Текст книги "Братья крови"
Автор книги: Владислав Русанов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 23 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]
– Почему вы такой грустный? – продолжала щебетать девушка. – Вы поссорились с вашим товарищем?
– Нет, – через силу ответил я.
– И место рядом пустует. Он не полетел? Заболел?
– Нет. Он умер.
Ресницы удивленно приподнялись и тут же опустились.
– Надеюсь, не из-за этого невероятного гриппа?
– Нет.
– А почему вы не носите повязку? Вы не боитесь заразиться? Говорят, это такая страшная болезнь – врачи просто не успевают поставить диагноз. Столько смертельных случаев…
– Я давно ничего не боюсь, – проговорил я, стараясь не смотреть на стюардессу. Почему-то сегодня воспоминания об утраченной любви нахлынули с новой силой. Принцесса Карлайла и Кумбрии пять веков жила в моем холодном беспощадном сердце вампира, сердце ходячего мертвеца.
– Он не боится, – с отчетливым кавказским акцентом произнес пассажир, сидящий от меня слева через проход. Иссиня-черные волосы и выдающийся во всех отношениях нос лишь подтверждали первоначальное предположение о его национальности. – Чего ему бояться? Зараза к заразе не пристает.
Девушка вспыхнула – скулы над краем повязки порозовели. Она развернулась, по всей видимости готовя грозную отповедь нахалу. Но, с другой стороны, он – тоже клиент кампании, чей девиз: «Все для пассажира». Хамить нельзя.
– Идите, Жанна, – вмешался я, напуская на лицо мину утомленного жизнью человека. – Не беспокойтесь. Ко мне в самом деле никакая зараза не пристает уже много лет.
Кавказец хмыкнул и приосанился с победоносным видом. Мне было наплевать на его нехитрый юморок, на глупую гордость самца, желающего, чтобы все самки в пределах видимости принадлежали только ему, но я хотел прекратить дальнейшие попытки заговорить со мной, а потому выудил из кармана пиджака монету. Кажется, олимпийский рубль еще времен СССР. Как он туда угодил, ума не приложу, и почему дотошный Збышек не вынул его при очередной чистке моей одежды. Потом я проделал нехитрый трюк, на который способен любой из кровных братьев, но лишь очень немногие из числа смертных людей. Покрутил монету в пальцах, а потом сложил ее вдвое.
Из-под ватно-марлевой повязки донеслось хрюканье, будто «настоящий мужчина» подавился собственным языком. Он отвернулся и уставился в черный иллюминатор.
Вот и хорошо. Конфликт погашен в зародыше.
На этот раз полет тянулся очень долго. Я пытался размышлять, шевелить мозгами в поисках ответов на мучившие меня вопросы, а их накопилось уже так много, что смело можно было говорить – слишком много.
Кем были неизвестные, напавшие на Збышека?
Что за меч принесли коллекционеру Пешкину черные археологи и почему он так важен для него?
Кто такие трононосцы Ниннкигаль, о которых говорил зверь в подвале киевской пятиэтажки?
Куда девался Амвросий?
Почему фейри, существа из чужой реальности, вновь начали появляться в нашем мире, принося беды и несчастья?
Ответов не находилось.
Хотя, если бы рядом со мной по-прежнему находился верный слуга крови, то на некоторые из них я вполне мог бы найти ответ. Збышек не раз говорил, что Интернет – чрезвычайно мощный инструмент в умелых руках. В наше время в нем можно найти практически любую информацию, начиная от сонников и анекдотов и заканчивая планами международных террористических организаций на год вперед. Нужно только уметь подбирать пароли, пользоваться… Нет, забыл как это называется. Боюсь, что этот путь решения наболевших вопросов для меня теперь заказан.
Может, попытаться воспользоваться услугами человека – специалиста по Мировой паутине? Но как это сделать, не нарушая закон Великой Тайны? Ума не приложу…
И вот, наконец, шасси аэробуса коснулись посадочной полосы в «Борисполе». Я спустился по трапу, продолжая мыслями витать в небесах, получил багаж и прошел с ним на стоянку. Непривычно носить чемоданы, но благодаря силе кровного брата я не замечал их веса, будто бы держал в руках кейс с бумагами. Санитарный пост, призванный проверять всех прибывающих из-за границы, я успокоил одним взглядом – меня пропустили без единого слова.
