Текст книги "Девиант 2 (СИ)"

Автор книги: Вова Бо

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 14 страниц)

Глава 12. Говорю же, талантище. Хорошо, что помер

Первое, что привлекло внимание, это музыка. Ее просто отсекло дверью. Словно в другой мир попал, даже в ушах зазвенело. В этом баре тоже играла мелодия, но она была куда тише и приятней, что-то из классики, более мелодичное, исходило из обычного старого граммофона, где размеренно крутилась виниловая пластинка.

Атмосфера полумрака, немного свечей на столиках, низкие лампы с абажурами. В целом, бар напоминал тихое местечко, куда можно зайти после работы, пропустить стаканчик, перекинуться парой слов с барменом и другими посетителями и просто посидеть, расслабиться.

Небольшой зал казался пустым, разве что странная парочка сидела в дальнем углу и о чем-то болтала. Несколько чумных бездумно слонялись между столами, держа в руках тряпки и веники. Я сделал пару шагов и остановился.

Возле стены вместо столиков валялась огромная куча хлама. Пруты арматуры, камни, кирпичи, стальные балки, палки, доски и все это усыпано мелким мусором. Будто кто-то прогулялся по свалке автозапчастей и просто взял всю кучу разом. Но самым странным был огромный поднос, на котором лежала добротная такая горка черепов.

Тех, что кристаллизированные души, а не человеческие. Горка была мне по пояс, а если учитывать, что такой череп размером с кулак, то их тут не меньше сотни. Вся эта инсталляция просто была выставлена у стены напротив бара. Но самым странным мне показалось то, что чумные уборщики старались обходить ее стороной.

Стараясь ничему не удивляться, я просто направился к стойке и тут же замер на месте. Прикинул расстояние до двери, потом лестница, там если заорать погромче, то может мои и услышат. А дальше? Обратно нельзя, там куполом дверь заварена, а где другой выход только торговец знает.

В общем, сбежать не вариант.

– Да расслабься ты, – улыбнулся мне молодой бармен. – Здесь все свои, никто тебя не тронет.

Я медленно, скорее даже обреченно, подошел ближе к стойке и аккуратно уселся на стул. Прямо возле меня сидела красная панда и мило лакала из миски янтарную жидкость с каким-то травянистым запахом.

Не то чтобы я хотел садиться так близко от нее, но это был единственный стул. Но Комедия, судя по всему, даже не заметила моего присутствия.

Так что я перевел взгляд на довольного бармена. С виду, молодой парень, лет двадцать пять с чистыми и ровными чертами лица. Я бы сказал, что у него необычная, но в то же время приятная внешность. С таким лицом можно хоть в кино, хоть на обложку журнала. Только глаза все портят. Взгляд выдавал в этом существе недюжий ум с толикой некой грусти масштабов вселенной.

Такого взгляда я еще не видел, хоть он и казался мне до боли знакомым. Печаль и понимание сверхсущества, пытающегося спрятать их за добродушной улыбкой.

– Ты Амодеш? – уточнил я.

– Верно, – слегка кивнул он.

Удар как по учебнику. Тыльной стороной ладони, хлестко, без замаха, бить не в челюсть а в скулу, тогда башку дернет и человек уйдет в прострацию.

Звон от пощечины разлетелся по всему залу, так что даже музыка играть перестала. И теперь я увидел настоящее лицо Амодеша, без напускной улыбки, без этого снисхождения и прочего. Удивление во взгляде – вот, что я увидел. Слишком человеческая реакция для бога и это сбивает с толку.

– Это чего сейчас было? – спросил он.

– Это за тупорылые шутки, мистер загляни в дуло и спусти курок, а также еще тысячу веселеньких описаний. За нуба, чайника и все вот это вот.

– Деви, – продолжал Амодеш стоять с открытым ртом. – Обидно, знаешь ли. Текст-то не я писал, а помощники. Там целый отдел над ними работал, я-то тут при чем?

– Эм, – настала моя очередь тупить. – Ну, ты же тут босс.

