Текст книги "Вера Штольц и олигархическое счастье"

Автор книги: Владислав Картавцев

Соавторы: Ольга Трофимова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 10 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]

На втором этаже (кроме уже изученной нами кухни, столовой и бара в одном лице) оказалась еще одна ванная комната с санузлом – только вместо джакузи там находились душевая кабина, стиральная машина, и было выделено место для сушки белья, отгороженное от общего пространства пластиковой непрозрачной дверцей. Далее следовали две спальные комнаты – одна побольше, другая поменьше. В той, что побольше, стояла огромная низкая кровать с низкими же тумбочками по бокам и телевизором во всю стену напротив. Тут же находился небольшой гардероб, который по совместительству выполнял функцию еще и бельевого шкафа, и пара мягких пуфов. Насколько Вера поняла, это была хозяйская спальня, где ночевал сам Степан.

В комнате поменьше стоял раскладывающийся мягкий диван, еще один шкаф, кожаное кресло, и находилась библиотека. Сейчас диван был разложен и представлял собой еще одно спальное место на двоих. Кстати, он был застелен свежим накрахмаленным бельем – видимо, смена белья входила в обязанности Зои. Эта спальная была не такой пафосной, как предыдущая, и больше походила на обычную комнату где-нибудь в «панельке» в Москве.

В третьей и последней комнате на втором этаже был оборудован рабочий кабинет Степана – Веру сразило огромное количество офисной и коммуникационной техники, и она даже побоялась туда заходить. Помимо всего прочего ее внимание привлек огромных размеров пульт (похожий на пульт коммутации телефонных переговоров где-нибудь на телефонной станции), который, судя по всему, предназначался для одновременной оперативной связи с многочисленными офисами и конторками Степана, разбросанными по всему городу и области. А, может, для чего-нибудь другого – Вера могла и ошибаться.

На столе посреди кабинета стояло три больших монитора и четыре стационарных телефона – и если бы Вера не знала, кому принадлежит эта комната, то могла бы подумать, что начальнику штаба какой-нибудь ракетной дивизии. В общем, сюда соваться ей точно не следовало, и Вера просто закрыла дверь и определила для себя место дальнейшего базирования – гостевая уютная спальная с разложенным диваном и обычным небольшим телевизором, который, наверное, уже можно посмотреть – после всех передряг и дерготни сегодняшнего дня. Но перед этим нужно сходить ополоснуться – в который уже раз за сегодня!

Часы на руке Веры показывали девять. Она неторопливо переоделась, накинула на себя утренний халатик и, перенеся купленные банные принадлежности в душевую, с неимоверным облегчением от ощущения того, что этот бесконечно долгий день вот-вот закончится, встала под душ, предварительно закрыв за собой дверь. Вера надеялась, что больше сегодня ее никто не потревожит – кроме Степана, само собой, который: «Ну, должен же когда-нибудь объявиться!»

Каждый, кто с детства привык подолгу находиться в воде (а мы имеем в виду, например, занятия в бассейне), знает, что нет ничего прекраснее на свете, чем теплая вода, льющаяся сверху из душа – и особенно после окончания тренировок, когда тело приятно ноет от перенесенной нагрузки и желает только одного – поскорее расслабиться и скинуть с себя накопившуюся усталость.

Подводя промежуточный итог прошедшему дню, мы можем смело утверждать, что по напряженности, интенсивности и количеству затраченной энергии он был сравним с одним из дней предолимпийской подготовки профессиональных спортсменов. Конечно, здесь мы имеем в виду именно Веру и никак не претендуем на универсальность нашего утверждения для всех остальных.

Вера замерла под душем, наслаждаясь тишиной и покоем. Вода, льющаяся сверху приятными теплыми струями, была ласково-расслабляющей. И больше не хотелось думать ни о чем – ни о плохом, ни о хорошем. Не мысли, но всего лишь слабые их отголоски блуждали в голове у Веры: «Хватит уже на сегодня грузилова! Я слишком устала, чтобы так переживать. Кровать готова, и я могу ею спокойно воспользоваться. А Степан – ну что ж, в любом случае, завтра все выяснится, и переживать лишний раз нет никакого смысла!»

