Текст книги "Тварь"

Автор книги: Владислав Выставной

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

На дне вкопанного в землю железного ящика притаился неплохой ассортимент оружия. Бука стазу же проникся к бывалому сталкеру еще большим уважением. Был здесь пистолет–пулемет Н&Н МР–5, более известный как «гадюка» – машинка, весьма популярная у бандитов, шастающих по Зоне. Имелись АКС–74/2У с укороченным стволом, штурмовая винтовка М–16 и пара дробовиков. Ника, не раздумывая, вытащила откуда–то пару одинаковых как близнецы пистолетов. Это были убойные шестнадцатизарядные «волкеры» немецкого производства. Стало понятно, откуда у девчонки привычка палить с двух рук. Виктор хмуро посмотрел на дочь, осматривающую оружие, но от комментариев воздержался.

Бука взял себе более привычный помповый дробовик с рукоятью вместо приклада. Он предпочел бы автоматическое гладкоствольное ружье двенадцатого калибра, но приходилось выбирать из того, что было. Неискушенный в оружии Антонов не особо привередничал – сразу же взял «калаш». Ника же к паре стволов добавила пяток гранат, которые ссыпала в заранее приготовленный рюкзак. У нее, наверное, с детства была тяга к поджигательству и взрывам. У Буки аж язык зачесался – спросить об этом у папаши, но сдержался. Бука прихватил видавший виды штык–нож, набил карманы патронами с картечью и пулями типа «турбинка». Он предпочел бы прихватить еще несколько патронов со «жгучим пухом», да только такой эксклюзив можно достать лишь в доме на Болоте. Помимо прочего Антонов прихватил пару запасных магазинов к автомату и детектор аномалий.

Под конец Ника извлекла из тайника туго свернутый комбез, бронежилет и шлем, со словами:

– Вы уж простите, но я в Зону только инкогнито.

Бука едва заметно усмехнулся: было в этом заявлении что–то от обычного женского кокетства – мол, тактический шлем ей нужен не столько для защиты и контроля за аномалиями, сколько для красоты. Плохо было то, что на их долю ни комбезов, ни «броников» не досталось. Впрочем, эти полезные вещицы можно было раздобыть и на территории Зоны.

Виктор сжал руку дочери и потребовал:

– Обещай, что проведешь их через Периметр – и сразу назад!

– Обещаю, – легко отозвалась Ника.

Виктор, нахмурившись, посмотрел на дочь, словно понимая условность этого обещания. Слишком уж своенравной была эта девчонка, чтобы исполнять с легкостью раздаваемые обещания.

Уже прощаясь, Виктор протянул Буке сложенный вчетверо лист бумаги. Развернув его, Бука увидел лицо какого–то незнакомого парня. Выглядела картинка странно и совсем не походила на фотографию.

– Это фоторобот, – пояснил Виктор. – Патрульные, что заходили ко мне, спрашивали, не видел ли я вот этого молодого человека. Просили сообщить, если увижу.

– Кто это? – недоуменно спросил Бука.

Заглянув ему через плечо, Ника удивленно воскликнула:

– Да это же ты! Себя не узнаешь, что ли?

Бука пожал плечами.

– Нет у меня привычки в зеркала пялиться. Да и не похож я совсем…

– А почему вы нам сразу не сказали, что его ищут? – спросил Антонов, забирая и разглядывая листок.

– Сомнения были, – неопределенно произнес Виктор, отвернулся, сунул в рот папиросу.

– Какие сомнения? – спросил Бука.

– Награду за тебя предлагали, – нехотя сказал Виктор. – И немалую. Очень немалую. Отсюда и сомнения – не сдать ли тебя властям? Многие мне б за это еще и спасибо сказали.

Повисла неловкая пауза. Ника поглядела на отца – так, будто видела его впервые. И молча вышла из сарая на воздух.

– А чего это вы притихли? – усмехнулся Виктор и смачно сплюнул. – Не сдал же все–таки.