– Так я же не могу проверять все тысячи карт, что были созданы в чертогах.

– Мда, неловко получилось. Тогда за хрен с маслом.

– Серьезно? Бить за такое?

– Ладно, ладно, погорячился, – поднял я руки в знак примирения. – Просто подумал…

– Да я прикалываюсь, – рассмеялся ублюдок. – Конечно это я даю описания, чем мне еще тут заниматься целый год в перерывах между играми?

– Тогда ты заслужил, – начал закипать я.

– Может быть. Но ты же сам понимаешь, что я просто обязан дать сдачи?

– Божественная оплеуха?

– Нет, у меня для этого помощники есть, – пожал плечами Амодеш. – Траги, всеки ему.

Я обернулся на грохот как раз в нужный момент. Ладно, бить местного бога было глупо, но очень хотелось. Да и это было необходимо, чтобы прощупать границы дозволенного и понять, насколько я ценен для этого ублюдка. И, кажется, не очень.

Груда хлама возле стены начала подниматься, собираясь в монструозную конструкцию. Зрелище похоже на способность Занозы, когда детали сами по себе собираются в механизм. Но там это выглядело завораживающе, потому что из хаоса создавалось нечто совершенное.

А здесь из хаоса создавался кошмар. Потому что балки, палки и брусья цеплялись друг к другу как попало, превращаясь в подобие каркаса. Если это был голем, то самый нелепый, потому что он был собран безумным ребенком как получится.

Палки и арматура превратилась в конечности, которые торчали во все стороны, были разной длины и имели разное количество суставов. Существо из хлама собралось метров пять в высоту и почти столько же в ширину, если не считать некоторые торчащие детали.

Тварь сделала шаг, накренилась, перевернулась, подкатилась чуть ближе, встала на три ноги, одну из которых пришлось согнуть, кое-как доковыляла еще пару метров, а затем одним прыжком налетела на меня.

Я сам не понял, когда успел достать револьвер, но разрядил я его уже лежа на полу, придавленный чудовищной массой. Судя по звуку, я проделал в туше этого голема несколько отверстий, потому что шестеренки и пружинки разлетались во все стороны.

Надо мной навис автомобильный диск с гайками-глазами разного размера. Вместо рта – приваренные куски металла. Диск «смотрел» прямо на меня, рывками прокручиваясь по часововой стрелке, так что глаза были то вверху, то внизу.

А затем существо заговорило. И этот голос был самым жутким, что я слышал в своей жизни. Будто бы кто-то скрежещет металлом по металлу, бьет чем-то по железу, скрипит и щелкает. И весь этот набор мерзких звуков, вызывающих мандраж, каким-то образом складывается в слова. Нет, это просто отдаленно напоминает звук слов, но в них есть смысл и от этого становится еще более жутко.

– Всего лишь ца-а-а-ра-апина-а-а… – Кажется, этот звук раздавался прямо в моем черепе, стуча о стенки, пытаясь расколоть кость и вырваться наружу вместе с моим криком. – Лучш-ше бы плеснул вы-ы-ы-ыпить…

Мою агонию прервали разорвавшиеся барабанные перепонки. А затем тварь начала рвать мою грудную клетку, раскрутив свою лапы-арматуры как пропеллер. Проржавевшие обрезки металла дробили мне ребра, вырывали органы и разбрасывали их по всему залу. Я видел, как мои потроха разлетаются во все стороны под самый потолок, заливая стойку, пол, Амодеша, кровью и требухой. Я орал так, как никогда в жизни. Я даже не знал, что бывает такая чудовищная боль и что я вообще могу так орать.

И самое страшное – я все еще был жив, хотя больше всего на свете хотел умереть.

– Ты мешаешь людям отдыхать, – поморщился Амодеш. – Тише будь, да. Эйфория на тебя плохо повлиял.

– А? – обезумевшим взглядом я осмотрел свое тело.