Конечно, мы не можем дословно и пунктуально воспроизвести каждую Верину мысль, поскольку мысль – это прежде всего череда образов, зачастую вовсе несвязанных между собой, и доподлинно вычленить ее из сонма себе подобных не представляется возможным. Но Верин настрой был именно таким – спать, спать и еще раз спать! И утро вечера мудренее.

Через десять минут Вера перекрыла воду и, вытерев себя пушистым полотенцем и подсушив волосы феном, побрела в «гостевую» (т. е. маленькую спальню). Ее ноги буквально подкашивались, и единственным ее желанием было добраться до кровати, завернуться в одеяло и закрыть глаза – чтобы уже не просыпаться до самого утра, а лучше – до обеда.

Денек выдался будь здоров! Обычно, чтобы человек чувствовал себя разбитым и нуждался в отдыхе, хватает просто переезда в другой город. А ведь Вера еще выдержала чудовищный по своей напряженности «гардеробный марафон», закупку продуктов в промышленных объемах, скоростное приготовление ужина с последующим мытьем посуды, плюс всевозможные помывки, гигиенические процедуры, переживания и лошадиную дозу крепкого кофе, выпитого в течение дня. Кроме того, и весь прошлый день был сплошным шоу нон-стоп, затем следовало ночное бегство и всего лишь четыре часа сна в поезде. Короче, и Шварценеггер бы не выдержал такой перегрузки, так что: «Спать, спать и еще раз спать!»

На полдороге к спальне Вера остановилась. Она, как нормальная хозяйка, не могла уснуть прежде чем не выключит свет по всей квартире. Еще раз вниз – щелкнуть выключателями, потом снова наверх, и вот, наконец, столь милая всякому измученному путешественнику мягкая подушка и пуховое одеяло! И вот оно – долгожданное забытье!

* * *

Степан возвращался домой на своем «Геленвагене» с водителем и охранником. Настроение у него был хуже некуда. Весь день выдался совершенно суматошным, если не сказать по-другому: «Псу под хвост!». Еще с обеда отец вызвал его по срочному делу, хотя еще вчера Степан предупредил его, что будет либо в Москве, либо в Питере – но занят! И, несмотря на это, отец был очень настойчив, и Степану пришлось по его просьбе ехать с ним загород, чтобы, как сказал отец: «Срочно проинспектировать важные строящиеся объекты». Почему это нельзя было перенести назавтра, было совершенно непонятно.

В итоге, они промотались по окрестностям Питера аж до десяти часов вечера, и отец, как будто нарочно тянул время, чтобы их деловая поездка продлилась как можно дольше. По крайней мере, Степану упорно так казалось, хотя отец все и отрицал. Странным было и то, что он не стал обсуждать с сыном возможный приезд мамы к нему на квартиру, сказав только, что она пока передумала, о чем и сообщила ему по телефону ближе к вечеру. Т. е. – не приедет, поэтому и торопиться никуда не стоит.

Отдельной темой шли сегодняшние попытки Степана дозвониться до Веры. Сначала он пытался набирать номер ее мобильного телефона, но потом, окончательно убедившись, что он отключен, решил звонить на домашний. Первый раз – еще днем – трубку долго никто не брал, потом к телефону подошла домработница Зоя, сказала, что Вера в ванной, и обещала передать, что Степан задержится.

Второй раз Степан позвонил через полчаса, на что ответила опять Зоя, которая сообщила, что Вера ушла в магазин, но должна скоро вернуться. Потом отец увлек Степана производственными вопросами, и он только через два часа вспомнил, что так и не дозвонился до Веры, Обуреваемый угрызениями совести (ведь уже было пять минут десятого), Степан принялся вновь набирать номер домашнего телефона, но в этот раз трубку уже вообще никто не брал, хотя он звонил четыре раза и терпеливо дожидался ответа по семь-восемь длинных гудков. А Вера, как раз, плескалась в это время в душе и ничего не слышала.

