Текст книги "Делегат. Документальная повесть (СИ)"
Автор книги: Владимир Владмели
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 5 страниц)
–Повторяйте за мной, – грохотал он, – все жизни важны (11). Присутствовавшие, заражённые его энтузиазмом, повскакали с мест и начали скандировать: ВСЕ ЖИЗНИ ВАЖНЫ.
–И это потому, – продолжал пастор, когда все уселись, – что мы не Разъединённые Штаты Америки, а Соединённые. Вдумайтесь в это Соединённые штаты Америки – США, – и опять люди повскакали с мест и начали скандировать: США, США, США...
Оставшиеся выступления Игорь слушал на улице, а когда вечернее заседание закончилось, пошёл к автобусу. Там он встретил Катлин.
Оба были эмоционально выпотрошены и на сей раз сразу пошли в её номер.
***
На следующий день, когда Ноткин увидел Боба на месте его жены и с её беджиком, он понял, что Мария где-то щеголяет в новом платье. Он тут же пошёл её искать. В фойе попадались люди в самых невероятных костюмах. Наверняка это влетело им в копеечку, но зато у них то и дело брали интервью, а в промежутках многочисленные желающие с ними фотографировались.
Марию Игорь увидел издалека. На ней был плащ бэтмена, на котором светилось слово ТРАМП, составленное лампочками красного, синего и белого цвета. Мария с видом королевы гуляла по фойе, явно рассчитывая, что её заметят корреспонденты, которые собрались здесь со всего мира.
Игорь направился к ней, но его опередил мужчина в очках, строгом костюме и с микрофоном в руке. Рядом пристроился другой, на плече которого была большая кинокамера. Игорь не стал им мешать, решив, что пока Мария будет беседовать с ними, он успеет обойти Арену. Глядя по сторонам, он двинулся вперёд. Прогулка заняла у него минут семь и, когда он уже заканчивал круг, а Мария была от него в нескольких шагах, он увидел "дядю Сэма". Это был очень пожилой мужчина в котелке цветов национального флага, таком же пиджаке, рубахе и галстуке бабочкой. Он как будто сошёл с известного плаката, но его неприступный вид отпугивал корреспондентов. Во всяком случае, около него их не было. Игорь с удовольствием поговорил бы с ним, но не хотел пропустить момент, когда интервью Марии закончится и, не останавливаясь, пошёл к ней.
–Миннесота всегда была демократическим штатом, – говорил корреспондент, – а как она проголосует на этот раз?
–Мы сделаем всё, чтобы она стала республиканской. Я, например, буду проводить наглядную агитацию, – Мария раскинула руки в стороны и картинно повернулась на триста шестьдесят градусов, при этом плащ с именем Трампа, набранном из разноцветных лампочек, развевался, как знамя.
–Думаете, этого достаточно?
–Думаю, что нет, но члены нашей делегации мне помогут, – она посмотрела на Ноткина и сказала, – правда, Игорь.
–Правда, – ответил он.
–А как вы собираетесь этому помогать? – спросил его корреспондент.
–Когда вернусь, я буду совершать свою ежедневную пробежку в час пик в майке с надписью "Трамп снова сделает Америку великой".
–Вы не боитесь, ведь есть много людей, которые очень агрессивно настроены против него.
–Боюсь, – честно ответил Игорь, – но постараюсь преодолеть свой страх.
Часть IV.
Игоря разбудил телефонный звонок. Он посмотрел на часы и громко выругался. Было 6:30. Он вернулся в свой номер всего несколько часов назад, потому что накануне никак не мог уйти от Катлин, да и она не очень хотела его отпускать. Оба понимали, что им осталось слишком мало времени и использовали каждую минуту, чтобы побыть вместе.
–Да, – проворчал Ноткин, поднимая трубку.
Это был Роберт Макферан. Он сказал, что бывший посол США в ООН, выступление которого планировалось во время завтрака, заболел, и Игорь может заполнить паузу, если обещает, что никому не испортит аппетита.
