«Точно! – усмехнулся Джерри. – Для применения полиграфа нужно знать, какие вопросы задавать и о чем. А они, такое впечатление, даже не знают, что спрашивать!»

От осознания этого Джерри широко улыбнулся, за что его тут же наказали. Мистер Эйрон слегка кивнул, и боксеры снова принялись за работу.

Через пять минут Джерри в очередной раз потерял сознание.

– Ну что там, Крайс? – спросил Эйрон компьютерщика. Характер его составлен? Определили его тип и все прочее в том же духе?

– Да, мистер Эйрон.

– Хорошо, тогда проведем окончательный тест, и можно заканчивать. А то дышать этой вонью уже сил нет…

34

Выплеснутая в лицо вода помогала слабо. Сознание возвращалось с трудом, противясь новым пыткам, которые его ожидали. Джерри даже примерно не догадывался, сколько его уже пытают и почему до сих пор еще не убили.

Рук он уже не чувствовал, да и ноги болтались безвольно. Единственное, что он ощущал, это обжигающую боль внутри него.

«Отбили суки все, что можно было отбить», – думал Дональдан, прислушиваясь к своим ощущениям, еще не зная, стоит ли по этому поводу горевать или уже все бессмысленно? Его не кормили, но есть и не хотелось.

– Ну, мистер Дональдан, будем говорить или как? – в очередной раз спросил Эйрон.

– Давайте поговорим, – нагло согласился Джерри. – Какая сегодня погода, мистер? Сегодня что-то сырее обычного, вы не находите? На улице, наверное, дождь…

– По делу, мистер Дональдан…

– По делу, так по делу. Знаете, мистер Эйрон, где-то я уже слышал про этот метод, с которым вы работаете. Дубасите человека почем зря, ломаете его «внутренний стержень», после чего он вам выкладывает все, что вы хотите, а точнее, правду и только правду, лишь бы умереть. Не «сломав» человека, вы не можете быть уверенными в том, что клиент сказал правду или, точнее, всю правду, ничего не утаив, не «забыв» сказать что-то важное, унеся что-то вроде ключика с собой в могилу. Ведь даже «сыворотка правды» не может дать стопроцентный результат, слишком много у человека неизведанного, чтобы была абсолютная гарантия, или у него стоит блокировка, которую можно снять только через непереносимую боль. Признаться, я плохо верю, что у меня аллергия на сыворотку… значит, что-то я вам все-таки рассказал… но все же недостаточно, раз вы продолжаете. И я не ломаюсь. Мир, как известно, жесток, и меня пытались сломать. В том же училище, о котором вы не пожелали слышать. Я видел «сломанных» людей – жалкое зрелище. Они сносят все обиды, делая вид, что не замечают их, а может, они действительно ничего не замечали?.. я не знаю. А потому я не хочу быть таким, даже на короткий момент, когда я вам буду нужен, чтобы рассказать все без остатка, и вы меня убьете. На эти пару минут я потерял бы человеческий облик, но вы не дождетесь, я останусь человеком до конца.

– Вы уверены в том, что мы вас не сломаем? Ведь вы еще вполне восстановимы, – как бы между прочим подарил надежду истязатель. – Вы не знаете нас, даже где мы находимся, потому мы вас запросто можем отпустить, после того как все расскажете, ведь несмотря на известное выражение: «нет человека – нет проблемы», иметь дело с трупом всегда проблема, его еще нужно спрятать, а это не так-то просто, как утверждают некоторые детективные книжки и фильмы. Ты даже не представляешь, сколько банд засыпалось на трупах. Можно десять раз остаться непойманным, двадцать, тридцать, сто, но рано или поздно совершается ошибка и тебя ловят…

«Дарит мне надежду», – понял Джерри, но сейчас ему было безразлично.

– Итак, на данный момент вы восстановимы с медицинской точки зрения, но эти костоломы сейчас возьмутся всерьез. Они будут ломать одну косточку за другой, одну за другой и в конце концов переломают вам весь скелет, и медицина в этом случае бессильно опустит руки. Это очень больно, в сотни раз больнее, чем вам было до этого. Вы услышите, как хрустит череп и лопаются яйца…

– Может, не будете мучиться и просто меня убьете? – предложил Джерри.

– Хорошо, а как насчет этого?

