Текст книги "Транспортное кольцо"

Автор книги: Владислав Выставной

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Глава 6
Ссора

Книжник вздрогнул, выходя из оцепенения. Посмотрел на Лого и произнес вслух:

– Выходит, он подчинил себе всех этих роботов?

– Да. Одного за другим. Он подзывал их сигналом радиомаяка – био за ним ползут, как псы за сучкой. Дальше дело техники: ловкому «мангусту» ничего не стоит подчинить себе любого более крупного био.

– И тебя?..

– Он попытался. Напал со спины, вскрыл люк программного обновления, подключился. Но я, хоть и бывший, но шам. Электроника «мангуста» не способна полностью подчинить мой мозг. Мне удалось уйти в режим гибернации. Но перед этим…

– …ты позвал на помощь меня! – подхватил Книжник.

– Да.

– Может, вы поделитесь своими секретами с остальными? – спокойно спросил Зигфрид. – Я не люблю чувствовать себя идиотом. А сейчас у меня именно такое ощущение.

– Ах да… – пробормотал семинарист.

И сбивчиво, кое-где пропуская детали, кое-где сгущая краски, он пересказал то, что увидел благодаря ментальной связи с Лого. Хельга слушала с изумлением, Зигфрид – не проявляя особых эмоций. А маленькая Молния тихонько спала, положив голову на бедро Хельги.

– Все это прекрасно, – выслушав рассказ, кивнул Зигфрид. – Одно я не пойму – что же происходит там, на ипподроме? Зачем Сержант все это устроил? Что за унылое топтание на старом газоне?

– Да, зачем он сгоняет туда био? – поддержал Зигфрида Книжник. – Он что, собирает новую армию?

– Да, он собирает, – сухо произнес динамик. – Только не армию. Он собирает бомбу.

– Какую бомбу? – тупо спросил парень, хотя уже заранее знал ответ.

– Термоядерную.

Книжник покосился на Зигфрида. Казалось, сказанное не произвело на него впечатления. Неужели не понимает?

– Зачем ему бомба? – хрипло спросил семинарист, уже зная, что ответит Лого.

– Сержант собирается выполнить полученное задание.

– Уничтожить некий секретный объект в центре города… – проговорил Книжник. – Но это означает…

– Да… Это означает – уничтожить город.

Наступила тишина, нарушаемая лишь тихим потрескиванием костра. Даже вой ночных тварей, обычный в это время, затих. Словно все ощутили вдруг жуткую неизбежность.

– Одно мне не ясно, – пробормотал Книжник. – Каким это образом он собирает свою бомбу? При чем здесь все эти био?

– Ты так и не понял, – посетовал Лого. – Главная сила Сержанта – в секретном приказе, заложенном в программу каждого био: в случае непредвиденных обстоятельств и длительного отсутствия указаний со стороны командования – собраться вместе для образования «критической массы». Это и есть скрытое ядерное оружие: несколько десятков био, собравшись в одной точке, из собственных тел собирают единый ядерный заряд. Чем больше био соберется в одной точке – тем мощнее взрыв. Предусматривалось, что таким образом био самоуничтожаются, не доставшись врагу, и наносят ему основательный ущерб. Когда-то оборонявшим Москву войскам удалось разрушить сетевую связь между био. Тогда у них вышло превратить всю эту мощную железную армию в беспорядочную толпу разрозненных биомеханических тварей. Но Сержант настроен решить эту проблему и выполнить боевую задачу. Когда он решит, что собрал достаточно «материала» для создания критической массы, он выполнит задание.

– Взорвет бомбу?

– Да.

– Но для него это самоубийство! – проговорила Хельга.

– Для него это – великая цель, – веско пояснил Зигфрид. – Как и для каждого воина – выполнить свой долг, невзирая на смерть.

– Ты оправдываешь его?

– Нет. Но я его понимаю.

Книжник прикусил губу. Не все так просто с этими воинами. Что для них важнее – защита своего народа любой ценой или личные честь, долг и благородство, которые, казалось бы, только мешают эффективному противостоянию с врагом? Чтобы прочувствовать это, наверное, надо самому быть ратником, с детства впитать в себя все эти понятия. Бывало, он крепко завидовал этим суровым людям. Ведь чтобы понять их, мало просто взять в руки оружие и убить своего первого врага. Надо встать на особый путь – путь воина.