Настроение Игоря сразу же изменилось. Он давно написал речь для этого случая, но, не очень рассчитывая, что ему дадут слово, практически её не репетировал, однако отказываться ему не хотелось, и он решил читать по бумажке. Неудобно, конечно, но гораздо лучше, чем надеяться на память и спотыкаться на каждом слове. Во всяком случае, надо эту речь найти и проверить, всё ли там на месте. Неплохо было бы записать её на магнитофон, чтобы услышать, какое впечатление она производит со стороны, но ни магнитофона, ни времени на это у него не было.
Делегаты были настроены доброжелательно, а когда он закончил, стали задавать вопросы и разговор затянулся. Произошло это ещё и потому, что в тот день утреннего заседания на Конвенции не было, коллеги Игоря никуда не спешили, и им просто хотелось пообщаться. Он долго оставался у подиума и не заметил, когда ушла Катлин. На специальном автобусе её также не было, и Игорь вновь на целый день был предоставлен сам себе.
На время Конвенции центр города сделали пешеходным, и там сосредоточилась вся культурная жизнь. Гуляя по прилегающим к арене улицам, Игорь увидел небольшое кафе, а рядом плакат:
Кто лучше, Трамп или Хилари?
Микки Маус!!!
Он сделал фотографию и зашёл внутрь, а вскоре там появился мужчина, который минуту назад также стоял у плаката. Мужчина посмотрел на пустое место за его столиком и спросил:
–Можно?
–Конечно, – ответил Игорь.
–Я – ветеран Вьетнамской войны, – представился он, – меня зовут Билл Вуд. Здесь я участвую в демонстрациях протеста вместе с моими бывшими сослуживцами.
–Против чего вы выступаете? – спросил Игорь.
–Против войны, – ответил Билл.
–Так ведь и мы против войны.
–Да, но вы хотите добиться мира с позиции силы.
–Ещё древние говорили "если хочешь мира – готовь войну", – подумал Игорь, но озвучивать свою мысль не стал, а ветеран, помолчав, сказал, что в молодости многого не понимал и если бы ему вовремя всё объяснили, то он с другими призывниками публично бы сжёг свою повестку вместе с флагом США.
Он явно ожидал, что Ноткин согласится с ним. Ведь Советский Союз тоже был против войны, но Игорь, выслушав Билла, объяснил ему, во что превратилась бы жизнь советского призывника, если бы он публично сжёг повестку или флаг Советского Союза. И ещё неизвестно, сколько бы её было, этой жизни. Даже в то далёкое время он критически относился к информации газеты "Правда" и, читая между строк, понимал, что война во Вьетнаме была спровоцирована, а Соединённые Штаты приняли в ней участие, чтобы сдержать распространение коммунизма. Но Американцы жили в богатой, процветающей стране, где жизнь человека ценилась очень дорого, им было, что терять, поэтому они и возмущались тем, что их сограждане гибли за какие-то абстрактные идеалы.
Ветеран слушал с интересом, и Игорь поделился с ним своим весьма скромным армейским опытом. Он не стал акцентировать внимания на том, что служил вместе со своими однокурсниками всего три месяца, что это была привилегированная служба, в конце которой ему полагались не сержантские лычки, а лейтенантские звёздочки. Он лишь подробно описал, как они организовали концерт, в котором позволили себе шуточки над старшиной и как потом очень дорого заплатили за своё остроумие – старшина целый день гонял их по плацу в полном обмундировании в тридцатиградусную жару.
Ветеран вспомнил свою жизнь после демобилизации, когда он очень долго не мог приспособиться к существованию, при котором никто не отдавал приказы, и он должен был сам принимать решения. Он оказался в вакууме и, не понимая, что делать, стал заливать незнание спиртным. Это теперь все знают, что такое нервное расстройство после сильного стресса, а тогда даже и термина такого не было и если бы не жена, он давно бы спился.
