Текст книги "Восход Сатурна"

Автор книги: Владислав Савин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

От Советского Информбюро. 10 декабря 1942.

       Захваченный в плен в районе Ржева лейтенант 215 полка 78 немецкой пехотной дивизии Ганс Риес рассказал: «Под натиском русских 195 полк нашей дивизии оставил свои позиции. Командование дивизии приказало 2 батальону 215 полка любой ценой восстановить положение. Рано утром мы перешли в контратаку. Русские открыли убийственный пулемётный и миномётный огонь. Буквально за час батальон потерял половину своего состава. Мы вынуждены были залечь. Несколько часов солдаты пролежали в снегу, не подымая головы. Вдруг из леса показались русские танки. Солдаты, а также офицеры бросились бежать, но огонь танков и пехоты настигал их. Батальон был полностью разгромлен».

Москва. Посольство США. Кабинет военно-морского атташе

       -Итак, коммандер, что вы можете сказать про сегодняшнее шоу на высшем уровне?

       -Честно признаюсь, что не ожидал такого, сэр. Хотя в Москве не первый год. Но Сталин сегодня – меня удивил.

       -Простите, а при чем тут русский диктатор? На всем сегодняшнем действии он едва произнес пару фраз, задал столько же вопросов. А так все время сидел грозной тенью во главе стола.

       -Вы не понимаете русской специфики, кэптен. В России, по крайней мере уже пять лет, нет оппозиции и нет плюрализма. А это значит, что любое русское официальное лицо может заявить публично лишь то, что одобрено свыше. А уж в присутствии Вождя – тем более! Потому, смею заверить, что все, что было озвучено Молотовым, Калининым, всеми русскими, кто там был – это слова Самого. Который, раздав роли, присутствовал исключительно как режиссер. И если спектакль хорошо поставлен и всем известен – дернуть за управляющие ниточки достаточно буквально пару раз. Так что в донесении в Вашингтон, вам будет излишне указывать, кто именно и что произнес. Достаточно объединить все в одной позиции: русское официальное мнение.

       -И что же вас удивило?

       -Показательный гуманизм. Прежде, не только после начала войны, но даже и раньше, позиция русских была: мы за ценой не постоим! Навалимся и сделаем – не жалея себя, все ради общей цели! И вдруг, утверждение, что человеческая жизнь является высшей ценностью? Это примерно, как от волка услышать о пользе вегетарианства!

       Пока нет обещанного Второго фронта – мы должны платить взнос в нашу будущую общую победу самым дорогим товаром, кровью наших граждан. Да, мы благодарны Америке за ленд-лиз, за поставки оружия и военного снаряжения. Но можно добыть уголь и нефть, выплавить сталь и алюминий, изготовить новые пушки, танки, самолеты, корабли. А вот погибших людей вернуть нельзя! Сколько времени нужно, чтобы с конвейера сошел еще один танк, или бомбардировщик? Даже линкор, или авианосец можно построить за два-три года. А человека нужно растить до восемнадцати лет, чтобы призвать в строй. Оружие можно купить за границей, добыть у врага. Людей же нельзя взять извне. Мы уже потеряли, по неполным подсчетам, свыше пяти миллионов человек – больше, чем Америка во всех войнах, включая вашу Гражданскую. Сражаясь не только за свою жизнь и существование, ведь мы для фюрера и его своры, "недочеловеки", недостойные даже рабства, как изрек он сам – но также за то, чтобы фашистская орда не могла угрожать вам. Ведь если Япония, по промышленной мощи уступающая даже Голландии, сумела добиться серьезных успехов – то подумайте, какой флот могла вывести в океан Германия, захватившая и заставившая работать на себя всю Европу?

       -Положим, мы отлично понимаем, зачем это надо русским сейчас. Чтобы в Америке прочли эти слова, совпадающие с нашими демократическими ценностями, и сказали – о, эти русские оказывается, хорошие парни? Один-ноль в их пользу. Что там дальше?

       Вчера вам показали фильм, о подвиге героев Брестской крепости. Это полностью правдивый фильм, реальны и события, и люди, немногие выжившие продолжали сражаться в партизанских отрядах, ушедших в белорусские леса. Они рассказали – как гарнизон крепости на самой границе продолжал сражаться больше месяца, в полном окружении, храня верность присяге. Погибаю, но не сдаюсь – прощай, Родина. Это ведь было!