Последняя неудачная попытка связаться с Верой расстроила Степана не на шутку, и странные мысли засуетились у него в голове – в частности, о том, что бы все это могло значить.

А когда он еще через полчаса снова попробовал позвонить (а Вера к тому времени видела уже десятый сон) и не дождался ответа, то просто приказал водителю гнать машину к дому так быстро, как только возможно, чтобы разобраться со всем на месте. Благо, отец уже смилостивился над ним и отпустил его с богом, напомнив, что завтра у них будет не менее напряженный день, и он ждет его у себя в офисе ровно в полвосьмого утра.

В двадцать два тридцать Степан, наконец-то, добрался домой. Он открыл дверь своим ключом, (хотя его так и подмывало позвонить в дверь – ведь Вера, по идее, должна была его дожидаться) и обнаружил притихшую квартиру, полностью погруженную во тьму. Степан быстро прошелся по комнатам, убедился, что там никого нет, и поднялся наверх. Для начала он уловил приятные запахи, доносившиеся с кухни – из чего следовало, что его ожидает вкусный ужин.

Степан обнаружил противень, накрытый сверху полотенцем, с большим куском запеченной рыбы – судя по всему, чем-то фаршированной. На плите стояла кастрюля с рисом со спаржей и сковорода с жареным картофелем и расплавленным сыром. Здесь же был и салат – в хрустальном блюде. Салат выглядел очень аппетитно и свежо – и приготовить его могла только Вера. Потому что – больше некому!

– Так, идем дальше. Есть два варианта – она либо уже в постели, либо ее нет дома! – Степан не стал мешкать и решительно двинулся в сторону спален и кабинета. Открыв дверь в гостевую комнату, он обнаружил Веру, спящую беспробудным сном и до того зарывшуюся в одеяла, что она была похожа на небольшую мягкую гору, из-под которой торчали только глаза.

– Вот тебе и раз! – Степан был немного обескуражен увиденным. Признаться честно, он не рассчитывал на такое окончание сегодняшнего дня – ведь ему хотелось остаться с Верой наедине (да так, что от обуревающего его возбуждения тряслись руки), но все же сейчас будить ее не следовало. И он только вяло махнул рукой и поплелся на кухню, чтобы хоть как-то заглушить обильным ужином чувство разочарования.

Рыба оказалась просто великолепной, и картошка с сыром была выше всяких похвал. Степан не стал отказывать себе в удовольствии и попробовал все, приготовленное Верой. У него потеплело на душе. Никому из его прошлых пассий даже и в голову не приходило готовить самостоятельно – зачем, если от них требуется нечто совсем другое – секс и представительство! А готовят пускай повар с поваренком! И сам Степан уже почти забыл, что такое нормальная домашняя еда – он всегда заказывал ее в ресторане или в кафешках и полагал, что так и надо. И теперь наслаждался вкусом и насыщенностью блюд – хотя они и были простыми.

Он включил телевизор на пониженной громкости, минут пятнадцать послушал вечернее ток-шоу, где олигарх из коммунистов ругался с олигархом из либералов на тему: «Кому на Руси жить хорошо – и почему, и что делать?», потом принял душ и в свою очередь завалился спать – у себя на огромной итальянской кровати на шелковых простынях и под такими же одеялами. Ворочался он недолго, и вскоре ему уже снились разноцветные мартовские коты, обхаживающие кошечек, которые, впрочем, не обращали на них никакого внимания.

Глава пятая. Show must go on!

В окошко гостевой спальни светило яркое солнышко. Сонный туман все еще властвовал над Верой, окуная ее с головой в свои эфемерные образы, но действительность уже нагло и очень напористо проникала в него и резала его на части, заставляя отступить и схорониться до наступления следующей ночи. Девять утра. Вера чувствовала себя выспавшейся – живительный долгий сон пошел ей на пользу. Оглядевшись вокруг, она быстро восстановила хронику вчерашнего дня. Он был по самую макушку наполнен событиями, но самым впечатляющим оказалось, в конце концов, отсутствие Степана и его категорическое нежелание звонить Вере.