Они стали вспоминать детство, школу, первую любовь, первую женщину. Всё было очень похоже, Не понял Билл лишь, почему родители Игоря и другие жители рабочего посёлка, в котором он жил, должны были ездить за продуктами в Москву, ведь проще было бы привезти всё в магазин, бывший в рабочем посёлке. Объяснения Ноткина картину не прояснили, однако, желая показать, что и Америка не идеальна, Билл заметил:
–У нас тоже случались перебои с мясом, и приходилось довольствоваться птицей.
Расстались они вполне дружелюбно. Билл даже заплатил за ленч. Прощаясь, Игорь спросил его, что он собирается делать, когда окончится Республиканская Конвенция.
–Поеду в Филадельфию, участвовать в демонстрациях против демократов (12), – ответил ветеран.
Выйдя из кафе, Игорь увидел полицейских на велосипедах. Это удивило его, и он подошёл ближе, чтобы узнать, в чём дело, но ещё до того, как он успел открыть рот, один из стражей порядка еле заметным движением отодвинул его в сторону. Такое поведение обидело Ноткина, и он уже готов был выразить своё неудовольствие, но, проследив за взглядом полицейского, увидел любопытную картину.
По тротуару, что-то выкрикивая и приплясывая, шли молодые человекообразные существа обоего пола. Все они были покрыты экзотическими татуировками и одеты в открытые майки и короткие шорты. Прохожие уступали им дорогу, а полицейский, которому Игорь заслонял обзор и который так невежливо его отодвинул, дождался пока эта группа пройдёт вперёд и опять сел на велосипед.
–Кто это? – спросил его Игорь.
–Чёрные жизни важны, – ответил тот и вместе со своими товарищами поехал рядом с приплясывающими защитниками чёрных жизней.
Игорь ещё раз внимательно посмотрел на них. Тот единственный, которому он успел заглянуть в глаза, был либо пьян, либо прокурен, а из пятнадцати демонстрантов только двое были чёрными. Значит, остальные считали жизни двух своих чёрных братьев важнее собственной.
Была среда, которая для большинства Американцев являлась обычным рабочим днём, и заседание Конвенции начиналось так поздно именно для того, чтобы рядовые граждане страны могли после работы следить по телевизору за выступлениями делегатов. Сами делегаты специально взяли отпуск, чтобы приехать в Кливленд, Ветеран Вьетнамской войны, также как и его друзья – военные пенсионеры, им уже работать не надо, Игорь тоже недавно вышел на пенсию, но демонстранты, защищавшие чёрные жизни, плясали и пели в середине рабочего дня.
–Может, они взяли отпуск, – подумал Ноткин, но догонять их и спрашивать, так ли это, он не стал.
***
Последнее заседание Конвенции, как и предыдущие, началось с клятвы верности и гимна, а потом на сцену вышла женщина удивительной красоты, которая в первый момент показалась Игорю Нефертити, дожившей до более зрелого возраста. Это была глава Республиканской партии Сан-Франциско – Хармит Дилон, внучка генерала Индийской армии. В своей речи она призвала ко всеобщему миру и просила у Бога помощи в определении правильного кандидата на пост президента, а президенту – правильных решений. Игорь подошёл к подиуму, чтобы посмотреть на неё вблизи. Когда ему удалось пробиться сквозь плотную толпу фотокорреспондентов, Хармит произвела на него ещё более сильное впечатление, которое усиливалось её манерой держаться. Следуя религиозным традициям Сикхов, она накинула на голову изящную, полупрозрачную шаль и обратилась к Богу на родном языке. Остальные, каждый на своём, последовали её примеру. Только Игорь не знал, какой язык ему выбрать, русский, английский или иврит. Впрочем, молитв он не знал ни на одном, поэтому просто стал просить Всевышнего о снисхождении.
Вдруг он почувствовал какое-то движение и открыл глаза. Все камеры были направлены на второй ярус. Там несколько человек вырывали у женщины небольшой плакат, а потом начали заламывать ей руки за спину. Она бешено сопротивлялась и что-то кричала, но в общем шуме её слышно не было. Дилон продолжала молиться, закрыв глаза и не обращая внимания на происходящее, а перед протестующей появился мужчина и развернул американский флаг. За флагом ещё несколько мгновений продолжалась борьба, о чём свидетельствовало трепещущее полотнище, но с основного яруса виден был лишь человек, держащий флаг Соединённых Штатов.
