Текст книги "Время «Ч», или Хроника сбитого предпринимателя"

Автор книги: Владислав Вишневский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 30 страниц) [доступный отрывок для чтения: 13 страниц]

Ни купить хорошую мебель, ни изменить ситуацию народ не мог. Государство было озабочено другими, более важными для страны, а, значит, для того самого народа проблемами: военно-промышленным комплексом, космосом, БАМом, строительством атомных электростанций где только можно, и, главное, помощью братским странам в их бескомпромиссной борьбе с загнивающей империалистической системой. Это всё, конечно, в первую очередь, а потому уж… Но люди хотели иметь хорошую, добротную, современную мебель не когда-нибудь, в неизвестном будущем, а именно теперь, сейчас… Копили деньги. Чаще всего одалживали у друзей и родственников, стоически дежурили по ночам у дверей мебельных магазинов, вне зависимости от времени года и погодных условий. Унижались, давали взятки, переплачивали грузчикам магазинов, зав секциями, товароведам, завмагам, кому угодно, лишь бы кто пообещал… чтобы заветный, желанный гарнитур всё же однажды привезти в квартиру и поставить на видное место, себе на радость и прочим домочадцам. Вызывая этим всеразрушительную волну зависти у соседей и разных знакомых, переходящую в цепную реакцию активизации удовлетворения потребительского спроса.

Только с перестройкой простым людям удалось увидеть – в журналах, да интерьерах иностранных кинофильмов – что мебель это нечто другое, совсем не то, что им предлагала Ордена «Трудового Красного Знамени» краевая мебельная фабрика «Заря». К тому времени и она уже, кстати, увидела печальную разницу своих трудовых результатов, и от огорчения и стыда, почти окончательно свернула жалкое своё производство. Запнулась… устыдилась… и встала. Напрочь! Обанкротилась. Воспользовавшись ситуацией, трудовой коллектив, параллельно с администрацией, активно принялся акционировать жутко «ценные» остатки основных устаревших фондов. Акционировать-то акционировал, но тянули верёвку в разные стороны… Представляете, что может произойти, например, с коровой, если её одновременно за хвост и за рога, тянуть в разные стороны?.. Конечно, глупо. А предприятия тянуть можно! У нас везде так делают.

Шутки-шутками, но именно в это время, СанСаныча случайно занесло в Дальневосточный филиал Фёдоровского «Центра микрохирургии глаза». Только-только открывшийся в краевом центре. Невидаль! Новинка сервиса! Жену привёз глаза обследовать. Вошёл в фойе с жаркой, душной улицы, и удивился, будто в другой мир попал: не больница, а иностранный гостиничный холл, как показалось. Кондиционеры, улыбки менеджеров, «проходите, пожалуйста, мы вам рады, будьте, как дома!» Ух, ты! Молодцы! Нормально! Перестройка! Пока необычайно вежливые и предупредительные менеджеры Центра увели супругу бесчисленными коридорами в своё закрытое целительное хозяйство, он ждал, свободно развалясь в удобном, мягком кресле.

С удовольствием и лёгким восхищением разглядывая интерьер и убранство холла. Такого уважительного и приятного сервиса для посетителей он ещё не встречал. Да-да, именно так и нужно оформить свой офис, подумал он, пристукнув рукой по подлокотнику кресла. Взгляд его остановился на журнальном столике со стеклянной прозрачной столешницей, и кресле напротив. Таком же кресле, как и под ним. Очень красивом, и удобном. Так вот же она, наша мебель! – едва не в слух, вскричал СанСаныч. Мебель, о которой они говорили, и которую мечтали производить! СанСаныч даже вскочил. Именно такую модель они и хотели… И простая, и лёгкая, и удобная, и красивая! СанСаныч аж светился от счастья – нашёл желанный образец, нашёл! Такую и будем собирать. Такой нигде нет. Она пойдёт нарасхват! Да-да, влёт! Скорее, скорее!.. А что скорее? Заэскизировать скорее, зарисовать образец, расчертить… Как это тут можно сделать? С собой была только шариковая ручка. Нужна бумага… Такой лист нашёлся у менеджера-администратора. Ещё линейка нужна с делениями… Её, конечно, не было. Но СанСаныч мгновенно вспомнил о спичечном коробке – пять сантиметров по длинной стороне… Линейка, значит, уже не нужна. Сам спичечный коробок выпросил у гардеробщицы. И, к удивлению окружающих, под удивлённо-возмущённые возгласы менеджеров центра: «Что вы делаете? Это нельзя! Зачем вы кресло переворачиваете?» «Сейчас-сейчас, – отвечал СанСаныч, – не беспокойтесь. Я не испорчу!» На глазах изумлённых менеджеров, спичечным коробком промерил все стороны кресла, начертил на листке его конструкцию, проставил размеры, и весело рассмеялся: «Ну вот, а вы говорите: зачем, зачем? За тем. Надо потому что и всё, вот! Спасибо!»

