Текст книги "Искатель, 2011 №7"

Автор книги: Владимир Лебедев

Соавторы: Сергей Саканский,Анатолий Галкин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 13 страниц)

Тень Зонгара перекрыла вторую дверную щель. Лара вдруг произнесла несколько слов на незнакомом Глебу языке и тотчас получила симметричный ответ.

Она поманила Глеба ладонью и быстро прижала ладонь к губам: молчи! – лемурийский, стало быть, жест.

Глеб подошел. Лара взяла его руку и потянула за собой. Глеб повиновался. Он слышал, как Зонгар отошел от ворот, продолжая вполголоса говорить с кем-то. Уж не сам ли Доцоев незримо присутствовал сейчас за дверью?

– Слушай, Лара! – сказал он. – Откуда Зонгару известно, что у меня разрядился телефон?

Девушка колебалась: было ясно, что она хорошо знает ответ, но думает, говорить или нет? Наконец решила:

– Это очень просто, Глеб. Дело в дежа вю.

– Какое еще дежа вю? Объясни.

«Впервые назвала меня по имени, – подумал Глеб. – Но это ровным счетом ничего не значит».

– Дежа вю случается, – проговорила Лара. – Я это не сразу открыла. Человек, который движется во времени, как бы раздваивается. Его знания передаются и его двойнику, то есть ему же самому, но действующему в другой датировке.

– Ну и что? – спросил Глеб. – Почему же Зонгар знает обо мне то, чего он никак не мог знать?

Лара опустила голову. Носком сапожка она прочертила идеальную дугу на земляном полу.

– Дело в том, что и Зонгар, и я проходим этот круг во второй раз. Я не помню событий полностью, а лишь урывками, будто бы это был сон. Явное дежа вю. То есть – все это уже было.

– Как во второй раз? – удивился Глеб. – Получается, что и я тоже?

– И ты. Поэтому Зонгар знает, помнит о том, что было. Какие-то детали. Вот и я, например. Ты мне объяснял, как работает газовая колонка...

– Но я ничего тебе не объяснял, ты меня озадачила тогда!

– Конечно. Я смутно помнила, что ты мне говорил про вентили.

– Постой-ка! Вот ты как, оказывается, нас провела в раскопе. Ты утащила фотоаппарат, потому что точно знала, что я поеду за ним в лагерь. И точно знала, что Сед убежит, как увидит привидение.

– Нуда!

– А зачем тебе, кстати, была нужна эта монета? – ввернул Глеб вопрос, который давно мучил его, но лицо Лары сделалось отстраненным: не ответит.

Он решил сменить тему:

– Ладно. Так ты, значит, помнишь все эти события и даже можешь сказать, что с нами будет дальше?

– Что-то я помню, что-то – нет. Отрывочно, как во сне. Аты разве не чувствуешь ничего такого?

Глеб вдруг понял, что да, чувствует. И то, что ему казалось, будто он видел Лару раньше.

– Но почему? Разве я тоже перемещаюсь во времени?

– Еще нет. Но это значит, что будешь.

– Интересно, каким образом. Джин даст мне эту способность?

– Не знаю. Не думаю пока об этом. Меня вот что волнует. Теперь уже точно ясно, что Зонгар заодно с Доцоевым. Ты представляешь, какой чудовищной силой владеет теперь кучка этих людей!

– Не представляю. Но если Джинн – Джинн, то он, как известно из сказок, может и построить, и разрушить что угодно. Можно лишь догадываться, что произойдет, если он будет служить злу.

Глеб даже содрогнулся, подумав о том, что может натворить в мире какой-то безумный полевой командир, но Лара не дала в совершенстве разгуляться его фантазии:

– Джинн – это такая могущественная сила, что она вообще не должна служить людям – ни добрым, ни злым. Это стало ясно, когда Джинн уничтожил Лемурию, и позже, когда он попал в руки праведнику по имени Лот. Старик, используя Джинна якобы во имя добра, разрушил два крупных города, погубив сотни тысяч людей, которых он сам считал грешниками.

– Содом и Гоморру уничтожил Джинн?

– А кто же еще, по-твоему, мог это сделать?

– Есть версия, что это был вулкан, землетрясение.