Больше всего в этом происшествии Игоря удивила мгновенная реакция корреспондентов. Впрочем, флаг появился тоже довольно быстро, значит, к протестам такого рода все были готовы.
После выступления Хармит Дилон Игорь вышел в коридор. С одной его стороны был зал заседаний, а с другой находилось помещение, окна которого были завешаны шторами. В щель виднелась красивая мебель и прилавок с большим количеством аппетитных блюд. Игорь попытался пройти внутрь, но девушка, сидевшая у входа, спросила:
–У вас есть пропуск?
–Вот, – ответил он, указывая на делегатский беджик.
–Сюда нужно специальное приглашение, – сказала она.
–У кого его можно взять?
–У руководителя вашей делегации.
Игорь нашёл Макферана и попросил у него пропуск, но Роберт ответил, что это кафе для серьёзных доноров или высокопоставленных политиков и Игоря он может провести туда только в виде исключения.
Кафе находилось всего в каких-нибудь двадцати метрах от арены, на которой выступали ораторы, гремела музыка и постоянно что-то скандировали делегаты. Там надо было сильно напрягаться, чтобы поговорить с соседями. В кафе же можно было выбрать вкусные блюда, удобно сесть за столик и побеседовать на любые темы в уютной обстановке. А если хотелось посмотреть, что происходит в зале, достаточно было усилить звук ближайшего телевизора.
Атмосфера кафе свидетельствовала о том, что именно здесь решаются все важные вопросы, а там, рядом, только бушуют страсти и эмоции, позволяя людям выплеснуть кипящие в них чувства.
Игорь выбрал еду и устроился так, чтобы хорошо всё видеть. За соседним столиком сидели известные политические деятели. Они беседовали с каким-то очень важно держащим себя человеком. Игорь несколько раз посмотрел на них, но Макферан, отгадав его желание, сказал:
–Не надо к ним приставать, они заняты. Конечно, если ты захочешь с ними сфотографироваться, они тебе не откажут, но меня ты поставишь в неудобное положение.
***
Ораторы, выступавшие в последний день, перепевали уже не раз затронутые темы и Игорь, наблюдал за ними по нескольким огромным экранам сидя на улице. Казалось, что многие делегаты устали и ждали выступления Трампа, которое завершало Конвенцию. Когда Игорь вернулся в зал, он увидел там Марию и её мужа.
–Пропуск на основной уровень мне дала наша хорошая знакомая, – объяснил Боб, – это её третья Конвенция и ей всё уже порядком надоело. Она сказала, что ещё ни разу не была в Кливленде и хочет здесь погулять.
–Но ведь прежде, чем поехать, она, наверно, обещала ходить на все заседания!
–Ты, наверно, прежде чем жениться, тоже обещал хранить верность жене, – сказал Боб.
–Не хранить верность, а любить и заботиться, а это разные вещи, – огрызнулся Игорь.
–Ладно, ладно, – похлопал его по плечу Боб, – просто у нашей знакомой есть цель. Она с мужем уже побывала в сорока восьми штатах, а после Конвенции им останется только Северная Дакота, так что отсюда они хотят сразу поехать в Бисмарк (13).
–Зачем?
–Получить сертификат, что они посетили все Американские штаты. Есть любители, которые играют в эту игру, а власти Северной Дакоты давно поняли, что такие люди их штат оставляют напоследок и учредили специальную медаль для этих путешественников. Лучшая гостиница Бисмарка также держит для них несколько номеров-люксов. Сам понимаешь, что те, кто исколесил Америку, имеют деньги и готовы заплатить. Никакие другие туристы в Северную Дакоту не приезжают. Там ведь ещё холоднее, чем у нас в Миннесоте.
