Текст книги "Искатель, 2011 №7"

Автор книги: Владимир Лебедев

Соавторы: Сергей Саканский,Анатолий Галкин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 13 страниц)

Она распрямилась и поглядела вдоль улицы, в ту сторону, куда, как это выглядело, указывал рожок.

– Что там может быть? – деловито спросила девушка.

– Ничего, кроме автовокзала, – не думая, ответил Глеб, поскольку хорошо знал город.

Дудка показывала не точно по улице, а косила немного вправо: именно там и располагался городской автовокзал. Будь угол чуть круче, это было бы направление на железнодорожную станцию «Краснодар-1». Вполне логично было предположить, что Зонгар собрался покинуть город и в данный момент ожидал какого-то определенного автобуса.

– Тогда пойдем на автовокзал, покажи мне дорогу, – сказала Лара и тотчас двинулась по тротуару.

Глебу ничего не оставалось, как проследовать за нею.

Итак. Только что он был свидетелем некоего странного явления: предмет, к которому не прикасалась ничья рука, принялся вращаться на месте, будто внутри был скрыт специальный механизм.

Именно так, думал Глеб, вышагивая рядом с Ларой. Ничего другого и быть не может. Это просто-напросто реквизит фокусника. Дудка, которая может поворачиваться. Коль скоро это так, то речь идет не о безумной красавице, а о каком-то определенном плане. И он, Глеб является центральной фигурой этого плана. Иначе зачем использовать какое-то особенное устройство?

Но все это более чем странно. Неужели некие люди всерьез полагают, что выпускник университета, солидный человек, убежденный атеист, поверит во всю эту чушь? На основании того, что на тротуаре повернулась дудка.

Другой вопрос: зачем? Зачем кому-то надо, чтобы Глеб поверил в существование Лемурии, перемещений во времени и даже самого джинна? Что должно произойти, если он поверит?

Глеб вдруг понял, что выяснить это можно только одним способом: надо сделать вид, что он принял реальность, которую навязывает ему эта девушка. Только в том случае он сможет узнать, что за сила использует его и какова ее цель.

– Здесь направо, – сказал Глеб, когда они дошли до улицы Седина. – Быстрее пройти дворами.

Лара послушно свернула, ее коса метнулась в прежнем направлении, не успевая за хозяйкой, но тотчас покорно улеглась на ее плече. Не потому ты решил изменить свою мотивировку, подумал Глеб. Просто ты хочешь быть рядом с нею, несмотря ни на что.

– Как далеко дудка видит Зонгара? – спросил он будничным голосом, будто говорил о самом обычном.

Лара недоверчиво покосилась на него, но все же ответила:

– Любое расстояние. Будь Зонгар в Австралии, дудка бы показала на юг.

– На юго-восток, – поправил Глеб. – Тогда не обольщайся. Возможно, Зонгар давно покинул город и просто едет где-то в автобусе, километрах в двухстах отсюда.

– Это легко проверить, – сказала Лара, остановившись и вновь достав из сумочки дудку. – В каком направлении автовокзал сейчас?

Глеб тотчас показал, удовлетворенно отметив, что до сих пор чувствует город, где прожил пять студенческих лет, словно свое собственное тело. Лара повторила мелодию и бережно уложила дудку на землю, смахнув ладонью пыльные листья. Дудка развернулась точно туда, куда надо. Глеб запоздало сообразил: ведь он мог указать и другое направление, и что было бы тогда? Лара каким-то образом могла управлять устройством.

– Значит, он все еще там, – сказала она. – Так ты что же – теперь уже веришь мне?

– Безусловно. Я вижу, как крутится твоя чудесная дудка. Вот если бы ты еще и вызвала скатерть-самобранку, то я бы оставил самые последние сомнения.

– Не время сейчас жрать, – отрезала Лара, пряча дудку в сумочку.

22

Автовокзал, как всегда, был полон всякого разномастного народа, смиренно ожидавшего на жаре, когда покой сменится движением. Автобусы отходили нечасто. Только что развернулся, жирно чадя выхлопом, ростовский. Лара догадалась выложить дудку. Рожок указал ему вслед. Когда автобус повернул направо, чтобы выбраться из города, дудка нервически дернулась за ним. Глеб недоверчиво перевел взгляд с рожка на улицу. Автобус уже двигался за домами, Глеб ясно представлял его невидимый путь. Дудка неумолимо и медленно, словно стрелка часов, точно указывала на него.

– Зонгар в этом автобусе! – вскрикнула Лара.