Обратный путь через Периметр поначалу показался Буке куда проще, чем выход из Зоны. Словно темные силы, ведающие этими местами, радовались возвращению своего блудного сына. Однако не стоило расслабляться: этот участок Периметра был всего лишь условной линией, контуром на картах военных, на время оставивших эти места и отступивших к новым границам. Дальше начинались старые владения Зоны – места, которые диктуют свои особые правила. Куда соваться без специального снаряжения и оружия – занятие, вредное для здоровья. Последнее больше касалось Антонова, но и по поводу самого себя Бука уже не был так уверен: он чувствовал, что вырос из привычной «скорлупы» Периметра. Зона больше не была ему родным домом.

– На Агропром без защиты переться – не лучшая затея, – сказал Бука, поглаживая дробовик. – Хорошо бы раздобыть комбезы, бронежилеты и шлемы.

Они затаились в высокой траве, наблюдая за пространством, открывшемся за временно оставленным военными Кордоном. Антонов внимательно следил за показаниями детектора аномалий. Пока было спокойно, только стоило обойти крупное радиоактивное пятно по правую руку.

– Да я не спорю, – сказал Антонов. – Только где же мы все это раздобудем?

– На Барахолку надо пробираться, – сказал Бука. – Не очень хочется лезть через Свалку, но это кратчайший путь. Барахолка – ближайшее место, где можно найти снаряжение и более мощное оружие. С тем, что у нас есть, можно лезть через Периметр, но не очень–то разумно идти в глубину аномальных участков.

– Все это замечательно, – донесся из–под шлема приглушенный голос. – Но даром нам никто ничего не даст. Где хабар брать будем?

В темном мешковатом комбезе и хорошо пригнанном тактическом шлеме Нику никто бы не отличил от худощавого парня–сталкера. И двигалась она совсем не по–женски – четко, продуманно, резко. Наверное, был в этой маскировке определенный резон – не привлекать к себе в Зоне излишнего внимания. Сталкеры – народ суровый и консервативный, кто его знает, как они будут реагировать на бабу, посягнувшую на сугубо мужское ремесло?

– Хабар найдем, – уверенно сказал Бука. – Мы же Зоне.

Антонов недоуменно пожал плечами.

– Мы же не за хабаром сюда пришли! Где, как долго будем его искать? Это несерьезно!

– Несерьезно думать, что нам не понадобится жратва, медикаменты и прочие полезные штуки, которые можно выменять на артефакты, – сказала Ника, похлопывая по тугому рюкзаку, который тащил на себе Бука. – Того, что я из дому прихватила, дня на два, на три хватит. А дальше что?

– Об этом я как–то не подумал, – признался Антонов несколько растерянно.

– Верно, когда удирали из Института – думать было некогда, – сказала Ника. – Но теперь–то – самое время…

– Погоди, – сказал Бука. – Ты что же, и дальше с нами идти собралась?

– А что здесь такого? – девушка вроде бы даже удивилась. Хотя трудно распознать эмоции под мертвыми стеклами шлема. Вообще–то она правильно сделала, что защитила лицо: вдруг «жарка» или порыв «жгучего пуха»? Это мужику все равно – а такую мордашку зачем портить?

Бука осознал, что совсем не о том думает, и сказал через силу:

– Но ты же обещала отцу…

– Он тоже много чего обещал, да не все исполнил, – мстительно отозвалась Ника. – И вообще, я здесь не с тобой, я с боссом.

Она кивнула в сторону Антонова, рассеянно следившего за разговором.

– Слушай, девочка, – тихо сказал тот, – я понимаю, что ты неплохо ориентируешься в Зоне, может, даже, не хуже Буки. Но мы для тебя – плохая компания. За Букой снова началась охота – и даже твое умение стрелять здесь не поможет. Все, что нам нужно, – тихонько пробраться к Агропрому. Поверь, мы прекрасно справимся. Спасибо тебе за помощь – и отправляйся обратно.

– Но как же… – растерянно произнесла Ника. Похоже, что она не ожидала такого поворота.

– Так надо, – уже тверже, повышая голос, повторил Антонов. – Уходи! Слышишь? Убирайся отсюда, живо!