В этот момент объявили выступление шерифа Милуоки, Дэвида Кларка-младшего и раздались бурные аплодисменты. Он вышел в парадной форме с неизменной шляпой на голове. Все приветствовали его стоя. Это был один из немногих случаев, когда республиканцы так единодушно проявляли своё уважение демократу. Дэвид подождал пока делегаты успокоятся и сказал, что Американцы не чувствуют себя в безопасности. Мало того, что террористические атаки в стране сделались нормой, СМИ провоцируют неуважение к полицейским, которые охраняют жизнь граждан, рискуя своей собственной. Именно поэтому жизнь полицейских важна (14). Ведь благодаря им все их соотечественники могут нормально жить и работать. Правительство же, вместо того, чтобы помогать правоохранительным органам, поощряет преступников и бездельников из организации "Чёрные лжецы важны" (15). Затем он обвинил администрацию Обамы в бездействии по отношению к террористам, в том, что из-за политики Барака Хуссейна Соединённые Штаты стали самыми удобными врагами и самыми плохими друзьями.
Кларк мог себе позволить называть вещи своими именами, потому что он – чёрный и его нельзя было обвинить в расизме.
После речи Кларка Игорь вышел в коридор, чтобы размяться перед самым главным событием Конвенции – выступлением Трампа. За всем, что происходило внутри арены, он наблюдал по многочисленным экранам, висевшим на стенах фойе, а поэтому спокойно прогуливался по коридору. Вдруг ему показалось, что в толпе мелькнуло знакомое лицо. Это чувство на Конвенции он испытывал почти постоянно. Да и не мудрено: здесь было много известных телеведущих и политических деятелей. Игорь присмотрелся и увидел высокую фигуру в полицейской форме и знаменитой шляпе. Дэвид Кларк!
Ноткин рванулся за ним, но шериф скрылся в туалете. Преследовать его в уборной было бы неудобно, но сфотографироваться с ним Ноткину очень хотелось. Мало кого на Конвенции встречали так, как главу полиции Милуоки. До сих пор Игорь только посмеивался над своими коллегами-делегатами, которые коллекционировали фотографии со знаменитостями, но сейчас им самим овладело желание непременно сделать селфи.
Он остановился и стал ждать, а когда Кларк вышел, шагнул к нему, поздоровался и попросил разрешения сфотографироваться. Кларк нехотя согласился. Заняло это всего несколько секунд, но Кларка заметили другие делегаты и, окружив, стали обращаться с той же просьбой.
Игорь видел, что шериф чувствовал себя неуютно и не понимал почему. В туалет он вроде уже сходил...
А шериф чуть расслабился только, когда с ним рядом встал чёрный парень.
И Игорь понял.
Конечно, Кларк говорил правильные вещи, и в речи его не было ни слова лжи, но он критиковал свой народ, а это в глазах многих, делало его предателем. Оно бы и ничего, но после выступления его опять окружили представители другой расы. Наверно, поэтому он и чувствовал себя не в своей тарелке.
После фотосессии Игорь вернулся на место. Народ в зале уже собрался и все ждали выступления Трампа, но сначала вышла Иванка. Она представила своего отца и повернулась к оркестру, который заиграл песню "Восходит солнце".
–Это уж чересчур, – подумал Игорь. Он и раньше знал, что Трамп скромностью не отличается, но с солнцем себя сравнивал только французский король. И ладно бы мелодия была незнакомая, а то ведь все знают слова и музыку этой песни и понравится ли людям такое самовосхваление – неизвестно. А сегодня особенно важно произвести хорошее впечатление, потому что за выступлением будет следить вся страна и можно перетянуть на свою сторону тех, кто ещё не решил, как голосовать.
До недавнего времени Трампа вообще не принимали всерьёз и он давал к этому повод. Он часто вёл себя, как артист, главной целью которого было развлекать зрителей, и как любой артист, ревниво следил за своей популярностью. Бывало, он уходил в штопор от малейшей критики в свой адрес и делал абсурдные заявления, которые ставили в тупик даже его сторонников. У него и так было слишком мало шансов стать президентом, а если и сегодня он не сможет удержаться от своих эпатажных экспромтов, то их совсем не останется.
Но он удержался.