– Интересно, как он все это объяснит? – Вера быстро накинула на себя халатик, вышла из комнаты и осторожно заглянула в спальню Степана, рассчитывая застать его там. – А Германа-то и нет, а может, он на кухне? Ау, где ты мой милый кот Леопольд? – Вера быстро пробежалась по квартире, но нашла лишь следы пребывания Степана сегодня ночью (вместо него самого), которые материализовались в виде грязной посуды на столе и в мойке.

– Во дела! И опять его нет! – от неожиданности Вера даже рассмеялась. Потенциальный муж уже второй раз за неполные сутки не удосужился уделить ей хоть немного внимания, что прямым текстом намекало на то место, которое Вера должна занимать в иерархии его предпочтений.

– Но должна же быть хоть какая-то записка, что ли! – решила для себя Вера.

– Ведь не мог же он просто так уехать, не оставив никакого сообщения! А где она может быть? Варианта только два – либо на холодильнике под магнитом, либо в моей спальне!

Однако ни там, ни сям записки не оказалось, и Вера расстроилась не на шутку. Теперь ей предстояло решить, чем заняться и что предпринять. Судя по всему, Степан давал ей полную свободу действий – что как-то подозрительно напоминало Вере поведение Аполлинария с момента появления у него первой любовницы. Расстроенная донельзя Вера попыталась успокоить себя чашечкой крепкого кофе с багетом и французским сыром, а заодно и посмотреть что-нибудь по телевизору – поскольку делать было совсем нечего и говорить было не с кем.

Само собой, ничего интересного по ящику она не нашла, просто убив время, щелкая каналами от одного тупого утреннего шоу до другого. Зато почувствовала прилив сил и двинула в ванную на дежурные процедуры и омовения в гигантском джакузи. Через полчаса, покончив со всеми делами, Вера чувствовала себя уже много лучше и решила предпринять вылазку в Таврический сад – тем более, погода отличная, солнышко вовсю призывает выйти на улицу и насладиться последними теплыми деньками, и знаменитый противный питерский дождь пока не спешит портить настроение жителям и гостям города на Неве.

– Так, но сначала нужно разобраться с посудой. Или же не разбираться? Может, прежде нужно понять, в каком статусе я здесь нахожусь? Сбежавшей невесты, любовницы, будущей жены, домохозяйки, посудомойки или же вешалки для дорогущих новых шмоток? Если посудомойки, то, конечно, тогда посуду нужно мыть. А еще полностью подменить собой Зою, чтоб лишних денег не платить! Вот только, боюсь, с такой огромной квартирой я не справлюсь! Вот придет Зоя и пускай моет всё! – Вера не на шутку озлобилась и решила, что больше без дополнительной просьбы – ни-ни!

– И ведь никто так спасибо и не сказал! А еще эта Ольга Сергеевна – развела меня, как последнюю лохушку со своим типа честным спором! Нет, не стоит тут ничего убирать! – и с такими мыслями Вера принялась раскладывать оставшееся съестное по пластиковым контейнерам, обнаруженным ею в одном из ящиков, и заполнять ею холодильник. А опустевшие кастрюли, сковороды и блюда складывать в посудомойку – ничего не поделаешь, страсть к чистоте стала уже второй ее натурой, и она наводила порядок лично для себя, а вовсе не для Степана!

Через полчаса, когда с посудой и уборкой на кухне было покончено, Вера спустилась вниз и принялась перебирать новые вещи, закупленные вчера в промышленных объемах. Сказать нечего – шмотки были очень даже на уровне, и Вера в них будет смотреться просто умопомрачительно!

– Так, что бы надеть? Может, вот эти туфельки? Или вот эти? Эти, вроде, жалко, тем более, что там за окном нахмуривается, и, похоже, вот-вот пойдет дождь! Опять всю погоду проспала с этой приборкой! – Вера еще раз осмотрела свое богатство и решила пока его отложить и одеться по-простому – как вчера, когда ходила в магазин за продуктами. Тоже ничего, и Вера с удовольствием оглядела себя в зеркало и пришла к выводу, что если Степан ее не видит, то это проблемы Степана, а потому что такая красота на дороге не валяется.