Вот и мой «Хетчбэк». Ключи от автомобиля лежали в брючном кармане. Но только сейчас я понял, что не умею управлять железной безлошадной телегой. Кажется, перед тем как открыть дверцу, Збышек нажимал на какую-то кнопочку на брелоке… Потом совал ключ под руль… А дальше? Нет, не стоит и пробовать. Мне бы коня под седлом или, на худой конец, упряжку, я бы справился, а это чудо иностранной техники не для меня.
– Ой, это вы? – послышался знакомый голос.
Жанна? Помнится, в прошлый раз она тоже пробегала мимо нас с подругами. На этом самом месте. Сегодня девушка была одна. Она стояла, зябко придерживая высокий воротник мутоновой шубки. Золотистые волосы рассыпались по плечам. Снежинки, севшие на челку, искрились в ярком свете фонарей.
– Как видите, – я пожал плечами.
– У вас такая машина красивая. Не подбросите? – Она смущенно улыбнулась.
– Рад бы, – ее непосредственность начала меня развлекать. В конце концов, какие бы черви ни грызли мое сердце после смерти верного слуги, хотелось хотя бы с кем-то поговорить. Я не слишком-то люблю шумные компании, но полное одиночество тоже не для меня. – К сожалению, она мне не подчиняется.
– Как? – Длинные ресницы взлетели и упали.
– Наверное, не знаю волшебного слова.
Несколько секунд она непонимающе моргала. Потом улыбнулась:
– Поверить не могу! Вы не умеете водить машину? Я угадала?
Я кивнул:
– Вы необычайно проницательны, милая панна.
– Ой! А зачем вы меня так назвали?
– Я так привык обращаться к особам женского пола. Позвольте представиться – Анджей Михал Грабовский.
– Ой, а вы поляк?
– Да.
– А по-русски без акцента говорите.
– Я очень долго живу в России.
– В Украине, вы хотите сказать? Или правда в России? Но мне казалось, что там вы по делам, а сюда возвращаетесь.
– Для меня Россия осталась в границах тринадцатого года.
– Ой, как оригинально. Вы просто как персонаж «Дней Турбиных» говорите.
– А что делать? Я так привык.
– Значит, вы живете в Киеве?
– Да. В самом центре.
– А мне на Оболонь надо…
– Если хотите, могу подвезти вас на такси. Только вы покажете, где его обычно ловят в «Борисполе».
– А почему на такси? Пустите меня за руль.
– А вы умеете? – искренне удивился я.
– А по-вашему, что, блондинка совсем ничего уметь не должна?
– Да нет, что вы! Просто в мое время барышни железными коробками не управляли.
– Да какое ваше время? – Она рассмеялась. Совсем забыл, что выгляжу я не старше тридцати. – Наши бабушки в войну немцев бомбили с кукурузников. Или вы – человек из другой эпохи? Как в романах фантастических. Как там у них называется? Попаданец – вот! Тогда где ваша машина времени?
Я, слегка ошалев от ее напора, поднял руки, признавая поражение:
– Все-все… Держите ключи. И приношу самые искренние извинения прекрасной панне, если обидел ее невольным словом.
– Панна принимает извинения пана рыцаря, – улыбнулась девушка. Решительно нажимая на кнопку брелока.
Что-то пискнуло, вспыхнули и погасли огоньки в салоне. Жанна обошла «Хетчбэк», открыв двери, заняла место водителя. Мгновением спустя призывно распахнулся багажник.
– Ну что же вы, пан Анджей Михал?
– Можно просто – Анджей, – улыбнулся я и, быстро закинув чемоданы, забрался на сиденье рядом. Все-таки ей удалось меня развлечь. Глухая тоска отступила.
– Очень приятно. А я – Жанна.
– Я знаю.
– Откуда?
Вместо ответа я постучал себя пальцами по груди, намекая на табличку с именем, которую обязаны носить стюардессы. Девушка рассмеялась.
– А ведь я и вправду блондинка!
– Мне так не кажется.
– А вы знали многих блондинок?
– Не слишком. Но смею заверить, умом они ничуть не уступали шатенкам и брюнеткам.
– Значит, людская молва врет?
– Самым бессовестным образом.
– Тогда поехали! – Она повернула ключ. Двигатель «Хетчбэка» мягко заурчал. – Вам куда?
– Андреевский спуск.
– Замечательно. Там и до метро недалеко. На Спасской станция.
Мимо замелькали сугробы, заснеженные деревья и километровые столбы.
– Я вас провожу.
