Текст книги "На запад от Луны, на восток от Солнца (СИ)"

Автор книги: Владлен Багрянцев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 6 страниц)

Глава 8 – Эхо Бездны и зов плоти

Пленника приволокли в шатер совета, и, несмотря на цепи и ссадины, он держался с пугающим высокомерием. Это был высокий мужчина с кожей бледной, как мрамор, и глазами цвета грозового моря.

Когда он заговорил, Арридай вздрогнул. Речь атланта звучала странно, певуче и грубо одновременно. Это был греческий язык, но такой древний, словно его высекли на камне еще до рождения Гомера. Слова перекатывались, как галька в прибое.

– Вы, дети грязи и глины, – прошипел атлант, глядя на собравшихся военачальников как на насекомых. – Вы построили свои лачуги на костях наших предков. Мы не завоеватели. Мы хозяева, вернувшиеся выгнать крыс из своего дома. Платон был прав, когда дрожал, записывая рассказы египетских жрецов. Мы – кара богов, и на этот раз Посейдон не остановит нас.

Магон слушал внимательно, его тяжелое лицо было непроницаемым. Когда атлант замолчал, карфагенский царь повернулся к Арридаю.

– Он много говорит о величии, но мало о том, сколько их и где их главные силы, – проворчал Магон. – Отдай его мне, македонец. Мои жрецы в храме Танит умеют развязывать языки. Они снимут с него кожу полоску за полоской, пока он не выпоет нам все тайны своего затонувшего острова.

Арридай посмотрел на пленника. В глазах атланта не было страха перед пытками, лишь холодное презрение.

– Нет, – твердо сказал генерал. – Он слишком ценен, чтобы умирать на дыбе жрецов. Пока он жив и цел, он – наша карта. Возможно, мы сможем обменять его. Или заставить говорить иначе.

– Ты мягок, генерал, – прищурился Магон. – Или ты хочешь оставить все тайны атлантов себе? Не забывай, ты в Африке.

– Я помню, где я, – отрезал Арридай. – И я помню, что этот пленник взят моим авангардом. Он останется под охраной македонцев.

Магон сжал кулаки, но промолчал. Арридай повернулся к Архимеду, который с любопытством вертел в руках трофейный нагрудник из орихалка.

– Ну что? Это магия или металл?

Молодой инженер почесал нос, испачканный сажей.

– Металл. Невероятно плотный сплав меди, золота и чего-то еще... может быть, метеоритного железа. Но это не магия. Это физика.

Архимед постучал костяшками пальцев по золотистой поверхности.

– Мои скорпионы пробьют это. Если я увеличу натяжение жил и заменю наконечники на закаленную сталь пирамидальной формы. Угол проникновения должен быть прямым. Дайте мне два дня, и я превращу их "неуязвимость" в решето.

– Видите? – Арридай обвел взглядом присутствующих, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. – Это просто люди. Люди в хорошей броне, говорящие на старом диалекте. Вы развели панику из-за детских сказок. Мы раздавим их, как давили персов и скифов.

Магон покачал головой.

– Слишком просто, – пророкотал он. – Ты не видел того, что видел мой разведчик. Стены, растущие из земли... Не может быть все так просто. Мы что-то упускаем.

– Может и так, – внезапно согласился Арридай, и в его голосе проскользнула усталость. – Но мы не узнаем этого, сидя здесь. Армия выступает на запад.

На рассвете лагерь пришел в движение. К македонскому корпусу присоединились остатки карфагенской армии – Священный Отряд. Три тысячи отборных воинов, сыновей знатнейших семей города, в белоснежных доспехах и с тяжелыми копьями.

Ими командовал Гамилькар. Он выглядел великолепно верхом на белом жеребце, сияющий и гордый. Но Арридай смотрел не на него.

Рядом с принцем стояла Береника.

Она пришла провожать мужа. Арридай замер, делая вид, что проверяет подпругу своего коня. Каждая деталь этой сцены вонзалась в его сердце раскаленной иглой.

Береника поправила плащ на плечах Гамилькара, ее пальцы ласково коснулись его щеки. Она что-то прошептала ему, и Гамилькар рассмеялся – легко, счастливо. Потом она потянулась к нему и поцеловала. Не дежурным поцелуем, каким провожают союзников, а долгим, нежным касанием губ.