Я снова сидел на стуле, никакой крови и кишок, зацепившихся за люстру. Даже одежда цела, боли нет, только сердце ходит ходуном и пот течет со лба. Осознав все, резко обернулся, но куча хлама так и осталась нетронутой. Разве что кучка черепов стала гораздо меньше, уверен, раньше она была мне по пояс, а сейчас максимум – по колено.

– Что это было? – хватал я ртом воздух. – Морок?

– Что? – врубил дурачка Амодеш. – Ты о чем? Да ладно, я опять прикалываюсь, не надо на меня так смотреть. Только не бей, лады?

– Что. Это. Было?

– Может морок, – пожал плечами паренек. – Может контроль разума. Может галлюцинация. А может, – его голос перешел на шепот. – Все было реальным. А затем я просто отмотал время назад. Знаешь, как кино. Или книгу перелистнуть. Да какая разница? Главное ведь, что ты жив, здоров, цел, невредим и теперь уж точно никогда не посмеешь поднять руку на своего покровителя. Правда, Деви?

– Я должен был, – насупился в ответ.

– Понимаю. Не одобряю, но понимаю. Вот, выпей и сразу станет легче. В качестве примирения и за счет заведения.

В руке Амодеша появилась пыльная бутылка из темного стекла без этикеток. В рюмку полилась янтарная жидкость. Я смиренно опрокинул ее в себя, смирившись с происходящим.

Алкоголь был крепким, однако приятным. И правда мгновенно почувствовал себя лучше. Я бы даже сказал, превосходно.

Характеристики:

Тело: 18 из 15(Баф: Пошли выйдем, чмо, че зассал?)

Разум: 7 из 7(15) (Дебаф: Да я вообще трезв)

Дух: 100 из 10 (Баф: Сейчас я к вон той цыпе подкачу).

Дебаф: Отравление. Смерть неизбежна. (Заблокировано)

Я чувствовал себя всемогущим, но сниженный вдвое максимум разума говорил, что это чувство обманчиво. Зато тело было таким мягким, а движения плавными. Приятный гул в голове и тепло в желудке.

Последняя строчка про отравление пару раз мигнула и исчезла. Не знаю, что в этой бутылке, но оно действительно расслабляет, даже сердце перестало колотиться, хоть его недавно и вырвали из груди.

Я на всякий случай обернулся, но куча мусора все еще оставалась кучей мусора.

И в этот момент Амодеш дернул меня оглядеться по сторонам. И только сейчас я разглядел парочку за дальним столом. Здоровенный мужчина в белом халате сидел за столом, а перед ним стояла трехлитровая банка с глазами разных цветов и размеров, а некоторые вообще казались нечеловеческими.

Он по очереди доставал их их банки и показывал своему собутыльнику, иногда прикладывая к лицу, как бы показывая на примере, как они будут смотреться. А человек, сидящий с ним за одним столиком как раз был без глаз.

Худой, в заляпанном фартуке, он потягивал какой-то коктейль и вежливо, отнекивался от настойчивых предложений своего коллеги. А доктор был настырным и иногда даже пытался насильно всунуть глаза в пустые глазницы собеседника.

В какой-то момент они словно почувствовали, что на них смотрят и синхронно повернулись в мою сторону. У меня мурашки побежали по спине. От улыбки Не Доктора Блейза, который радостно махал мне банкой с глазами и тыкал пальцами на свой бейджик.

– Док-тор, – прочитал я по губам.

Слепой Художник же просто отсалютовал мне коктейлем, не сводя взгляда своими провалами глазниц. Я вежливо кивнул, но этот короткий жест стоил мне неимоверных усилий.

– А они что тут делают? – шепотом спросил я.

– А почему мы разговариваем шепотом? – вопросом на вопрос ответил он.

– Что-бы не услышали.

– У слепых слух очень развит, а шепот лишь привлекает внимание.

– Что они тут делают? – перешел я на нормальный голос.

– Пьют, отдыхают. А что им еще делать? Угодья дока за кольцом остались, а художник уже отыграл.