– Спасибо, вы настоящий рыцарь…
– А откуда вы узнали? – не удержавшись, перебил я.
Девушка пожала плечами:
– Наверное, много книжек читала. А в жизни рыцаря встречаю впервые. Но я не об этом. Провожать меня не стоит. Сама дойду.
– Я люблю гулять по ночному Киеву.
– Я тоже.
– Тогда можем оставить автомобиль и просто побродить. Если, конечно, вы не слишком устали на работе, – поспешил добавить я.
– Нет, не устала. Во всяком случае, не настолько, чтобы отказаться от прогулки по зимнему Киеву. Можем прогуляться до Софии…
– Нет! – Я дернулся, как от удара. Не то чтобы на меня, высшего вампира, очень действовали кресты на куполах, но София Киевская в самом деле стоит на святой земле. Меня за полсони шагов начинает мутить, болит голова, перед глазами плывут, кружась в неспешном хороводе, черные точки. – Простите за резкость, Жанна. Не стоит ходить к Софии.
– Вы атеист? – удивилась она. – Причем воинствующий…
Во взгляде, который бросила на меня девушка, проскользнули бесенята.
– Не сказал бы. Не люблю церковников, знаете ли. Натерпелся от них в свое время.
– Вы так говорите, будто сами боролись с инквизицией.
– Нет, я не боролся с Sanctum Officium. Это они боролись со мной. Но не будем о скучном.
– Разве это скучно? Я думала, вы мне расскажете…
– Лучше не надо.
– Ну не надо, так не надо, – Жанна слегка надула губки, очень похоже на капризное выражение принцессы Карлайла и Кумбрии. – Говорите, церковников не любите, а живете возле Андреевской церкви.
– Там совсем недавно службы начались [49]49
Андреевский собор– православный храм в Киеве в честь апостола Андрея Первозванного; построен в стиле барокко по проекту архитектора Бартоломео Растрелли в 1754году. С1968 по 2008 гг. был музеем.
[Закрыть],—отмахнулся я. – Да и живу я за углом. Напротив дома Михаила Афанасьевича. Даже колокольный звон не слышен, если окна плотно закрыть.
Девушка задумалась. Потом расхохоталась. Даже на дорогу перестала смотреть.
– Я поняла, кого вы мне напоминаете.
– Полковника Турбина?
– Нет.
– А кого же?
– У вас есть трость с набалдашником в виде собачьей головы?
– Ах, вот вы о чем! – настал мой черед смеяться. – Смею вас уверить, Жанна, я – не Воланд. – Хорошо хоть она не решила, что я Варенуха, вампир-наводчик.
– А я так надеялась… – вздохнула она. – В вас, Анджей, есть что-то…
– Что?
– Не знаю… Что-то не из нашего мира. Старое, загадочное и, мне кажется, опасное.
Вздохнув, я согласился:
– Я и сам себе иногда кажусь опасным. Но не надо бояться. Я – не только не мессир, но и не Джек-потрошитель.
– А я и не боюсь. Но мне почему-то хочется разгадать вашу тайну.
– Какую? У меня нет никаких тайн!
– А я чувствую. Вы же знаете, Анджей, женщины всегда полагаются на интуицию. А мужчины руководствуются логикой. Знаете?
– Всегда догадывался.
– Значит, не отпирайтесь. У вас есть тайна.
– Но какая же!
– Ну, например… Ваш друг, с которым вы летали прошлый раз. Говорите, он умер? А мне кажется, он погиб.
Зря она это сказала. Тяжесть потери вновь вцепилась в сердце когтистой лапой.
– Почему вы молчите, Анджей? Я права? Он погиб?
– Да, – вытолкнул я сквозь силу.
– Его убили? – пугаясь собственной смелости, спросила Жанна.
– Да.
– Кто?
– Не знаю.
– Вы хотите отомстить?
– Непосредственные убийцы уже мертвы, – я сжал и разжал кулаки. – А вот найти того, кто отдал приказ, я очень хочу.
– И тогда, как пишут в книгах, он позавидует мертвым? Ой, простите! Я вас не обидела?
– Нисколько. Это именно то, что я собирался им предложить.
Она снова отвлеклась от управления автомобилем, бросив на меня долгий взгляд.
– Я им не завидую. Думаю, у вас все получится.
– И так спокойно об этом говорите?
– А почему бы и нет? Вы производите впечатление настоящего мужчины. Вам наверняка случалось убивать.