Мир вокруг Арридая потемнел. Он хотел взреветь, выхватить меч и снести голову этому напомаженному щенку. "Это игра! – кричал голос в его голове. – Она притворяется ради нас!" Но другой, предательский голос шептал: "А если нет? Если власть и роскошь Карфагена ей понравились больше, чем жизнь беглого заговорщика? Если она привыкла к нему?"

С нечеловеческим усилием он подавил ярость. Натянул на лицо маску любезного союзника и подъехал к паре.

– Принц Гамилькар, – кивнул он, стараясь не смотреть на Беренику. – Священный Отряд станет достойным наконечником нашего копья.

– Мы готовы, генерал, – отозвался Гамилькар, сияя. Береника лишь вежливо улыбнулась Арридаю, но в ее глазах он не увидел ничего, кроме пустоты.

Весь день они шли маршем по выжженной земле. Арридай гнал армию, не давая передышки ни людям, ни коням. Он искал усталости, искал изнеможения, которое заглушило бы боль.

Вечером, когда лагерь наконец затих, он понял, что не может оставаться один. Тишина его шатра была невыносима – в каждом темном углу ему мерещился смех Береники и ее руки на плечах другого.

Ноги сами принесли его к шатрам амазонок. Стражницы у входа молча расступились, увидев перекошенное лицо главнокомандующего.

Внутри пахло мускусом, вином и женским потом.

Ипполита не спала. Она лежала на широкой походной кровати, застеленной шкурами львов. Но она была не одна. Слева и справа от нее, переплетясь телами, лежали две смуглые наложницы – кажется, из местных нумидиек, которых амазонки прихватили по дороге.

Ипполита подняла голову. Ее волосы были растрепаны, на смуглой коже блестело масло. Увидев Арридая, она не удивилась и не смутилась. Она все поняла без слов. Его глаза горели той лихорадочной, больной страстью, которая ищет не любви, а забвения.

– Иди ко мне, – просто сказала она, протягивая руку. – Забудь про нее. Здесь нет принцев и принцесс. Здесь только плоть.

Арридай сбросил плащ. Он шагнул к ложу, чувствуя, как нумидийки с любопытством и страхом смотрят на вошедшего мужчину.

Этой ночью не было места разговорам о стратегии или тактике. Не было места нежности. Это было погружение в хаос чувств, попытка утопить свою душевную боль в океане телесных ощущений. Арридай брал то, что ему предлагали, с жадностью умирающего от жажды. Сплетенные тела, горячая кожа, стоны и шепот на чужом языке – все это слилось в единый, дурманящий вихрь.

Ипполита, смеясь, кусала его за плечо, одна из наложниц обвивала его ногами, и на какое-то время, в самом центре этого безумства, призрак Береники действительно отступил, растворился в темноте, оставив Арридая наедине с простыми и понятными демонами похоти.

Глава 9 – Стекло и дым

Перевалив через Хребет Скорпиона, союзная армия замерла. Внизу, в широкой долине, окруженной красными скалами, их ждали.

Атланты не прятались. Они выстроились в безупречные геометрические фигуры, сияющие в лучах полуденного солнца. И снова Арридай не увидел ни магии, ни демонов, но зрелище заставило бы дрогнуть сердце любого, кто не прошел школу Александра.

Вместо слонов у них были чудовища из забытых эпох – мастодонты. Огромные, покрытые бурой шерстью горы мяса с изогнутыми бивнями, по сравнению с которыми индийские слоны Чандры казались подростками. На их спинах громоздились деревянные башни, обшитые орихалком.

Фланги охраняли не всадники, а своры зверей. Саблезубые тигры, каждый размером с быка, рвались с тяжелых цепей, удерживаемых погонщиками в кожаных масках. Их клыки, длинные, как кинжалы, капали слюной в ожидании плоти.

– Кавалерии почти нет, – заметила Ипполита, подъехав к Арридаю. Она щурилась, оценивая врага. – Только тяжелая пехота. Фаланга против фаланги.

– Они думают, что их золотые панцири спасут их, – усмехнулся Клеон, проверяя заточку своего меча. – Наивные ублюдки.

Арридай принял решение мгновенно. Ждать – значит дать им время использовать свои инженерные хитрости. Атаковать – значит лишить их преимущества подготовки.