Как обычно, он вышел, улыбаясь и аплодируя самому себе. Затем он поблагодарил делегатов за оказанное доверие и чётко изложил свою программу: при заключении любых договоров он, прежде всего, будет руководствоваться интересами Соединённых Штатов, а деньги налогоплательщиков, которые Обама раздавал коррумпированным международным организациям, использует для развития собственной страны. Он заявил, что продолжит войну с политической корректностью, построит стену на границе с Мексикой и ужесточит проверку эмигрантов из мусульманских стран, чтобы граждане Америки чувствовали себя в безопасности. Он ни разу не упомянул "мошенницу-Хилари" – словосочетание, которое раньше использовал почти в каждом выступлении, но зато обещал бороться за соблюдение закона, обязательного для всех, в том числе и для членов правительства.
Речь его продолжалась семьдесят пять минут, и всё это время зал слушал с напряжённым вниманием. В тот вечер он оправдал ожидания своих сторонников.
Часть V.
А ночью Игорь никак не мог расстаться с Катлин и ушёл из её номера только когда начало светать. Проснувшись, он сразу же ей позвонил, но автомат ответил, что абонент недоступен. Он позвонил ещё раз – ответ был тот же. Тогда он поднялся в её номер и увидел, что там уже хозяйничает уборщица. Сердце у него упало.
–Конечно, родственники опять могли взять Катлин к себе, но она должна была бы сказать об этом, – подумал он, – впрочем, никому она ничего не должна. Развлеклась – и до свидания. По теперешним временам такое приключение выеденного яйца не стоит. Это я расчувствовался, старый дурак.
Он вернулся в свой номер, собрался и поехал в аэропорт. Как бы там ни было, Катлин живёт в Миннеаполисе, а туда был только один прямой рейс – тот, на котором летел и он.
В зале ожидания Игорь встретил Марию с мужем, оставил около них свой чемодан и стал внимательно смотреть по сторонам.
–Не высматривай, – сказала Мария, – не придёт твоя зазноба. Я встретила её сегодня утром. К ней неожиданно заявился муж и увёз её на Амальфи кост. Он президент Миннеаполисского отделения General Electric. Слышал о такой компании?
–Ты-то откуда знаешь? – спросил Игорь.
–Её муж – очень важный донор и иногда у себя дома он устраивает сбор средств для республиканской партии, но приглашает туда только тех, кто может пожертвовать не меньше $10000. Боб пару раз представлял у него свою фирму.
–Понятно.
–Ничего тебе не понятно. Помнишь, когда мы встретились с вами в баре, он узнал Катлин и хотел тебя удержать.
–От чего?
–Не от чего, а от кого. Ты, наверно, знаешь, что она – реалтор и показывает клиентам дома, стоящие на продаже. Так вот, когда один из покупателей очень ей надоел своими предложениями встретиться в нерабочее время в нерабочем месте, она решила его проучить и послала на встречу своего мужа.
–Ну, и её муж получил удовольствие?
–Нет, удовольствие получил тот, кто это свидание назначил, потому что у мужа Катлин чёрный пояс. Представляешь, что бы с тобой было, если бы он приехал сюда на день раньше?
–Нет.
–Ну, и хорошо. Что было в Кливленде, осталось в Кливленде.
–В Лас Вегасе (16), – поправил Игорь.
–Это всё равно. Ты возвращаешься к обычной жизни, а чтобы поменьше думал обо всяких глупостях, я пристрою тебя работать в предвыборной кампании Трампа. Ты мне обещал, помнишь?
–Помню.
–Ну, вот и держи слово.
–А что я должен делать?
–Участвовать в демонстрациях, рисовать плакаты, ходить по домам и агитировать, да мало ли что! Работы у нас – невпроворот, – и Мария стала рассказывать, что она делала в прошлый раз, четыре года назад.
Разговор с ней немного успокоил Игоря и, хотя горечь от поведения Катлин оставалась, умом он понимал, что так лучше.