– Случалось.
– На войне?
– На какой еще войне? – Я чуть не поперхнулся. – Неужели я похож на военного?
– Ну не знаю. Для Афганистана вы выглядите чересчур молодо. Значит, или Чечня, или Сербия. Может быть, Ирак.
Мне стало смешно.
– А если я скажу, что сражался с крестоносцами под Грюнвальдом, поверите?
– Не поверю. Хотя вам верить хочется. Вы надежный.
– Надежный, а девушкам вру, как видите.
– Если вы скрываете свое прошлое, значит, тому есть причина. Я больше не буду расспрашивать. Поговорим о чем-то другом?
– Пожалуйста. Только не о Петрарке, – почему-то ничего более умного мне в голову не пришло, но Жанну мой отказ обсуждать итальянского классика только развлек.
Мы продолжали болтать о пустяках (как сказал некогда Льюис Кэрролл, «о башмаках и сургуче, капусте, королях…»), въезжая в Киев, пробираясь по запруженным автомобилями улицам, – здесь стюардесса вела «Хетчбэк» очень аккуратно, но с опаской, выдававшей отсутствие опыта, и паркуясь неподалеку от моего дома. Продолжали разговаривать о том, о сем, гуляя по заснеженным улицам Киева, где прохожих попадалось гораздо меньше, чем автомобилистов.
Как тут не вспомнить Михаила Афанасьевича: «Зимою, как ни в одном городе мира, упадал покой на улицах и переулках и Верхнего города, на горах, и города Нижнего, раскинувшегося в излучине замерзшего Днепра, и весь машинный гул уходил внутрь каменных зданий, смягчался и ворчал довольно глухо». [50]50
М. А. Булгаков. Белая гвардия.
[Закрыть]
И мы волей-неволей ходили по булгаковским местам. Мимо Дома учителя и университета, где когда-то, еще на моей памяти, размещалась Александровская гимназия. Мимо Оперного театра и Золотых ворот. По Владимирской и Театральной, по Крещатику и Прорезной. Мы поздоровались с Паниковским, блудным сыном лейтенанта Шмидта, и Владиславом Городецким [51]51
Владислав Городецкий(1863—1930 гг.) – архитектор, поляк по происхождению. Работал преимущественно в Киеве, после эмиграции в 1920году – в Тегеране.
[Закрыть], не имевшим ни малейшего отношения к «Ночному дозору», с котом Пантелеймоном и гоголевским Носом, с собачкой Фан-Фаном и ее усталым хозяином.
Я видел, что Жанна уже устала, но не мог заставить себя произнести слова прощания. Очень не хотелось возвращаться в некогда любимую берлогу. Конечно, потеря слуги – это не потеря супруги, родителей или детей, но когда жил с ним бок о бок четыреста лет…
– Что с вами, Анджей? – Девушка озабоченно дергала меня за рукав.
Оглядевшись, я понял, что стою, опираясь плечом о ствол каштана. Руки и ноги охватывало оцепенение, веки наливались свинцом. Еще немного – и я лягу в сугроб и засну. Очень знакомые ощущения. Каждые сутки, на рассвете и на закате, я забываюсь сном без сновидений. Такова расплата за вечное существование. Ну и боязнь солнца, само собой.
– Все в порядке, Жанна. Просто мне как можно быстрее нужно добраться домой.
Мы стояли на перекрестке Пушкинской и Богдана Хмельницкого, напротив закрытого входа в метрополитен. Помнится, я предлагал проводить девушку до ближайшей станции. Ну мне-то простительно не знать, что движение подземных поездов на ночь прекращается, а почему она смолчала, не поправила?
– А что случилось?
– Все как обычно. Но мне нужно прилечь.
Она не колебалась ни мгновения:
– Я сейчас такси поймаю.
– Хорошо. Возьмите только… – Сунув руку в карман, я выудил смятую горсть фиолетовых купюр.
– Не нужно!
– Нет, нужно. Отдайте таксисту все, лишь бы довез быстрее, – я назвал точный адрес, номер квартиры и код подъезда.
– Я мигом! Только вы держитесь, Анджей!
– Постараюсь.
Жанна вернулась очень быстро. Не знаю, сколько времени прошло на самом деле, но мне показалось, что не больше нескольких секунд. Я боролся с оцепенением, как мог, хотя как можно противостоять смене дня и ночи?