– Разворачиваемся с марша! – его голос перекрыл шум ветра. – Чандра, твои слоны в центр, против мастодонтов. Они меньше, но злее. Еврипид, колесницы на правый фланг – нарежь этих кошек на ремни, пока их не спустили. Гамилькар, Священный Отряд – левый фланг. Клеон и я – центр. Архимед!

– Я здесь! – отозвался инженер, чьи люди уже лихорадочно собирали скорпионы прямо на повозках.

– Целься в башни на мастодонтах. Сбей их командиров!

Трубы пропели сигнал атаки. Земля содрогнулась.

Битва началась не со звона стали, а с рева зверей. Мастодонты двинулись вперед, как лавина. Индийские слоны Чандры, украшенные яркими попонами и колокольчиками, взревели в ответ и бросились навстречу.

Столкновение гигантов было ужасающим. Треск ломающихся бивней был слышен даже в тылу. Один из мастодонтов поддел слона бивнями и отшвырнул его в сторону, как тряпичную куклу, но тут же получил болт из скорпиона прямо в глаз. Башня на его спине покачнулась, и стрелки посыпались вниз, под ноги пехоте.

На правом фланге разыгралась кровавая драма. Погонщики атлантов спустили тигров. Полосатые молнии метнулись к македонским колесницам. Но Еврипид знал свое дело.

– Серпы! – заорал он.

Колесницы, оснащенные лезвиями на осях, врезались в стаю. Тигры прыгали высоко, пытаясь достать возничих, но напарывались на копья или попадали под вращающиеся лезвия, превращаясь в кровавое месиво. Однако несколько зверей прорвались. Арридай видел, как один из тигров вцепился в горло лошади Еврипида, опрокидывая колесницу, но старый аристократ успел выпрыгнуть и теперь отбивался от хищника обломком дышла.

В центре кипела работа мясников. Фаланга македонцев врезалась в строй атлантов. Золото против железа.

Архимед не подвел. Его новые, закаленные наконечники пробивали орихалк. Атланты, привыкшие к неуязвимости, начали паниковать, когда их товарищи падали с пробитыми грудными клетками.

– Дави их! – орал Арридай, работая щитом и мечом в первом ряду. Он чувствовал, как враг подается назад.

Слева Священный Отряд Гамилькара творил чудеса. Карфагеняне, желая смыть позор прошлых поражений, дрались с фанатичной яростью. Стена щитов атлантов треснула. Они начали пятиться.

– Мы побеждаем! – крикнул Клеон, весь забрызганный чужой кровью. – Смотри, генерал, они бегут!

Арридай вытер пот со лба. Действительно, центр атлантов прогнулся. Тяжелая пехота организованно отступала, открывая широкий проход вглубь своего строя.

Слишком организованно.

Холодок пробежал по спине Арридая. Инстинкт, который спасал его в сотне битв, завопил об опасности.

– Стоять! – заорал он, срывая голос. – Не преследовать! Сомкнуть щиты!

Но было поздно. Разгоряченные боем солдаты, видя спины врагов, рванулись вперед, в образовавшийся коридор.

В глубине вражеского строя, там, где расступилась пехота, стояли машины.

Они не были похожи на грубые катапульты греков. Это были изящные конструкции из темного дерева и сверкающего металла, с длинными, изогнутыми рычагами.

Священный Отряд и македонский авангард оказались в ловушке.

Рычаги машин сработали с тихим, зловещим свистом. В небо взмыли не камни и не горящие горшки с нефтью. Это были сферы из прозрачного, мутного стекла, размером с человеческую голову. Они переливались на солнце болезненным зеленоватым светом.

– Щиты над головой! – скомандовал Гамилькар.

Сферы упали. Звон разбивающегося стекла был тихим, почти мелодичным.

А потом начался ад.

Из осколков вырвались клубы густого, тяжелого газа цвета гнилого лимона. Он не поднимался вверх, а стелился по земле, как живое существо, мгновенно заполняя низины и окутывая ноги солдат.

Первыми закричали те, кто был ближе всего. Это был не кашель от дыма. Это был вопль людей, чьи легкие превращались в кровавую пену.