       -Фильм кстати, снят очень хорошо. И вызывает уважение к русским – которые умеют так драться, даже в абсолютно безнадежном положении. И кое-кто в делегации уже заглотнул наживку, подняв вопрос о показе этого фильма в Штатах. Кому-то прибыль – а русским, имидж. Два-ноль. Дальше?

       ..наше сомнение в целесообразности "периферийной стратеги", избранной англо-американским командованием? Скажите, какие жизненно важные объекты, или интересы, были у Германии во французском Алжире и Тунисе? И сколько у фюрера было там войск – четыре, пять дивизий?

       Мы знаем о вашей победе на Гуандаканале. Как и о том, что во всей армии Японии насчитывается пятьдесят одна дивизия – это все ее войска, включая находящиеся в Китае, Корее, Бирме, Малайе, Индонезии, и конечно же, в метрополии. Так сколько же японских войск на том далеком острове, о существовании которого было мало кому известно, три месяца противостояло там всей военной и морской мощи Соединенных Штатов?

       -В армии Японии? Русские не знают, что японские армия и флот, это абсолютно разные структуры? Не знаю, что было бы, попробуй японские дивизии вторгнуться в Штаты – но вот их флот заставил нас относиться к нему с большим уважением и опаской!

       -Ну русские все же больше сухопутный народ, число дивизий кажется им более значимым, чем число кораблей. Однако же воевать на суше они, похоже, научились.

       Мы нанесли немецким фашистам тяжелые поражения, разбив и окружив группировки их войск, общим числом около свыше семисот тысяч. На юге Сталинград, тридцать две дивизии. В центре Демянск, восемь дивизий. На севере Мга и Кириши, десять дивизий. Всего пятьдесят – почти столько же, сколько всего имеют под ружьем японцы, с которыми вы воюете. Отрезанные от снабжения – а современная война очень прожорлива, нельзя воевать без боеприпасов, топлива, продовольствия! – эти войска не сдаются, потому что немцы пытаются обеспечивать их через "воздушный мост". Чему мы мешаем, нанося люфтваффе тяжелые потери.

       -Справедливо, черт возьми. Русская зима, это что-то ужасное. Смею заверить, обеспечить дивизию на другом конце Тихого океана легче, чем ту же дивизию, застрявшую в русских снегах. По одной причине – на море не бывает бездорожья.

       Прискорбно, что кое-кто в Америке пытается нажиться на всемирном пожаре, поставляя врагу то, что необходимо ему для войны. Как мы должны отнестись к тому, что Германия оптом закупила у Франко больше половины имеющихся у него транспортных и пассажирских самолетов? Выдав ему кредит на закупку уже у вас, в США, еще большего количества взамен?

       А если завтра Гитлер захочет купить еще? И не только транспортные? Отчего не продать – если платят? И покупатель, формально нейтральная Испания – так что законов никто не нарушает. Ну а куда все это попадет после, продавца не волнует.

       -Черт бы побрал этого Франко! Какой же он диктатор – если не может заткнуть рот собственной прессе? В Штатах, при всей демократии, об этой сделке было приказано молчать! А русские – узнают все из испанских газет. По крайней мере, они так заявили.

       -Думаю, сэр, хотя это мое личное мнение, что здесь русские абсолютно правы. В конце концов, интересы Америки, это нечто большее, чем банальная прибыль "Дугласа", или кто-то там еще вознамерился заработать. В отличие от англичан, русские нам не конкуренты. И по-крупному ссориться с ними из-за такого повода..

       -Согласен. Итого, три – ноль. Не скажу однозначно, что будет сделано, как они предлагают – но шанс на то есть, и очень большой. В конце концов, эти нейтралы бесстыдно наживаются на войне, совершенно не по рангу и не по затратам.

       В прошлую Великую войну, Англия установила крайне жесткие правила, ограничивающие торговлю нейтральных стран, скандинавских и Голландии – фактически, самым грубым образом вмешиваясь в их внутренние дела, ради экономической блокады Германии. И эта мера оказалась весьма эффективной. Что бы там ни говорили о нарушении формальных законов, "нейтральной торговли". Мы все взрослые люди – и отлично понимаем, кто, кому, что и для чего продает. Так отчего же мы должны на это смотреть, оправдывая неделание писаными параграфами?