– И что же делать? – тихо спросила Хельга.

– Уходить надо, – пожал плечами Зигфрид.

– Куда? – хмыкнул Книжник. – Куда можно уйти от термоядерного удара?

– Далеко. Очень далеко. Прочь из этого города. Возможно, у нас еще есть время.

Семинарист дико посмотрел на веста:

– Уйти из Москвы? Но здесь же все наши! Здесь Кремль!

– Кремля не станет, – отрезал Зигфрид. – Как не станет и Форта. Я должен спасти своих людей.

Он поднялся рывком, спросил:

– Вы со мной?

Книжник пронзительно посмотрел на Зигфрида, на Хельгу, встал и сказал дрогнувшим голосом:

– Кремлевские не оставят крепость. Даже под угрозой смерти. И тем более не поверят мне, если я приду с такой вестью.

– Значит, они погибнут, – нахмурился Зигфрид.

– Нет, погоди… – Книжник судорожно вытер со лба проступившую испарину. Он просто не знал, с чего начать. – Наверняка можно что-то сделать…

– Что? – жестко спросил Зигфрид. – Сражаться с толпой био? Или ты забыл, какой удачей было наше спасение?

– Но, может, придумаем что-то?

– Что придумаем? Пойми, у нас нет времени даже на размышление. Тем более воевать нужно будет не думкой, а конкретными силами, которых у нас тоже нет.

– Надо придумать, – упрямо повторил Книжник. – Если погибнет город – то что же тогда будет?

– Главное – спасти людей! – рявкнул Зигфрид.

– Ты не понимаешь, – Книжник замотал головой. – Мы так долго хранили остатки культуры… только Кремль сохранил в себе связь с прошлым и потенциал к будущему. Если мы допустим уничтожение города – цивилизация погибнет окончательно… Все рухнет в пропасть!

– И что ты предлагаешь?

– Погоди… – Книжник обхватил голову и лихорадочно забормотал: – Био… это сила… Значит, ей нужно противопоставить… соразмерную силу!

– Слова, – отмахнулся Зигфрид. – Где взять эту силу? Ратников кремлевских задействовать? Даже если использовать все имеющееся у них оружие – это не гарантирует победы. Биороботы – это не толпа нео с дубинами, потери будут большие. И скорее всего Кремль не пойдет на это.

– Да нас просто не будут слушать, – тихо вставила Хельга. – Мы ведь изгои.

– Я знаю, – сказал Книжник. – Да и бросать на роботов людей – просто самоубийство. Я о другом. Что, если этим биороботам Сержанта противопоставить других? Других роботов.

Зигфрид с прищуром поглядел на друга, поинтересовался:

– Шутишь?

– Нисколько.

– Тогда поясни. Что это за био, которые решат вдруг воевать со своими собратьями?

– Не догадываешься?

Зигфрид молча ждал продолжения. Он не любил загадок.

– Железное Кладбище, – обронил Книжник.

Хельга с Молнией переглянулись. Они слышали об этом месте только со скупых слов Книжника. Зигфрид же знал о нем не понаслышке. Он недоверчиво хмыкнул, пожал плечами:

– Это нереально. Там же сплошь железные трупы. Толку от них не больше, чем от обычных мертвецов. Да и если удалось бы привести их в чувство – как их заставишь идти на своих же?

– Попросим помощи кио. Они разбираются во всем этом хозяйстве.

– Чушь! – отрезал Зигфрид. – Кио припомнят тебе прошлый визит, бегство и самого разберут на запчасти.

– Я уверен, что они будут сговорчивее, когда узнают, что грозит всему городу. Как считаешь, Лого?

«Раптор» сверкнул огненным глазом, динамик проскрипел:

– Время работает против нас.

Зигфрид помолчал, отвернувшись. Хельга переводила взгляд с него на Книжника. Проснувшаяся пару минут назад Молния молча стала править клинок о камень.