Вдруг неожиданно раздался звонок в дверь.

– А вот и Степан, ну что, попытаемся выяснить отношения или как – сыграем в примерную и все понимающую жену? – Вера радостно устремилась к двери, предвкушая наконец-то появление своего нового (но пока еще не совсем состоявшегося) кандидата в мужья.

Вместо Степана на пороге стояла высокая расфуфыренная брюнетка в дорогущих блестящих шмотках и с черным карликовым пуделем на руках. От неожиданности Вера немного подалась назад, что было ее ошибкой – брюнетка напористо вклинилась в прихожую, по-хозяйски облокотилась на стену и презрительно принялась осматривать Веру. А пудель так противно загавкал, что Вера скривилась, как от зубной боли, и заткнула уши руками.

– Что, не нравится? – голос брюнетки был похож на скрип железа по стеклу. Или, по крайней мере, таким казался – ведь она намеренно старалась сделать его как можно более скрипучим. – А мне вот тоже не нравится, когда мое место занимают какие-то пришлые московские чувырлы! И что ты здесь забыла? Значит, сначала одного олигарха отоварила, высосала из него все соки, а теперь за второго принялась! Ах, какая скромница, вы только посмотрите на нее! – брюнетку было не остановить, и слова вперемешку с криками и подвыванием пуделя сыпались из нее, как из рога изобилия. – А знаешь ли ты, что мы с ним три года считались женихом и невестой, и он со мной почти что обручен, и наши родители дружат, и вообще, ты кто вообще такая, чтобы чужих парней отбивать? Да я тебе сейчас прямо тут ноги вырву, и никакой твой московский олигарх тебе не поможет!

Собачка лаяла, брюнетка визжала, и Вера, поначалу оробевшая и впавшая в ступор, почувствовала, как тихая холодная злоба закипает у нее в груди. На ее стороне было преимущество: в данный момент она – хозяйкой квартиры, а брюнетка просто ввалилась сюда без спроса. Впрочем, это мало что меняло, брюнетка была выше и крупнее Веры и надвигалась на нее, источая злобу и брызгая слюной, словно древний британский танк времен первой мировой, название которого тогдашние журналисты переводили на русский, как «Лохань».

Времени на раздумья совсем не оставалось, и Вера приняла решение. Она быстро взлетела на второй этаж в ванную, где помимо всего прочего вчера в отделении для сушки обнаружила внушительных размеров швабру, схватила ее наперевес, подобно кавалерийскому копью, и кинулась в ответную атаку.

Первым делом она ткнула копьем в морду пуделя, который от такого неуважительного к себе отношения моментально взвыл, как смертельно раненый, и уделал рукав хозяйки мерзкой вонючей субстанцией, положительно похожей на собачьи испражнения. Брюнетка взвизгнула еще сильнее – если это вообще было возможно – и с непередаваемым отвращением уставилась на свой рукав, давая Вере отличный шанс перегруппироваться и перенести атаку теперь уже на саму брюнетку.

Вера замахнулась на нее шваброй, но к своему сожалению зацепила потолочный светильник – который в ответ с громким хлопком осыпал и ее, и соперницу градом мелких осколков, после чего уже сам грохнулся на пол. А Вера с перекошенным от бешенства и азарта лицом снова взмахнула шваброй, и во всем ее облике чувствовалась такая решимость поразить брюнетку прямо в голову, что та, не выдержав накала происходящего, дала задний ход и истошно вопя, как тысяча чертей на балу у сатаны, выскочила за дверь и понеслась по направлению к выходу.

