![](/files/books/160/oblozhka-knigi-intellektualnaya-poziciya-2-220131.jpg)
Текст книги "Интеллектуальная позиция-2"
Автор книги: (ВП СССР) Внутренний Предиктор СССР
Жанры:
Политика
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 13 страниц)
Горе тому, кто примет «палец» за “луну” [126], или же сочтет отсутствие «перста указующего» за отсутствие “луны”.
Взаимопонимание людей возникает настолько, насколько точно общие им «языковые» средства и культура употребления «языков» позволяют сопоставить субъективные «внелексические» образы одного человека с субъективными «внелексическими» образами жизненных явлений общего нам всем Мироздания, которые свойственны психическому миру другого человека; насколько «слушатель» способен воспроизвести в себе активные в «разговоре» фрагменты понятийной базы собеседника, то есть за его «словами» «увидеть» его субъективные «внеязыковые» образы, а за ними «увидеть» первообразы Объективной реальности как таковой.
Но и при полном такого рода взаимном понимании людей их «внелексические» образы могут не соответствовать объективным образам Реальности, примером чему прошлые ошибки описаний: Земля плоская под хрустальной твердью небес; и нынешние: скорость света – предельно возможная скорость, теория относительности – истинна, хотя с середины 1950-х гг. астрофизиками зарегистрированы факты получения информации от удаленных звезд со скоростями намного превосходящими скорость света [127], якобы предельную по исходному положению теории относительности.
И необходимость добротного взаимопонимания людей и , приводит к проблеме описаний как общей всем Объективной реальности, так и психического (внутреннего) мира каждого из людей.
Проблема описаний, существующая в обществе, в её существе – это проблема формирования необходимого для кодирования информации «языка» и взращивания культуры осмысленного, осознанно целесообразного пользования им (на “луну” возможно указать и «пальцем», и «мычанием»: вопрос в том, какое указание будет понято лучше). Эта проблема не нова, но сказанное о «языках» ранее – необходимо включить в объемлющий «языки» контекст «», что не позволяет избежать некоторых повторений уже высказанного с целью дать читателю необходимые смысловые связи с тем, что ранее “само собой разумелось”, т.е. подразумевалось по умолчанию.
Мироздание, как таковое, существует в Богом данной мере, как триединство «материя [129]-информация [130]-мера [131]»: это – Объективная реальность [132]. Об этом сказано еще более 1300 лет тому назад в Коране так: Бог сотворил всякую вещь (25:2; подчеркнутое в другом переводе: “… и предопределяя предопределил бытие их”, – что позволяет увидеть в мере также и предопределение бытия всего тварного).
У человека при восприятии Объективной реальности в душе возникают некие его [133], обусловленные как характером объективных образов реальности (т.е. «»), так и развитием человека к моменту (и состоянием, настроением, душевным настроем в процессе) восприятия информации из Объективной реальности. Личностные, субъективные образы, будучи уже принадлежностью внутреннего (психического) мира человека, обретают до некоторой степени самостоятельное устойчивое и в нём; необратимое в том смысле, что они не могут быть изглажены из психики ни самим человеком, ни другими людьми: им возможно придать впоследствии только иное значение и связи с другими объектами психического мира человека, переосмыслив свершившиеся и текущие события, а также и намерения на будущее.
Статистически упорядоченно и вероятностно предопределённо, вторичные по отношению к объективным, субъективные образы прорастают в душе человека урожаем понятий, по мере того, как человек, осмысляя реальность, разграничивает в своем внутреннем мире присущие ему субъективные «внеязыковые» образы и связывает их со «словами» «языков», развитых в культуре.