– Я не могу рисковать, – сказал наконец Зигфрид. – То, что ты предлагаешь, – слишком… неопределенно. А людей надо спасать сейчас. Этим я и займусь.

В воздухе повисло напряжение. Книжник ощутил в себе незнакомое упрямство. Если бы эти слова он услышал от Зига еще месяц назад, он подчинился бы беспрекословно. Но за последнее время произошло много событий. Кое-что изменилось. И, пожалуй, изменились даже не его отношения с вестом.

Изменился он сам.

– Ты идешь со мной или нет? – тихо спросил Книжник.

Вест покачал головой:

– Нет. И сразу скажу: Лого тоже отправится к Кремлю. У него преимущество – скорость. На нем и поедем. Ты же не против, Лого?

«Раптор» склонил набок жуткую голову:

– Правильное решение. Нужно уходить, и быстро.

Книжник ощутил незнакомое ранее одиночество. Словно его вдруг все предали. Он знал, что это не так, просто его мнение не совпало с мнением остальных. И он упрямо сказал:

– Тогда я пойду один.

Хельга вскочила на ноги:

– Я пойду с тобой!

Книжник покачал головой:

– Зиг мог бы мне помочь. А за тебя я только переживать буду.

– Ты пропадешь, – сказал Зигфрид. – Один, ночью…

– Не пропаду, – с неожиданной злостью выпалил Книжник. – Я не могу спокойно рассуждать, когда может погибнуть все! Ты не понимаешь, Зигфрид, спасать не людей надо, а Кремль! Без этого людям так или иначе – смерть или полное одичание! А может, ты просто притворяешься, что не понимаешь? Может, ты просто устал и стал трусом?!

– Ты что такое говоришь, мальчик? – произнес Зигфрид, и в его голосе послышались ледяные нотки. – Никто еще не говорил мне такого безнаказанно!

Воин шагнул к семинаристу, и рука его потянулась к мечу. Правда, Зигфрид тут же опомнился и отдернул руку, но Книжник заметил это движение. И вдруг взорвался:

– Ну что же, может, ты хочешь наказать меня?! Давай, доставай свой меч! А потом и остальных положи! Места здесь гиблые, никто ничего не узнает!

– Вы что, с ума сошли?! – ахнула Хельга.

Зигфрид молчал, разглядывая парня. Это молчание еще больше разозлило Книжника. Его аж затрясло, он почувствовал, что задыхается от недостатка слов. Наверное, нужно было просто заткнуться и перевести дух. Но его словно разрывали изнутри злые демоны.

– А знаешь что, – выдохнул семинарист, – иди ты к черту! Я пойду один, и если меня убьют – то так тому и быть!

Быстро, словно боясь, что Зигфрид начнет его уговаривать или остановит силой, Книжник перемахнул через насыпь из бетонного крошева и широко зашагал в темноту. За спиной что-то кричала Хельга, которую удерживал воин. Это хорошо: сейчас семинарист больше переживал бы за ее жизнь, чем за интересы дела. Слишком высоки были шансы.

Боялся он зря. Зигфрид не стал его останавливать, кричать вслед и совершать прочие, не свойственные воинам глупости.

Что бы там ни наплел этот парень, вест уважал его выбор.

* * *

Книжник быстро пробирался в темноте, стараясь полностью сосредоточиться на движении, на восприятии звуков и запахов, на собственном инстинкте самосохранения. Просто для того, чтобы избавиться от навязчивых мыслей, от чувства совершенной ошибки. Нет, ошибка была не в том, чтобы уйти в ночь. Он действительно чувствовал: нужно спешить.

Все дело в ссоре с Зигфридом.

Наверно, не стоило уходить… вот так. И тем более не стоило бросать другу в лицо несправедливые обвинения. Ведь даже то, что Книжник решился на такой поступок и бросился в ночь, надеясь прорваться, – все это заслуга Зигфрида. Он научил его сражаться, ориентироваться, выживать в мертвых руинах. Но главное – научил его преодолевать собственный страх. И сейчас, оставшись в полном одиночестве, больше страха смерти семинарист ощущал потерю друга.

Это были опасные мысли. Нельзя расклеиваться, погружаться в себя. Так и становишься потенциальной жертвой. А он не жертва. Он воин. Он должен доказать это, если не Зигу, то самому себе.