Глеб недоумевал. Теория фокуса рушилась на глазах. Вряд ли Лара была в курсе, что ростовский автобус свернет с улицы Гоголя направо, а потом – круто – налево, на Садовую. Вряд она сама управляла этой дудкой. Выходит, дудка каким-то образом действительно находит положение Зонгара, который как раз и сидит в этом самом автобусе, сквозь жару и пробки пробивающемся на север.

– Мы можем его догнать... Впрочем, этого и не нужно... Пока... – Лара размышляла вслух, пытаясь принять решение, а Глеб все ломал голову над загадкой дудки.

Допустим, какое-то устройство определяет мобильный телефон Зонгара по JPS – спутниковой навигации. Но это должно быть весьма дорогое устройство. Здесь уже не фокус, а что-то гораздо серьезнее. И вовсе это все не какая-то мистификация, призванная ввести в заблуждение Глеба, а что-то другое, более важное. Что-то совсем огромное...

– Я поняла, – сказала Лара. – Нам надо поехать туда же, куда направился Зонгар. Надо как-то завладеть фляжкой. Просто так отнять ее мы не сможем.

Глеб усмехнулся, вспоминая приемы «борьбы континента Му».

– Думаешь, мы не справимся с ним, даже вдвоем?

– Может быть, и справимся. Но он в любом случае не один.

– Как это – в любом случае? Он может быть либо один, либо не один.

– С ним может быть кто-то из друзей.

– Тоже эти, как их... Могильщики?

– Нет. Никто, кроме меня и Зонгара, не может преодолеть время. Но он мог найти кого-то здесь. Как я нашла... Тебя.

В другой обстановке слова вроде «нашла тебя» могли бы согреть душу, порадовать и обнадежить...

– Но дело не в этом, – продолжала Лара. – Даже если с Зонгаром и нет друзей, то он все равно не один: с ним джинн. А джинн служит тому, кто им владеет. Уж не думаешь ли ты справиться с джинном?

– Нет, не думаю, – ответил Глеб, дивясь собственному серьезному тону, ибо в этот момент ему вдруг показалось, что джинн и в самом деле есть.

Только на один момент. Но если это не джинн (поскольку никаких джиннов нет), то что? Какую вещь, весьма малого размера, можно было переместить из амфоры во фляжку? Некую жидкость? Но амфора, как заявила Светка, всегда была пустой. Может быть, это какой-то газ? Или сгусток энергии? Но в таком случае, джинн на самом деле существует. Не важно, как назвать эту энергию, которая может храниться в сосуде и которую можно носить с собой и прятать. Ее можно назвать даже Джинном. Именно так – Джинн с большой буквы.

23

Следующий автобус в том направлении был нескоро. Глеб уже принял решение: что бы ни было в амфоре, что бы ни было перемещено из амфоры во фляжку, он не бросит их общую затею на полпути.

– Идем на железнодорожный вокзал, – сказал он, невзначай беря Лару за руку и увлекая сквозь толпу.

Девушка не отнимала руки, она думала, что мужчина просто ведет ее среди чьих-то сумок и коленей, а он, тот самый мужчина, впервые столь долго владея этой прохладной рукой, чувствовал необыкновенное единение с Ларой, готовность помочь ей – в чем бы эта помощь ни состояла, каких бы приключений ни сулила. Влюблен, да, влюблен...

Электричка до Тимашевской отошла через полчаса. Лара сидела у окна, время от времени выкладывала дудку подле своего бедра, и та исправно указывала вправо-вперед. С каждым новым замером рожок все больше отклонялся вправо, затем вывернулся немного назад. Электричка обогнала автобус. Лара повернула к Глебу счастливое лицо.

– Мы приедем раньше него!

Глеб нахмурился. Что-то слишком медленно двигался автобус, в котором сидел Зонгар.

Электричка остановилась на каком-то полустанке. Следующий перегон дудка поворачивалась с видимой скоростью, словно секундная стрелка часов.

– Мы выходим, – сказал Глеб, когда состав снова затормозил.

Лара медлила. Глеб тряхнул ладонью:

– Ну же! Твой Зонгар просто уже сошел с автобуса.

Лара вскочила, выдернутая Глебом за руку, и они побежали вдоль вагона, потому что электричка уже зашипела дверьми. Еле успели выпрыгнуть на платформу.

Маленький низкий полустанок, меж бетонных плит пробивается трава. Вместе с Глебом и Ларой сошел всего один человек, он с любопытством посмотрел на них.

От железнодорожного переезда на восток вела узкая дорога. Вдали виднелась покосившаяся железная крыша автобусной остановки. Глеб повел Лару туда. Девушка, казалось, окончательно приняла новый стиль: держаться все время за руки.