В , по завершении которого новое понятие обретает осознанную определённость, система разграничения субъективных «внеязыковых» образов внутреннего мира человека, не позволяет отождествить один субъективный образ, слить, перепутать его с другими; хотя одному и тому же явлению жизни в психике человека могут соответствовать несколько различных образов одновременно, возможно отражающих разные грани одного и того же явления или его взаимосвязи с другими явлениями. Этот процесс разграничения образов протекает “автоматически” бессознательно, но когда он выходит на уровень сознания в иерархически организованной психике человека, то человек ищет средства для выражения обретших определённые границы свойственных его внутренним «внеязыковым» уровням психики образов и: либо находит их в одном из существующих «языков»; либо создает новые «слова» и «языки» – средства для выражения своих внутренних образов и тем самым делает доступным для других то, как он сам осмысляет и описывает свою внутреннюю и общую всем внешнюю реальность. Культура общества, порождаемая [134] каждого из множества людей в совокупности либо приемлет новые «языки» либо отвергает их по разным причинам:
· от их действительной никчемности (так эсперанто явно не может внедриться в культуру даже при наличии целенаправленных спонсорских усилий);
· до недозрелости самого общества для пользования «языком» (так потребовалось более столетия, чтобы аппарат теории вероятностей и математической статистики вошел в основной курс математики даже же не во всех вузах, где это может качественно изменить уровень образования; но еще и в наши дни далеко не во всех случаях, когда это полезно, его применяют в своей работе даже обученные этому «языку»).
В результате этого естественного процесса взаимодействия «внеязыковых» и «языковых» уровней индивидуальной психики человека на уровне сознания возникает понятийная база, т.е.: «разграниченные субъективные „внеязыковые“ образы внутреннего (психического) мира» + «языковые» конструкции, обращенные во внешний мир, адресно [135] связанные с субъективными «внеязыковыми» образами внутреннего мира». Понятийная база – личностное средство упаковки образов (информации) неограниченной Объективной реальности в ограниченную психику человека. Понятия могут быть, в зависимости от личностной культуры “упаковки”, либо пребывать разрозненными в устойчиво мельтешащем непредсказуемом калейдоскопе, вследствие непредсказуемости которого на его основе моделирование Объективной реальности во многих обстоятельствах оказывается невозможным с безопасным уровнем качества; либо в составе достаточно устойчивой “мозаики”, на основе которой моделирование течения событий в Объективной реальности возможно в потоке течения событий собственного психологического времени человека (которое может опережать и отставать от времени в Мироздании), в силу чего возможна прогностика будущего и управление им, а также и умозрительная реконструкция прошлого; понятийная “мозаика” не неизменна, но она изменяется “сама собой” бессознательно и ли осознанно целенаправленно в случае, когда поведение в жизни на основе прежнего миропонимания приводит к неприемлемым результатам вопреки моделированию течения событий во внутреннем мире.
Если “мозаичное” понятийное зеркало психического мира даёт извращенные представления о течении событий в Объективной реальности, то возможно, что “мозаику” придется рассыпать в “калейдоскоп”, после чего собрать понятийную базу заново иным образом (в противном случае придется пожинать плоды извращенных представлений об Объективной реальности). Некоторая “калейдоскопичность” понятийной базы присутствует всегда в силу особенностей культуры, в которой мы живем, но от чрезмерной “калейдоскопичности” мировоззрения следует избавляться и для обеспечения своей безопасности в Жизни, и для безопасности окружающих. Человек, умышленно или бездумно упорствующий в поддержании “калейдоскопичности” своего мировоззрения, не Любит, также как не Любит и носитель извращенной целостности. Тем более зловредны, способствующие распространению психической культуры на основе “калейдоскопичности” и извращенности целостного мировоззрения.
При уразумении чужих описаний – процесс построения взаимосвязей «языки» + образы «внеязыковых» уровней психики протекает в обратной последовательности:
Соотносясь с «языковыми» формами имеющегося описания (сообщения), необходимо извлечь из собственной понятийной базы, уже существующие соответствующие образы и через «языковые» конструкции и «внеязыковых» образных соответствий связать их со всей остальной понятийной базой, а кроме того заполнить понятийные дыры.
Для этого необходимо достроить недостающие понятия [136] и связать их с мозаикой понятийной базы, дабы не впасть в “калейдоскопический идиотизм”. Иными словами известные («внеязыковые», т.е. «», доступные конкретному человеку) субъективные и/или [137] вновь построенные (воображенные, ранее несвойственные психике человека) субъективные «внеязыковые» образы, необходимо связать с «языковыми конструкциями» сообщения.