В Миннеаполисе Игоря встречала жена. Увидев её, он пожал руку Бобу, кивнул Марии и повернулся, чтобы пойти к машине, но Мария взяла его за локоть и сказала, – кто же так прощается с друзьями? – а затем обняла и взасос поцеловала. Боб, уже привыкший к её выходкам, посмотрел на Лилю и развёл руками, как бы говоря "Что я могу с ней сделать, такая уж она есть".
–Я вижу, у тебя появились очень близкие товарищи по партии, – сказала Лиля, когда они сели в машину.
–Да, – согласился он и стал рассказывать о Конвенции. Дома он включил компьютер и продолжил рассказ, сопровождая показом фотографий. Катлин ни на одной из них не было и он спокойно говорил, кто изображён на фотографии и где она сделана. Закончив рассказ, он пошёл в кабинет и стал разбирать чемодан. Разложив сувениры на полу, он посмотрел на них и задумался.
–О чём мечтаешь? – спросила Лиля, входя.
–Думаю, что мне со всем этим делать, – он посмотрел на майку с надписью "Трамп вновь сделает Америку великой" и на бейсбольную шапочку с тем же лозунгом.
–Засуши.
–Нет, пожалуй, я использую их для прогулок, – так он называл ходьбу быстрым шагом, которая последние несколько лет заменяла ему бег трусцой, – точно, – оживился он, – и сделаю это прямо сейчас.
–Я бы на твоём месте вместо шапочки надела шлем, – заметила Лиля.
–Меня не тронут, я гуляю с гантелями, – возразил он.
–А что ты скажешь своей подружке? Она ведь тебя не поймёт.
Подружкой его жена окрестила соседку, с которой Игорь впервые встретился на стадионе.
Они тогда только переехали в этот район, и Игорь выбирал маршрут для бега трусцой. Он опробовал несколько вариантов и остановился на том, который проходил вдоль шоссе, а затем по петляющей аллее приводил его на стадион. Там Игорь делал четыре круга и возвращался обратно. Во время очередной пробежки он увидел на стадионе женщину, которая шла впереди быстрым шагом. Расстояние между ними почти не сокращалось, и он понял, что сначала ему придётся долго её догонять, а потом также долго трусить рядом пока не обгонит. Он развернулся и побежал в противоположную сторону.
Было этой женщине хорошо за семьдесят, а звали её Мэгин. В молодости она бегала длинные марафоны, в которых участвовало сразу несколько категорий спортсменов. Самые выносливые должны были преодолеть сто пятьдесят километров и начинали первыми, ведь им предстояло бежать без сна и отдыха больше суток. Потом, часов через восемь, когда треть дистанции оказывалась позади, к ним присоединялась следующая группа, бегущая на сто километров, а ещё через восемь часов, включались обычные марафонцы. Всё было рассчитано так, что подавляющее большинство бежало в основной группе.
До выхода на пенсию Мэгин много лет профессорствовала в университете. Там она преподавала и вела исследовательскую работу – проверяла, насколько быстрее изнашивается организм, если ему постоянно давать большую нагрузку. Её собственный опыт показал, что гораздо быстрее, поэтому она и перешла на ходьбу. Её муж, тоже профессор, не поверил в правильность её выводов и продолжал бегать длинные марафоны даже в зрелом возрасте. Во время одного из них его настигла преждевременная смерть. Было ему всего восемьдесят четыре года.
Мэгин с первого дня знакомства говорила Игорю, что после определённого возраста бег вредно влияет на суставы и настоятельно советовала последовать её примеру. В конце концов, он так и сделал, но чтобы компенсировать уменьшение скорости, увеличил нагрузку и стал ходить с гантелями. Маршрут он оставил прежний и к своему удивлению выяснил, что скорость его передвижения почти не уменьшилась.
–Я давно предлагала тебе перейти на ходьбу, – напомнила ему жена, – но меня ты почему-то слушать не хотел.
Игорь только недовольно поморщился: он хорошо знал, почему – Лиля советовала это в такой форме, что гордость не позволяла ему последовать её совету.
–Когда ты бегаешь, – говорила она, – на тебя жалко смотреть. Кажется, что ты вот-вот упадёшь. Ты уж лучше не срамись, сделай вид, что гуляешь.