– А кто устроил землетрясение? Джин просто двинул эту местность во времени туда-сюда, из-за чего всё на ней – и холмы, и здания, и люди, и скот – оказалось одновременно в одном и том же месте.

– Аннигиляция.

– Возможно, если вы это так называете.

– А что же произошло с Лемурией?

– То же самое.

– Но почему? С огромным континентом, занимавшим территорию в половину Тихого океана!

Лара поведала и эту историю. В какой-то момент Глеб увидел, что по ее щеке ползет слеза. Он с удивлением смотрел на блестящую ленточку на смуглой коже: Глебу почему-то казалось, что Лара вообще не способна плакать.

По ее словам, в Лемурии враждовали два могущественных клана: условно добрый и условно злой. Лара была юной, неопытной. Главе «белого» клана удалось уговорить ее открыть ему тайну заклинания. Преисполненный самых благих намерений, этот человек вызвал Джинна и развязал войну с «черным» кланом. В результате Лемурия была стерта с лица земли вся – как «черная», так и «белая».

Глеб задался вопросом: а что конкретно связывает Доцоева и Зонгара? Что именно собирается сделать Доцоев при помощи могущественного Джинна?

Смутная догадка пришла не сразу, но все же пришла, как только Глеб подумал: а почему Зонгар и Доцоев обосновались именно здесь, в этой самой точке степи?

Глеб знал географию своего края. Километрах в десяти на севере располагалась атомная электростанция. Ничего, кроме нее, не отличало эту местность от любой другой в этой голодной степи. Что и как собирался сделать Доцоев, было не вполне ясно, но то, что в центре его внимания был именно ядерный реактор, не вызывало у Глеба никаких сомнений.

Он подошел к стене и выглянул через окно наружу. Окно выходило на север, открывая живописнейший вид на окружающие холмы. Далеко, едва различимый в розовой вечерней дымке, таял, словно летая среди легких облачков, призрачный силуэт атомной электростанции. Из трех толстых башен-градирен поднимался пар, будто и формируя эти дальние облачка.

– Отойдите от двери! – раздался голос снаружи.

– Да мы и так достаточно далеко, – крикнул Глеб.

Лязгнул засов, и дверь отворилась. В солнечном луче возникла половина корпуса человека, который протянул руку и что-то поставил на пол. Когда Глеб и Лара подошли, увидели под дверью, вновь уже запертой, серенький пакет с ужином. Хлеб, колбаса, сыр и пластиковые бутылки с холодным чаем.

Где-то высоко в небе гудел самолет. Не видя его, Глеб не мог понять, откуда и куда он летит. Он подумал, как всегда, о ребятах в кабине и еще – о пассажирах. Может быть, кто-то из них сейчас смотрит вниз и видит в сине-зеленой глубине этот свинарник, который выглядит крошечной полоской с высоты десяти километров. И территория АЭС тоже ему видна. Все так буднично, мирно, ничто не говорит о том, что скоро в этой местности произойдет трагедия, в сравнении с которой Чернобыль – лишь маленькая сценка в репетиции грядущего спектакля.

28

Они осмотрели свинарник до последнего угла: выхода отсюда не было никакого. Окна узкие, вторая дверь, ведущая из подсобки наружу, заперта. В юго-восточном углу стена обвалилась от ветхости, но пролом был тщательно заколочен досками. Ясно, что их тюремщики позаботились обо всем заранее. И матрасы эти – вовсе они не бомжовые, а также приготовлены для них. Вполне комфортабельный зиндан. Тьфу, не годится слово, Глеб вспомнил в который раз, что Доцоев – какой-то русский террорист.

Странное дело: что это за русский терроризм, каковы его корни? Конечно, хозяева за последние двадцать лет довели страну до полного разрушения. В Москве, где Глеб иногда бывал, жизнь выглядела цивилизованной, но Москва – это всего лишь потемкинская деревня. Краснодарский край, некогда богатая житница Союза, теперь снова превратился в дикую степь, какая была здесь во времена Тмутаракани. Немудрено, что появился наконец русский террорист, который собирается вырастить ядерный гриб в этой голодной степи, чтобы заявить таким образом о себе. Какими бы ни были его цели – заступиться за обездоленный народ, вернуть награбленное и прочее, – метод он выбрал, мягко говоря, чудовищный. Чем виноваты сотрудники АЭС и жители ближайших селений? Кто поверит такому «русскому террористу», кто пойдет за ним?