– Так мы же его убили, – неверящим голосом ответил я.

– Разве? – деланно задумался Амодеш. – Уверен? Мне казалось, что вы какого-то демона грохнули, разве нет?

– Но… Он же… А, ладно, проехали. Паукообразный робот тоже тут?

– Зачем ему тут быть? Он же не пьет.

– Музыку послушать, – пожал я плечами. Я уже ничему не удивлюсь.

– Нет, Эксмос предпочитает балет, – спокойно ответил Амодеш. – Бары – не его стиль.

– Весело тут у вас.

– Ну так, – довольно улыбнулся Амодеш. – Чай, не занюханный Вавилон.

– А я-то тут зачем? – перешел к сути.

– Хороший вопрос, – поднял палец Амодеш. – Ты тут вообще нафиг не сдался. Так что свалил бы ты побыстрее.

– Вот это поворот, – похоже алкоголь вошел в полную силу и я действительно почувствовал себя уверенно. – А нахрена тогда было меня затаскивать сюда? Не в бар, а вообще в чертоги.

– Так ты сам пришел, нечего на меня бочку катить. Я властвую внутри чертогов, пока душа сюда не попадет, я к этому отношения не имею.

– Ответь мне честно, – я подался вперед. – Только реально честно.

– Давай.

– Я сдох и попал в ад? А ты дьявол и так вот над нами издеваешься?

– Нет, что ты, – рассмеялся Амодеш. – Адом у нас заведует Джах-Джагорах, но он не любит, когда его называют дьяволом. По сути он перводемон, но мы его зовем мегабатя. Понял? Ну, типа у него тысячи демонов в подчинении, а кто первый, тот и батя.

– Не смешно.

– Ой, да что ты понимаешь в юморе? – поморщился Амодеш. – Гиппопотомок.

– А подслушивать нехорошо.

– Хреново шутить нехорошо.

– Ладно, стоп дискусс. Давай начистоту уже, зачем я тебе нужен и что мне за это будет?

– Ого, пропускаем стадию отрицания и переходим сразу к торгу?

– Нет, сначала был гнев, забыл?

– Нет, а ты? – подмигнул он. – Ладно, если хочешь начистоту, то… – Амодеш взял паузу, будто собираясь с мыслями. А затем заговорил, но в голосе уже не было ни искорки от его вечного веселья. – Я хочу, чтобы ты прошел чертоги, но не загадывал желание.

– Это, которые три раза пройти, встретиться с тобой лично, охренеть от счастья и ты исполнишь желание? Об этом желании идет речь?

– Как видишь, мы с тобой уже встретились.

– Потому я и был уверен, что тебе от меня чего-то нужно.

– Да, – не стал юлить он. – Не конкретно от тебя, мне просто нужен любой человек, который станет моим последователем и пройдет чертоги. А в Вавилоне, как ты уже знаешь, желающих не много на эту роль.

– Даже если я выберусь отсюда живым, хрен я когда снова сюда сунусь.

– Все так говорят, – вернул он себе свой веселый тон. – С понедельника брошу курить, с нового года пойду в спортзал, после выхода никогда не вернусь в Чертоги, один раз не некрофил и так далее, тому подобное. Знаю, слышал. Честно, даже уговаривать не стану. Не вернешься, живи себе спокойно дальше, никаких претензий.

– Блефуешь?

– А что я могу? – всплеснул он руками. – В чертогах я всесилен, а если ты выйдешь? На этом мои полномочия все. Тю-тю. Так что у нас не будет никаких контрактов на крови, никаких заложников с требованием выкупа и всего такого. Просто констатация факта. Я помогаю тебе по мере своих сил, не влияю по мере твоего становления аватаром, и если ты когда-нибудь дойдешь до конца, то ты просто оставишь мне желание.

– Как это вообще работает? Пройти три раза чертоги, чтобы встретиться с тобой? Но я ведь уже встретился. Почему я сейчас не могу загадать желание?