Не желая утомлять читателя трудностями создания технологической производственной цепочки по созданию нового гостиного гарнитура – нового мебельного производства! – пунктирно обозначим только трудозатраты предпринимателя.

Буквально, как те рыбаки, мелким бреднем – хоть на какую рыбёшку! – «протралили» имеющиеся свободные в городе помещения, где кто знал. Нашли таки, повезло, арендовали, но подвал. Подвал, не подвал, а бывшее бомбоубежище. Абсолютно пустое к тому времени, загаженное, естественно, и захламлённое, но свободное. Ни двухъярусных коек, ни прочей штатной начинки, включая электропроводку, там уже не было. Или растащили хозяева, или продали… И хорошо, решили предприниматели, места от этого больше. Быстренько убрали весь хлам и мусор, вывезли, всё побелили, провели электропроводку… За полцены, на товарной бирже, купили три деревообрабатывающих станка. Установили, подключили.

Технологический процесс производства обеспечивал бывший технолог-мебельщик. Специалистов СанСаныч находил в момент. Поролоновые подушки и некоторую фурнитурную мелочь, швейную машинку, ручной пистолет для закрепления обивки к деревянному каркасу, за наличные деньги купили на той самой фабрике «Заря». Там это всё с удовольствием из-под полы распродавали, как отступающая армия продаёт, меняет на продукты, не нужные уже – патроны, противогазы, винтовки, каски, сапоги, лопаты… С бесплатными советами причём, как всем этим добром правильнее пользоваться. На фабрике давно уже не было живых денег, ни наличных, ни безналичных… Если б можно было, продали бы немедленно и весь комплекс, и землю под ним, покажи только деньги…

Гобелен покупали на базе бывшего крайисполкома. Там был ещё выбор. Ещё какой! Нигде нет, а там – пожалуйста, какой хочешь! Странно. Да ничего странного – база-то крайисполкомовская, вот и… Но за наличку. Правда, много разрешительных подписей нужно было собрать (по старой инструкции), но всё в одном месте, в одной конторе. Потом уже, после, и, пожалуйста, – забирай товар… Чехлы шили у предпринимателя, субподрядчика. Он сам кроил, сам сшивал, изготавливал почти аналогичное чехлы правда для легковых автомобилей, но из такого же материала.

Основной материал для мебели, главный – сосна. Хороший мебельный материал, тёплый, хорошо обрабатывается, в шип, на клей, и на металлические уголки с шурупами. Все дела. Правда материал этот нужно было ещё найти, выкупить, организовать автомашину, привезти, завезти на завод, распустить кругляк на доски, высушить, пропустить на бруски, заготовить по длине, пропустить через шипорезный станок… О-о-о, та ещё песня! Но у предпринимателя ни глаза, ни руки дела не боятся. Все подготовительные операции производили на дерево-подготовительном участке завода «Дальдизель», где-то в середине второй смены, так мастер цеха время распределил. Естественно по договорным ценам и за наличку!.. Потом делали предоплату за следующую работу согласно цикла!.. Потом уже только, полуфабрикат, везли к себе в цех, в бомбоубежище. Окончательную доработку: на станках, шлифовку, тонирование, лакирование, сушку, сборку производили сами…

Получился удивительно приятный гарнитур: журнальный стол со стеклянной столешницей; два кресла с двумя поролоновыми подушками – спинка и сиденье – обтянутые цветным, яркой расцветки гобеленом; такой же конструкции и диван, только с шестью подушками, три и три, того же материала.

Красоты и удовольствия продукция получилась неописуемой, как показалось всем без исключения!