Газ разъедал не только плоть. Бронза доспехов чернела и осыпалась хлопьями, кожа на лицах воинов вздувалась пузырями и сползала, обнажая мышцы и кости.

– Назад! – Арридай в ужасе смотрел, как его авангард тонет в этом ядовитом тумане.

Солдаты бросали оружие, раздирая себе горло ногтями. Гамилькар, находившийся на краю облака, упал с коня. Его прекрасный белый жеребец бился в конвульсиях, изо рта животного шла розовая пена. Принца подхватили телохранители и потащили назад, но его лицо уже начало сереть.

Атланты же стояли неподвижно. Они надели странные шлемы с длинными клювами, в которых, видимо, были фильтры, и теперь сквозь зеленый туман наступали на задыхающуюся, ослепшую армию союзников, добивая тех, кто еще корчился на земле.

Ветер медленно гнал облако смерти прямо на основные силы Арридая. Битва превратилась в бойню.

Глава 10 – Ветер и яд

Отступление не превратилось в бегство только благодаря гению Архимеда и милости переменчивых африканских ветров.

Когда зеленый туман начал пожирать авангард, инженер заорал так, что жилы вздулись на его шее:

– Огонь! Заградительный! Бейте горшками с нефтью, создайте стену пламени! Огонь сжигает воздух, он поднимет газ вверх!

Скорпионы и катапульты, установленные на гребне хребта, заработали как единый часовой механизм. Снаряды летели по дуге, врезаясь в землю перед наступающими атлантами. Стена огня и черного дыма встала между охотниками и жертвами.

И тут случилось чудо. Ветер, до этого гнавший смерть в лицо союзникам, внезапно стих, замер на мгновение, и дунул с севера, от моря. Тяжелое облако ядовитого газа, смешанное с гарью, медленно поползло обратно – на ряды атлантов.

Враги, даже в своих клювастых масках, смешались. Их строй дрогнул. Они не стали преследовать, предпочтя отступить в глубину долины, унося своих раненых и оставляя поле боя, заваленное трупами мастодонтов и людей.

Вечер опустился на Хребет Скорпиона тяжелым саваном. В лагере пахло уксусом, горелой плотью и страхом. Лекарь, старый египтянин, сбивался с ног, пытаясь помочь тем, кто вдохнул "Дыхание Бездны". Большинству помочь было нельзя – они умирали в страшных муках, выплевывая куски легких.

В шатре командования собрались выжившие.

Арридай сидел мрачнее тучи, вертя в руках кинжал. Клеон, потерявший половину своих людей, молча пил, не разбавляя вино водой. Еврипид, с перевязанной головой, безучастно смотрел на карту.

Полог шатра откинулся, и вошел Гамилькар.

Арридай поднял глаза, ожидая увидеть умирающего или, по крайней мере, тяжелобольного человека. Принц был в самом центре облака. Но Гамилькар выглядел пугающе здоровым. Да, он был бледен, его глаза слегка слезились, но он шел твердо, и дыхание его было ровным.

– Я думал, ты при смерти, – вырвалось у Арридая. В его голосе прозвучало разочарование, которое он не успел скрыть.

Гамилькар слабо улыбнулся, потирая виски.

– Голова раскалывается, генерал. И в горле першит. Но... боги Карфагена хранят свой род. Видимо, кровь Баркидов крепче, чем мы думали. Или этот яд действует не на всех.

Арридай стиснул зубы. "Или ты знаешь что-то, чего не знаем мы", – подумал он, но вслух сказал лишь:

– Рад, что ты с нами. Нам нужен каждый меч.

Он повернулся к Архимеду. Инженер сидел в углу, изучая осколок стеклянной сферы, который он держал щипцами над пламенем свечи.

– Что это, Архимед?

– Химия, – буркнул инженер, не поднимая глаз. – Сложная смесь серы, мышьяка и вытяжки из каких-то морских гадов. Вода делает его только сильнее. Огонь его рассеивает. Мне нужно время. Я придумаю фильтры. Уголь, пропитанный мочой и уксусом... да, это может сработать. Но мне нужны дни, генерал. Не часы.

– У нас нет дней, – Арридай ударил кулаком по столу. – Мы должны...

Его прервал шум снаружи. В шатер, едва не сбив с ног охрану, ворвалась Ипполита. Амазонка была покрыта пылью с ног до головы, ее лошадь, судя по пене на боках, была загнана насмерть.