Лара тем временем сидела на матрасе и рассматривала обе дудки, свою и Зонгара. Она приложила их кушам и покачала головой:

– М-му!

Вдруг помрачнела, бросила руки на бедра, крепко сжимая дудки в кулачках. Глеб понял, что это дурашливое «М-му!» заставило ее подумать о погибшей своей родине. Лемурия. Континент Му. Получалось, что в его гибели сыграла далеко не последнюю роль сама Лара. И живет неведомо сколько лет с этой виной...

– Лара, – позвал ее Глеб. – А что могут делать эти дудки, кроме как приносить еду? Может быть, мы сумеем с их помощью выбраться отсюда?

Девушка покачала головой:

– Дудки – это просто походные игрушки, подарки Джинна. Могут принести еду и табак, смену белья, развести огонь.

– Электричество для моего мобильника?

– Нет, разумеется.

– Топор, кирку и лопату?

– Да. Копье, лук со стрелами... Все это можно. Только вот стражник бродит вокруг строения. Да и пока мы будем делать подкоп, думаю, все разрешится. Самое большее – продержат нас тут до утра.

– А разве во времени ты бродишь не с помощью дудки?

– Нет. Путешествие – это усилие мысли.

– Можешь ли ты переместиться на несколько часов назад и предупредить себя саму, что свинарник – это ловушка?

– Нет. В одном и том же времени не может существовать сразу две меня.

– Хорошо. А оставить самой себе записку? Например, возле той скирды?

– Могу, только зачем?

– Чтобы выбраться отсюда!

– А оно нам нужно? Ведь мы же сами шли к Зонгару, сами искали его. Вот и нашли.

– Да не от Зонгара я хочу уйти, и не от Доцоева даже! Я думаю, что этот человек хочет испытать разрушительную силу Джинна прямо здесь. Надо срочно связаться с людьми. Эвакуировать, что ли, всех из этой местности...

Нет, бредовая идея, тут же подумал Глеб. Допустим, они доберутся до ближайшей воинской части, милиции, блокпоста... Что он скажет каким-то людям, вполне вменяемым? Что знает место, где окопался Доцоев? Хорошо. Но Зонгар может выпустить Джинна в любую минуту. Тем более если сюда заявятся солдаты. Но убедить кого-то в реальности Джинна – далеко не лучшая мысль.

– Ладно, – сказал Глеб, – утро вечера мудренее. Я, между прочим, уже голоден.

Лара достала продукты из серенького пакета и разложила их на краю матраса. Пакет был самый обыкновенный, с рекламой детского питания. И эта узнаваемость, как и далекий гул пролетающих самолетов, наводила на Глеба уныние.

– Неспроста сей скудный ужин, – проговорила Лара, прожевывая бутерброд от террористов.

– Что же в нем странного? – удивился Глеб.

– Ведь Зонгар знает; что у меня есть дудка. Да и свою тут оставил как приманку. Получается, что люди, которые нас заперли, понятия не имеют о том, что никакой ужин нам ни к чему.

29

Уснули рядом, на двух матрасах, любезно предоставленных террористами. Глеб принялся расспрашивать Лару о Лемурии. Оказалось, что континент был затоплен почти полностью, остались лишь только вершины его многочисленных гор, которые люди знают как острова архипелагов Океании. Жители погибли все, кроме горных племен, но в горах жили в основном неграмотные крестьяне и пастухи. Они не сумели возродить былую цивилизацию и просто одичали в борьбе за существование... Остров Пасхи? Да, это часть Лемурии. Его жители тупо копировали произведения предков, создавая свои статуи. Подобные изваяния были на родине Лары в большом количестве, сейчас оригиналы покоятся на океанском дне, занесенные илом. В чем смысл изваяний? Да ничего особенного. Первобытная культура: стояли в музеях, в мемориальных местах. Эхо доисторической Лемурии. Лара отвечала неохотно, заснула, как всегда, внезапно, но Глебу показалось, что она лишь притворяется спящей.