– Во-первых, не верь всему, что написано в путеводителе. Особенно, если его писал я, – мерзкая самодовольная ухмылочка вновь выползла на это мерзкое самодовольное лицо. Так и хочется треснуть, но одного раза мне хватило. – Во-вторых, нужно не пройти Чертоги, а пройти Чертог. Последний Чертог. Дойти до конца. Пройти его полностью? Понимаешь?

– Нет.

– Вот и я не понимаю, – вздохнул он. – Но Последний Чертог точно существует и его точно можно пройти. Но суть в том, что он открывается лишь после трех прохождений и никак не связан с Чертогами Безумия.

– Или ты опять все выдумал, чтобы повеселиться.

– Или так, – покивал Амодеш. – Суть в том, что покровители не боги, как нас называют. Не важно, кто мы и откуда. Важно, что у нас тут своя игра и ставки тоже ого-го. А я люблю игры. И еще больше люблю в них побеждать. И для этого мне нужен ты.

– А скрепка? Три захода и все такое?

– Все покровители ищут Последний Чертог. Но мы не можем действовать самостоятельно, это ограничение… Скажем так, вне нашей власти. И потому вынуждены использовать последователей.

– Аватаров?

– Любых. В основном аватаров, их легче контролировать. Потому я вырезаю их в первую очередь, стоит им зайти в мои владения. И как ты уже догадался, даже это я не могу сделать сам, приходится выставлять своих аватаров.

– Театр.

– Театр, – кивнул Амодеш.

– У этих Аватаров, которые пришлые, такая же задача? Найти Последний Чертог? То есть эта туфта про желание, она не от тебя исходит, это что-то важное для всех покровителей?

– Эта туфта, как ты выразился, как-то связана с моими Чертогами. Но при этом даже я не знаю, как именно. И это, знаешь ли, неимоверно бесит.

– Так в чем проблема? У тебя мало последователей, которых ты способен провести за ручку?

– Я не могу нарушать правила своей же игры. Равновесие, вероятности, последствия, баланс. Я могу оперировать случайностями, но все требует платы. Например, последователь Барона Чумы дал тебе несколько дельных советов. Взамен у Барона на поле появилась очень сильная фигура. Или ты не сдох по глупости. Взамен, не сдох кое-кто, кто лучше бы сдох. И поверь, каждое мое вмешательство лишь усложняет партию. Потому что, если я помогаю, то сразу нескольким сторонам, иначе не будет баланса. А игра без баланса – плохая игра. А в плохие игры никто не будет играть. А если никто не играет в Чертогах, то никто никогда их не пройдет.

– И еще ты станешь слабее, если у тебя кончатся последователи.

– Возможно, – уклончиво ответил он. – Или я стану свободным.

– Правильно я понимаю, ты хочешь, чтобы я пошел неизвестно куда, сделал неизвестно что, для того, чтобы ты мог получить заветный приз, который даже неизвестно что делает. И если ты при этом будешь мне помогать, то станет только хуже? И на кой хрен мне тогда на такое соглашаться?

– А вот это правильный вопрос, – начал улыбаться Амодеш и эта его улыбка мне совсем не понравилась. – Дело в том, что у тебя нет выбора. Ты уже в моей команде.

– Не специально.

– Не имеет значения. Ты выбрал сторону. Мы либо вместе выиграем, либо вместе проиграем.

– Только у меня жизнь одна, а последователей у тебя больше.

– Хочешь, чтобы я соврал, что ты у меня особенный и самый любимый?

– Было бы неплохо.

– Деви, за все тысячи лет, что я веду Чертоги, я еще ни разу не встречал игрока, похожего на тебя. У меня есть ощущение, что в этот раз все будет иначе. Считай это интуицией, но я уверен, что в этот раз мы сможем разгадать эту головоломку и пройти до конца.

– Перебор, – хмыкнул я. – Ты даже не старался.