Безликая фигура сверкнула стеклами шлема, замерла – и вдруг, резко повернувшись, направилась прочь – стремительно, по–звериному, моментально растворившись в складках местности.

– По–моему, она обиделась, – глядя ей вслед, сказал Бука.

– По–моему, тоже, – согласился Антонов. – Но я хочу, чтобы голова была занята тем, ради чего мы сюда пришли, а не тем, подстрелят ли мою лаборантку бандиты, сожрут мутанты или же она сгинет в аномалии…

Бука мельком отметил про себя, что у этой девчонки куда больше шансов выжить, чем у многих опытных сталкеров. Да еще подумал о том, что предпочел бы, чтобы вместе с ними осталась ушедшая вместе с хозяйкой пара метких стволов. И о том, пожалуй, что ему просто нравилось присутствие этой необычной девушки. Но о мыслях своих промолчал, решив, что ученому виднее. Хотя почему виднее – тоже вопрос.

Путь предстоял неблизкий и довольно опасный. Окончательно утвердились в решении, что разумнее было бы идти через Свалку: по пути к Барахолке можно разжиться каким–никаким хабаром. Правда, существовала реальная опасность наткнуться на бандюков, которые считали эти места своей исконной территорией. Но другие варианты представлялись еще более сомнительными, а потому стоило рискнуть. Будь Бука один – его ничто не остановило бы: те из бандитов, кто его знал в лицо, убрались бы сами, не рискнув причинить вреда опасному выкормышу Зоны. С другими он бы справился при помощи дробовика, используя знания местности и способность маневрировать среди аномалий. Антонов же был серьезной обузой – не столько надежным товарищем по оружию, сколько ценным грузом. К тому же грузом хрупким – как какой–нибудь электронный микроскоп. Груз этот следовало доставить к лабораториям Агропрома неповрежденным, потому как даже гениальный ученый, но с пулей в башке, был бы уже без надобности.

– Проверь оружие, – сказал Бука, поднимаясь из укрытия. – Идем к Свалке.

Глава восьмая. БАРАХОЛКА

Свалка была известным «грибным» местом – слишком хорошо освоена сталкерами всех мастей, чтобы всерьез надеяться на хороший навар. Наверное, потому что это была наиболее близкая к Периметру аномальная локация Зоны – довольно опасная, но уже порядком изученная. Все здесь было исхожено вдоль и поперек, разве что не вспахано искателями артефактов. Что, конечно же, не мешало появляться в аномалиях новым артефактам. И, несмотря на изведанность здешних путей, Зона продолжала свою черную жатву: гибли здесь и новички, и бывалые сталкеры – хотя бы по причине того, что аномалии имеют свойство смещаться, изменять очертания, исчезать и появляться вновь – особенно после выбросов на АЭС.

Тем не менее Бука был уверен, что из этого места они не уйдут с пустыми руками. Была у него кое–какая заначка, хорошо защищенная одной странной аномалией. Они осторожно пробирались среди груд ржавого металлического хлама, пока Бука ни приказал Антонову жестом: «Замри!» Тот послушно застыл и медленно присел посреди глубокой автомобильной колеи. Это была очень странная колея: от одной–единственной, боковой пары колес – словно тяжелая машина прошла здесь на боку, лихо задрав колеса по левому борту кверху, как на автородео. Глубокая была колея, вроде окопа: в случае чего в ней вполне можно было укрыться от выстрелов.

Бука осторожно приближался к аномалии. Сходу и не поймешь, что это аномалия: по виду – обыкновенный грузовик, ржавый армейский «Урал» с развороченным деревянным кузовом. Кабина несла на себе следы пуль, и не было понятно – то в машину стреляли, когда она была на ходу, то ли это недавние упражнения в стрельбе каких–то умников. Аномальность этой штуковины проявлялась в довольно забавном эффекте: грузовик этот был виден только под определенным углом зрения. Шаг–другой в сторону – и машина исчезала, словно растворялась в воздухе. Причем исчезала в буквальном смысле слова: можно было швырнуть через это место камень, даже пройти сквозь него, если у тебя совсем поехала крыша. Получалось, что большинство исследователей Свалки этой машины попросту не видели. Бука подозревал даже, что подобный объект не один в Зоне. Он до сих пор не мог точно определить, что же это такое – трюки ли это с гравитацией или оптический обман. Человеческие кости поблизости намекали на то, что иллюзией здесь дело не ограничивалось.