Карты у Глеба не было, но он неплохо представлял себе район, в котором они находились. Человек, сошедший с электрички вместе с ними, направился по тропинке к остановке. Это был местный житель пенсионного возраста, с коричневым испитым лицом, в мятой серой шляпе. Глеб окликнул его и спросил, скоро ли будет автобус на Кореновск. Именно этим маршрутом они могли бы выехать на ростовскую трассу, а там уже искать Зонгара.

Автобус будет через полтора часа. Не годится. Глеб отвел Лару чуть дальше остановки. Затормозил первый же грузовик: голосовать с девушкой – всегда беспроигрышный вариант.

Лара не могла поставить свой «компас» в трясущемся «ЗИЛе», да еще на глазах у водителя. Она попросила остановить, скромно опустив глаза, уже километров через десять пути. Вернувшись из зарослей акации, девушка молча рубанула ладонью перед глазами Глеба, цокнув языком. Глеб задумался, глядя в указанном направлении. Похоже, Зонгар сошел с автобуса несколько дальше Кореновска и двигался теперь на запад.

Внезапно за поворотом показались машины, стоящие поперек трассы. Защитный цвет, люди в камуфляжной форме. Глеб не сразу понял, что им вовсе не стоит проходить через блокпост, но было уже поздно бежать.

– Это из-за террористов, – процедил сквозь зубы водитель. – Ловят Доцоева. Только не поймать им его... Готовьте паспорта, ребята!

Глеб-то свой приготовил... Лара закусила губу и беспомощно глянула на Глеба. Все трое должны были выйти из машины. Водитель открыл створки своей фуры. Солдат даже заглянул под колеса: не прилип ли Доцоев где-нибудь снизу.

– Ну, и откуда вы будете?

– С Тамани, – сказал Глеб.

– А здесь по каким делам?

– По археологическим.

Глеб развернул планшет и показал атлас. Лейтенанта убедил, скорее, вид кожаного планшета, нежели книжки с картинками.

– В этом районе есть древние могильники, – добавил Глеб. – Мы проводим необходимые изыскания.

– Бумаги надо иметь в должном порядке, – пробурчал лейтенант. – Лично я здесь как раз для того, чтобы современных могильников в районе вдруг больше не стало. Откуда мне знать, что она – не человек Доцоева? – кивнул он на Лару, возвращая Глебу его паспорт.

– Я могу поручиться, – сказал Глеб. – Это именно мой человек.

– Под вашу ответственность, – сказал лейтенант и отвернулся, потеряв к ним всякий интерес.

Они вернулись в машину. У Глеба не выходила из головы последняя фраза сержанта. Лара – человек Доцоева... Может такое быть?

У нее в руках некий странный прибор, который способен через спутники связи указывать направление на что-то, возможно – на точно такой же прибор. Да, Лара говорила, что и у Зонгара есть дудка.

Кто мог сделать такой прибор, вернее, заказать его специалистам, и сколько это может стоить? Кто в нашем мире располагает такими средствами? И главное – зачем маскировать прибор под глиняную дудку?

«ЗИЛ» ехал теперь вдоль Левого Бейсужека, по всему течению перепруженного; берега этих невеликих водохранилищ сплошь обросли станицами, незаметно переходившими одна в другую. Лара опять часто просилась в туалет и вызвала у водителя вполне разумное подозрение.

– Пивка попили? – весело спросил он.

– Ага, – сказал Глеб. – И еще вина.

– Варёха здесь, а не вино, – пробурчал водитель.

Когда Лара вернулась и вновь отметила направление, Глеб понял, что пора выходить. Попросил остановиться у ближайшей запруды.

Они перешли реку по ветхому деревянному настилу; за нагретыми задень перилами вились темно-зеленые нити водорослей. Солнце уже слепило, завершая этот жаркий день. Они быстро выбрались из станицы в степь. Дудка, уложенная на плоский камень, указала на северо-восток.

– Расстояние никак нельзя определить? – спросил Глеб.

Лара качнула головой. Глебу нравился этот ее жест: косичка описывала коричневый полукруг между ее лопаток.

– Ты правду сказал солдату, что здесь есть древние могильники? – спросила она.

– Разумеется. Потому что они тут повсюду, от Черного моря до Каспия.

– Чтобы спрятать Джинна, Зонгару нужен не простой могильник, а могильник с призраком. На самом деле его можно спрятать где угодно, но только в захоронении, да еще под охраной призрака Джинн чувствует себя наиболее комфортно. И это очень древняя традиция.

– Нам бы подумать о ночлеге, – сказал Глеб.

24

В студенческие годы, не столь уж далекие, он много ездил по стране автостопом, и летняя ночь на природе не представляла для него проблемы. Другое дело, надо бы раздобыть где-нибудь еду. Глеб оглянулся: станица была еще недалеко, но возвращаться не хотелось. Впереди, может быть, будет другая. Вдруг он заметил высокую соломенную скирду. В августе спать просто на земле довольно-таки холодно... Внезапно ему пришла в голову забавная мысль.