Эйрон подкатил к Дональдану тележку и движением фокусника сорвал с нее полотенце. Взору открылись десятки различных хирургических инструментов: скальпели, зажимы, пилы, какие-то спицы…

Внутренне Джерри все же содрогнулся. Он с детства почему-то ненавидел зубных врачей, и эта нелюбовь перенеслась на всех докторов, на всех тех, кто носил белые халаты, и все, с ними связанное. А тут даже не инструмент, а пыточный арсенал.

– Иглы под ногти и все такое…

– Вы попусту теряете свое время, – наконец выговорил Дональдан из упрямства, глядя прямо в глаза своему мучителю, хотя почувствовал, что голос его все-таки предательски дрогнул. Тело, подсознание, да и разум тоже хотели жить.

– Что ж, я вас предупреждал, мистер Дональдан.

Эйрон отошел в сторону, пропуская специалиста по хирургическим инструментам. Тот медленно взял скальпель и подошел к жертве.

Джерри закрыл глаза, готовясь закричать от боли, что ему сейчас причинят.

Время вдруг перестало существовать. Казалось, прошел целый час, как вдруг послышались чьи-то громкие, требовательные голоса, топот ног по бетонному полу. Удар в дверь, от которого она открылась настежь.

– Полиция! Всем лежать, суки, мордой в пол!

Помещение быстро заполнялось полицейским спецназом. Они валили всех на пол, пеленая руки пойманных пластиковыми наручниками.

35

Трудно описать, какие чувства испытал Джерри: пожалуй, все, кроме радости, уж слишком неожиданным оказалось появление спасителей, а смирившемуся со смертью – жизнь уже не нужна. Ведь надежда на появление полицейских равнялась нулю и даже меньше. Появилась даже мыслишка, что это очередная уловка изощренных истязателей и сейчас они, посмеявшись над ним, над так жестоко обманутыми надеждами, примутся за старое.

Но нет. Жертву истязателей отвезли в чистый госпиталь и положили в отдельную палату, уставленную всеми необходимыми медицинскими приборами, которые время от времени пищали и весело перемигивались разноцветными огоньками лампочек. Самописцы снимали с пациента всю информацию, которую просматривал делавший каждый час обход доктор.

Ощущение жизни возвращалось в тело очень медленно. Джерри просто лежал и глядел в потолок, ни о чем не думая, наблюдая за тем, как медленно движется по потолку тень от рамы, что было странно, поскольку на улице царил день. В конце концов Джерри пришел к выводу, что солнечный свет от чего-то отражается и дает тень на потолок.

Пожалуй, это была его первая оформленная мысль, доведенная до логического конца. Но думать о том, что с ним произошло, кто его истязал и зачем, по-прежнему не хотелось, уж слишком все запуталось, а он слишком быстро уставал, думая над этим.

В палату вошла хорошенькая медсестра с такой короткой юбкой и глубоким декольте, что не смотреть на нее было невозможно. При взгляде на нее сама собой возвращалась жажда жизни. Она проверила показания самописцев, уровень раствора в капельнице пациента и собиралась уходить, но Дональдан остановил ее вопросом:

– Мисс, какой сегодня день?

– Восемнадцатое…

– А сколько я здесь?

– Второй день.

– Спасибо.

«Значит, избивали меня почти четыре дня, еще два дня я провалялся тут, а встреча должна была состояться… – к своему удивлению, Дональдан не смог подсчитать, когда должна была состояться встреча. Главным оставалось то, что время прошло. – Вот такие вот дела… поганые».

Полицейские почти не приходили, только задали пару протокольных вопросов, выяснили личность пострадавшего и все. Дональдан такому равнодушию с их стороны не удивлялся не только потому, что ему на все наплевать, но и потому что считал, что полиции есть у кого спрашивать.

«В конце концов они поймали всех с поличным», – подумал он. Вот только они почему-то не говорили, кто они, ссылаясь на тайну следствия.

В больнице пришлось провести еще два дня. За это время тело его приводили в порядок. Рваные раны заживали, внутренние гематомы сводили при помощи кровососущих паразитов, противных и слизистых, таких, что Джерри ни за что бы не прикоснулся к ним по собственной воле, поскольку от одного только их вида у него начинались рвотные спазмы. Но сейчас его никто не спрашивал, хочет он или нет, ему просто делали медицинские процедуры. Да и эффект от их действия поражал воображение. Темные круги «дурной» крови становились меньше, светлели до темно-желтого и вкупе с традиционными препаратами исчезали почти совсем.