Опуская подробности некоторого порой брака, вопросы техники безопасности, трудовой дисциплины, можно сказать: положительный прецедент был предпринимателем создан. Первый комплект оставили себе, как образец… главным образом потому ещё, что на одном кресле подлокотник треснул – паз чуть «уже» оказался – собирая, киянкой неосторожно пристукнули. В продажу с дефектом отдавать нельзя, оставили себе, для фирмы. Огорчились, конечно. СанСаныч больше всех. Но его успокоили: первый блин всегда должен быть комом. Пусть в офисе стоит, как образец. Это и решило его судьбу.

Выше гордости у сотрудников не было, как показывать посетителям свою типовую продукцию.

Ценовая политика строилась тоже просто: затраты на материалы, плюс столько же на транспортные и накладные расходы, плюс столько же на зарплату, и процентов двадцать-тридцать торговой наценки. И деньги пошли.

Не деньги – деньжищи, огромные тыщи. Денежная реформа всех нищих враз сделала миллионерами, а уж тут-то…

Но в трудовом коллективе шла постоянная ротация кадров, и на вновь созданном мебельном, и на участке тонирования стекла. СанСаныч требовал трудовой и производственной дисциплины… Хорошо понимая, на производстве без этого – никак. Но именно так работать, желающих было уже мало. График выпуска лихорадило… СанСаныч нервничал. Но гостиные гарнитуры – три-четыре комплекта – ежедневно сходили с конвейера. Шла продукция, шла!

Недостатка в покупателях не было. Гарнитуры забирали даже с элементами брака. Телефон звонил беспрерывно: а где можно посмотреть, а какая цена, а из чего он состоит, а можно ли заказать, а можно ли детский спальный гарнитур, а можно два сразу купить? «А можно?..» «Да можно, можно, приходите!» У нас, как в Греции, всё есть! Радовался как ребёнок СанСаныч. Очень приятно было слышать такие звонки. Ещё приятнее было сознавать, что они делают те вещи, которые нравятся людям, несут им удовольствие. Это что-то! Вечный кайф отдыхает.

Модель действительно получилась авангардной. Была действительно нарасхват. Технолог, в запале, предложил быстренько наладить производство кухонных настенных гарнитуров, и угловой диванчик к нему со столом. Отличная идея! Сказано, сделано. Наладили и это. Правда возникли проблемы с необходимостью установки кухонных шкафов на дому заказчика. Расширить сферу услуг, как бы… Попытались и эту проблему осилить, но остановились, нужно было людей своих отвлекать, а новых набирать неоткуда. Основная часть трудоспособного населения рванулась челночить, другие, весь световой день стояли на вещевых рынках, торговали…

Государство успешно выжимало предпринимателей со всех «фронтов», загоняя в торговлю. Только туда их. Только там им место.

Наступала эра торговых рынков.

Эра сплошной торговли… Только торговли!

Людмила Николаевна тоже включилась в поиск надёжных вменяемых кадров. Привела друзей каких-то своих старых знакомых. Сказала:

– СанСаныч, тут есть одни ребята хорошие, молодые, только что уволились, ушли из КГБ, – Опять это КГБ, СанСаныч поморщился. Людмила Николаевна, заметила, заторопилась, исправляя ситуацию. – Мало платят, говорят, да и сокращения там постоянные, вы же знаете, разваливается всё. А парни молодые, женатые, им семьи содержать надо… Вот, просятся к нам, коммерцией заниматься хотят. Вы же говорили, что нам нужны хорошие молодые кадры… Говорили же, правильно? Я и подумала, если хорошие, пусть к нам тогда. У нас пусть поработают, подучатся, глядишь, отдел может быть коммерческий сильнее ещё заработает… Как вы думаете, СанСаныч? Пусть приходят, нет? Может, понравятся? Парни-то способные. С высшим образованием. Других же не берут в госбезопасность. Вы же знаете!

Да, там вроде других быть не должно… раздумывал СанСаныч над перипетиями перестроечного времени, сложной кадровой проблемой… Предложение было и лестным, и заманчивым. Ему действительно не хватало сотрудников молодых, подготовленных, высокоорганизованных, с прицелом на перспективу. Хорошо если так. Сказал:

– Правильно делают, что уходят. Делом нужно заниматься, тем более, если хорошие ребята, порядочные. Такие именно в бизнесе и нужны. Так, нет?

– Такие, как вы, СанСаныч!

– Ладно тебе, подхалимка… – отмахнулся гендиректор. – Как я, это вчерашний день.