Но сейчас его интересовали не странные свойства грузовика. Там, под машиной, он давно заприметил тускло отблескивающий краешек чего–то металлического. И, судя по расплющенным человеческим костям у машины, заметил не он один. Для человека постороннего этот отблеск не значил ровным счетом ничего. Но Бука знал, что это означает: там, в твердой каменистой почве, прячется «пустышка». А может, даже «ложная батарейка» – та же «пустышка», только заполненная какой–то тягучей хренью.

Он медленно, очень медленно подвигался вперед. Обычно он чувствовал границы аномалий, четко представлял себе степень угрозы – но это касалось лишь с детства знакомых аномалий. Зона же то и дело создавала что–то новенькое – и такие незнакомые штуки стоило обходить с запасом. Но сейчас почему–то Бука решил рискнуть. Он сам себе удивлялся: такое безрассудство было свойственно некоторым сталкерам, но только не ему, привыкшему уважать царящие в Зоне законы. Наверное, это было сродни протесту – ведь уважение к этому чудовищу покинуло его безвозвратно, и только накрепко въевшийся инстинкт самосохранения не давал выкинуть какую–нибудь глупость и угробиться на ровном месте.

Грузовик надвигался на него, и было во всем этом что–то зловещее. Бука чувствовал – что–то не так, и все не мог понять, что именно. Наверное, больше всего его пугало отсутствие ощущения реальной угрозы. Он просто не ощущал аномалии – будто это была самая обыкновенная машина, одна из многих, брошенных военными после использования в местности с повышенным уровнем радиации. Но по мере приближения что–то менялось – сначала совсем неуловимо, потом все заметнее. Точно – пейзаж перед глазами стал искажаться, а сам грузовик – едва заметно расползаться по краям. До костей оставалась всего пара шагов, и совсем не хотелось оказаться на месте этого бедняги. Бука осторожно присел, не спуская глаз с машины. Та словно бы перетекла по поверхности огромной невидимой сферы. Бука снова привстал, опять присел – точно, сфера.

Черный Сталкер! Что бы это могло значить? Бука прикусил нижнюю губу, задумался. Что–то такое он слышал в одном из сталкерских рассказов. Про предметы–призраки и даже здания–призраки, только так и не понял, что это и зачем, самому же сталкиваться не приходилось. Вот и к этой машине он не собирался приближаться, пока нужда не заставила. Неужели проекция? Издалека машина казалась вполне материальной. Но если это всего лишь проекция несуществующей машины, под которой валяется плохо скрытый артефакт, что это может означать?

Только одно – ловушку. Но раз лежат здесь до сих пор не убранные человеческие останки, значит, ловушку ставил не человек – к чему эти намеки? Значит, это просто аномалия. А если это аномалия – надо обмануть ее и забрать артефакт. А что если артефакт – это тоже проекция? Бука напряг память – точно, под другим углом, когда грузовик скрывался из виду, этой то ли «пустышки», то ли «пружины», то ли «батарейки» видно не было…

Бука судорожно вытер пот со лба. В другое время он бы и возиться с этим не стал – сразу бы плюнул и пошел своей дорогой. Зона богата на артефакты, не стоит ради каждой такой мелочи рисковать жизнью, как неопытный новичок. Но сейчас не было времени на то, чтобы брести к хорошо знакомым источникам артефактов. И если это ловушка, то она, считай, уже поймала его: он стоял перед проклятой машиной на коленях, решив, во что бы то ни стало выудить эту хреновину.