Вера проводила ее победным возгласом и только сейчас заметила стоящего на противоположной стороне лестничной площадки какого-то молодого парня с видеокамерой, снимающего (с ехидным выражением на лице) все происходящее вокруг. И вновь Вера, как и две минуты назад, слегка опешила (первая реакция часто такая), смутилась и, показав ему напоследок язык, хлопнула дверью, выпустила швабру из рук и уселась на пол. А еще через несколько секунд из нее вырвался истерический смех, который, наверняка, был слышен и с противоположной стороны двери.

Однако – как бы то ни было – это была победа, и от ее ощущения Веру просто распирало.

– Как она кавалерийским наскоком одолела соперницу! То-то же – знай наших! А еще говорят, что брюнетки круче! Да еще и с пуделем-волкодавом – а волкодав считается еще за одного! А, значит, их уже было двое! А теперь – враг бежит, повержен, раздавлен, зарылся в прахе и воет о пощаде! – Вера заходилась в приступах смеха, глядя на черное, дурно пахнущее пятно на полу и представляя, каково сейчас обгаженной собственной собакой брюнетке.

– А не будет отбивать чужих женихов, скоттттттттина! – Вера усилием воли заставила себя подняться на ослабевшие от перенесенного экстремального драйва ноги и, напевая про себя: «Тореадор, смелее в бой!», занялась разбитым светильником, – ну, и пятном, само собой!

Вскоре от следов былого побоища не осталось совсем ничего – ни осколка стекла, ни запаха (в хозяйственной кладовке оказалось огромное количество разнообразных освежителей воздуха) – вот только вместо светильника из потолка торчали какие-то рваные электрические провода, но это ничего, принимая во внимание, что победа – на стороне Веры.

– Все, теперь, уж точно, можно на выход! – Вера набросила сумочку на плечо, поправила прическу, и тут ее взгляд упал на ключи от входной двери, которые лежали рядом на тумбочке. – Блин, какая же я глупая! И как, интересно, я бы двери закрывала, когда первый раз собралась выходить? А Степан, ну, слава богу, хоть догадался ключи оставить! Однако это хороший знак! По крайней мере, пока меня еще выгонять не собираются!

Вера вышла на опустевшую лестничную клетку и двинулась вниз. Консьерж (уже другой!) поприветствовал ее с широкой улыбкой и, казалось, смотрел на нее как-то даже с уважением, за которым скрывалось еще что-то – а что, Вера не могла понять. На улице было чудесно – солнышко вновь выглянуло из-за туч, воздух был просто замечательным, и не было никакой необходимости куда-то бежать, а можно спокойно прогуляться по своим делам и поглазеть по сторонам.

Вера поймала себя на мысли, что все еще сжимает ключи в руках, и бросила их в сумку. В сумке помимо кошелька и документов (все это она переложила еще вчера) валялся ее отключенный мобильный телефон. Будет неправдой сказать, что Вера о нем забыла – вовсе нет, просто ей было очень страшно включить его и тут же нарваться на входящий вызов от Аполлинария. Она глубоко вздохнула несколько раз, решилась и ткнула пальцем на кнопку включения телефона. Затем ввела пин-код и стала наблюдать, как одно за одним появляются сообщения о пропущенных телефонных звонках.

– Так, что у нас здесь? Ага – Аполлинарий звонил восемь раз, последний звонок – как раз, когда я подняла трубку. Да, странно, что он не стал со мной говорить, а потом – вообще тишина. Что бы это могло значить? Ага, а вот и Степан – четыре раза днем! Понятно, что телефон был отключен, а, может, он и домой звонил – просто я была, например, в ванной и не слышала? Стоп – у него ведь автоответчик, он мне сам говорил еще в поезде! Может, он на него что-нибудь наговаривал? Ладно, не возвращаться же домой, приду, потом послушаю! Так, Ирка – пять раз, Ленка – три раза, блин – родители семь раз! Вот я дура – нужно срочно бежать за новой местной SIM-кой и всем отправить SMS с моим новым номером (кроме Аполлинария, само собой!) Кстати, такое молчание на него не похоже – тут что-то новенькое, нужно у Ирки узнать.