Скорее всего, так и было, поскольку наутро он не обнаружил ее рядом. Сразу почувствовал, что это неспроста: Лары вообще нет в здании. Или это было не ощущение вовсе, а просто-напросто дежа вю?

Глеб встал, чтобы осмотреть свинарник, но тут раскрылась наружная дверь, и в помещение вошли трое. Вместе с ними возник запах свежей степной травы, выросшей за ночь. Силуэты на фоне ворот были темны, но Глеб увидел, что все эти люди держат наготове оружие.

– Где подруга? – спросил один.

Надежда, что Лару забрали на допрос, пока он спал, не оправдалась. Бежала? Нашла подходящую щель и вылезла?

– Сейчас он все мне скажет, – произнес тот же голос, но тут же другой, того человека, что сторожил свинарник, возразил:

– Приказано их не трогать. Пойду посмотрю в подсобках.

Он скрылся за внутренней дверью. Глеб оценил возможность справиться с двумя оставшимися и понял, что шансов с его солдатским ремнем против коротких автоматов Калашникова нет никаких.

– Что за... – раздался из подсобки недоуменный возглас, и часовой выскочил из двери как ошпаренный.

Он быстро подошел к своим товарищам.

– Я плана перекурил, наверное, – сказал он. – Поди-ка туда, посмотри.

Тот также зашел в подсобку, и Глеб услышал возглас изумления. Выйдя, бандит обратился к часовому:

– Ты хочешь сказать, что не отлучался с поста?

Тут и третий сходил и вернулся тем же маршрутом.

– Тебя вздрючат, – пригрозил он. – Мало того, что подруга сбежала, она еще и это сюда приволокла. Чем бы оно ни было, надо доложить командиру.

Бандиты вышли, даже не посмотрев на Глеба. Он тотчас заглянул в подсобку. То, что он там увидел, не слишком его удивило: посередине помещения, как-то зрительно умаляя его, стояла скифская баба. Лара ушла во времени. Ничего не сказала ему. Просто бросила его здесь расхлебывать все это с людьми Доцоева.

А что, если она больше не вернется? По ее собственному предположению, Зонгар раскрыл перед Доцоевым не все свои карты. Возможно, Доцоеву известно, что у Зонгара есть некий способ взорвать АЭС. «Командир» ничего не знает о перемещениях во времени, о том, кто такие Лара и сам Зонгар. Именно поэтому они и приволокли «ужин», ничего не зная о свойствах волшебной дудки.

Тогда террористы просто обвинят Глеба в том, что он помог Ларе бежать. Еще и дураком посчитают, что ей помог, а сам остался. Да просто клиническим сумасшедшим: приволок еще зачем-то скифскую бабу и сидит с нею тут, ухмыляясь лицом идиота.

Впрочем, Глеб понимал, что Лара вернется, поскольку ей и Зонгар нужен, и Джинн, только вот вопрос: когда? Успеют ли его за это время расстрелять или повесить? Ведь если он начнет рассказывать правду... Или даже попросит самого Зонгара подтвердить... Не встанет на его сторону Зонгар, вместе со всеми будет смеяться.

Глеб припомнил кадры из фильма, как чеченские боевики режут кому-то спереди горло, словно барану. Интересно, а какой способ предпочитают русские боевики?

Глеб вдруг подумал, что все эти люди, включая их вожака, народного мстителя, не могут быть интеллектуально сильнее историка с высшим образованием. Просто не стал бы умный человек пускаться в подобную авантюру. Значит, есть еще выход, значит, он может придумать что-то, найти какие-то правильные слова, чтобы хотя бы оттянуть время до возвращения Лары...

30

Глеб не успел обдумать все это, поскольку ее смуглое лицо вдруг выглянуло из-за плеча скифской бабы: Лара вернулась из времени.

– Я хотела перепрятать его, – хмуро сказала она.

– И что?

– Его уже там не было.

– Не было – где?

– В склепе Гермона. Я думала вытащить оттуда амфору. Или его из амфоры... Но амфоры там уже не было! И репер стоит на месте.

Глеб призадумался. Что-то не сходилось.