Интуиция подсказала: нужно изменить тактику. Бука осторожно, не спуская глаз с «пустышки», лег на неровную мертвую землю. И понял, что не ошибся: когда голова опустилась ниже сантиметров двадцати над поверхностью, грузовик вместе с артефактом исчез из виду. Чуть приподнял голову – машина появилась. Прикинул точку, в которой находился артефакт, запомнил. Повинуясь скорее интуиции, чем здравому рассудку, вынул из ножен штык–нож и пополз вперед. Мысленно проклиная самого себя за безрассудство, дополз до нужной точки. Конечно же, там ничего не было. Чтобы это нечто появилось, требовалось решиться на рискованный шаг.

Сердце отчаянно колотилось. С недавних пор Бука познал это недавно неведомое чувство. Страх. Очень неприятное ощущение. Но, как говорят, совершенно естественное для «нормальных» людей. А ведь он хочет стать одним из них – «нормальным». Значит, нужно привыкать и к этому чувству.

Набрав в легкие воздуха – будто собирался нырять в воду, – Бука резко поднял голову. И болезненно ударился о металл рамы – он был как раз под таинственным грузовиком. Ни черта себе проекция! Не теряя времени, схватил присыпанный землей диск – это действительно была самая обыкновенная «пустышка». Разгреб ножом землю, высвободил металлический диск, потянул на себя… Проклятье – второй диск–близнец был капитально врыт в землю. Бука начал было копать – но спинным мозгом почуял опасность. Краем глаза заметил легкую рябь, пробежавшую в воздухе. Едва успел нырнуть обратно – ниже спасительно уровня – и вжаться щекой в землю. В последнюю долю секунды, за мгновение до «нырка», увидел этот нарастающий, ослепительно белый свет…

Секунд десять приходил в себя. В глазах все еще плыли круги, вокруг медленно оседал пепел. Здесь, внизу, не было ни машины, ни коварной аномалии. «Вот, значит, как она убивает, – промелькнуло в голове. – Светом…» А ведь он действительно не успел бы ни убежать, ни скрыться – если бы пошел верхом. Какая, однако, мерзкая штука. Ну, раз это он ее открыл, надо ей и название дать…

Он вдруг понял, что продолжает в одной руке сжимать нож, а в другой – что–то твердое. Перевел туда взгляд и тихо рассмеялся: рука намертво вцепилась в «пустышку», которую он каким–то образом умудрился перетащить вместе с собой из странного, замкнутого пространства аномалии. Остальное было делом техники – разгрести ножом землю и высвободить «пустышку» целиком. После чего, осторожно пятясь назад, отползти на безопасное расстояние. Теперь можно было подняться на ноги и взглядом победителя посмотреть на вновь появившийся ниоткуда призрачный грузовик.

Он шел назад, пошатываясь и улыбаясь, как пьяный. Никогда еще он не испытывал такого удовлетворения от добытого артефакта. «Пустышка» для него – невесть какая добыча, и все–таки его захлестывал необъяснимый восторг. Только теперь он начал понимать сталкеров. Вот, значит, зачем они лезут в Зону, рискуя жизнью, добывают вредоносные артефакты, а затем снова ныряют в это проклятое пекло. Ради этого ощущения – победы над неизвестностью, победы над самим собой.

Ему вдруг остро захотелось поделиться своей радостью с приятелем. Он обвел взглядом участок Свалки, где оставил Антонова. Улыбка быстро исчезла с лица: ученого на месте не оказалось. Рука сама собой потянулась к дробовику.

– А ну, не дрыгайся! – раздался за спиной хрипловатый, чуть насмешливый голос. – Руки развел – живо!

Бука подчинился. Тут же со всех сторон из–за куч железного хлама повыскакивали вооруженные люди. Он ощутил, как в затылок уткнулся холодный ствол. Из рук вырвали штык–нож и с таким трудом добытую «пустышку», сорвали с плеча дробовик, стянули рюкзак. И тут же последовал болезненный удар в спину – колени подогнулись, он полетел на землю. Со стоном перевернулся, и увидел человек семь незнакомцев, одетых разношерстно и совершенно нетипично для Зоны. Вооружены все были новенькими армейскими «калашами», пара из которых была теперь направлена на прижатого к земле человека. В плечо ему упирался грязный кроссовок – не лучшая обувь для регулярных вылазок в Зону.