– Разведка вернулась! – выдохнула она, хватая кувшин с водой и жадно глотая. – Мы нашли их следы. Далеко на юге, в обход хребта.

– Кто? – спросил Гамилькар.

– Кавалерия. Тысячи всадников. Они не стали ввязываться в бой здесь. Пока мы бодались с их пехотой и нюхали газ, их главные мобильные силы сделали крюк в пятьдесят лиг.

Ипполита обвела присутствующих диким взглядом.

– Они идут на Карфаген. И между ними и городом нет никого, кроме шакалов.

В шатре повисла тишина, более тяжелая, чем во время газовой атаки.

Арридай почувствовал, как сердце пропустило удар. Карфаген. Стены города крепки, но там почти не осталось гарнизона. А главное – там была она. Береника. Если атланты ворвутся в город... Его воображение, обычно подкидывающее сцены ревности, теперь рисовало картины куда более страшные: город в огне, насилие, плен.

– Это был отвлекающий маневр, – тихо сказал Еврипид. – Они пожертвовали пехотой, чтобы связать нас боем, пока конница режет нам тылы. Классика.

Арридай вскочил. Стул с грохотом упал.

– Клеон! Еврипид! Вы остаетесь здесь. Занять оборону на хребте. Окопаться. Пусть Архимед строит свои адские машины. Ни шагу назад, держите ущелье, чтобы их пехота не ударила нам в спину.

– А ты? – спросил Клеон, уже понимая ответ.

– Я беру всю кавалерию, – глаза Арридая горели холодным огнем. – Амазонки, остатки моей конницы и Священный Отряд. Мы выступаем немедленно.

Гамилькар шагнул вперед, его лицо исказилось тревогой.

– Мой отец... Моя жена... Я еду с тобой, генерал.

– Едешь, – кивнул Арридай. – Если ты можешь держаться в седле после того, как надышался смертью – ты мне нужен.

Он вышел из шатра в ночную прохладу.

– Трубите сбор! – заорал он так, что эхо отразилось от скал. – Оставить обозы! Берем только оружие и сменных лошадей! Мы должны догнать их, даже если нам придется загнать коней в преисподнюю!

Через час, под светом равнодушной луны, колонна всадников сорвалась с места, устремляясь на восток, наперегонки со смертью. Арридай скакал впереди, и в шуме ветра ему слышалось только одно имя. Береника.

Глава 11 – Укус змеи в тени победы

Карфаген горел. Черные столбы дыма подпирали небо, словно колонны разрушенного храма, а запах гари смешивался с соленым ветром с моря.

Когда авангард Арридая, загнавший лошадей до кровавой пены, вылетел на гребень холма перед городом, они увидели не просто набег кавалерии. Это была осада, проведенная с пугающей скоростью.

Ворота, которые выдерживали тараны римлян, были превращены в груду дымящегося щебня. Огромные боевые колесницы атлантов, запряженные четверками вороных коней в чешуйчатой броне, уже прорвались внутрь. На их платформах стояли странные механизмы – не обычные баллисты, а устройства с вращающимися лезвиями и трубами, изрыгающими то ли греческий огонь, то ли сгустки раскаленной плазмы.

– В город! – заорал Арридай, выхватывая махайру. – Если они возьмут Бирсу, все кончено!

Македонская кавалерия и белоснежные всадники Священного Отряда врезались в тыл атлантов, как молот в наковальню. Но на улицах города строй рассыпался. Битва мгновенно распалась на сотни жестоких схваток в тесных переулках, на лестницах и крышах.

Кони скользили на брусчатке, залитой кровью и маслом. Арридай рубил сплеча, не разбирая дороги. Он видел, как колесница атлантов, украшенная черепами, несется по рыночной площади, перемалывая колесами прилавки и людей, пока амазонка Ипполиты не прыгнула на возничего прямо с балкона второго этажа, вонзая кинжал ему в шею.

– Ко дворцу! – кричал Гамилькар где-то слева. Его белый доспех был черен от сажи, плюмаж на шлеме срезан. – Они прорываются к цитадели!

Бой сместился в лабиринт узких улочек, окружающих холм Бирсы. Здесь, в каменных кишках древнего города, конница была бесполезна. Арридай спешился, и его примеру последовали остальные.