– «Ты пропадешь один!» – передразнил Книжник, словно специально взвинчивая себя и заменяя неуверенность злостью. – За ребенка меня считает! Сколько можно…

Слова застряли в горле: за спиной почудилось движение. Обернувшись, он не увидел ничего, кроме ночного мрака. Света тонкого серпа луны едва хватало, чтобы глядеть под ноги. Парень прибавил ходу, стараясь держаться ближе к стене – так можно исключить нападение хотя бы с одной из сторон. Шуршание за спиной повторилось, донесся скрип каменного крошева на дряхлом асфальте. Боковое зрение отметило: что-то мелькнуло справа, в подворотне. Еще несколько шагов – и звуки стали более отчетливыми, явственными, будто это нечто уже не считало нужным прятаться.

Книжник не выдержал и побежал.

Он знал: открытое бегство – первый шаг к гибели. Так ты становишься дичью. Ночные твари чувствуют твой страх, твое желание спастись лишь добавляет азарта охотникам. Но ничего не удавалось поделать с этим мерзким, липким страхом. Он гнал вперед, лишая остатков здравого смысла и самой надежды спастись.

Перемахнув через груду битого кирпича, Книжник прибавил скорости – и тут же полетел кубарем, споткнувшись о торчащий вбок кусок ржавой арматуры. Перекатившись на спину, семинарист судорожно вцепился в арбалет, пытаясь увидеть хоть что-то в этой кромешной тьме.

Звук приближался. Жуткое нечто уже взбиралось на мусорную кучу, нависшую над головой Книжника. Еще секунда – и в скудном лунном свете возник кошмарный силуэт монстра. Отвратительные антенноподобные усы дернулись, чтобы нащупать жертву, чудовищные челюсти задрожали от нетерпения вцепиться в человеческую плоть…

– А-а-а!!! – Книжник отчаянно заорал и, зажмурившись, вдавил скобу арбалета.

Подстреленная тварь повалилась прямо на него. В приступе ужаса Книжник откатился в сторону, трясущимися руками перезаряжая арбалет. Взведя тетиву, он пересилил себя и осторожно шагнул к месту, где только что лежал: нужно было удостовериться, что тварь убита. Приблизившись, он изумленно вытаращился на труп.

Это была безобидная мокрица-трупоед размером с кошку. Причинить вред она могла лишь неподвижно лежащей падали, даром что выглядела действительно страшновато, а многочисленные тонкие ножки вызывали столько шума. Арбалетный болт размозжил ее крохотную голову с длинными изломанными усиками.

– Тьфу ты, черт… – пробормотал Книжник. Выдернул из тушки болт, брезгливо стряхнул липкую субстанцию.

И смех и грех, как говорится. Даже не расскажешь никому – стыдно. И это всего лишь мокрица. Что же было бы, напади на него действительно опасная тварь? Хреново было бы. Он действительно никогда не ходил по руинам в одиночестве, да еще ночью. Даже кремлевские дружинники так не делают. Но он сделал свой выбор, так что пенять не на кого.

Книжник вжал голову в плечи и прибавил ходу. Сердце все еще колотилось от пережитого страха, чувства обострились. Пожалуй, идиотская схватка с мокрицей пошла в каком-то смысле на пользу. Теперь он был больше готов встретить настоящую опасность. А угроз здесь на каждом шагу хватало. Начиная от притаившихся в руинах мутантов и медленно ползущих по стенам хищных растений, заканчивая перспективой попросту сломать в темноте ногу, провалившись в трещину в разбитом асфальте. Это было равносильно смерти. Почуяв чужую боль, сюда мгновенно сползутся любители падали. В таком случае смертельной угрозой могут стать те же мокрицы – когда их число перевалит за пару десятков.

Серп луны скрылся в облаках, и продвижение затруднилось. Книжник успел преодолеть по завалам не более квартала, когда бледный свет снова упал на мрачный город, и семинарист увидел улицу перед собой.

И замер, как вкопанный.

В трех шагах от него замерла человеческая фигура.