Игорь часто встречал Мэгин на дистанции, и они разговаривали на самые разные темы. Круг их интересов пересекался, вкусы совпадали и, увлекаясь разговором, они иногда проходили гораздо большие расстояния, чем планировали. Лишь в политике их взгляды не совпадали, но выяснив это, они стали избегать разговоров на спорные темы.
И вот теперь, не успев выйти из дома, Игорь столкнулся с Мэгин.
–Неужели вы его поддерживаете? – воскликнула она, недовольно глядя на его майку.
–Конечно.
–Тогда я не буду с вами разговаривать.
–Имеете право, – ответил он холодно, а она, спохватившись, добавила, – до выборов. Когда страсти улягутся, мы продолжим общение.
Эта встреча выбила его из равновесия. Он даже хотел вернуться домой и переодеться, но подумал, что теперь в пригороде не так уж много гуляющих, да и те являются жителями Миннесоты, которую до сих пор называют "Миннесота вежливая" (17). Вот он и проверит, насколько она вежливая.
В этот момент машина, ехавшая по пустынному шоссе, замедлила ход и несколько раз подряд просигналила. Мужчина, высунувшись из окна, приветливо помахал ему и крикнул:
–Отличная майка!
Игорь расплылся в улыбке, кивнул и подумал:
–Не так уж всё плохо и если вести счёт, то на данный момент 1:1.
Конечно, это не похоже на научный опрос общественного мнения, но какое-то представление о настроении жителей Миннеаполиса даёт. Впрочем, очень слабое. В этом сонном пригороде даже машины редко ездят.
Он посмотрел на дорогу. Вдали показался грузовой автомобиль, который быстро приближался к перекрёстку. Светофора здесь не было, и по не писаному закону провинции машина должна была остановиться, поэтому Игорь, не задумываясь, ступил на проезжую часть. Грузовик действительно затормозил, а водитель, нажав на сигнал, долго его не отпускал. Игорь решил, что ему тоже понравилась майка Трампа. Солнце светило сбоку и отражалось от ветрового стекла, которое было больше похоже на полупрозрачное зеркало. Сквозь него смутно вырисовывался образ женщины, сидевшей за рулём. Перейдя дорогу, Игорь обернулся. Из окна машины высунулась левая рука с поднятым средним пальцем.
***
Во время зарядки Игорю встречались соседи, которые выгуливали своих собак. Теперь один из них шёл ему навстречу. Был он неопределённого возраста, с лисьей физиономией. Игорь видел его довольно часто. Они всегда здоровались, а пёс, тоже какой-то неопределённой породы, обычно подбегал к Игорю и обнюхивал, не проявляя при этом никаких эмоций.
Увидев надпись на майке, мужчина огляделся и, не заметив никого вокруг, улыбнулся. Игорь кивнул и подумал, что если бы на нём была майка Хилари, этот тип при отсутствии свидетелей одобрил бы и её. Наверно, он одобрил бы даже и майку, которую всучили ему люди Кобера.
После встречи с лисьелицым, Ноткин некоторое время шёл по рощице, размышляя, что ему делать с майкой Кобера. Носить её он не собирался, использовать на тряпки было жалко. Разве что одеть на Хэллоуин. Но тогда на голову надо нацепить маску арабских террористов, на ноги – защитные штаны американских синих беретов, а в руки взять советский автомат, чтобы никто не догадался, кого он в этом костюме представляет. Вопрос лишь в том, что одеть его жене. Впрочем, за годы их совместной жизни она отвечала и на гораздо более сложные вопросы, ответит и на этот.
Дорожка к стадиону всё время петляла и из-за очередного поворота показалась девушка, ведущая на поводке большого добродушного ньюфаундленда, которого Игорь хорошо знал. Обычно, пса прогуливал Сан и, когда Игорь впервые встретил их, то сразу наладил с собакой хорошие отношения. Вид этой пары всегда улучшал его настроение, но теперь в дуэте произошла замена.