Вот и сейчас началась такая же процедура. Джерри старался не смотреть на черных червей, которые от выпитой крови раздуются так, что увеличатся в десять раз по сравнению с исходными размерами, а напившись, они отваливались, точно спелые плоды.

Живот укололо, это значит – червь вонзил свое острое жало в плоть и начал пить кровь.

Доктор поставил живые медицинские препараты на нужные места и ушел по своим делам. Оставшиеся же сестрички, которым предстояло следить за процессом, чтобы все шло гладко и червь не вонзился бы куда-нибудь не туда, посчитав, что пациент спит, стали щебетать о своем.

– Мари, девчонки говорили, что у тебя новый ухажер? Цветы каждый день… Кто он?

– А-а… – равнодушно протянула Мари. – Клиент из двадцатой.

– Тот, что со сломанной рукой?

– Он самый.

– Что ты так? Это же так романтично!

– Что тут романтичного? Я что, должна с ним спать за одни только цветы, сорванные к тому же с больничной клумбы?

– Ну не знаю… Он хоть кто?

– Клерк какой-то. Ты лучше за этим посмотри, а то червь сейчас отлепился, заползет ему под штаны и высосет все из… сама знаешь из чего, а главное что.

Сестрички захихикали.

Джерри с большим трудом подавил в себе желание тут же вскочить и сбросить с себя вообще всех червей, решив обойтись как-нибудь без них. Впрочем, медсестра схватила червя своими холодными пальчиками и шлепнула его на прежнее место, и снова острый укол поразил живот.

– Вот отделали-то парня, сплошной синяк, живого места нет. Как он вообще выжил?

– Да прямо эпидемия с ними какая-то, – проговорила Мари. – На моей памяти уж третий за год, хотя я здесь всего-то год и работаю…

– Кошмар. Кто ж их так отделывает?

– А кто их знает? Старшая сестра говорит, что такие клиенты в нашу клинику вообще поступают довольно регулярно.

– Прям заговор какой-то…

Джерри не успел как следует поразмыслить над услышанным, уснул. Черви обладали сонным действием, так в дикой природе они усыпляли свою жертву и высасывали всю ее кровь без остатка. А позже он просто забыл о разговоре.

Далее пошла физиотерапия, купание в ванне с растворенными в воде лечебными минералами, все завершил двухчасовой общий массаж, после которого в палату вошел лечащий доктор.

– Ну вот и все, голубчик. По нашим меркам, вы вполне здоровы. Эту ночь вы проведете здесь, хотя это не так уж и необходимо, а завтра с утра мы вас выписываем.

– Спасибо, доктор. Сколько я должен клинике? – впервые озаботился Джерри о финансах.

– Все покрыла ваша медицинская страховка, так что вы нам ничего не должны, а теперь спите и набирайтесь сил.

– Еще раз спасибо, доктор.

– Пожалуйста.

Мозг, по определению, не может не работать, если он, конечно, не мертв или не находится в предсмертной коме, но и здесь существуют нюансы. Некоторые врачи считают, что даже в коме, в этот момент между жизнью и смертью, когда он уже не реагирует на внешние раздражители, мозг работает и еще как. Что даже в коме человек проживает свою жизнь до логического конца живого существа, как в реальности, ощущая все, что ощущает живой человек. Работает, вступает в брак, воспитывает детей, ссорится… и смерть приходит в глубокой старости именно в тот момент, когда человек реально умирает.

«А может, и не было никакого полицейского спецназа?! – вдруг ясно подумал Джерри. – А я все еще висю… вишу… свисаю там в подвале на цепях и из меня, уже фактически вонючего трупа, режут ремни, еще не зная, что я мертв?»

Эта мысль позабавила его и в то же время заставила задуматься.

«Вешать надо таких ублюдков, которые подобные бредовые гипотезы выдвигают!» – теперь уже с раздражением подумал Дональдан.

Ему вдруг захотелось, чтобы он сейчас не висел в том подвале, а находился здесь, именно здесь, в этой белой и чистой больничной палате, чтобы это была самая настоящая реальность, а не бред его воспаленного, окисляющегося мозга. Одним словом, Джерри как никогда захотелось жить.

Дальше мысли сами собой взялись за разрешение загадки о том, кто его таким жестоким образом взял в оборот, отбросив в сторону всю эту мистику куда подальше. Первый в подозреваемых, естественно, снова оказался Дерикензи. Кому как не ему важно узнать о многих вещах.