       -Дальше – снова слова, о людоедской природе немецкого фашизма, желающего установить во всем мире свои людоедские порядки, безусловно враждебные как идеям социализма, так и ценностям американской демократии. Претензия на общий с нами интерес и идейную близость? И прямой на то намек – вместе с лестью в адрес нашей прессы, представителей которой в зале было большинство.

       Я знаю, что вы – не правительство и не бизнес. Вы не можете никому приказать. Но вы можете сказать правду своему народу – о подозрительных сделках за его спиной. Люди вашей страны имеют право знать – что кто-то оплачивает собственный доход, их кровью. Ведь солдаты вермахта, сумевшие вырваться из наших клещей, очень может быть, завтра будут убивать в Европе американских солдат – когда вы наконец откроете Второй фронт. И те в Америке, кто потеряет своих сыновей, отцов, мужей, братьев – кому они должны будут предъявить счет за эти лишние потери, в лишние дни войны, которых может и не быть, если Красная Армия будет хорошо бить врага?

       -Признаю, что и здесь русские правы. Во сколько обошлась нам европейская кампания восемнадцатого года, когда казалось, у Германии уже нет сил? А сколько американской крови прольется сейчас – и кому это будет стоить высоких кресел? Да, русские чертовски хорошо разыграли эту партию – нам трудно будет возразить, даже если бы мы и хотели. Интересно, при отсутствии демократии и рекламы, кто у них так хорошо пишет речи, с учетом текущего положения?

       -Всего двадцать пять лет назад, в их Гражданскую, пропаганду по праву считали главным оружием большевиков. Надо полагать, еще не разучились.

       ..фотографии, и запись событий, произошедших подо Мгой – где немцы применили против нас новейшие сверхтяжелые танки. Они вооружены пушкой калибра "восемь-восемь", действие которой ваши английские союзники могли оценить под Тобруком и Эль-Аламейном – никто и никогда раньше не ставил столь мощное орудие в танк.

       -Всего восемьдесят восемь? На старых эсминцах калибр побольше!

       -Простите, сэр, для сухопутной войны это очень много. Не знаю, насколько это соответствует реальности – но английские газеты, описывая бои в Египте, с подлинным ужасом пишут про немецкие зенитки "восемь-восемь", которые якобы выкашивают огнем британские танки, как траву! И сообщают, как одна батарея этих пушек заставила отступить в панике танковый батальон. По словам англичан, их снаряды с предельной дистанции пробивают броню любого танка, как бумагу. И если немцам удалось сделать танк с этой пушкой – это действительно страшно, сэр! Вот и русские пишут..

       Броня этих "Тигров", как называют их немцы, не пробивается нашими противотанковыми пушками. Очень может быть, что скоро вы встретитесь с этими танками в Тунисе – и сумеете убедиться в том, что мы говорим правду. Мы сумели остановить этих "зверей" лишь огнем тяжелых корпусных орудий, выдвинутых на прямую наводку. Что никак не может быть применено, когда "Тигров" будет много.

       И средство противодействия есть у вас, но нет у нас. Нам повезло, что мы сумели вытащить с поля боя трех "зверей" – изучив на полигоне, мы установили, что их броня пробивается снарядами с сверхпрочным сердечником. Потому мы были бы заинтересованы получить от вас материалы – вольфрам, ванадий, в крайнем случае, уран – для изготовления этих боеприпасов. Я обращаюсь к вам, чтобы скорее и вернее довести до американского народа, до тех лиц, которые принимают решение, разрешить или не разрешить, ускорить или замедлить. Победы Красной Армии над вермахтом сейчас – это сэкономленная кровь американцев завтра, когда мы вместе будем освобождать Европу от фашистской чумы.

       -Ну, в этой мелочи мы охотно можем русским и уступить. Вольфрам, это материал стратегический, ну а уран, никчемное сырье для красок, отчего бы нет? Можно указать в донесении в разделе "прочее". Пусть в Вашингтоне разбираются. Я же намерен заняться сейчас собственно тем, за чем приехал в эти собачьи холода. А придется сейчас, снова на север, брр! Кстати, русские подозрительно легко дали свое согласие!

       -Это может означать, что того, что вы ищете, в Мурманске нет, кэптен.

       -Ну, я намерен обследовать не только Мурманск. И слушайте, не дай бог вы назовете меня по званию, публично! Забудьте "кэптен" – я здесь всего лишь штатский корреспондент Джеймс Эрл, из "Чикаго трибюн".

Волховский фронт, южнее станции Погостье.