«Мародеры!» – пронеслось в голове.

Тем временем в сторонке двое уже потрошили отобранный у Буки рюкзак.

– Ну, что там у него? – поинтересовался небритый крупный мужик в бронежилете, напяленном на голое тело. Были на нем еще грязные рабочие штаны с накладными карманами, один из которых был красноречиво оттопырен: там явно не обошлось без пистолета. Похоже, что этот у них за главного.

– Да ничего, – разочарованно поведал тот, что копался в содержимом рюкзака. – Жратва одна.

И тут же принялся рвать на куски хлеб и жрать – издавая отвратительные звуки, совершенно как животное. Второй сделал то же самое. Банки с тушенкой моментально разлетелись по рукам, кто–то принялся тут же вскрывать одну из них с помощью отобранного у пленника ножа. Через минуту от двухдневного запаса не осталось и следа.

Точно – не сталкеры. Даже на обычных мародеров не похожи – с оружием обращаются неумело, показушно как–то. Отморозки какие–то, каких не часто встретишь в Зоне – просто потому, что, как правило, они дохнут еще на Периметре. А тут нате – до Свалки добрались! Дело представлялось в довольно мрачном свете. Это ребята явно не из какой–то регулярной группировки – просто беспредельщики, воспользовавшиеся неразберихой во время смещения Периметра и вздумавшие поискать счастья в запретных местах.

Где–то за спиной раздалась короткая очередь. Через минуту рядом на земле корчился от боли Антонов. Над ним стоял молодой долговязый парень, от вида которого у Буки зарябило в глазах: он был по пояс голый и весь покрыт аляповатыми татуировками. Спортивные штаны едва держались на тощих бедрах и мешком сползали к шлепанцам.

Бука подумал мельком, что этот придурок долго в Зоне не протянет. Вся беда в том, что до этого он успеет утянуть с собой на тот свет кого–нибудь из более достойных людей, просто подвернувшихся под руку.

– Стрелять пытался, – усмехнулся парень, в руках которого было теперь два автомата. – Только в другую сторону палил, мудила…

Он чуть подпрыгнул и с легкостью, с каким–то садистским удовольствием засадил ногой Антонову под дых. Мародеры заржали. Пленным от этого смеха веселее не стало. Только сейчас Бука заметил, что все семеро были одинаково стрижены «под ноль». Характерные манеры напомнили вдруг о следственном изоляторе, затронутым краем расползающейся Зоны. Худшие предположения подтвердились их короткими невнятными репликами: они действительно воспользовались паникой и сбежали, перебив охрану. В сторону Зоны их толкнула надежда на то, что здесь их просто не станут искать.

Один из этой живописной компании принялся вдруг с идиотским азартом палить из автомата по пустым банкам, которые швырял в воздух его приятель. Да, этим действительно нечего терять. Они хуже бандитов из группировок при Зоне – те подчиняются хоть каким–то бандитским правилам, их действия хоть как–то можно предсказать, с ними можно даже договориться. А эти – хуже мутантов: их не напугаешь ни радиацией, ни хищниками, ни аномалиями – потому что обо всем этом они имеют более чем смутное представление. В руках у них оружие, наверняка добытое у убитых охранников. А значит, и ему вместе с Антоновым крышка – эти не любят оставлять свидетелей.

Они любят убивать.

– Смотри, что это? – удивленно спросил один из беглых, какой–то щуплый, с красным обветренным лицом. Он вертел в руках отобранный у Буки артефакт. Наверное, как и все новички, никак не мог въехать – как же это так: два металлических диска прочно держатся один напротив другого – а между ними пустота, воздух?

– Это «пустышка», придурок, – презрительно произнес главный, разглядывая пленников. – Эта вещь денег стоит. Их в Зоне много.

– Эй, вы! – Бука ощутил несильный пинок по ребрам. – Еще хабар есть?