При этом , по какой причине остаются некоторые понятийные дыры, отчасти может быть компенсирована в жизни соблюдением грамматики «языка». Последнее справедливо тем в большей мере, чем более многослойным является «язык» в качестве кодовой системы.
В результате на основе осмысления «языкового» сообщения во внутреннем мире возникнет субъективное – нравственно обусловленное – представление о течении процессов в Объективной реальности. В представлении (в близком к сценическому смысле этого слова) протекает в моделирование Объективной реальности, “актерами” же являются активизированные сообщением понятия психического мира человека. Представление протекает по крайней мере двух уровнях психики человека: «языковом» и образный «внеязыковом». Сознанию может быть доступен преимущественно какой-то один, или одновременно оба могут быть достаточно ярко выражены: всё определяется личностной культурой психической деятельности человека. При этом нехватка образов может отчасти компенсироваться соблюдением «языковой» грамматики, поскольку «языковые» конструкции выполняют роль “мостов” (связей) между существующими образами, а нехватка «слов» (и иных «языковых средств») одного «языка» может отчасти компенсироваться «языковыми средствами» других «языков» [138] и образами «внеязыковых» уровней психики.
То есть индивидуальная психическая деятельность человека, представляющего собой частицу общества и частицу Мироздания, связана со своего рода “каскадом” информационных “трансформаторов”, обозначенных далее в описываемой информационной системе двоеточиями:
«образы общей всем реальности («» – информационная составляющая триединства материя-информация-мера, как в непосредственном восприятии жизненных явлений, так и в опосредованном восприятии через памятники культуры и общение с другими людьми)»: «система органов чувств человека (вещественная, т.е. телесная, и биополевая, духовная), обладающая личностно обусловленными параметрами её генетики и настройки»: «внутренние „внеязыковые“ образы психического мира человека, об обусловленности которых культурой общества и личностной деятельностью говорилось ранее»: «субъективная, обусловленная жизнью и личностной деятельностью, понятийная база человека»: «развитые в культуре «языки» разного рода , как средства выражения своих внутренних образов в общении с другими людьми, передающие понятия из психического мира одного человека в психический мир других людей, в зависимости от чего целостность общества поддерживается единообразием понимания происходящего либо разрушается при его исчезновении»: «психический мир другого человека, для которого психический мир первого – один из объективных образов общей всем реальности».
Этот каскад “информационных трансформаторов” (п«е»ре-образ-ователей, т.е. средств передачи и изменения образов, если по-русски) обслуживает процесс всей индивидуальной человеческой деятельности, которая, само собой разумеется, протекает в обществе, внося в него личностное своеобразие [139]:
«Отображение информации Объективной реальности во внутренний мир (в психику) человека, который является частью общей всем реальности»; «Моделирование во внутреннем мире течения событий в Объективной реальности»; «Познание, как утверждение или отрицание идентичности субъективного моделирования (на основе „внеязыковых“ образов и понятий) и объективного течения событий в Объективной реальности»; «Воздействие на свой внутренний, а также и на внешний мир, исходящее из внутреннего мира человека».
По существу этот процесс есть «Преобразование Мироздания в пределах Высшего предопределения в ходе человеческой деятельности, осуществляемой как во внутреннем (психическом) мире, так и во внешнем, общем всем Мире». Естественно, что из индивидуальной сознательной и бессознательной деятельности множества людей в преемственности поколений слагается история человечества.
Часть элементов каскада “информационных трансформаторов” находится в непосредственном распоряжении каждого человека; часть является коллективным достоянием людей; часть лежит вне возможностей индивидуального или коллективного воздействия на них. Но те из них, которые находятся в непосредственном распоряжении человека и общества в целом, определяют своей настройкой и организацией стиль жизни, совместность или несовместность коллективной деятельности, а также и характер преобразующей Мироздание деятельности людей, и как следствие – характер реакции на человека Объективной реальности в целом. То есть в этом процессе человек решает вопрос о своей совместимости с Мирозданием.