«Дерикензи не мог меня спрашивать напрямик о дисках, поскольку я должен был остаться в живых, – в который раз размышлял Джерри, наблюдая за невесть откуда взявшимся пауком, в темном углу начавшим вить паутину. – Ведь били меня в Сант-Нодинске по вызову от мистера Абрабордмана, и он тут совершенно ни при чем, и у меня нет доказательств, что к этому причастен он – мистер Дерикензи. Хотя почему я должен был остаться в живых? Если бы он узнал, где диски, я – лишний свидетель. Но опять же я мог бы не сказать о всех дисках, и он это прекрасно осознавал, потому не спрашивал напрямик. Проклятие…»

Дональдан зажмурился до боли в глазах и звона в ушах. Голова пошла кругом, он уже сам запутался в своих изысканиях. С большими сомнениями Дональдан все же отбросил эту версию. Слишком много причин говорило против нее. У него не имелось мозговых блокировок; значит, сыворотка правды выявила бы все места, где спрятаны компрометирующие Дерикензи материалы. И все «за» разбивались в пух и прах.

«Если у меня и впрямь нет аллергии», – подумал он.

В следующую группу подозреваемых попали напавшие на «Скайнкгрупп» и служба безопасности корпорации. Но и сейчас Дональдан пришел к тем же выводам, что и тогда в подвале. Стала проявляться мысль, что он вообще случайная жертва и его пытали наугад или же с кем-то спутав, надеясь выяснить хоть что-нибудь ценное, правда верилось в это плохо.

Уснул Джерри только в три часа ночи, но, несмотря на позднее время, проснулся с ясной головой. На него благоприятно действовали лечебные процедуры.

Первым делом после выписки из больницы Дональдан раздобыл деньги, сняв их со своего счета, купил себе новую одежду и телефон, поскольку из старой обновки и средств связи ничего не было, его номер кто-то обшманал, украв все вещи. А вот пистолет, как ни странно, у него остался. Полицейский, принесший «электру», сказал, что его нашли в одной из комнат того подземелья, хотя само подземелье ему показывать наотрез отказались.

Джерри Дональдан с понурым видом сидел на скамейке, вертя в руках новый телефон. И хотя диск с проектом «Кольца» при нем наличествовал, его он спрятал в укромном месте номера сразу по приезде, опасаясь краж, звонить по номеру, оставленному ему секретарем мистера Абрабордмана, он стеснялся. Ведь влиятельные люди зачастую не любят, когда встречи срываются не по их вине, а то, что он, Джерри, тоже не виноват, он считал, никого интересовать не будет – виноват только он и не кто иной.

Но подумав еще немного, он все же набрал обратный номер помощника Абрабордмана, считая, что максимум, что он услышит, так это то, что его пошлют подальше, а это не смертельно. А жалеть оставшуюся жизнь, что испугался какого-то звонка и из-за этого все сорвалось, глупо.

Долго никто не отвечал, и Джерри подумал, что на этом все и закончится, но экран ожил, и на нем появилось лицо секретаря.

– Здравствуйте… – несмело поздоровался Джерри. – Вы меня помните? Я Джерри Дональдан…

– День добрый… а это вы, мистер Дональдан. Почему вы отсутствовали на приеме?

– Э-э… понимаете, в чем дело… – Дональдан запнулся, рассказать все, как случилось, он не решался, слишком уж невероятно и неправдоподобно выглядела вся эта история. – Одним словом, я не смог попасть на прием, но поверьте, у меня были веские причины.

– Что же вы хотите?

– Встречи. На этот раз осечек не будет.

Казалось, секретарь задумался, он куда-то отвернулся и произвел руками неизвестные манипуляции. «Сверяется с ежедневником», – догадался Дональдан.

– Хорошо, мистер Дональдан. Мы пойдем вам навстречу. Вам повезло, как раз отменена встреча, и у мистера Абрабордмана есть небольшое окно. Он сможет принять вас в три часа, а смену принимаемого лица я смогу уладить…

– Спасибо вам! – искренне поблагодарил Джерри. Он был вне себя от счастья. – Я буду вовремя, не сомневайтесь!

– Хорошо.

И как только связь прекратилась, Дональдан сразу же помчался на стоянку такси. До назначенного срока оставался час с небольшим, и следовало поспешить.