Нет ничего страшнее человека, встреченного ночью. Тем более – никаких гарантий, что видишь именно человеческий силуэт. Это всего лишь устоявшийся речевой оборот – «человеческая фигура». В реальности одна голова, пара рук и пара ног вовсе не означают, что перед тобой именно хомо сапиенс. Внешняя похожесть на человека куда страшнее самого жуткого монстра. Да и принадлежность к одному с тобой виду не сулит ничего хорошего – если эта встреча не намечена заранее.

Все это мелькнуло в голове Книжника, пока непослушные руки поднимали арбалет на уровень глаз.

– Стой! – звонкий голос раздался одновременно со звоном тетивы. Рука дрогнула, и болт прошел в полуметре от черной головы. Незнакомец сделал шаг навстречу, и лунный луч упал на его лицо.

Зловещий незнакомец оказался девчонкой.

– Молния?! – хрипло проговорил Книжник. – Что ты здесь делаешь?

– Гуляю, – спокойно отозвалась девочка и спрыгнула с бетонного блока, оказавшись на две головы ниже семинариста. Тьма снова сыграла шутку с восприятием реальности.

– Я чуть не подстрелил тебя! – выдохнул Книжник, опуская арбалет.

– «Чуть» не считается, – заявила девчонка, обходя его и осматриваясь.

– Откуда ты здесь взялась? Ты же с Зигом и Хельгой уйти должна была.

– Я передумала, – ухмыльнулась Молния. Она уселась на обломок бетона, поджала под себя ноги в мягких кожаных мокасинах и принялась деловито осматривать свое оружие – пару коротких клинков, напоминающих японскую «катану». – Они опять меня в Кремль отправят.

– И что же плохого?

– В Кремле вашем скучно. В школу заставляют ходить, глупостями заниматься. Зачем мне эти буквы, эти цифры дурацкие? И с детьми скучно. Я спросила одну девчонку, из старших, сколько она врагов убила, а та расплакалась и убежала. Мальчишка ко мне приставал, я ему руку сломала, так меня наказать решили из-за этого хлюпика. Думали, я в углу стоять буду! Делать мне больше нечего – пусть сначала мне ноги отрубят! Не, это не для меня…

– Но ты ведь такая маленькая… – пробормотал Книжник. – Учиться тебе надо…

– Не хочу, – отрезала девочка, сверкнув глазами. Или это лишь показалось в темноте? – Я привыкла сама по себе. В городе бродить, охотиться, драться. Я лучше с тобой пойду.

Книжник хотел было возразить, но прикусил язык.

Эта маленькая с виду девчонка была крутым воином. И надежным боевым товарищем, даром, что ее воспитали жестокие дампы. Сам он уже убедился, чего стоит в одиночку. Молодец, ничего не скажешь, боец – мокрицу в схватке завалил. А ведь путь только начинается.

– Но Зигфрид людей уводить будет, – сделал последнюю попытку Книжник. – Ты же будешь там полезна.

– Никого он не будет уводить, – убежденно заявила девочка. – Потому что ты вернешься и всех победишь.

Парень еще раз поглядел на Молнию, покачал головой. Все-таки она оставалась ребенком, и наивности ей хватало, несмотря на умение орудовать клинками. И если уж на то пошло, то как раз это умение может оказаться полезным.

– Хорошо, – сказал он. – Пойдем. Только ты…

Молния не дала закончить фразу – ловко подхватилась и оказалась впереди Книжника.

– Куда идем? – быстро спросила она. – К Железному Кладбищу, так?

– Да.

– Понятно. Тогда этой улицей лучше не идти. Через квартал «гнойник» будет, там рядом стая крысособак ошивается. Надо обойти вон по тому переулку. А дальше лучше по крышам пробираться, где перекрытия уцелели. И вообще, я бы ночью здесь не ходила…

– Ты еще покомандуй мне, – Книжник сердито насупился. Не хватало только, чтобы вместо Зигфрида им начала вертеть малолетняя девчонка.

– Да я что, я так, – примирительно протянула Молния. – Просто шансов больше…

– Да знаю я, – Книжник дернул плечом, огляделся. – Но идти надо прямо сейчас. Давай веди, коли дорогу знаешь.