– Э-э… Мы так не договаривались, – запротестовал седой круглолицый таксист. – Он мне весь салон заблюет…
Кучка смятых пятидесятигривненных бумажек – и его щепетильность как корова языком слизала.
С трудом помню, как упал на заднее сиденье. Стюардесса втиснулась рядом, сжимая мою ладонь. Только сейчас, должно быть, она почувствовала, какая холодная у меня кожа, и прошептала испуганно:
– Не умирайте, Анджей.
– Анджей умер шестьсот лет назад… – пробормотал я и провалился в бездну.
Глава тринадцатая
Отложенный поединок
Год 1447 от Рождества Христова
Там, где зрелости свойственна разумная умеренность и неторопливость, молодежь с азартом ищет развлечений и наслаждений. Сейчас, с высоты прожитых лет, я отношусь к охоте как к процессу питания, привычному, рутинному и нисколечко не интересному. Выбрался из дому, нашел жертву, напился, вернулся домой. Правда, сейчас и время такое, не располагающее к романтике и приключениям. Но тогда, в молодости!
Каждый занюханный кметь казался королевской добычей. Нужно было подкрасться, стремительно кинуться, укусить… Да еще покрасоваться перед товарищами своим умением с первого раз находить кровеносную жилу. И очень сложно по молодости оторваться от добычи, не высушив ее до смерти. Тому, кто переусердствовал, грозили крупные неприятности от мастера и местного князя.
Но пани Агнесса, принцесса Кумбрии и Карлайла, плевать хотела на чье бы то ни было недовольство. Разве не млели и теряли суровость все князья и старые, опытные мастера гнезд, глядя на нее?
Мы с Чеславом, раздувшиеся от гордости и совершенно потерявшие голову от близости предмета воздыханий, крались за английской принцессой улицами ночного Кракова. Грязь и жидкие отбросы чавкали под сапогами. В ноздри врывался смрад гниения и вонь содержимого ночных горшков, которое местные хозяйки щедрой рукой выплескивали прямо в окна. Но разве подобные мелочи могли иметь значение, когда два влюбленных юнца горят желанием перещеголять друг дружку?
По случаю охоты пани Агнесса надела замшевые шоссы [52]52
Шоссы– с XII в. длинные, облегающие ногу чулки-штаны.
[Закрыть], которые соблазнительно обтягивали ее идеально очерченные ноги, и короткий бархатный дублет [53]53
Дублет– во времена позднего Средневековья узкая одежда типа куртки, которую носили поверх рубашки.
[Закрыть], отороченный мехом черно-бурой лисы на манжетах и по воротнику. Золотистые локоны убрала под шелковую сеточку, усыпанную мелкими бриллиантами.
Первого прохожего мы встретили неподалеку от ворот Святого Флориана. Мещанин в измазанном грязью жупане выписывал такие кренделя посреди улицы, что даже младенец сказал бы – нализался до полусмерти. А то, что неподалеку я не приметил ни единого шинка, давало лишние основания утверждать – горожанин заблудился, и весьма давно. Завидев его, Чеслав весь напрягся, пошел крадущимся шагом. Я едва не рассмеялся в голос, но решил смолчать. Школяр пытался показать мастерство бывалого охотника, забывая, что мало чести взять на рогатину вепря со связанными ногами. Добыча должна быть живая, иметь возможность оказать сопротивление или хотя бы сбежать.
Но через миг я пожалел, что не последовал его примеру. Агнесса легким движением взяла студента за плечо. Чего я только не отдал бы ради ее прикосновения!
– Оставь его в покое, – прошептала принцесса.
– Почему? – удивился Чеслав.
– Пьянчуга… Его кровь для нас отрава.
Вот так я узнал еще один способ, каким люди могут защищаться от нас. Надежнее его лишь ванна со святой водой, и то в нее нужно нырнуть с головой. Конечно, Агнесса слегка преувеличивала – чтобы превратиться в яд для вампира, человек должен столько выпить, и желательно водки с коньяком, что сам раньше копыта отбросит. Но тем не менее пить кровь пьяного – то еще удовольствие. После тебя долго мутит и выворачивает наизнанку, хотя вроде бы и нечем. Голова раскалывается, руки-ноги дрожат и отказываются слушаться. Врагу не пожелаю… Но Чеславу я тогда пожелал не задумываясь. До сих пор в глубине души жалею, что Агнесса его удержала.