– Постой. Но амфоры там никогда не было! Я своими руками раскопал склеп архонта Гермона... И откуда ты... Почему ты назвала склеп именно так, ведь это я придумал.

– Да он и есть склеп рода архонта: правильно ты придумал. Только не в этом дело. Амфора там была, я сама ее туда поставила. Но в какой-то момент времени Зонгар нашел ее и перепрятал. И теперь получается, что он опередил меня дважды.

– Почему же амфору нашли в скифском могильнике?

– Именно там и захоронил ее Зонгар где-то в начале новой эры. Теперь же оказывается, что он стащил ее и в четвертом веке до!

– Зачем?

– Чтобы я ее не перепрятала.

– Откуда он узнал о том, что ты ее перепрячешь?

– Люди Доцоева рассказали ему, что в свинарник кто-то приволок каменную статую. Он сразу понял, что произошло, отправился обратно и перешел мне дорогу. Думаю, на несколько часов. Нам остается только ждать, – вздохнула Лара и присела на матрас. Глеб опустился на свой.

– Я не могу понять одного: как возможны вообще эти путешествия во времени?

– Возможны, как видишь.

– Да вижу... На как вы обходите парадокс дедушки, я в толк не возьму!

– Какого еще дедушки?

Глеб придвинулся поближе. Он давно хотел выяснить с этой путешественницей некий краеугольный вопрос. Парадокс еще требовал формулировки. Глеб мысленно повторил его и озвучил с максимальной точностью:

– Допустим, я перемещаюсь во времени назад и убиваю своего собственного дедушку, когда он еще был молодым и неженатым. Получается, что дедушка не оставил потомства, и я никогда не рождался. Кто же тогда переместился во времени и убил дедушку?

– Ты говоришь глупость, – немедленно отозвалась Лара.

– Это придумал известный ученый, человек, который во сто крат умнее тебя.

– Может быть. Великий теоретик, я понимаю. Но на практике все выглядит по-другому. На самом деле – ты просто не сможешь убить своего дедушку.

– Как это не смогу? Я возьму пистолет и выстрелю дедушке прямо в лоб.

– Пистолет даст осечку.

– Я подойду к дедушке вплотную и буду нажимать на курок, пока затвор не сработает.

– В этот момент окажется, что ты потерял все свои патроны.

– Я задушу своего дедушку! – вскричал Глеб.

– Что-нибудь да тебе помешает. В том-то и загадка путешествий. Ты сможешь сделать в прошлом только то, что не помешало бы тебе попасть в это прошлое. И, действуя в прошлом, ты сможешь изменить только будущее, которое начинается с того момента, как ты отправился в путешествие, сечешь?

– Не совсем.

– Попробую объяснить. – Лара достала лз кармана монетку. – Что у меня в руке?

– Старинная золотая монета. Профиль царя Митридата Евпатора. Первый век нашей эры... Постой! Это же та самая. Ты вытащила ее у меня...

– Нет. Слушай сюда. – Лара сжала кулак. – Монета зажата в моей руке, мы ее не видим. Допустим, ты перелетишь во времени на минуту назад, возьмешь монету с моей ладони, где она только что лежала, спрячешь себе в карман и вернешься обратно. Где будет монета?

– У меня в кармане.

– Ответ верный. А что будет у меня в руке?

– Монета. Вторая монета!

– Ответ неверный. В моей руке не будет ничего.

Лара разжала пальцы, и Глеб увидел ее пустую ладонь.

– Это что – фокус?

– Конечно.

Лара перевернула руку, и Глеб увидел, что монетка зажата между средним и безымянным пальцами.

– Отдай мне ее обратно – это все-таки артефакт. И когда ты успела ее стырить?

– Я ее не тырила.

– Стоп. Монета была у меня в кармане, древняя монета из склепа. Потом ты достала ее из кармана, но уже своего. Значит, ты ее незаметно взяла у меня.

– Не значит. Монетку я подобрала в склепе. Там же, где и обронила. В том же самом времени. Я отправилась туда прямо отсюда. И вернулась – прямо сюда. Перемещение во времени всегда связано с перемещением в пространстве, и можно этим управлять. Монетка исчезла из твоего кармана в тот самый момент, когда в четвертом веке до нашей эры, по вашему исчислению, я подобрала ее с пола в склепе. Доволен?