– Я и не пытался. Я просто пригласил тебя, чтобы познакомиться лично. И сказать, что эта партия итак стала слишком сложной. Так что дальше ты уж как-нибудь сам. Но я буду рад, если ты выберешься.

– И что, даже совета не дашь? Не будет напутствия на дорожку?

– Хлебальник надвое не треснет?

– О, узнаю Амодеша. Ладно. Подведем итог. Ты замутил какую-то бредятину про три прохождения, но она ложь. Но не совсем ложь. Пройти все же надо, но не для того, чтобы встретиться с тобой и загадать желание. Но желание загадать можно, но не тебе. Исполнять будет кто-то другой. И что делать после трех прохождений твоих чертогов, чтобы попасть в последний чертог – ты не знаешь. Все верно?

– А ты начинаешь мне нравиться.

– Получается, есть кто-то выше вас. Круче покровителей. И он оставил вам пасхальное яйцо, как-то связанное с твоими чертогами. И вы все за ним бегаете, но понятия не имеете, где оно и что это вообще такое. То есть игроки – это мальчики на побегушках у других мальчиков на побегушках.

– Никто не любит умника, – вежливо улыбнулся он.

– И теперь вопрос. Насколько эта информация… Общеизвестна?

– Скажем так, те кто в курсе, не считая покровителей, должны сидеть очень высоко. Настолько, что тебе лучше с ними не связываться.

– И зачем эта информация мне?

– Если ты должен поскользнуться на лестнице и сломать шею, но ты об этом знаешь заранее, то поскользнешься ли ты? Пойдешь ли ты вообще по лестнице в таком случае? Знания меняют будущее.

– Ты знаешь будущее?

– Нет. Никто не знает, магия хроноса вне наших возможностей. Но я знаю, что ни один мой последователь без этой информации не преуспел. А их были тысячи. Зато мои последователи, примерно понимающие, что на самом деле происходит, прошли гораздо дальше.

– Для этого ты хотел, чтобы я выпил твою кровь? Чтобы стать аватаром и попасть под твой контроль?

– И стать сильнее. Не забывай, чумные тебя почти не чувствовали в начале партии. Комедия распознала и не убила.

– Последний вопрос. Кто-нибудь проходил чертоги трижды?

– Мои последователи – нет.

– А не твои? – насмешливый взгляд и изогнутая бровь были красноречивее любых ответов. – Понятно. Не вмешивается он в партию. Как же.

– Эй, это другое. Убивать игроков – нельзя. Не баланс. Поэтому приходится убивать всех.

– В смерти все равны?

– Да, если ты не последователь Вечной Госпожи. Ее миньоны ровнее.

– Кажется, я ошибся командой.

– Это точно. Ладно, Деви, с тобой, конечно, весело, но твои друзья наверху заждались, а проявлять бар для игроков тоже, знаешь ли, не просто. Так что, если ты больше ничего не будешь заказывать, то попрошу свалить отсюда нахрен.

– А если буду?

– Стакан воды – десять черепов.

– А рюмашка той чудо-настойки? Не для себя, для друга.

– Четыре тысячи черепов.

– Я буду жаловаться в антимонопольную службу и в потребнадзор. Скажу, что у вас тут сотрудники без прививок работают.

Амодеш посмотрел на пару чумных, что сейчас столкнулись в проходе и никак не могли разойтись.

– Медкнижки у них есть, а всех крыс доела Комедия. И проверяющие ничего не увидят, у них глаз нет, – он многозначительно кивнул на дальний столик, где стояла трехлитровая банка.

– Отстой, – вздохнул я, вставая со стула. – Не приятно было пообщаться.

– Не взаимно, – усмехнулся Амодеш.

* * *

Когда дверь закрылась, бармен устало облокотился о стойку и почесал за ухом панду, неотрывно лакающую божественную амброзию из блюдечка.

– Алкоголик, – вздохнул он. – Что скажешь по нему?

Панда на мгновение подняла голову, облизала мордочку, фыркнула и вернулась к блюдцу.

– Очень информативно. А ты что думаешь?