Мещанин свернул в переулок, а мы пошли дальше по Флорианской улице в сторону костела Святой Варвары, что у городского рынка. И приблизительно на полпути повстречали монаха. Невысокого, тучного, с трудом перешагивающего лужи. Что он делал ночью в городе? Лично я не уверен, что причащал кого-нибудь. Скорее, бегал к безотказной вдовушке погреться.
– Этого берем, – шепнула принцесса. – Но не сразу! Погоняем вначале.
Она в три прыжка настигла семенящего монаха, похлопала его по плечу, а когда он обернулся, мило улыбнулась. А потом показала клыки.
Эх, как он помчался вдоль по улице, подобрав полы хабита [54]54
Хабит– монашеское одеяние из грубой ткани.
[Закрыть]! Кто мог ожидать такой прыти от жирного святоши? Будто олень, преследуемый сворой псов, он бежал через лужи, умудряясь не поскользнуться, перескакивал кучи мусора, какие в спокойном состоянии духа неторопливо обошел бы.
Мы огромными прыжками следовали за ним по пятам, беззвучно хохоча и клацая зубами то над правым, то над левым ухом. Странно, что слуга церкви не попытался ни осенить себя крестом, ни прочесть молитву. Тем паче, на его поясе, охватывая обширные чресла, тускло светилось вервие, не иначе как привезенное из паломничества. Но тем и лучше для нас. Рассеянный и малодушный монах – легкая добыча для вампиров, да притом достаточно редкая. Будет чем похвастаться перед другими птенцами, которые и так уже сполна обзавидовались.
Вовсю забавляясь, мы гнали святошу по темным улицам. Как только он пытался свернуть к более людным местам, или Чеслав, или я, отталкиваясь от стены, перепрыгивали ему через голову и корчили страшные рожи, выпучивая глаза и обнажая клыки. Агнесса развлекалась тем, что время от времени толкала монаха в спину или ставила ему подножку. Ей, по всей видимости, очень хотелось поизмываться над ним, изваляв в нечистотах. Но ужас, казалось, удесятерил силы удирающей жертвы. Спотыкаясь, теряя равновесие, он всякий раз выпрямлялся и продолжал бессмысленный изнурительный бег. Правда, пару раз падал на четвереньки, но тут же вскакивал с поразительной для его телосложения резвостью, а вот плюхнуться в грязь не соизволил ни разу.
Наконец, принцессе наскучила бесконечная беготня по извилистым улочкам. Любая забава хороша только в самом начале, а потом, если не привносить в нее живую струю, надоедает.
– Хватит! – выдохнула охотница. – Кончаем его!
Повинуясь ее приказу, мы с Чеславом одновременно прыгнули через монаха. Словно две черные тени, пробежали еще пару шагов и развернулись, широко раскинув руки. Тем временем Агнесса грациозно взвилась в воздух и пнула человека сапогом между лопаток.
Святоша врезался в нас, и мы с хохотом отбросили его к стене с облупившейся штукатуркой. Впрочем, смех Чеслава быстро сменился шипением – он невзначай прикоснулся к освященной веревке.
С чавканьем, будто конский «кругляш», монах врезался в задрожавшую стену и сполз по ней. Дряблые щеки тряслись, рот беззвучно открывался и закрывался, как у выброшенной на берег рыбы, а выпученным глазам мог позавидовать любой рак. Он представлял жалкое зрелище – капли пота, несмотря на довольно прохладную ночь, усеивали лоб и тонзуру, грудь судорожно вздымалась и опускалась. У меня зародились сомнения, а не хватит ли его удар до укуса? Но, несмотря на кажущуюся сломленность, святоша не утратил присутствия духа. Он нашел силы встать на колени и забормотал, возводя поросячьи глазки к затянутому тучами небу.
– Credo in unurn Deum, Patrem omnipotentem, factorem cаеli et terrае… [55]55
Верую в Бога единого, Отца всемогущего, создателя неба и земли… ( Лат.)
[Закрыть]
Агнесса плотоядно усмехнулась и облизала губы алым язычком. Монах поперхнулся и сменил молитву:
– Pater noster, qui ts in caelis, Sanctrticetur nomen Tuum. Adveniat regnum Tuum… [56]56
Отец наш, сущий на небесах, да святится имя Твоё. Да приидет царствие Твоё… ( Лат.)