– Ага! – воскликнул Глеб. – Ты проясняешь самое начало.

Вот для чего ты утащила из склепа монету, когда прикинулась привидением – чтобы ни я и никто другой не заподозрил, что с этим склепом что-то не так. Ведь тебе вовсе не нужно, чтобы кто-то узнал о ваших походах во времени.

– Да. Мне часто приходится подчищать время. И за собой, и за Зонгаром.

Глеба вдруг осенила внезапная догадка.

– Кое-что ты все же не успела, да? – язвительно спросил он.

– Вероятно.

– Например, некие странные артефакты, которые находят невообразимо где? Следы ботинок рядом с лапами динозавров, катушки всякие в кусках угля, какие-то гальванические элементы в горшках?

– Ты о багдадской батарейке? Хоть представляешь, что это такое?

– Как же! Горшок для хранения древних свитков, приспособленный, чтобы получать электрический ток.

– То-то и оно, что для свитков. Только вот никто не обратил внимания на то, что таких горшков на руинах Парфянского царства было найдено сотни. И только один из них похож на батарейку.

– Я бы и сам мог сделать такой элемент.

– Вот и ответ.

– Ты хочешь сказать, что это твое произведение?

– Нет. Но любой знающий человек мог взять горшок, который в те времена служил вроде суперобложки для какой-то книги, выбросить оттуда книгу и вставить два куска металла. Залил немного винного уксуса – вот тебе и багдадская батарея.

Глеб улыбнулся.

– Но если ее сделала не ты, то кто же?

– Догадайся сам.

– Зонгар!

– Больше некому.

– Но зачем?

– А я почем знаю? Хотел зарядить мобильник или что-то в этом роде. Устройство надо было уничтожить, но он так и оставил загадку для сторонников палеоконтакта. Это еще ерунда, какая-то глиняная батарейка, которую никто не воспринимает всерьез. Я ж вообще растяпа, как ты уже знаешь. Мои познания в реальностях весьма условны, фрагментарны. Все, что мне надо в каком-нибудь тридцать третьем веке, – это найти и спрятать Джинна.

Глеб с любопытством уставился на нее:

– Ну и как там погода, в тридцать третьем?

– Да нормальная погода. Как сейчас. Птички щебечут, змейки на солнышке греются. Только вот людей нету ни одного.

– Как это?

– Очень просто. Нет там людей, и все.

Лара опустила глаза. Глеб понял, что она больше не собирается продолжать эту тему.

31

Нет, это уже слишком! Одно дело отвечать молчанием на какие-то частные вопросы, вроде свойств характера ее любимого Зонгара и так далее, другое – ошеломить такой чудовищной вещью. Ни фига себе: в будущем больше нет людей!

Глеб хорошо понимал, что ничего не добьется, потребовав прямого ответа, и пошел на хитрость, решив разговорить девушку.

– Расскажи мне о Лемурии, – попросил он тихим, проникновенным голосом.

Лара подняла на него усталые глаза, казавшиеся в полумраке темными.

– Лемурия... – произнесла она и замолчала надолго, затем все же заговорила, откинувшись навзничь на матрасе и глядя в потолок, где волновалась золотая пыль в солнечных лучах второго дня их заточения.

...Континент немногим уступал Австралии, его окружали многочисленные острова, два из которых были настолько большими, что Лемурию называли страной трех островов.

История уходила в прошлое очень далекое, в те времена, когда не существовало ни Египта, ни Шумера. Первые города возникли где-то пятьдесят тысяч лет назад по нашему исчислению. После многих войн три островных государства объединились в одно, и в стране наступил покой. Лемурия процветала в тени своих садов, за гранью океанских волн. Именно так, вроде как стихами, продекламировала эту фразу Лара.

Отрезанные от остального мира, лемурийцы долгое время считали, что вся Земля – это и есть их острова, омываемые безбрежным океаном. Много раз правители отправляли флот во все четыре стороны света, но корабли либо гибли, либо исчезали бесследно. Возвратившиеся моряки рассказывали, что повсюду простирается лишь водная пустыня без малейших признаков земли.