Некоторые из числа богословских школ утверждают, что Мироздание, будучи Божьим творением, совершенно, по какой причине в преобразованиях не нуждается. Соответственно стремление к осуществлению преобразований в нём изначально греховно по своей сути. Но такое утверждение есть уход от вопроса: В каком качестве Мироздание совершенно и с каковою целью оно сотворено?
Отвергнутый церковью ранее приведенный апокриф утверждает: «Все сущее, в котором есть жизнь, ближе к Богу, чем писание, лишенное жизни. Бог создал жизнь и все сущее таковым, что они являются Словом вечной жизни и служат Учением человеку о Законах истинного Бога. Бог написал Свои Законы не на страницах книг, но в вашем сердце, и в вашем духе.»
Трудно представить себе учение (не как свод правил, предназначенных для зубрежки, а как процесс), ограниченное созерцанием без активной творческой разнородной деятельности. Преобразования, вносимые в Мироздание, но и намерения осуществить либо не осуществлять и ли воспрепятствовать преобразованиям действительно могут быть греховным. Но активная деятельность, устраняющая несовершенства, ранее порожденные деятельностью греховной, в совершенном в качестве средства «Учения человеку о Законах истинного Бога» Мироздании; деятельность, заступающая путь вхождению в мир новой греховности, что тоже греховна? либо же греховно созерцательная безучастность и травянистое непротивление богоборческому злу?
Это те вопросы, на которые не желают отвечать любители порассуждать на тему о греховности и . Греховность всегда конкретна в своих видимых всем проявлениях и в скрытых от других людей намерениях, а неопределенная греховность “вообще” – порождение человеческого “богословия”.
Преобразование Мироздания в ходе осознанной и/или бессознательной человеческой определенной деятельности протекает либо в согласии с благим Божьим промыслом, либо по отсебятине противоборствуя Ему, в пределах попускаемого Свыше до предопределенного тому срока, предоставляемого для того, чтобы возможно было одуматься и покаяться, и начать определенно жить иначе.
В массовой [140] статистике жизни общества это всё в совокупности – общественная культура психической деятельности, представляющая собой взаимодействующую внутри и вне себя совокупность индивидуальных психических культур каждого из людей (культуры чувствования Объективной реальности, культуры мышления, т.е. осмысления прочувствованного, и культуры выражения субъективного смысла в общении с другими, которая порождает либо уничтожает взаимопонимание в обществе). То есть нынешнее состояние культуры обусловлено личностными культурами каждого из множества людей, составляющих общество, и переосмыслением каждым из них культурного наследия предков в процессе его освоения. Она порождает стиль жизни, в котором проявляется генетика и выработанная определенная культура общества; она порождает и коллективную психику, включая и коллективный разум [141].
Это – общее достояние всех тех, кто входит определенную культуру психической деятельности во множестве такого рода культур. И она тем выше, совершеннее, чем меньше искажений при прямом и обратном прохождении каскада информационных преобразований одним человеком для его личных целей; чем больше уровней «», как иерархической многослойной системы кодирования информации, используется людьми; и чем лучше при этом переданное одним и принятое другим. Это касается как общей всем Реальности, так и субъективной реальности внутреннего мира каждого человека. И эта культура мироощущения, мышления, информационного обмена между людьми в обществе лежит в основе всей человеческой деятельности как индивидуальной, так и коллективной, преобразующей Мироздание в процессе обучения человека «» вне зависимости от осознанных намерений такого рода у человека или отсутствии таковых. Другое дело, будут ли эти преобразования во исполнение благого Высшего промысла, или будут пытаться противоборствовать Ему.
По существу всякий «язык», развитый в культуре, – мерная, а не информационная составляющая Мироздания: он – общая всем кодовая система, которая передает «внеязыковые» субъективные образы, являющиеся субъективной “калькой” с объективных образов общей всем Реальности. И даже если «язык» сам обладает неоспоримой образностью (искусства: живопись прежде всего), то главное не это. Главное то, что в употреблении умельцем «язык» способен облегчить другим людям как минимум опосредованный доступ к образам совершенно иного порядка, непосредственно не всегда им доступным в иерархически организованной Объективной реальности; а как максимум – дать ключи и им к непосредственному доступу к ним.