Куча хлама поскрипела, зашевелилась, но затем, будто передумала и снова рухнула на место.

– Никакой помощи от вас, нахлебники. Идите, поиграйте на улице.

Хлам медленно собрался в голема, только в этот раз не такого угрожающего, более призмисто. На полу остался лишь поднос, правда, уже без черепов.

– Вот бы сей-йча-а-а-ас пое-е-е-есть, – прокатился металлический лязг по залу. – Хо-о-оть ко-о-осточку поглода-а-ать.

– Не паясничай. Катись уже отсюда, там снаружи полно косточек, глодай сколько влезет. А ты чего глазки строишь? Думаешь, если милый, то все можно? Катись с братом.

Амодеш щелкнул пальцами и Трагедия с Комедией просто растворились в воздухе. Через пару мгновений дверь отворилась и в зал ворвались клубы сизого дыма. Вслед за ними вошел и их обладатель.

Громадный мужчина боком протиснулся в дверной проем, при этом ему даже пришлось пригнуться. Поэтому сначала в двери появилась длинная сигара, а уж затем и сам посетитель.

Человек великанских габаритов, одетый в домашний халат и мягкие тапочки, прошлепал до барной стойки и уселся на освободившийся стул. Амодеш молча достал два бокала и принялся смешивать содержимое различных бутылок в причудливый коктейль.

Здоровяк хмыкнул, помахал другому посетителю, дождался весьма глубокого поклона от Слепого Художника и сосредоточился на своем бокале.

– Как партия? – спросил Амодеш.

– Хренартия. Мои все слились еще на первом этапе. Бездари.

– Твои последователи или твои аватары-охотники?

– И те, и эти.

– А мне казалось, что один еще жив, несмотря на предсказания.

– Так он же с твоим фаворитом общается. Это не считается.

– Нам, слабакам, стоит держаться вместе. То же касается и наших последователей. Нет ничего зазорного в том, чтобы побеждать командой.

– Мы не музыкальный квартет.

– А что насчет музыканта? Тоже бездарь?

– Он-то? К сожалению нет. Он хорош.

– Соболезную. Но такова твоя доля.

– Никогда мне не найти хорошего последователя. Либо ублюдки с раздутым самомнением, что на самом деле нихрена не могут. Либо такие… Как этот.

– Такова твоя доля, – повторил Амодеш. – Ну так что, принес?

– А то, – усмехнулся Муз и достал из кармана халата виниловую пластинку.

– Одна? И почему она склеена?

– Что было, то и принес.

– Твой последователь же вроде крутой музыкант. Хочешь сказать, что он за всю жизнь написал один альбом?

– О, – заулыбался Муз. – Тут не все так просто. Очень занятная история у этого персонажа. Это не просто один альбом, это единственная записанная пластинка. Единичный экземпляр.

– Ну-ка, ну-ка, я заинтригован. Давай, запускай. Хорошая история под хорошие коктейли.

Амодеш быстренько доделал коктейли, пока Муз менял пластинки. В чертогах редко появляются хорошие музыканты. А те, кого выпускали на виниле – еще реже. А то, что сломана – не страшно. Повелитель он в своих Чертогах или где?

Игла коснулась резьбы, пластинка закружилась и после недолгого шипения полилась музыка. Муз с Амодешем как раз устроились за столиком, куда бармен принес коктейли. Они уже держали их в руках, но оба так и замерли.

Примерно на второй песне Муз наконец нашел в себе силы поставить бокал на стол. Стряхнул пепел с сигары прямо на пол, встал из-за стола и пошел обратно к бару. Достал оттуда две пыльных бутылки из мутного стекла без этикеток и сбил пробки.

Вернулся обратно к столу, попутно пнул чумного, который пытался подмести пепел. Протянул бутылку Амодешу, и покровители синхронно сделали несколько глотков прямо из горла.

– Да, – кивнул бармен на бутылку. – Под такую музыку коктейли явно не подходят.

– Говорю же, талантище. Хорошо, что помер.