Молния молча кивнула и двинулась вперед. Стыдно было признать, но факт: девчонка куда лучше ориентировалась в ночном городе. Сама судьба прислала ее. Прошмыгнув в узкий, полузаваленный переулок, они по пожарной лестнице взобрались на крышу какого-то здания. Лестница насквозь проржавела, перекладины опасно трещали под ногами. Одна с хрустом подломилась, и Книжник едва не улетел в черную бездну. На крыше безопаснее не было. Перекрытия прогнили насквозь, и существовала реальная опасность рухнуть вниз, пробивая телом этажи до самого подвала. И кто только может ходить таким путем?

– Это дорога дампов, – словно прочитав его мысли, сказала Молния. – Здесь можно пройти тайком и очень быстро.

– Да уж… – пробормотал Книжник, осторожно пробираясь вперед. Хорошо придумано: дампы все как один тощие, легкие, энергия так и прет из их ускоренно живущих тел. Им легко скользить по этим ветхим балкам, не страшась грохнуться. Страх вообще им неведом, а жизнь коротка, словно у бабочки-однодневки.

Между соседними крышами были перекинуты где самодельные тросы из высушенных лиан, где самые натуральные мосты из бревен и ржавых рельсов. Книжник и понятия не имел, что существует такая система передвижения. При достаточной ловкости двигаться таким образом можно куда быстрее, чем по поверхности: здесь значительно меньше врагов. Если не считать кружащих в темноте крылатых монстров. Одного такого пришлось снять выстрелом из арбалета: уж больно неприятно было его внимание к двум человеческим фигурам на крыше. Попасть в кружащую тварь было непросто, и Книжник едва не загремел вниз, поскользнувшись на скрипучей балке. Бить пришлось с разворота, почти не глядя, в смутную тень, на звук. Летучая тварь напоролась на арбалетный болт, грохнулась на край крыши и с истошным визгом сорвалась вниз. Следом спикировали ее сородичи – чтобы не дать пропасть умирающей плоти. На какое-то время небо над головой очистилось.

Двигались без остановок всю ночь. По стенам шуршали в поисках добычи хищные ползучие растения, шустро перебегали мелкие насекомые, которых молниеносными движениями хватал и обвивал гибкими стеблями плющ-охотник. Откуда-то снизу доносились жуткие звуки, рычание и стоны, полные отчаяния и боли. Кто-то кого-то жрал, одни формы жизни убивали другие, и весь этот цикл повторялся бесчисленное количество раз. Книжник с замиранием сердца представил себе, что должен был сейчас пробираться там, в темноте, в полном одиночестве.

Нет, все-таки есть высшие силы. И они благоволят глупому семинаристу, раз дали ему второй шанс в лице столь удачной встречи с маленькой воительницей.

От усталости и однообразия движений Книжник потерял счет времени. В какой-то момент просто заметил, что начал различать собственные руки, хватающиеся за кирпичные стены и каменные выступы. Из мрака стали проступать соседние здания.

Над древним городом медленно зарождался рассвет.

Они сидели на краю крыши, свесив ноги над улицей, отдыхая и молча любуясь рассветом. Солнце дрожало в пыльном мареве, меняя цвета. Зрелище было и красивое, и страшное. Наверное, между ними и светилом притаилось какое-то невидимое отсюда Поле Смерти. Очень не хотелось спускаться на грешную землю. Но делать нечего – дорога по крышам кончилась.

Перед ними раскинулась широкая полоса открытого пространства – выжженной черной земли. Справа это поле ограничивалось набережной, а дальше, в изгибе реки высилась темная громада, в которой с трудом угадывались контуры трибун огромного стадиона.

Это было Железное Кладбище.

Книжник полез в рюкзак и достал ветку кремлевской березы. Это не просто дерево, это структура, чувствительная к радиации, по сути, дозиметр. Сейчас он налился красным на срезе. Черная, словно пропеченная насквозь почва, прилично фонила.

– Держи, – Книжник протянул спутнице неказистую пилюлю, изготовленную им самим из экстрактов целебных трав.

– Что это? – с подозрением спросила Молния, перекатывая на ладошке зеленоватый шарик.