[Закрыть]
Но не зря учил нас пан Мжислав Ястжембицкий, что христианская молитва имеет силу лишь в устах человека, искренне верующего. Для того же, кто грешен, кто нарушал заповеди, кто не верит в сердце своем, она остается лишь пустым сотрясением воздуха, способным только напугать неопытного птенца. А высшего вампира, отмерившего не одну сотню лет, каким являлась Агнесса, бормотание монаха могло лишь рассмешить. Она шагнула вперед, занесла руку и вдруг притворно отдернулась.
В глазах коленопреклоненного монаха мелькнул огонек надежды. Голос окреп:
– Per signum crucis de inimicis nostris libera nos, Deus noster… [57]57
Через крестное знамение от врагов наших освободи нас, Господь наш… ( Лат.)
[Закрыть]
Стремительный удар.
На располосованной острыми коготками щеке выступили капельки крови. Святоша поперхнулся последним словом и замер с раскрытым ртом.
Агнесса провела пальцем вдоль глубокой царапины. Неторопливо осмотрела окрасившуюся алым кожу. Слизнула кровь.
– Ну кто первый? – Вампиресса наградила долгим взглядом поочередно меня и Чеслава.
Студент дернулся было, но я успел раньше, сказав с почтительным поклоном:
– Только после вас, моя пани.
Она улыбнулась, шагнула поближе к добыче.
Я приготовился немедленно прийти на помощь, если монах, обезумев от отчаяния, попытается оказать сопротивление. Но этого не потребовалось. Агнесса уже полностью подчинила его волю, виртуозно воспользовавшись присущей кровным братьям магией духа.
– Как мне будет приятно убить очередного мерзкого, лицемерного, зажравшегося и погрязшего в пороках святошу… – с ненавистью проговорила принцесса, подходя почти вплотную к застывшему человеку.
Ее лицо исказилось от ярости, на миг превратившись в прекрасную, но от того еще более ужасную маску смерти. Сильные пальцы безжалостно смяли щеки и подбородок монаха, глубоко вдавившись в мягкую плоть. Взгляд жертвы, устремленный в вечность, остекленел.
Внезапно черная тень вынырнула из мрака ночи и, мимоходом сметя с пути Чеслава, оттолкнула вампирессу от ее добычи. Агнесса вскрикнула, будто подбитая птица, а я, не успев даже осознать, что же произошло, кинулся ее спасать. Но весь мой порыв пропал впустую. Натолкнувшись на стремительно выброшенную ладонь невидимого врага, я опрокинулся навзничь. Даже ноги выше головы задрались.
Кто посмел так обращаться с вампиром, с высшим существом?
Я вскочил, нашаривая на поясе рукоять короткого корда, – в те годы, как, впрочем, и сейчас, я доверял холодному оружию, несмотря на все сверхъестественные способности кровных братьев. Клинок сверкнул, отразив луч выглянувшей из-за тучи луны.
– Стоять, птенец! – Низкий, рокочущий голос заставил меня замереть на лету.
Пан Лешко?
Белоголовый Князь-вампир вышел из-за угла. Рядом маячили плечистые фигуры двух его стражей, которые, как говорил пан Ладвиг фон Раабе, могли разорвать на клочки волчью стаю голыми руками. Следом за владыкой Кракова из темноты появился пан Мжислав, озабоченный, взволнованно озирающийся, что ни капли не было похоже на обычное поведение моего мастера и учителя.
Убирая корд в ножны, я успел разглядеть лицо вампира, продолжавшего удерживать Агнессу за плечи. Сэр Патрик, принц города Йорка и Нортумбрии. Его юное лицо исказилось не только от гнева, но и от напряжения – вампиресса прикладывала отчаянные усилия, чтобы вырваться.
Не говоря ни слова, пан Мжислав наклонился над Чеславом, который продолжал лежать, изображая тяжелораненого, сцапал его за ухо и поднял, поставив на ноги. Я уж собрался обрадоваться, но тут мастер свободной рукой поймал за ухо и меня.
Тем временем пан Лешко подошел к Агнессе, шипевшей, словно дикая кошка, учтиво поклонился.
– Как ты смеешь запрещать мне? – будто выплевывала она каждое слово в лицо соотечественнику. – Кто ты мне? Кто дал тебе право?
Патрик хранил молчание, сцепив зубы и нахмурив брови.