– Что вы говорите, какой вчерашний! Вам просто раньше ещё нужно было начать… Мы столько б уже сделали. Вы настоящий предприниматель.

– Ладно, ладно, ещё успеем, сделаем. Назначай время, пусть приходят.

Пришли трое. Действительно молодые, лет по двадцать пять, двадцать семь. Глаза живые, внимательные, держатся независимо, но подчёркнуто уважительно. О себе сообщили коротко: «Контора» не стала держать, отпустила всех, кто очень захотел уйти. В основном, молодых ещё. Вот мы и пришли. Компьютер знаем, кое-какие коммерческие связи в бывшем СССР есть. Деньги на обеспечение сделок поэтому не нужны, да и бартер в основном в ходу… так что, хотим, в общем, поучиться у вас.

– И как предполагаете делить прибыль от сделок? – Глядя на старшего из них, поинтересовался СанСаныч о главном.

– Мы думаем, так как фирма ваша, оргтехника и прочее тоже, пусть будет – пока! – сорок на шестьдесят. Пойдёт, нет?

Нормально ребята думают, правильно, отметил про себя гендиректор. Но изменил соотношение:

– Пусть будет: пятьдесят на пятьдесят.

Возникла недоумённая восторженная пауза. Парни расслабились, блестя глазами, в полуулыбках ещё, переглядывались между собой. Вот это да! Не ожидали!

– Ну, СанСаныч, на такое мы, конечно же, не рассчитывали. Вы это серьёзно? – переспросил за всех старший, лидер. – Пятьдесят на пятьдесят?

– Да, серьёзно. И это по-партнёрски, на мой взгляд. Вы должны быть прямо заинтересованы, чтоб не было потом проблем с завистью…

– Что вы, какая зависть?

– Мы, не…

Старший из них, остановил своих друзей.

– Мы вам, конечно, благодарны, СанСаныч, и ценим такое отношение, мы ведь ещё никто в предпринимательстве, только начинаем, и так сразу… В общем, спасибо вам. Мы слышали о вас хорошее, но вот прямо так… к нам… не ожидали.

– Ладно, это мелочи. Сочтёмся. Начинайте работать, там видно будет.

Нет, не сочлись!

Затемнив что-то с иногородними бартерными особенностями взаиморасчётов, ушли они через два месяца, создав свою фирму по оптовым поставкам детских игрушек из Китая. Сказали на прощание, извините, СанСаныч, что-то не получается у нас. Фирму вашу подводить не хотим, поэтому будем уж как-нибудь сами… Убытки хоть не принесли, и то ладно… В общем, извините. В качестве компенсационной доли, на двух бортовых «КамАЗах», с прицепами, коммерсанты отправили в адрес фирмы СпнСаныча полиэтиленовую двойную плёнку в рулонах. Двух с лишним метров шириной, весом где под восемьдесят килограммов каждый рулон, где и больше. Что с ней делать? Ладно, решим потом, коли привезли, нужно срочно разгрузить! – думал СанСаныч. – Машины стоят. Не менее важный вопрос – кто это всё будет разгружать? Пока грузчиков свободных по городу найдёшь, пока соберёшь, пока договоришься!.. Машины на простое… А простой – это время. Время – деньги…

Нашли выход.

Быстренько созвонились со штабом пограничных войск, тут же, в городе. Знакомый Людмилы Николаевны – снова Людмилы Николаевны (?!) – подполковник, начальником отдела разведки там работал. СанСаныч иногда встречался с ним за столом у Образцовых, на вечеринках. Тот всегда был в военной форме, всегда без жены, немногословен, таинственно загадочен, и всегда крепко пьян… но на ногах. К нему и не лезли, понимали – разведка, понимаешь, не хрен, редька! Шутили так. СанСаныч, помня его категорическое предложение обращаться, «абсолютно без церемоний, в любое время и по любому поводу», заметил по-телефону подполковнику, мол, покрепче ребят бы надо. Подполковник серьёзно ответил:

– Обижаете, СанСаныч! Самых крепких и пришлём. Пограничники же мы, как-никак!

– Это бы хорошо! – согласился заказчик, пообещал. – За работу мы заплатим.

– А вот этого не нужно, – переходя на официальный тон, отрезал подполковник, но добавил. – В общем, с прапорщиком… там… по возможности…

– Хорошо-хорошо, это мы решим. Договорились. Спасибо вам. Ждём.