И хотя «языковые» средства – поверхностный слой в культуре мышления и взаимопонимания людей, но возможности языков в общем внутриобщественном смысле этого слова различны. И потому в одних случаях одни «языки» в качестве средства информационного обмена и общения людей, предпочтительнее чем другие [142].
И если семья и школа еще как-то учат грамматике родного языка и логике «языка» математики, то как связать этот уровень системы кодирования информации с другими «внеязыковыми» уровнями психики человека и их кодовыми системами, а их – с «»? как выглядит «внеязыковая» грамотность на «внелексических» уровнях психики и грамотность в «»? – этому сами учатся только те, кто столкнулся в жизни с этой проблемой и понял, что она не наваждение и не выдумка; что пустые или неопределенной адресации «словеса» разного рода «языков», как минимум никчемны, но чаще – опасны; что есть объективные процессы (события) и вещи, для которых нет «слов» в развитых в культуре «языках».
И одна из сторон суфизма – обучение некоторой «внеязыковой» грамотности, свойственной культуре Язычества, в её разнообразных проявлениях.
Развитие культуры одной из своих ветвей имеет – и развитие средств описания внешнего и внутреннего по отношению к субъективизму человека мира. И от описаний, будь то словесные или математические формулировки законов естествознания или обществоведения, нельзя требовать полного тождества с превосходящей их по сложности Объективной реальностью во всей её полноте и целостности, хотя бы по причине ограниченности человека .
Не смотря на это, человек, пользующийся теми или иными «языками» при описании реальности и прочтении описаний, сделанных другими людьми, обязан видеть ошибку описания и отдавать себе отчет в том, в какого рода деятельности эта ошибка порождает запас её устойчивости, повышая тем самым уровень безопасности человека и его окружающих, а в каких случаях ошибка описаний исчерпывает запас устойчивости его безопасной деятельности, которая должна всегда протекать в ладу с Мирозданием и Богом.
Поэтому проблема развития культуры современной цивилизации двуедина:
1) проблема взращивания личностной психической культуры: культуры собственного мироощущения (культуры пользования органами чувств как телесными, так и духовными – биополевыми), культуры мышления каждого из людей, т.е. восприятие знания по мере практической необходимости вне «языковых» средств. В нашем понимании Новый Завет об этом говорит так: «Дух Святой наставит вас на всякую истину.» Это – ключ к обретению того, что можно назвать первознанием, которое дается человеку непосредственно Свыше – каждому по его истинной нравственности; дается на Языке жизни. В связи с этим новозаветным указанием на определенно религиозный Источник первознания приведем и мнение Пророка Мухаммада: «Раб Божий получает от молитвы только то, что он понял.»
2) проблема адекватного обмена мнениями, т.е. распространения “первознания” среди себе подобных людей при помощи «языковых» средств, развитых в культуре общества – “пальца”, указующего на “луну”.
Большинство «языковых» формулировок существуют как изолированные замкнутые системы в силу ограниченности возможностей человека, в то время как в реальности всё – взаимно вложенные системы с мгновенно существующей и мгновенно изменяющейся (виртуальной) структурой, находящиеся в материально-информационном обмене между собой согласно матрице возможных состояний и преобразований (в мере); и в том числе – в обмене между иерархическими уровнями, определяющими порядок взаимной вложенности процессов.
Об этом часто забывают, описывая что-либо каким-то одним «языком» в качестве самодостаточной системы, явно или неявно опустив описание её отношений с объемлющими системами, как процессами (со-бытиями в их совокупности); иными словами, употребляют «языки», начисто позабыв об их обусловленности «». Когда это приводит к очевидному ущербу вследствие деятельности на основе тех или иных неточных описаний, то за такого рода ошибками достаточно часто следует другая ошибка: абсолютизация ошибочности прежнего описания или «языка», на котором оно было сделано.