       Ну, Булыгин я, Пров, с деревни Большие Оверята из-под Перми. Года с двадцать пятого, так что в следующем лишь должен был в армию – но военком наш сказал, план по призыву, а ты вон какой вымахал, верста коломенская, не скажешь что семнадцать – так что, марш в строй, боец! Твоя очередь. Здесь только подпиши – что доброволец.

       И верно, моя. Старший, Митрий, в сороковом еще призывался, так домой и не попал, подо Ржевом его убили – одна лишь карточка осталась, где он с медалью "За отвагу". Ну а младшие, мал-мала меньше, рано им еще, сестер вообще не считаю. Так что – пора и мне, раз надо. А то скажут, что ж за мужик, если в армии не отслужил? Ущербный что ли? Есть у нас в деревне, Леха Пыжик такой, дурачок тридцатилетний – так все на него и смотрят, как на убогого. Война, убить могут? Так батя у меня в тридцать восьмом без всякой войны помер, от воспаления легких, как доктор сказал. Зато медаль получить легче – вот вернусь с ней, и сержантскими отличиями, под деревне пройдусь, вот гордости-то будет. Так что, собрался и пошел. Крестик лишь повесил, мать в церковь носила, батюшку упросила помолиться, чтобы я живой вернулся.

       На фронт я сразу не попал. Сначала в учебном батальоне – гоняли так, как дома даже в страду не пашут. Но и кормили – хорошо. Науке воинской учили – как сделать, чтобы ты живой, а немец убитый? По-хитрому учили – сначала спросили, кто к лесу привычен, ну а что, я с десяти лет считай, с ружьем, земля у нас не пахотная, без охоты сыт не будешь. Ну значит, в егеря (отдельные штурмбатальоны, для северного участка фронта). И обучали нас, как это по новому уставу, "тактика боя малыми группами в лесисто-болотистой местности". А старослужащие звали просто – "спираль", или "штопор". Действительно, похоже – когда противника "закручиваешь", по часовой стрелке, одни стреляют, прижимают огнем, другие обходят. Это в самом бою – ну а до боя, надо еще врага найти, или чтобы он тебя не нашел, место выбрать подходящее, или засаду вовремя заметить, ну и конечно, в лесу быть как дома – переходы, ночевки, обустроиться там как, если надолго от базы. В общем, наука сродни охотницкой, только более хитрая.

       Инструктора говорили, это годится, и диверсантами за фронт ходить, и немецких диверсантов ловить, и всей силой воевать, где танки не пройдут, и в правильный порядок не развернуться. И все тащить, на своем горбу (хотя слышал, собираются к этому делу лошадок монгольских выносливых приспособить, или даже собак, зимой). Зато чем больше пота сейчас прольешь, тем меньше после будет твоей крови. Одни лишь три пулемета с боекомплектом, на всю группу, весят сколько – а вот отчего именно три? А потому что опыт показывает – ровно столько хватает чтобы дать круговой обстрел, ну а если через прочесывание леса надо прорваться, то концентрированным огнем рвут любой боевой порядок врага, как раз чтоб успеть на ту сторону проскочить.

       Оружию нас тоже учили – самому разному. Мосинки, конечно, и СВТ, и ППШ – как обязательный курс. Трофейное оружие – от парабеллума до МГ-42. По лесу бегали, чаще всего, с ППС, удобная машинка, и нетяжелая, и дальнобойность вполне достаточная, для леса. Гранаты метали, рукопашной обучались, бою ножом, лопаткой саперной – если в тесноте драться, в блиндаже или окопе, умеючи, то страшная вещь. И еще, как мины ставить, и обезвреживать – и как из гранаты сделать мину-противопехотку.

       И вот, две недели как я на фронте. Только таскать пришлось оружие совсем другое. Вытребовал меня Петр Егорыч, старшина Пилютин, в постоянные напарники. Снайпер он – ну, дело знакомое. Вот только когда я ружжо его увидел.. Не винтовку, а именно, что-то похожее на бронебойное ружье ПТРС. Только калибр не четырнадцать, а двенадцать и семь, и еще оптика сверху. Не было у нас такого, в учебном батальоне – нет, видел я конечно пэтээровцев, но не стрелял из их труб ни разу.

       -Так и я недавно еще не стрелял – отвечает Петр Егорыч – мосин у меня был. Но в уставе новом значатся "тяжелые" снайперы, вот меня и попросили. И тебя мне в довесок, фузею эту таскать.