– Прошу покорнейше простить, моя госпожа, – на первый взгляд мягко вмешался пан Лешко, но сила княжеского голоса вряд ли кому-то позволила оставить его слова без внимания. – Вы гостите в моем замке, и каждому, кто только позволит себе помыслить причинить вам зло, я вырву сердце собственноручно. Но позвольте же попросить и вас не нарушать законы, установленные в подвластном мне городе. Я не могу допустить, чтобы во время недавно заключенного мною перемирия с охотниками – сами знаете, моя госпожа, зачем я пошел на это – произошло убийство монаха. Я, когда позволил упросить себя разрешить вам поохотиться, рассчитывал, что вы удовольствуетесь каким-нибудь мещанином или подмастерьем, в худшем случае – рыцарёнком из захудалого рода, которого нелегкая принесла в Краков в поисках службы и достатка. Но монах… Нет, я не могу допустить ничего подобного. Уж простите великодушно, моя госпожа.
Агнесса продолжала дергаться, но уже не так уверенно.
– Ответь сэру Лешеку, любовь моя, – почти с нежностью проговорил Патрик.
Когда до меня дошел смысл его слов, я рванулся так, что едва не оставил ухо в пальцах пана Мжислава.
– Стой спокойно, забери тебя Великая Тьма! – раздраженно прошипел учитель. – Пройдет не меньше трехсот лет, прежде чем оторванное ухо отрастет. Как ты будешь все это время охмурять красоток?
– Но, пан…
– Стой спокойно и закрой рот! Я тебе приказываю! Само собой, если хочешь спасти свою шкуру. Тебя, Чеслав, это тоже касается, как ты мог догадаться.
– А что я? – возмутился школяр. – Что я такого сделал? Что мы такого сделали?
– Вы поддались азарту охоты и забыли о самых простых правилах. Находясь на территории какого-либо князя, вампир, а тем более едва оперившийся птенец, обязан свято чтить законы, установленные этим князем. Не так ли?
– Я не спорю, – продолжал тем не менее возражать Чеслав. – Но Князь Лешко разрешил пани Агнессе…
– Но не на монахов же! – с болью, которую, скорее всего, доставила ему наша тупость, воскликнул мастер. – И тем паче не в двух кварталах от костёла! Тем паче когда там полно инквизиторов, понаехавших в Краков невесть с какого перепугу. Я не позволю вам, двум несмышленышам, испортить все, ради чего здесь собрались князья и сильнейшие мастера Силезии, Малой Польши и Моравии. Ясно вам, задиры-недоумки?
– Но ведь мы всего-навсего сопровождали принцессу… – слабо оправдывался я.
– Тем более, как спутники развлекающейся дамы, вы должны были заботиться о ее безопасности. А вам хотелось поскорее насосаться крови. Алчность подчинила ваш разум, а у вампира, если он хочет прожить хотя бы пару веков, должно быть наоборот. Сперва трезвый разум, после чувства. И любовь в том числе, Ланселоты вы мои Озерные.
Тем временем сопротивление Агнессы слабело. Она уже не шипела яростно, а просто прикусила губу. Краковский Князь продолжал говорить размеренно и убедительно. Наконец принцесса кивнула:
– Прошу простить меня, сэр Лешко. Я воспользовалась вашей неосведомленностью. Не наказывайте, пожалуйста, этих птенцов. Они ничего не знали.
Патрик тут же отпустил ее.
– Принцесса Карлайла и Кумбрии, – ворвался в мои уши быстрый шепот Мжислава, – терпеть не может святош. Чем-то они ей здорово насолили. В каждом городе, куда приезжает, она старается убивать и простых монахов, и аббатов. Однажды замахнулась даже на епископа. Эта ее, мягко говоря, вредная привычка очень мешает нам. Особенно сейчас, когда князья пытаются достичь согласия с орденом Охотников. Мы хотим, чтобы они истребляли только зверей и диких. Значит, тоже должны идти на уступки. Кровь пить понемножку, не убивать. Ну, по крайней мере в городах. Выдавать диких и зверей или самим их убивать. А вместо этого отношения с отделениями ордена Охотников в Толедо, Монпелье, Кельне и Гамбурге испорчены. За голову пани Агнессы доминиканцы назначили награду…
– Откуда ты знаешь, пан Мжислав… – удивленно пробормотал Чеслав.
– Так пан Патрик рассказал, когда Князь Лешко проговорился, куда вы отправились. Мы бегом кинулись следом, чтобы до беды не довести.
– И что теперь будет?
– А что?
– С нами что будет?
– Я бы вас в лесу глухом поселил, чтобы вы медвежьей кровью лет сто питались. А вообще, князьям решать.