Были среди лемурийцев и своеобразные колумбы, которые горели желанием обогнуть земной шар и возвратиться на родину с противоположной стороны, но если наш Колумб имел конкретную цель, то религия и наука Лемурии уже не допускали существования каких-то иных земель, считали этот вопрос проверенным и закрытым, а финансировать увлекательные морские прогулки никто не желал. Впрочем, как-то сами собой были открыты и Австралия, и Азия, и Америка. К тому времени территория была перенаселена и строить отдаленные колонии уже стало просто жизненной необходимостью. Так возникли государства вне пределов Лемурии – по всему побережью Тихого океана. Все они были тесно связаны с метрополией, и когда метрополия исчезла с лица земли, их жителям пришлось начинать все сначала. Катастрофа принесла с собой и огромные разрушения: серия цунами уничтожила прибрежные города, тысячелетиями накопленный опыт был утрачен, одичавшее человечество расселялось по оставшимся материкам, где со временем развились новые цивилизации – от древнего Китая и Египта до американских империй.

– Все погибло, – с горечью проговорила Лара. – Правда, многое со временем было выстроено заново, чуть ли не в точности повторив то, что уже было.

– Например? – удивился Глеб. – Ну, пирамиды – это понятно: каждый дурак додумается до такой формы...

– Пирамиды были везде, – Лара улыбнулась, впервые за все время с их первой встречи, – кроме Лемурии. Мы ухитрились миновать эту стадию. Я говорю о другом. Сооружения, очень похожие на Тадж-Махал, Парфенон и многие другие, существовали и у нас. Я думаю, что это то же самое, что и дежа вю времени. Более того, вы повторили самые лучшие наши книги.

– Не может быть!

– И тем не менее! Приключения грека Одиссея, история с троянским конем, месть Гамлета... Даже один роман вашего русского Достоевского существовал на лемурийском языке.

Глеб даже присвистнул от удивления, хотел было спросить, какой именно роман, но передумал.

Голос Лары звучал глухо, она вспоминала какие-то подробности, перескакивала с одного на другое: говорила то о музыке и книгах, безвозвратно утраченных, то о летательных аппаратах... Последней темой Глеб живо заинтересовался.

– У вас были даже самолеты?!

– Нет. Что-то вроде дирижаблей. Неуклюжие тихоходные машины, не способные перелететь океан.

– А я уж было подумал, что Наска – один из ваших захудалых аэропортов.

– Наска? Пустыня в горах, где на земле начертаны гигантские рисунки?

– Которые можно увидеть только с большой высоты. Явные знаки для аэропланов или космических кораблей.

– Чушь это все. Просто дикари, что жили в тех местах, рисовали свою реальность для своих же вымышленных богов. Твоя голова забита совершенно банальными мифами. Вам очень хочется, чтобы древняя цивилизация была какой-то супер. А на самом деле мы были, что называется, в бронзовом веке.

– Лара, – сказал Глеб, – а почему ты не попыталась предотвратить катастрофу? Ведь причина ее ясна, а ты можешь перемещаться во времени...

– Нет, – прервала девушка. – Я пробовала много раз. Моя Лемурия гибнет в любом из вариантов будущего. Джинн уничтожил ее.

– А человечество? Ты говорила, что в будущем нет людей...

– Увы.

– Что случилось с людьми?

– Не знаю. Все просто исчезли. Города остались. Все это зарастает травой, деревьями. Время от времени рушится какой-нибудь небоскреб. Это, конечно, потрясающее зрелище.

– Когда это произошло?

– Точно не знаю. Через десять лет все еще на месте. Через двадцать лет – тоже, но люди какие-то странные... Я пробыла там недолго, не разобралась, в чем дело. Да и не нужно мне оно.

– В каких местах ты была через двадцать лет, в каких городах?

– Так уж я и помню! В Лондоне и в Москве – точно.

– Что же странного в тогдашних лондонцах и москвичах?

Лара нахмурилась:

– Не соображу. Вроде бы самые обыкновенные люди. Но в лицах какая-то хмурость, печаль. Будто все озабочены чем-то одним, особым.

– Ну а дальше? Лет на пятьдесят ты продвигалась?