– «Антирад», – пояснил парень. – Радиация здесь.

– И поможет?

– Хуже точно не будет.

Молния засунула пилюлю в рот, сморщилась от неприятного вкуса, еще раз поглядела на семинариста. Тот с серьезным видом кивнул и демонстративно сам проглотил такую же.

Раньше он думал, что радиация здесь из-за применения тактического ядерного оружия. Когда-то в этой местности шли серьезные бои, и оружие здесь применялось всякое. Там, за рекой, вроде бы использовали биологическое. Теперь там Джунгли – странная, ни на что не похожая местность. В отличие от всего остального, мертвого и выжженного города, все там наполнено жизнью – чужеродной, агрессивной жизнью, как будто явившейся с другой планеты.

Теперь Книжник изменил мнение. Вряд ли здесь был возможен ядерный удар – иначе и Большую спортивную арену смело бы как пить дать. Наверное, все дело в подбитых в боях био. Остовы их и сейчас повсюду. Если прав Лого, то каждый био содержит в себе часть ядерного заряда, того самого, что намерен собрать свихнувшийся Сержант. Надо думать, из поврежденных биороботов и происходит утечка – то ли урана, то ли плутония. И конечно, больше всего этого «добра» здесь, в местах максимальной концентрации био.

Здесь умирающие биомеханические машины ищут свое последнее пристанище, и здесь же продолжаются утечки радиации. Местным на это плевать. Потому что они – не люди.

* * *

Покинув «путь дампов», двинулись вдоль набережной. Здесь все было, как во время последнего визита в эти места. И затонувшие суда вдоль причальной стенки, и остов большого пассажирского самолета, рухнувшего в воду. И древняя Москва-река, равнодушно несущая свои воды сквозь столетия. Что скрывает эта темная вода, какие монстры притаились в ее глубинах?

Словно прочтя мысли Книжника, на поверхности воды вздулся большой темный пузырь. Он набухал, разрастался, выпячиваясь из воды уродливым горбом, будто не вода это была, а гигантская жевательная резинка. Наконец пузырь лопнул с низким, гулким звуком. Над водой поднялось легкое марево, которое вдруг вспыхнуло оранжевым пламенем – и погасло, оставив после себя клубы черного дыма.

– Что это? – с любопытством спросила Молния.

– Не знаю, – рассеянно проговорил Книжник. – Газ какой-то. Может, от гниющих на дне трупов, а может, существо какое срыгнуло.

Река его сейчас мало интересовала. Он смотрел в сторону стадиона, в стене которого виднелся огромный разлом, доверху набитый тусклым металлом. Все это были био – стремившиеся к своему последнему пристанищу, но так до него и не добравшиеся. Глядя на эту гору некогда грозных боевых машин, можно было представить масштабы той давней и страшной войны. Иногда, правда, казалось, что Последняя война вовсе не кончилась. Просто борьба двух непримиримых противников перешла в перманентную войну всех против всех. И закончиться она может только одним путем.

Полным взаимным уничтожением. И безумный замысел последнего Сержанта Последней войны был наглядным тому подтверждением. Книжник не желал примириться с такой мыслью, а потому, сжав зубы, шел вперед.

Громада Железного Кладбища надвигалась на них бесформенной горой. Закопченные стены со следами выбоин от пуль и снарядов свидетельствовали о давно минувших боях и недавних стычках. Местами пробоины были закрыты ржавыми металлическими щитами.

Семинарист прикинул: пробираться надо там, где разлом. Придется карабкаться по металлическим остовам био. Это опасно – ведь некоторые из них еще не мертвы окончательно, может сработать рефлекс, и недобитая тварь шевельнется, придавит человека. Впрочем, другого пути нет.

– Смотри, – шепнула Молния. – Кто это?

Книжник перевел взгляд туда, куда указывала девочка.

Их ждали.

Несколько одинаковых неподвижных фигур. Они были похожи на людей, но Книжник знал, что на самом деле нет в них ничего человеческого. И от этого сердце заколотилось чаще. Он знал, что встреча неизбежна, именно ее он ждал, когда шел сюда. Вот он добрался до цели – и теперь не знал, что делать дальше. Семинарист ощущал растерянность и страх.