В силу ограниченности человеческих возможностей в каждой стадии его развития, при употреблении «языков» в контексте «» сказанному «языками» всегда сопутствует нечто, что должно подразумеваться по умолчанию в согласии с «». Однако, сказанное в умолчаниях воспринимается как “само собой разумеющееся” по субъективизму каждого или же не воспринимается им вообще, даже если существует и объективно подразумевалось говорящим. И необходимо заботиться о том, чтобы система умолчаний, объективно неизбежно присутствующая при употреблении «языков», не противоречила сказанному «языками» явно; не отрицала сказанного явно и прямо [143]. Кроме того сказанное «языками» не должно противоречить ни явно, ни по умолчанию «». То есть в действительности возможность безошибочного употребления каждого из «языков» обусловлена «».
Сказанное здесь о «», «языках» и языке устной и письменной речи каждого, это еще одна сторона ЯЗЫЧЕСКОЙ КУЛЬТУРЫ, или культуры суфизма, издревле существующей в культуре человечества. Именно её и искореняли издревле знахари-оккультисты с целью создания зависимости от легитимно правящей иерархии посвящений подавляющего большинства всего остального – непосвященного населения. Такая искусственно взращенная противоестественная от иерархии и принуждает это большинство ишачить в жизни на Земле на иерархию посвященных и её хозяев.
Поэтому всё сказанное здесь о всевозможных «» и «языках» субъективно не существует для тех, кто умеет безобразно “говорить” и “писать” на одном или нескольких из них, но не умеет – вне «языковых» средств – воспринимать Объективную реальность как таковую и думать, а главное – замкнулся в нежелании обучаться ЯЗЫКОМ ЖИЗНИ, считая себя (возможно что и бессознательно) либо достигшим совершенства, либо смирившись со своим ничтожеством “маленького человека”, который якобы не может оказать влияния на течение событий вокруг него.
И в процессе обучения ЯЗЫКОМ ЖИЗНИ созидается каждым из людей некоторая составляющая господствующей в обществе нравственности и обусловленной нравственностью общей всем культуры, этики, и жизненных обстоятельств ибо: Бог не меняет того, что происходит с людьми (т.е. внешних обстоятельств), покуда люди сами не изменят того, (подчеркнутое в другом переводе: своих помыслов);А тем, кто остерегается вызвать гнев Божий, тем Бог дает Способность к Различению, (которая лежит в основе осмысления происходящего) – так мы понимаем смысл коранических утверждений 13:12, 8:29.
В результате предоставления Свыше человеку Различения как способности, в психическом мире человека воспринимаемая им Объективная реальность предстает перед сознанием как совокупность двух категорий образов, условно которые можно назвать “определенное это” и дополняющая её до полноты категория “определенное не это”. Новая пара “это – не это” осмысляется человеком по его истинной нравственности, на основе его индивидуальной культуры мышления в совокупности со всеми памятными ему на всех уровнях его психики парами “это – не это”, предоставленными в Различение Свыше раньше. Человек, лишенный Свыше Способности к различению, утрачивает вместе с нею и способность к “питанию” разума новой информацией, вследствие чего он оказывается в информационной клетке, а жизнь его превращается в проигрыш заезженной пластинки. “Жизнь” его – существование не способного к целеполаганию и развитию автомата и ли дистанционно управляемого робота, те и ли иные психические программы которого активизируются жизненными обстоятельствами или внешними операторами по их произволу (и ли автоматизму более высокого уровня в иерархии автоматов [144]).
То есть утрата свободы воли человеком своей информационной основой имеет отказ Свыше в предоставлении человеку Способности к различению, вызванный разнородными злоупотреблениями со стороны человека освоенными им возможностями действовать в своем собственном психическом мире и в общем всем Мироздании.