Они бежали вверх по ступеням, перепрыгивая через трупы. Грохот битвы здесь, в каменном мешке, оглушал. Стены дворца были уже близко, но проход к ним перекрыл отряд тяжелой пехоты атлантов. Их золотые доспехи сияли в отсветах пожаров, а лица были скрыты масками.

Арридай врезался в них плечом, сбивая первого щитом. Рядом возник Гамилькар. Принц дрался с яростью обреченного, его меч мелькал, как молния.

– Спина к спине! – выдохнул карфагенянин, отбивая удар трезубца.

Они встали в узком проходе, плечом к плечу. Македонец и пуниец. Любовник и муж. В этом хаосе, где смерть дышала в лицо каждому, их вражда исчезла, уступив место воинскому братству. Они двигались как единый организм: Арридай парировал выпады слева, Гамилькар контратаковал справа.

Атланты давили. Их было больше. Но внезапно с крыш посыпались стрелы – это подоспели лучники амазонок. А слева, проломив стену дома, вырвался разъяренный слон, на спине которого, как демон, сидел один из воинов Чандры, погоняя зверя анкером.

Строй атлантов дрогнул. Увидев, что их окружают, они начали пятиться.

– Добивай их! – рев Ипполиты заглушил звон стали.

Македонцы и карфагеняне бросились в преследование. Узкий проход опустел за считанные мгновения. Волна битвы откатилась дальше, к нижнему городу, оставляя за собой лишь тишину и мертвецов.

В каменном коридоре остались только двое.

Гамилькар сорвал с себя помятый шлем. Его лицо было залито потом и чужой кровью, грудь тяжело вздымалась, но в глазах сиял дикий восторг выжившего. Он оперся о стену, глядя на Арридая с искренней благодарностью.

– Мы отбили их! – выдохнул он, и на его губах появилась улыбка. – Клянусь Танит, это была славная рубка, македонец! Мой отец будет слагать о нас легенды. Мы победили!

Арридай стоял неподвижно, опустив меч. Адреналин все еще бурлил в крови, делая мир невероятно четким. Он слышал каждый удар своего сердца. Он видел, как капля пота стекает по виску принца.

Вокруг никого.

Ни свидетелей. Ни охраны. Только горы трупов в золотых и белых доспехах.

В голове Арридая что-то щелкнуло. Это не было решением разума. Это был инстинкт хищника, увидевшего открытое горло жертвы. Ревность, ненависть, унижение последних недель, образ Береники в объятиях этого человека – все сжалось в одну точку, в одну секунду.

Взгляд Арридая упал на труп атланта у своих ног. Из его мертвой руки торчал странный, изогнутый меч из зеленоватого металла, похожего на стекло или обсидиан.

– Да, – тихо сказал Арридай. – Мы победили.

Движение было быстрым, как бросок кобры. Он не стал поднимать свой меч. Он подхватил с земли оружие врага.

Гамилькар, все еще улыбаясь, начал поворачиваться к нему:

– Надо проверить Беренику, она наверняка...

Свист рассекаемого воздуха прервал его.

Клинок атланта вошел в горло принца чуть выше ключицы, пробив мягкие ткани и перерубив артерию.

Гамилькар захлебнулся на полуслове. Его глаза, только что сиявшие триумфом, расширились до предела. В них не было понимания. Только животный ужас и детский, немой вопрос: "За что?"

Он схватился руками за лезвие, пытаясь вытащить его, но силы мгновенно покинули его. Ноги подогнулись. Принц Карфагена, герой обороны, рухнул на колени, а затем повалился на бок, прямо в лужу крови того самого атланта, чей меч оборвал его жизнь.

Арридай отпустил рукоять. Оружие осталось торчать в горле жертвы. Идеально. Убит вражеским клинком в пылу сражения. Героическая смерть.

Он стоял над телом, глядя, как жизнь угасает в глазах соперника. Гул битвы где-то внизу казался далеким прибоем.

Арридай провел рукой по лицу, стирая чужую кровь, и глубоко, судорожно вздохнул.

Путь к трону и к постели Береники был свободен. Но тень, упавшая на его душу в этот миг, была чернее, чем дым горящего города.