Ведь рядом не было Зигфрида. Того, чья уверенность и сила питали его самого, помогая в самых трудных ситуациях.

Зря он поссорился с вестом. Напрасно ушел, так и не попытавшись найти общее решение. Все это неоправданная гордость. Как говорят кремлевские Отцы Церкви – гордыня. Человек должен иметь чувство собственного достоинства, но не должен считать себя выше других. Потому что гордыня – первый шаг на пути в пропасть.

– Кто это? – повторила Молния.

– Это хозяева, – бесцветно отозвался Книжник.

– Удерем? – предложила девочка.

– От них не удерешь, – тихо сказал Книжник. – Это очень гостеприимные хозяева.

* * *

По поводу гостеприимности он, пожалуй, погорячился. Его встретили коротким электрическим разрядом, от которого разом отнялись руки и ноги. Когда Книжник пришел в себя, ни рюкзака, ни оружия при нем не было.

– Я пришел с миром, – заплетающимся языком пролепетал он. – Отведите меня к Первому…

Разговаривать с ним не стали. Просто поставили на ноги, склонили голову – так, чтобы он смотрел только себе под ноги, и подтолкнули вперед. Так же поступили и с маленькой Молнией. Книжник скрипнул зубами от бессилия, но девочка стойко вынесла испытание.

Их вели длинными узкими коридорами в глубине трибун. Странное место: это пространство занимает крупный клан, но ощущение такое, словно никто здесь не живет. Снаружи доносились тяжелые, глухие звуки. Там, на огромной арене, возились умирающие роботы. Био умирают тяжело и долго. Мозг – единственная биологическая часть машины, не считая биореактора, производящего энергию из органики. И умирает мозг не сразу. В нем давно нет разума, чувств, но струятся остатки рефлексов, стимулируемых электрическими импульсами микропроцессоров.

Молния легко отошла от жесткой встречи и теперь с интересом оглядывалась и прислушивалась – она была здесь впервые. Девочка с легкостью рассталась с отобранным оружием, и хозяева не принимали ее за серьезного противника. Книжника же мало интересовало то, что он и без того видел. Он думал только о предстоящем разговоре.

Им уже повезло. С незваными гостями не стали расправляться на месте. Наверное, потому, что у рядовых кио не было на это приказа. Хотя повод у них был. Кио имели зуб на него и на Зигфрида, и у них отличная память.

Именно потому, что они не люди. Они – кибернетические организмы. Догадаться об этом можно по их лицам – такой неестественной гладкой кожи с тонкими металлическими прожилками не было ни у кого в этом мире. Характерная темная одежда, танталовый скелет и скрытое, встроенное оружие – все это давало им серьезное преимущество в борьбе за выживание в этом мире. Созданные когда-то для участия в тотальной войне, кио отлично адаптировались к нынешней жизни. Вопрос «победы любой ценой» давно уступил банальному выживанию в смертоносной среде, в окружении множества враждебных факторов. Надо признать: кио не просто хорошо приспособились к жизни в постъядерной Москве, как те же нео, шамы или био. Они постепенно эволюционировали, строя собственную цивилизацию. И этим они были особенно опасны. Ведь одна планета не может вынести несколько взаимоисключающих цивилизаций. Даже люди разных рас и взглядов не смогли ужиться на просторах земли, стремясь к постоянному истреблению тех, кто хоть чем-то отличался от остальных.

Что говорить о расах, построенных на взаимоисключающих принципах? Хорошо еще, что кио не видели в людях основных конкурентов в борьбе за лидерство на интересующих их территориях. Своих создателей они считали пройденным этапом, существами обреченными на вымирание в условиях, непригодных для существования человечества. Люди для них были прахом, который следовало попросту отряхнуть со своих ног. Настоящим соперником кио считали шамов, заметно продвинувшихся в интеллектуальных способностях и овладевших мощными ментальными техниками.

Все это давало людям шансы накопить силы, чтобы поднять голову и вернуть себе место под солнцем. Тут главное – не упустить момент. Как только кио ощутят конкуренцию со стороны Кремля – по нему будет немедленно нанесен удар.