Сказанное здесь о «языках» культуры и «» (более широком множестве систем кодирования и материальных сред носителей информации), Способности к различению, даваемой исключительно Богом непосредственно каждому, позволяет рассматривать суфизм (язычество) в качестве естественной субкультуры в числено преобладающей противоестественной, умышленно извращенной оккультными хозяевами правящей “элиты” нынешней культуре человечества. Этой субкультуре естественного, генетически предопределенного человечеству Свыше, язычества свойственно употребление каналов обмена информацией и «языков», которые либо не освоены, либо отвергнуты в культуре объемлющего суфиев общества. Если, памятуя об этом, смотреть на суфизм, ограничившись точкой зрения числено преобладающей культуры большинства, то суфизм – иная организация «внеязыковых» уровней психики человека. Иначе говоря: то, что является «внеязыковым» уровнем в общении одних людей, для других людей вполне может оказаться «языковым». То есть суфизм – психологическая культура, отличная от ныне числено преобладающей в обществах Востока, России, и Запада.
В этой связи Идрис Шах пишет:
«Суфизм невозможно изучать с помощью психологии по нескольким причинам. Самой интересной из этих причин для западного человека будет, вероятно, та, что суфизм сам по себе является психологической системой, причем намного более развитой, чем любая психологическая система, получившая доселе развитие на Западе. Эту психологию нельзя назвать восточной, но только общечеловеческой [145]. Нет необходимости утверждать это бездоказательно. Мы можем привести высказывание Юнга, в котором он признает, что западный психоанализ находится в зачаточном состоянии по сравнению с восточным:
“Западный психоанализ как таковой и те направления мышления, которые он порождает, являются не более чем попытками новичка по сравнению с древним искусством Востока” (К.Юнг. Современный человек в исследовании души. Лондон, стр. 250 – 251. См. также прим. «Сознание»).
Между тем Юнг касался только отдельных аспектов восточной мысли. Целое невозможно постичь, познав отдельные его части, а начинающий в любой области, включая и суфизм, не может судить о работе мастера.
«…»
Еще раз нужно упомянуть о том, что целое невозможно постичь, познавая отдельные его части, а также о том, что постигать самого себя одновременно невозможно. Суфийский мастер Пир-и-До-Сара сказал: “Можете ли вы представить себе ум, наблюдающий себя целиком – что же будет он наблюдать, если он полностью занят наблюдением. Если же ум будет полностью занят исполнением своих функций, что же останется на долю наблюдения? [146] Наблюдение «я» необходимо в том случае, когда «я» отделяется от «не я»…” («Гора света», XVII, стихи 9951 – 57, рукопись).» – “Суфизм”, с. 77, 78.
Субкультура суфиев – психологическая культура, которая отличается от “нормальной” для библейской цивилизации (по существу: от числено преобладающей в ней), по какой причине суфию осознанно доступны некоторые возможности, не доступные окружающим не-суфиям и подчас не объяснимые на основе науки при достигнутом ею уровнем развития [147]. Соответственно употребление суфиями неосвоенного остальным обществом воспринимается в нём как “мистика”, которая признается – в зависимости от обстоятельств и мнения легитимной правящей иерархии посвященных – либо объективно невозможным вымыслом, либо сверхвозможностями мага, святого и т.п.
Кроме того одна и та же информация, свойственная «внеязыковым» уровням психики человека, может быть выражена им при помощи разных «языков»: это подобно тому, как одна и та же мысль может быть более или менее единообразно выражена на русском, английском или языке иной национальной культуры. Однако при этом в один и тот же «язык» представители разных «внеязыковых» субкультур могут вносить и разный смысл, свойственный «внеязыковым» уровням их психики каждой из них (отсюда в частности и возникает проблема: чем отличаются русские от русскоязычных? – и ответ прост: организацией «внеязыковых» уровней их психики и взаимодействием «языковых» и «внеязыковых»).
Сказанное о взаимоотношении «внеязыковых» и «языковых» уровней психики в информационной среде объемлющих «», позволяет понять суть еще одного важного в затронутой нами теме о взаимоотношениях суфизма и масонства высказывания Идрис Шаха:
«То, что суфизм особым образом использует терминологию обычной религии, всегда вызывало ярость святош (то есть догматиков-буквоедов: наша вставка)» – “Суфизм”, с. 146.