Проверив телефон и снова его выключив, Вера двинулась уже знакомой ей дорогой и вскоре обнаружила салон «Евросеть», где можно приобрести новую SIM-ку. Когда она вошла внутрь, к ней подскочил резвый молодой человек, который сразу же предложил Вере свои услуги по подбору самого нового и самого модного телефона, что, впрочем, в планы Веры никак не входило. Ее сейчас больше всего волновали пропущенные звонки от родителей, которые, наверняка, сильно переживают и маются от отсутствия информации. Им нужно кинуть SMS в первую очередь.

Вера быстро оформила по паспорту новый контракт, получила номер и уже собиралась двинуть к выходу, как внезапно ее внимание привлек огромный экран монитора, висевший на стене, на котором она с удивлением обнаружила себя со шваброй, идущей в атаку на брюнетку с пуделем. Звук на мониторе был выключен, и, конечно, глухое видео никак не могло передать весь накал прошедшего боя, но факт налицо – все, что случилось в квартире Степана всего лишь полчаса назад – все было заснято неизвестным папарацци и выложено в интернет! А она-то и не придала тому парню особого значения! – Ну что за глупая! – Вера громко фыркнула, а потом не удержалась и выругалась вслух.

Перед монитором стояли две сотрудницы салона и очень оживленно, но негромко, о чем-то переговаривались. Услышав бормотание Веры, они перевели на нее свое внимание, потом вновь уставились в монитор, потом опять на Веру, после чего сделали круглые глаза и принялись громко кудахтать, как курицы, и жестикулировать, как престидижитатор на арене цирка. Вскоре одна из девушек решилась – она подскочила к Вере с непонятно откуда взявшимся блокнотом и сунула Вере его чуть ли не под нос:

– Извините, пожалуйста, можно взять у Вас автограф?

– У меня? – Вера была настолько ошеломлена, что машинально взяла в руки протянутую ей шариковую ручку и черкнула какую-то закорючку на листе бумаги и приписала внизу: «Вера Штольц».

– Ух, ты! Так это и правда Вы? Как здорово Вы отделали эту стерву с пуделем! Вы ведь москвичка, правда? А знаете, кто это такая? Это Нимфоманская Алла – знаменитая питерская фотомодель, которая с Надомниковым-младшим тусовалась года три! Потом он ее послал, и теперь она живет в Германии, говорят, с тамошним крутым немцем! А Вы знаете, что Вашу драку уже весь Питер обсуждает? – вопросы вперемешку с ответами вылетали из девушки с пулеметной скоростью, и Вера еле-еле успевала понимать, о чем идет речь. – А Вы знаете, что это видео уже посмотрели двадцать тысяч только за последние десять минут, и комментов там уже почти три сотни?

– Нет, не знаю, – Вера вяло махнула рукой и двинулась к выходу. – Ну, дела! Вот это слава! – а ведь еще два дня назад Вера и представить не могла, что с ней будет такое. – Нужно срочно домой и глянуть в Интернете, что там происходит. Стоп, нет – сначала поменять SIM-ку и перезвонить родителям, а то они совсем с ума сойдут! – Вера очень быстро шла по направлению к дому, но, добравшись до подъезда, вдруг неожиданно для самой себя решила туда не ходить и не смотреть на саму себя в Интернете. Кто-кто, а она-то хорошо представляла, что сейчас творится в сети, и как ее и их драку с Аллой обсуждают, и что никакой стиральной машины не хватит, чтобы отмыться от комментариев, сопровождающих подобное видео.

Вера развернулась и направилась в Таврический сад – благо, он был ровно через дорогу. Но перед этим она, как и обещала, отправила SMS-ки со своим новым номером Степану, Ирке, Лене и маме с папой. Вследствие чего буквально через минуту раздался звонок от Ирки:

– Привет, ну ты даешь! Сколько тебя знаю – но чтобы проявить такую прыть, как ты!? Никогда бы не догадалась, что ты на такое способна!

– Да, Ир, привет! – Вера старалась говорить, как можно громче, чтобы перекричать шум проезжающих мимо машин, – что там в Москве творится? Все нормально?