– Ну, есть! – по военному бросил подполковник, и добавил. – Людочке Николаевне привет.

– Обязательно.

– Добро!

А со складом директор «Дальэлектросетьстроя» неожиданно выручил. Тот, который с главным инженером в своём кабинете беспрерывно курили…

С внутренней стороны дома, где предприниматели арендовали офис, возвышался внушительный холм, как спина кита, с чередой вентиляционных труб на горбу – бомбоубежище на три близлежащих дома. Не «близлежащих» надо говорить, а «близстоящих» дома. Дома, слава Богу, не страна, не лежат. «Дальэлектросетьстрой» этим бомбоубежищем и заведовал, оказывается, на балансе держал. Тайну выдала одна из бухгалтерш управления, она и проговорилась. Сама и переговоры, кстати, предварительные провела со своим начальством. Речь шла о наличных деньгах. Плату, что удивительно, управленцы запросили совсем маленькую, смешную, хоть и в тысячах, но срок аренды по времени ограничили – месяца на два-три. Лады? – спросили. Да лады-лады, конечно, лады. Открывайте закрома!

Быстренько нашлись и ключи. Открыли…

А там!.. Чёрт ногу сломит. Хранилище хлама. Всё, что можно было собрать с промышленных свалок по электричеству – валялось, возлежало, заполняя и полки и закутки, «вялилось» на могучих крючьях, не говоря уже про банальную пыль, остатки каких-то столов, стульев, ламп дневного света и прочего… Но СанСанычу не до жиру… Машины на простое… Хотя бы такое есть, и ладно.

Едва вылезли из лабиринтов «хламоубожества», как подъехали две армейских крытых автомашины с бойцами, и старшим прапорщиком с повязкой на рукаве «Помдеж по парку». Бойцы высыпались из кузовов – худые, малорослые, но глаза, наоборот, большие, как у марсиан. Едва только осень наступила, а они уже в бушлатах и шапках, правда без рукавиц… По-команде неуклюже построились в шеренгу. Стоят, переминаются с ноги на ногу, ждут. Много их, целый взвод. Пожалуй хорошо, что много. К СанСанычу спешил старший прапорщик. Подошёл, козырнул, доложил, так, мол, и так, прибыли… «А что нужно делать? Задание, сказали, на месте получим». СанСаныч объяснил, но переспросил, а почему все такие худые, да маленькие? Не справятся.

– Да-к пограничники мы! Чтоб незаметными были, – отшутился военный, и улыбнулся. – А что худые, так зато жилистые, выносливые, в смысле. А что?

– Надорвутся, – покачал головой СанСаныч. – Тяжело им будет. Маленькие, бледные…

– Ничего-ничего, не переживайте за них, они хоть и маленькие, но как муравьи сильные. Солдаты! Бойцы!! Облепят весь ваш груз, и глазом не моргнёте, как всё сделают. – Пообещал старший прапорщик. – Не впервой!..

– Да? – недоверчиво качнул головой СанСаныч, – ну если как муравьи… Кстати, насчёт оплаты, может, поесть чего ребятам купить. Как вы думаете?

– Нет-нет, ничего не надо. Подполковник сказал, одного ящика водки будет как раз.

– Водки? – удивился СанСаныч. – И всё?

– Да, больше ничего.

– Водки?!.. Хм-м… Это без проблем. Это мы сделаем. Командуйте пока.

– Есть! – старший прапорщик кинул руку к фуражке, и развернулся. – Так, взвод, пять минут перекур. – Крикнул. – От машин не отходить… Командиры отделений, ко мне!

Главный инженер управления «дальэлектрохламстроя» вызвался лично указать маршрут вероятного движения и места подземного складирования. СанСаныч отозвал Людмилу Николаевну в сторону.

– Слышала, подполковник водку заказал?

– Да, слыхала. Они её там, в штабе, как воду, говорят, глушат, – укоризненно ответила Людмила Николаевна. – Он рассказывал.

– Я не о том, ты смотри кого он прислал! Пацаны ещё, еле сапоги таскают. А он – водку.

– Потому водку и пьют все там, наверное, – усмехнулась Людмила Николаевна. Но под взглядом СанСаныча поправилась. – Ну, не они же – офицеры пьют! А мы давайте деньгами солдатам заплатим!