– Лучше не вспоминать. На пятьдесят не приходилось, а вот на семьдесят – да. Стены домов, что уцелели, там полностью заросли деревьями, в этих домах живут... – Лара сморщилась. – Какие-то волосатые существа, похожие на людей, коричневые и белые, иные какие-то вообще пятнистые. Раз я видела, как двое напали на одного и сожрали его.

– Морлоки... – пробормотал Глеб. – Морлоки без эолов.

– Они, родимые. Только еще через сотню лет и их не стало. Кругом лишь заросшие руины. Много всяких птиц, зверья. Через три тысячи – вместо городов едва заметные холмы. Все труднее найти могильник. Да и призраки из них исчезли. Все это не имеет значения, поскольку прятать Джинна уже совершенно негде.

– Гибель человечества не имеет для тебя значения?

– Имеет значение гибель моей родины. Все, что было потом, я воспринимаю как сон. Или кино.

Так вот оно что! Значит, и его, Глеба Славина, эта девушка воспринимает не иначе как некоего киногероя, эдакого и в самом деле Индиану Джонса...

Внезапно он услышал за воротами признаки активности. Какие-то люди подошли к охраннику, заговорили с ним. Тот отвечал с почтением, Глеб явно расслышал слово «командир». Похоже, настал час исторической встречи с самим Доцоевым. Зонгар тоже был за дверью: Глеб узнал его низкий голос. Лязгнул засов. Дверь пропустила только Зонгара.

– Командир не желает с нами увидеться? – спросил Глеб.

– Почему же? – дружелюбно проговорил Зонгар. – Очень даже желает.

Он подошел к Ларе и приветствовал ее, вероятно, на языке жестов лемурийцев: ладони, раскрытые вверх и чуть вознесенные над плечами. Лара ответила тем же жестом. Затем Зонгар протянул руку, и Лара молча вложила в нее дудку, которая послужила вчера приманкой.

– Собственно, Доцоев, – произнес он, – это и есть я.

32

– Это значит, – сказала Лара после долгого молчания, – что ты решил наконец взять мировое зло в собственные грязные руки?

– Почему бы не попробовать? – ответил Зонгар. – Решил вот, так сказать, вочеловечиться. С чистыми, межпрочим, руками.

– Но ведь ты, как и я, дал клятву не желать ничего для себя!

– Я дал, я и забрал. Клятва была дана во имя безопасности людей. Теперь я так не считаю. Думаю, что пора заняться проблемой человечества в целом. Думаю, что в этом-то и была ошибка.

– Много же тебе потребовалось времени, чтобы понять это, – сказала Лара.

– Да не во времени дело, а в самом человечестве! – воскликнул Зонгар. – Все шло нормально, тысячелетиями ничего не менялось. Но буквально в последние годы что-то с ними произошло. Люди стали портиться буквально на глазах.

– Это твои личные наблюдения? – спросил Глеб.

– Безусловно. Я многажды бывал на рубеже последних двух веков. Еще тридцать лет назад эта цивилизация была вполне сносной. Патриархат и прочее. Как и три тысячи лет назад. Но вот в нынешнее время все стремительно покатилось, словно с горы.

– Что покатилось? Почему я ничего такого не вижу?

– Да ты сам живешь только в этом времени и не замечаешь ничего изнутри. Человечество можно сравнить с неким сложным механизмом. И вот, в этом механизме сломалась какая-то важная деталь. Ты думаешь, что создатель всемогущ и совершенен? Он просто конструктор. Сделал, создал. Какое-то время это работало, теперь работать перестало.

– Но ведь он создал людей по своему образу и подобию, как говорится в религиях.

Лара хихикнула, Зонгар посмотрел на нее и ответил улыбкой. Вновь обернулся к Глебу, уже строгим лицом:

– Ты соображаешь, как нелепа эта фраза? Если бы это было действительно так, то и каждый из вас был бы таким же, как он. То есть жил бы вечно, мог бы небрежно творить миры за шесть-семь дней... Да и вы все выглядели бы точно так же, как он.

Лара опять улыбнулась:

– Трудно представить такое человечество, полностью состоящее из богов. В том-то и дело, что он один. Мы – это всего лишь его произведения, скульптуры.