       И правда, Петр Егорыч мужик очень серьезный, но вот росточком не вышел. Трудно ему по лесу с пудовой винтовкой бегать – зато стреляет, как бог! Сам видел – как он офицера фрицевского через все болото завалил насмерть, с первого выстрела, а там больше километра было! А видел, потому что по уставу, снайперу теперь напарник-корректировщик положен, ну это при Петре Егорыче я и есть. Что это такое – ну, вы ружжо дедово помните, с которым я на охоту мальцом ходил? Кремневое еще – не смейтесь, в гражданскую очень сгодилось, где капсюли брать, ну а кремни, всегда под рукой. Так у него было – прицелишься, на спуск нажмешь, оно сначала зашипит, раз, два, три, ну тут надо успеть отвернуться и зажмуриться, чтоб без глаз не остаться, огнем в морду так и пыхнет! Но ведь и снайпер, как выстрелит, так ему отдачей прицел сбивает, поле зрения уж очень мало. И вот тут нужен корректировщик – углядеть, куда попало, и если промах, то быстро сказать поправку. Еще, конечно, помогать снайперу цель искать, четыре глаза всяк лучше, чем два. И расстояние до цели измерить – "тяжелым" снайперам для того еще прибор особый положен, дальномер переносной (как труба зрительная, вот только смотреть надо не с конца, а в середину).

       И – охранять Петра Егорыча. Поскольку непростой он снайпер, а всему фронту известный. Как мне товарищ капитан самолично сказал – от пули издали никто не застрахован, но вот если фрицы вас в ближнем бою зажмут, и Петра Егорыча убьют, а ты живой останешься, трибунал тебе обещаю. Тебе на что ППС даден, красноармеец Булыгин, для красоты что ли? Так вот и таскаю. По лесу – за спиной на "сбруе" специальной "фузея" разобранная, в руках ППС, а у Петра Егорыча СВТ с оптикой. Он кстати ворчит, что вроде у мосинки бой точнее был, если вдаль – но вот если вблизи от взвода отстреляться, то конечно.

       Снайпера, они тоже на разряды делятся. Самые низшие, это те, кто только в пехотной цепи может бегать – вот положено по новому уставу, в каждом взводе, или даже отделении, снайпера иметь! Хотя их даже снайперами не называют, а по-уставному, "старший стрелок", кто тут стреляет лучше – на тебе винтарь, причем даже без оптики, с диоптром. Нет, это тоже важно – что в атаке, пулемет фрицевский выцелить, что в обороне, офицеров выбивать. Хотя фрицы, как Петр Егорыч говорит, тоже ученые стали – это раньше их офицер в фуражке бегал, пистолетом махал, теперь же от рядовых не отличается почти, та же каска и шинель. А вот винтовку брать им гордость не позволяет – только МР-40, как их унтерам и фельдфебелям, ну значит и нам ясно, кого..

       Старшим стрелок, это тоже привилегия. И снайперский доппаек, сушеная черника, и ефрейтором станешь после первого боя, где хорошо себя показал. А главное, из них, наиболее отличившихся, в настоящие снайперы и выходят. Если только ты не сибирский охотник и не чемпион по стрелковым состязаниям – этих сразу могут разрядом выше определить.

       Выше – снайперы-охотники, это уже настоящие снайпера. Их, по уставу, в батальоне, или даже в полку, может быть взвод, или лишь отделение – по-разному бывает. У них главное, умение не только стрелять, но и думать. Маскироваться, подкрадываться, сутками лежать в засаде – прикинуть заранее, где и когда враг подставится. Особенно если против тебя – снайпер немецкий. И так же на тебя охотится. Вот тут уж – кто кого. Часы, а то и сутки ожидания – и единственный выстрел. Эти снайперы и на нейтралку уйти могут, там лежку оборудовав, и даже за фрицевские траншеи, если в группе штурмовой.

       И наконец, снайперы "тяжелые". Их в батальоне, на пятьсот человек, или в целом полку, на две тысячи, может быть один, двое, трое – а может и вовсе ни одного. Это – самая высшая категория. Во-первых, тут считать надо, как профессор математики, на предельную дистанцию выстрел, столько поправок учесть! И ладно бы только плюс-минус, так ведь еще и эти, коэффициенты, когда умножать приходится, в уме, и буквально за секунды! Во-вторых, с тяжелой "фузеей" не побегаешь – потому позицию надо выбирать с особым умом, права на ошибку уже не будет. В-третьих, именно их чаще привлекают к снайперским дуэлям – когда у фрицев снайпер на участке фронта появился, и надо его истребить. Ну и в-четвертых, ответственность. Вот кто для "тяжелого" снайпера самая важная по уставу цель?