– Да-да! Но не деньгами. Деньги, Людмила, у них сразу отберут, прапорщик этот или в подразделении. Им нужно еды купить. Накормить их нужно.

– Ой, как хорошо. Правильно. Я сама и съезжу, куплю им чего-нибудь. Действительно, худые все. Жалко смотреть!

– Батоны хлеба, молока, печенье, сигарет… консервы. Не знаю, что там ещё… Сама смотри. Не жмись!

– Вот ещё. Ну, СанСаныч! – делано обиделась Людмила Николаевна.

– Ладно, я это так сказал, не обижайся. Накорми, главное, ребят.

– Сделаю. Как надо всё сделаю. Так я поехала?

– Угу, давай! – кивнул гендиректор, внимательно оглядывая бойцов. Давно он не видел так близко от себя солдат… тем более пограничников. С удивлением отметил: сильно с перестройкой «калибр» изменился, не в лучшую сторону. Совсем опустилась призывная планка. Будто восьмиклассники из юноармейской игры «Зарница» стоят. Только нет жаркого румянца, и глаза не блестят. А внешний вид, и форма – один в один. Подумал ещё, подполковник пошутил, наверное, сильные и крепкие на службе заняты, а это просто юные друзья пограничников. Хорошо бы если так, но СанСаныч видел усталость и равнодушие в глазах мальчишек одетых в солдатскую форму. Помнил, только у первогодков такой тоскливый и замотанный взгляд, и усталый вид. Они, первые, кто под руку подвернулся, не «загасился»… Ч-чёрт! – не понятно чему больше, СанСаныч досадливо выругался в слух.

– Что, можно начинать? – Подбегая, спросил старший прапорщик.

– Да, – вздохнув, подтвердил СанСаныч. – Можно.

– Это мы щас, вмиг. Та-ак, взвод, кончай перекур, – привычно прикрикнул он. Солдаты встрепенулись. – Вы, четверо… Да-да, ты, ты и вы оба, лезьте на машину. Остальные встали в цепочку, парами. С боков каждую «сигару» берём. По шесть человек на место… Осторожно берём, не толкаться, не торопиться… на ноги не ронять. Не то, больно будет. Так, начали!..

Не начали, а приступили…

Тц!..

Разгружали… целый день! весь вечер! и только в девятом часу вечера закончили выгрузку. Все валились с ног. Все были мокрые от пота, и грязные, как черти. Это только до входа в бомбоубежище можно было коллективно, как муравьи, что-то там нести. А потом, – вход же узкий! Плечами, боками все стены вышоркали, всю пыль собрали. Действительно, хорошо, что ребята были маленькие… Но слабые. Жалко смотреть. Намучились все. СанСаныч уже через пять минут наблюдений, подхватив и прапорщика, таскал за троих, если не за четверых… Упрели… Но ребят покормили аж два раза. Второй раз, как закончили. Людмила Николаевна не подвела. Даже с запасом получилось. И то, что осталось, солдаты между собой поровну разделили, и рассовали по карманам бушлатов, как и пачки сигарет.

– Ну что, закусили, нет? – поинтересовался СанСаныч у солдат. – Всем досталось?

– О, отлично! Всем!..

– Спасибо!.. Молоко вкусное… Так бы каждый день!..

– Работать? – в тон, подыграл старший прапорщик.

– Нет, не работать, – весело рассмеялись солдаты, уточнили. – Кормили бы так…

– Так же бы – булочки! конфеты! такие же сигареты!..

– А нас в части ещё и «расход» ждёт!..

– Ууу!..

– Ну всё, мы уже домой, да? – заторопился старший прапорщик. – У нас вечерняя поверка скоро и отбой.

– Да, всё! Спасибо вам!

– Не за что, – великодушно ответили бойцы. – Наелись…

– Когда надо, вы именно наш взвод вызывайте. Как штык, мы!

– Ладно-ладно, – пообещал СанСаныч. – Именно вас.

Отсветы благостных душевных состояний блуждали на ходу засыпающих солдатских лицах: закончили наконец! устали! наелись! и курево есть! скорее бы спать!..

И СанСаныч с прапорщиком – здоровые мужики – валились с ног. Тоже думали, скорее бы в койку.