– Нет ничего, – хмуро отозвался Бука. – Мы только из–за Периметра…

– Ну, раз нету – кончайте их, и пойдем! – решил главный.

– Не смейте! – крикнул Антонов. – Зачем вам нас убивать? Просто забирайте все – и уходите!

– Смотри, какой добрый! – оскалился молодой, что был в татуировках. Присел на корточки, примостил автомат между ног и стал с любопытством пялиться на ученого. – Разрешает нам все взять и уходить! Послушаемся дядю, а?

– Кончай базар, Малой, – сквозь зубы процедил главный. – Мочи их – и сваливаем!

Молодой неумело передернул затвор на отобранном у Антонова автомате, встал «по–киношному», широко расставив ноги, и сделал короткую очередь – от бедра, перед ногами у лежавших перед ним пленных. Взметнулась пыль, одна из пуль, отскочив от камня, с рикошетным воем унеслась вдаль.

– Ну, что разлеглись – ползите! – насмешливо предложил он. – Даю вам шанс! Уползете – живые будете!

Антонов дикими глазами посмотрел на Буку. Тот отрицательно покачал головой: играть с бандитами в эти игры – только навлекать на себя еще более мучительную и унизительную смерть. Все равно у них больше не было шансов. Малой снова с садистским упоением отвесил удал ногой – на этот раз в бок Буке. Хорошо еще, что он был в своих идиотских шлепанцах – удар вышел не такой сильный. Но сейчас и это не имело значения: мародер вскинул автомат и с самым зверским выражением лица направил его Буке прямо в лоб. Бука видел, как палец с какими–то вытатуированными значками на фалангах, медленно потянул спусковой крючок. И даже услышал очередь – услышал с некоторым удивлением – так как убитый пулей в лоб, по идее, не должен уже ничего слышать. И тут же понял, что очередь прошла мимо – что–то пошло не так у этого молодого садиста.

Впрочем, «не так» пошли дела у всей компании беглых. Первым рухнул на землю Малой. Бука успел заметить дымящуюся дырку в его бритом затылке, но не стал тратить времени на любование этим на удивление приятным зрелищем. Вместо этого перекатился в сторону, хватая автомат, выпавший из мертвой руки, и занял позицию, прикрываясь трупом. Поймал на прицел ближайшего мародера, нажал спуск – и выругался от бессилия: патронов в магазине не осталось. Вся надежда была теперь на неизвестного стрелка.

А беглые уже метались по небольшому пятачку Свалки, паля из автоматов во все стороны, не в силах сообразить, откуда по ним ведется огонь. Казалось, им это просто и не нужно – они будто обрадовались возможности от души пострелять, с воплями и матом поливая огнем пространство вокруг себя. Один из них, краснолицый, стрелял не целясь, более того – с закрытыми глазами, бешено хохоча и улюлюкая, будто своим жутким смехом хотел испугать невидимого врага. Выглядело все это безумие действительно страшно, и был шанс, что шальными пулями они положат чудом уцелевших пленников. Только толку от этой пальбы было немного: вояками мародеры оказались посредственными. Один из них, носясь вдоль завала из железок и бесполезно, в никуда расстреливая боезапас, умудрился ненароком влететь в притаившуюся у ржавого фургона аномалию – изнанку. Его шумно вывернуло, швырнув обломками костей и ошметками внутренностей в приятеля – того самого, с обветренным лицом. Того перекосило от ужаса и отвращения и вырвало – словно кто–то нажал на кнопку с надписью «Блевать!» Через секунду излишне впечатлительный мародер уже валялся в собственной же луже с прострелянной башкой.

Когда мародеров осталось всего трое, показался и стрелок. Бука даже не удивился, увидев этот тонкий, стремительный силуэт с двумя шестнадцатизарядными пистолетами в вытянутых и перекрещенных на запястьях руках. Что–то ему подсказывало, что Ника вернется – слишком уж быстро она согласилась уйти.