– Аполлинарий звонил, но я его послала! И правильно сделала! Кстати, он тебя не сильно достает? А то, если что, ты мне скажи, так я ему сама позвоню – ты меня знаешь, я в обиду подругу не дам! Да, бог с ним – ну, что, рассказывай, подруга, у вас со Степаном уже все было? Давай, говори, не томи!

– Ир, Ир, слушай, я говорить особо не могу – иду сейчас по улице, и здесь так плохо слышно, приду, тогда перезвоню! Значит, все нормально – это хорошо! Ну, пока – до вечера! – и Вера отключилась.

Следующий звонок был от мамы:

– Вера, Вера, что происходит? Ты где? Что там у тебя – Интернет уже совсем распух от твоих фотографий! Ну-ка, давай быстро рассказывай мне, что стряслось!

От мамы, в отличие от Ирки, простой отговоркой отделаться не получилось – и Вере пришлось добрых десять минут убеждать ее, что все нормально, что она почти что опять уже замужем, и что скоро вернется в Москву, ну а там уже – как получится, но в любом случае, лучше так, чем с Аполлинарием, который оказался форменным козлом, и пуская теперь ищет себе новую жену! И все это время мама охала и ахала в трубку, тяжело вздыхала и перебивала Веру странными вопросами из разряда: «А ты хорошо подумала?», и: «Как же ты теперь будешь жить, горе ты мое луковое?». Но в конце она повеселела и неожиданно рассмеялась в трубку: «А хорошо ты этой стерве врезала шваброй! И папа тоже доволен! Молодец!» На чем разговор и прекратился, но напоследок мама строго велела дочке быть на связи и обещала перезвонить завтра.

После того, как мама отключилась, а Вера уже давно перешла дорогу и неторопливо двигалась по аллее вглубь парка, наступила пауза. Вера попыталась собрать мысли в кучку и немного прийти в себя. Все это было настолько неожиданно и настолько диссонировало с ее прежней жизнью, что впору сойти с ума! Хотя, с другой стороны, разве от хорошего (ну или – от хорошего на перспективу) с ума сходят? Конечно, нет, но приготовиться к неожиданностям, все же, следует!

– Так, ну ладно! Что тут у нас? – в свое время, когда Вера специально изучала историю Санкт-Петербурга, Таврический сад занимал в ней достойное место. – В Таврическом саду обязательно нужно побывать! – помнится, решила она для себя. И вот – она здесь! – Как там говорится в «Мойдодыре»: «Я к Таврическому саду перепрыгнул чрез ограду…».

Насколько Вера помнила, сад был разбит еще в 18-м веке, а в его прудах когда-то плескалась запущенная туда стерлядь. Сейчас, конечно, стерляди не было, зато с его историей все в полном порядке – она очень бурная. Сад постоянно заливало, но с такой же неумолимой постоянностью его каждый раз восстанавливали после наводнений. Он был живым воплощением истории Питера и его судьбы – своими дубами и липами, посаженными в 18 веке, целой системой прудов, ажурными коваными мостиками и памятниками Чайковскому, Есенину и даже пионерам-героям. А еще – здесь часто случались тусовки питерского гламура, снимались фильмы, сериалы, сценки из жизни новой элиты, и даже устраивались выставки мод и дефиле.

Вера села на лавочку – немного перевести дух. К ней сразу же слетелась небольшая стайка голубей – явно в ожидании крошек. Было понятно, что это место пользуется у птиц особой популярностью, и, возможно, питерские бабушки именно сюда иногда приносят корм для своих любимых пернатых. А, может, это дети вместе со своими родителями кормят их семечками. Но Вера, конечно, ничем угодить голубям не могла, и они, немного покружившись вокруг, разочарованно перелетели к другой лавке, где и принялись усиленно клевать что-то на асфальте. А Вера глазела по сторонам, впитывая свежий воздух, наслаждаясь видом уже покрасневшей и пожелтевшей кое-где листвы и слушая пение птиц, которые неспешно вели птичий диалог и никоим образом не обращали внимания на зевак – в том числе, и на Веру.