Бренча бутылками, ящик с водкой с трудом взгромоздили с начала на подножку кабины ЗИЛа, сил, поднять сразу, выше, уже не было, потом и в кабину втолкнули под ноги прапорщику. Вид у старшего прапорщика теперь был не такой уж и бравый. Он тяжело ещё дышал, из-под криво – кокардой набок, сидящей фуражки выглядывали мокрые, взъерошенные волосы, ворот гимнастёрки от пота потемнел, был широко расстёгнут… глаза ввалились, но лицо было розовое, не сказать румяное. Прапорщик с удовольствием, по мужски, ответно хлопнул ладонью на прощальное сильное рукопожатие СанСаныча, стиснул пальцы, и разулыбался, почувствовав в своей руке… деньги.

– А это вам, – глядя в глаза прапорщику, сказал СанСаныч. – Выручили. Спасибо, командир.

– Не за что, – криво улыбаясь, отмахнулся военный. – Это вам спасибо. – И стесняясь, сунув деньги в карман, пояснил. – А то ведь уже четыре месяца, как нам зарплату не платят. Ага! Домой, жене – стыдно сказать! – только продукты кое-какие из пайковых приношу, и всё. Да! – подтвердил он, видя удивление и непонимание в газах СанСаныча. – Выручили, считай, просто. Спасибо!

– Да ладно вам, – вновь расстроился СанСаныч, видя явную несправедливость к военным. – Это вы меня выручили. Поздно уже, езжайте отдыхать. Солдат-то хоть сегодня пожалейте, не гоняйте там по тревоге.

– Что вы, нет, конечно. Совсем шланги. Куда их гонять. Ну ладно, мы поехали, – кивнул водителю. – Заводи.

– Подполковнику привет.

– Обязательно передам. Он ждёт… – подумал и уточнил. – Должен ждать… В общем, если что – звоните.

– Ладно, позвоним. Спасибо.

– Ну, добро! Мы поехали… Вихров, трогай!

Машины, довольно урча, прощально покачивая своими шаткими брезентовыми тентами, будто кибитки бродячих цыган, выехали со двора.

– Всё, Людмила Николаевна, – с горечью, глядя на отъезжающие машины, как отчитывая, зло и жёстко произнёс гендиректор. – Запоминаем раз и навсегда: никогда больше, нигде, и ни в каком качестве мы не используем солдат… Мы! – делая на этом ударение. – Ты поняла?

– Поняла, – испуганно сжалась Людмила Николаевна. – Но тут же ситуация была… такая…

– Я понимаю, что ситуация, – всё ещё злясь, жёстко перебил СанСаныч. – Мы договорились? Договорились?!

– Конечно! Только я тут причём? Им не платят, другим не платят, нигде не платят – мы-то с вами тут причём? Мы же не правительство, не депутаты какие…

– Вот и плохо.

– А что плохо? – изумилась Людмила Николаевна. И рассмеявшись, вдруг предложила. – Ну давайте, мы вас в депутаты выдвинем, СанСаныч, а! Вы ж, не пойдёте.

– Да, не пойду.

– Ну вот…

– Я на своём месте хочу хорошо работу делать. Понимаешь? И каждый так должен. И правительство, и депутаты. Перестройка же, Люда! Перестройка!

– Ну, мы и перестраиваемся! Никто пока, слава Богу, сильно не мешает. Смотрите, сегодня, и склад нашли, и дело большое сделали, и ребят накормили. И не нужно самобичеванием заниматься. Мы очень хорошо работаем. Очень! Другие пусть так… И всё-всё, – видя, что он как-то хочет возразить, останавливает его. – Всё-всё, СанСаныч, заканчиваем дискутировать. Сейчас же едем к нам ужинать, Лёша и Таня уже давно ждут, я звонила. – Потянула к машине. – Бедненький, наш, устал сильно, да? Я же вижу. Как заправский грузчик тяжести таскал.

– Как заправский, говоришь? – усмехнулся гендиректор. – Ну ладно, едем. – Глубоко вздохнул. – Пожалуй, действительно устал.

– Ну так… Шутка ли, почти сорок тонн разгрузили.

– Тридцать шесть, – поправил гендиректор.

– Я ж говорю, не десять!

– Ох, ты лиса!

– Я не лиса, СанСаныч, я заботливая женщина.

– Люда, ты – юрист, а не женщина. Понятно?

– Ну ничего себе! – притворно ужаснулась Людмила Николаевна. – Я, уже, оказывается, и не женщина здесь. Вот это новость!