       Это мне Петр Егорыч еще в первый день вдолбил. Ты в тире до войны был хоть раз – знаешь, там очки разные даются за разные мишени. Так и тут: одно очко, фриц обычный. Два – пулеметчик. Пять – унтер, с автоматом. Десять – офицер пехотный. Двадцать – расчет пулемета-станкача на позиции. Пятьдесят – снайпер. Столько же – офицер штабной. Ну и сто – артиллерийский корректировщик-наблюдатель.

       Отчего последний больше всех? Так он столько дров наломать может, если огонь по нашим позициям ,прицельный, фрицевской тяжелой батареи, а то и дивизиона? И это цель, именно для нас – и не полезет корректировщик вблизь, на большой дистанции работать придется, лишь мы и достанем. И пули наши любое полевое укрытие пробивают. Так что – зорко гляди, и если в кустах, на возвышении особенно, оптика блеснет, сади туда всю обойму, не давай работать этим гадам! И будет тебе после огромное спасибо от нашей пехоты.

       Ну этот зверь за две недели один лишь раз попался. Именно так и было – наши бой ведут, и вдруг я заметил, блеснуло что-то на краю ельника, на холме. Так Петр Егорыч туда все пять патронов и высадил – пехота после рассказала, нашли там два трупа, телефон, и прибор артиллерийский разбитый. А нам после – благодарность перед строем. Так и на медаль заслужу.

       Наши немцам как врезали подо Мгой – так те и драпают. А наши следом. Линии сплошной в этих лесах и болотах нет. Потому – идем сейчас на охоту. Там, между болотами, которые даже зимой не замерзают, место открытое – и если фрицы от нас на запад убегают, то никак им того не миновать. А мы на гриве засядем, там ельничек еще, спрячет нас. Пришли, окопчики даже успели отрыть – а если фрицы минометами нас накроют, чтоб пересидеть можно было.

       Дистанция, метров восемьсот. Тут даже СВТ достанет. Но Петр Егорыч приказал готовить "фузею". Хотя СВТ тоже рядом положил. Ты, говорит, корректируй – а я постреляю.

       Светло уже. Во, идут фрицы! Пешим порядком, голов двадцать. Один, гусь важный – в кожаном пальто! Или шинель черная, эсэс? И рядом с ним еще двое в фуражках – офицеры? Ну, с богом!

       Я лучше Петра Егорыча видел. Вот непруха – это надо ж было, "кожаному" фрицу поскользнуться, в тот самый момент! Офицер его поднимать бросился – а Петр Егорыч уже спуск нажал. Так офицера того буквально надвое разорвало крупнокалиберной пулей! А кожаный где??

       Фрицы легли. Даже стреляют. Смех – пулемета у них не было, а что нам винтовками сделаешь, про МР я вообще молчу, на восьмистах-то метрах? Ну Петр Егорыч и прошелся по ним, с моей помощью, одного за другим выбивая, как в тире. Их там буквально на куски рвало, таким калибром, просто жуть! Хотя – фашисты ведь, не люди.

       Куда кожаный делся – что за черт? Да вот, вроде – лежит, не шевелится. Неужели та, самая первая пуля, сразу двоих достала? Вот это номер вышел – рассказать, не поверят!

       Мы вечером только ушли. Когда в темноте уже ничего видно не было. Говорил Петр Егорыч, что есть такие приборы, которые и ночью позволяют видеть, и стрелять – но мало их пока, и особо секретные, лишь для осназа.

       А наши к том месту через день вышли. Что фрицы дохлые там валялись, кусками, все вокруг кровищей забрызгано было, это подтвердили. Но вот никого в черном кожаном пальто, или черной шинели, там не было. Даже фрагментами – как сказал наш капитан.

       Неужели уполз, зараза? Да не бывает ран от крупнокалиберных, тут если попало, то все! Значит, не шевелясь лежал, до темноты?

       А мне, вместо медали, порицание от капитана. Что наверное, важную птицу упустили. Ну а двадцать дохлых фрицев обычных – кого этим сейчас удивишь.