Легко, как кошка, девушка перемахнула через груду ржавого железного хлама, еще в прыжке начав бить с обоих стволов. Звуки выстрелов слились даже не в очередь – в сплошной грохот, и уже секунд через пять из рукоятей полетели выброшенные пустые обоймы. К этому моменту еще двое мерзавцев лежали на земле – а безликая фигура, не сбавляя шаг, продолжала идти вперед, преследуя последнего, главного мародера. На ходу она бросила в пыль один пистолет, во второй же коротким движением вогнала последнюю запасную обойму. В живых оставался только главарь, который и не думал сдаваться или подаваться в бега – он затаился за мятым контейнером и торопливо менял магазин. Ника словно видела сквозь металл: она сходу взлетела на крышу контейнера, и главарь среагировал мгновенно: злобно оскалившись, задрал автомат и, судорожно водя стволом, принялся расстреливать крышу.

…На которой уже не было Ники: она успела мягко, по–кошачьи спрыгнуть и спокойно выпрямиться во весь рост, направив пистолет главарю в голову. Тот заметил ее – и замер в оцепенении. Эта немая сцена, наверное, продлилась бы еще какое–то время, только беглый имел неосторожность слишком резко податься вперед, то ли пытаясь жестом остановить девушку, то ли, напротив, – направить на врага автомат. Ника словно ждала повода: два выстрела слились в один. Бронежилет главарю не помог: с двумя аккуратными дырками во лбу тот повалился на бок. Некоторое время девушка еще стояла над трупом врага: то ли просто приходя в себя после стремительного боя, то ли совершая лишь одной ей известный ритуал. Она явно не собиралась ни брать пленных, ни отпускать недобитого врага: решив положить всех на месте, она исполнила свое решение с леденящей душу бескомпромиссностью.

Бука, замерев, смотрел на нее – будто новыми глазами. Антонов, нашаривший в пыли сбитые молодым мародером очки, тоже смотрел на свою лаборантку с некоторой растерянностью.

– Ты все–таки вернулась? – пробормотал он.

– А вы снова недовольны? – донесся из–под шлема насмешливый голос.

– Нет, что ты… – пробормотал Антонов. – Ведь ты нам жизнь спасла.

– Будто знала, что это понадобится, – со сдержанной улыбкой сказал Бука. – Спасибо тебе.

– Сочтемся, – коротко бросила Ника, оглядывая поле боя. – Я и не собиралась вас оставлять – нужно было кое–куда смотаться. Кстати, как поиски артефактов?

– Вон, – Бука кивнул в сторону «пустышки», валявшейся рядом с одним из подстреленных мародеров.

– Негусто, – сказала Ника. – Сейчас…

Она направилась в узкий проход между штабелями ржавых железных бочек из–под горючего. Через минуту вернулась с вещмешком, на вид – довольно увесистым. Встав на одно колено, вытряхнула на землю его содержимое. Бука с трудом сдержал досадливый возглас: он рисковал жизнью из–за одной–единственной «пустышки», из–за которой чуть позже его собирались убить, а эта девчонка легко рассыпала перед ними настоящий клад: была здесь пара «медуз», был «кристалл», была «кровь камня», несколько «вывертов» и, между прочим, две «пустышки»!

– Откуда все это? – тупо спросил Антонов.

– Вспомнила про тайничок один, – уклончиво сказала Ника.

– Твой тайник, что ли? – поинтересовался Бука.

– Какая разница? – пожала плечами Ника. – Ну, что – идем? А то как бы на выстрелы стервятники не потянулись.

Это было верное замечание: стрельба в районе Свалки вполне могла заинтересовать бандитов. Быстро собрав хабар, подобрав оружие и забрав у мертвых мародеров оставшиеся патроны, двинулись прочь от опасного места. С патронами, кстати, ситуация была неважная: к автомату Антонова от силы набралось на два рожка, у Ники остался всего один магазин плюс пятнадцать патронов к дробовику и гранаты. Следовало по возможности избегать открытых столкновений, а потому решили убраться со Свалки и двинуться по ее кромке, в обход.

Минут десять шли молча, потом Антонов сказал:

– И все–таки я не понимаю, Ника: откуда в тебе такая жестокость?