– Да вот! Ты – юрист. Товарищ по работе.

– Ах, даже так, – товарищ! Ну-ну!.. Ладно, пусть так. Но товарищ-юрист я, для вас, только в рабочее время. А не в рабочее, я – просто женщина. Смотрите, видите? – кокетливо показывая себя, закружилась на месте. – Сейчас, как раз не рабочее время.

– Ты не женщина, ты – хулиганка.

– Вот, это другое дело, это мне больше нравится, – сказала она, прижимаясь к нему плечом. – Едем скорее.

* * *

А он, управляя автомашиной, в это время с сожалением думал о том, что всё у него удалось сегодня, кроме одного: пришлось всё же отменить встречу с Леночкой. Позавчера только об этом в очередной раз договорились. Она и ключи от квартиры у подруги снова взяла. Ожидала встречи, волнуясь и переживая, как и он тоже. СанСаныч успел, конечно, созвониться, успел предупредить, но расслышал в её голосе приятную для себя нотку горечи, и сожалел сам. Встречи с Леной, Еленой-Желанной, как он называл её в минуты близости, становились всё более сильной и необходимой для него потребностью. Оба тянулись друг к другу, как к единственно главному источнику тепла, любви и наслаждения, каждый, по сути, этим источником и являясь. Зная это, чувствуя, несли это состояние друг другу, волнуясь и торопясь, радуясь, и доставляя наслаждение. За те, короткие часы, которые они бывали вместе, старались как можно больше дать друг другу ласки, тепла, нежности. Они, оба, утоляли голод всеразрастающейся любви, не замечая, не отдавая в этом отчёта, радовались и страшились порой своей страсти… и не могли утолить, скорее уж наоборот. Чувства росли, заполняя всё для них свободное пространство.

До встречи они, каждый, имея семьи, не получали, оказывается, той всесжигающей, ураганной, физической страсти от общения с супругами. Случайно познакомившись, найдя друг друга, тянулись теперь и физически, и духовно.

Вскочив перед ним на постели на колени, в одной коротенькой облегающей комбинации или без неё, она, вдруг, – девчонка-девчонкой! – миниатюрная, соблазнительная, – начинала рассказывать какую-нибудь смешную институтскую историю, как, «…Представляешь, Санечка, один мой студент, комплимент мне такой смешной сказал…» Или, «как…» другое, что-нибудь в таком же роде. Торопилась выговориться, рассказать ему, поделиться. Они весело и счастливо смеялись… Потом она, будто опомнившись, легко наклонялась к нему, и нежно-нежно целовала его в губы, шепча: «Санечка мой, любимый! Никому тебя не отдам!» Либо опускалась рядом, и затихала – совсем ненадолго, переполненная любви и нежности к нему, своему любимому. Принималась целовать его лицо, шею, плечи, грудь, живот… всего.

Сначала медленно, слыша в себе томительный чувственный отклик, потом целовала быстрее, подгоняя чувства, торопя нарастающие ощущения, потом уже истово. Охваченная разгорающимся жарким, и вместе с тем, сладким огнём любви, – волна страсти опаляла её грудь, останавливая сердце, бешено заставляя его потом биться, сушила губы, туманила рассудок, вызывая сложную гамму – бурю, вихрь чувств, уходила в судорожную истому ног, рук, переходя снова к… – предвосхищая наслаждение. Зажигая и его. Слыша, как он стонет под её ласками, как напрягается всё его большое, сильное тело, восстаёт его плоть, руки до боли сжимают её груди, бедра… От одного этого, едва не теряла сознание. Истово шептала: Скорее… скорее!.. скорее!.. О-о-о!

«Я умираю!.. Умираю… Умираю… Умир-р…а-а-а-а-а-аю!» – бессознательно, севшим голосом, повторяла она, чувствуя его. Ей нравилось быть и сверху. Уперевшись руками в его грудь, в струнку выпрямив корпус, она, двигая бёдрами на встречу, доводила себя и его до беспамятства. Всё сильнее вжимаясь в него, всё убыстряя темп движений… Откинув голову назад, либо мотая головой, она, сжав губы, почти кричала… В полный голос кричать было невозможно. Хозяйка квартиры, её институтская подруга, предупредила: «Вы уж потише там, как-нибудь, ребята, а! Стены тонкие, а соседи у нас жутко болтливые. Что обо мне будут говорить?!»