– Остановимся здесь, – сказал он. – Только вот есть нам совсем нечего.

Он хитро посмотрел на свою спутницу. Та пожала плечами, хлопнула ладонью по холщовой сумке:

– А дудка нам на что?

Глеб вдруг отчетливо понял, что обман, вернее, истина, раскроется прямо сейчас. Дудка, конечно, может пеленговать направление, с этим он смирился, но вот вызвать скатерть-самобранку – это уже чересчур. Скорее, Лара скажет, что дудка не сработала, сломалась или что-то в этом роде. Тогда дело плохо, очень плохо, вдруг подумал Глеб, испытав чувство, которое редко посещало его, – настоящий страх.

Реальный блок-пост, вооруженные солдаты. Доцоев где-то поблизости. Лара – человек Доцоева. И она ведет Глеба к нему... А что может быть нужно террористу от археолога, знает один Аллах. Впрочем, этот Доцоев, как уверяла тетя Дуся, – «русский террорист», и Аллах тут совсем ни при чем.

Глеб отвалил от скирды порядочный пласт, получилось приличное ложе. Лара, понаблюдав за его действиями, сделала то же самое, несколько дальше по скосу скирды. Так. Спать с ним в обнимку она не собирается. Конец голливудскому стандарту семидесятых: в тех боевиках он и она всегда проводили первую ночь вместе, где-нибудь в мотеле, на одной кровати, но оставались целомудренными до самого конца фильма. Между прочим, в тех же семидесятых герой мог и погибнуть...

Присев на свою соломенную постель, Лара извлекла на свет дудку. Передвинулась, перебирая ногами, в сторону Глеба и сыграла короткую мелодию, которая была совершенно чудной, но чуть подпорченной из-за одной какой-то ноты, выпавшей из общего строя.

Лара опустила голову и глядела на траву перед собой. Ничего не произошло. Ясно. Всё идет нормально. Теперь будет недоуменная реплика и реальность прояснится. Но Лара сказала вовсе не то, что ожидал Глеб:

– Ну какая же я тяпа... То есть эта... как ее?

– Растяпа, – уточнил Глеб, ухмыляясь.

– Точно, она. Растяпа. Просто соскользнул палец.

Лара повторила мелодию, теперь она прозвучала отчетливо. Глеб едва успел подумать о том, что такое совершенное произведение почему-то вовсе не известно ему, человеку с музыкальным образованием, человеку, который любит и знает музыку... Почему? Как это может быть... Как вдруг...

Немыслимо. Трава перед сидящей по-турецки Ларой заколыхалась, как-то замутилась, будто подернутая дымом, и довольно быстро, но все же заметно для глаз приняла форму кувшина. Затем этот травяной кувшин налился глиняным цветом, на его брюшке проявились детали узора; рядом, сперва такие же травяные, выросли кубки, миски, что-то еще... Скромно вышитое полотно белело на траве квадратом, дымка не исчезла, все еще вилась над совершенно реальными предметами... Да это просто пар! Самый обыкновенный пар от горячих бараньих ножек с румяной корочкой, которые преспокойно лежали на блюде и источали запах пряностей. Глеб придвинулся ближе, взял одну ногу и оторвал от нее зубами кусок.

Главное, не терять самообладания, думал он, прожевывая мясо. Барашек был явно молодой, нежный, и питался он при жизни весьма изысканно, а незадолго до решающего события его от пуза накормили сладкой курагой. Далее, повар был знатоком своего дела: изжаренная на виноградных угольях нога отливала смуглым золотом тончайшей корочки. Такое блюдо в современном ресторане стоило не более ста долларов, но и не намного менее...

Да, будто бы все так и есть, так и надо. Глеб протянул руку, задел рукавом рубашки медный кубок, ловко подхватил его и тотчас наполнил из кувшина. Лара тем временем быстро очистила луковицу костяным ножом, который был в комплекте скатерти. Так. Целоваться, значит, она с ним не собирается. Тогда и мы попробуем этот древний лук. Вот интересно, что бы показал радиоуглеродный анализ данных биологических материалов? Надо заначить косточку, фрагмент шелухи. Этот баран, возможно, жил, и этот лук, вероятно, рос несколько тысяч лет назад...

– А у Зонгара в музее не было костяного ножа, да и вино было не такое, – сказал Глеб, пригубив из кубка высококачественный мускат.

– Другая мелодия, – пояснила Лара с полным ртом. – Я предпочитаю белое и сервировку побогаче.

Ничего такого вроде «ну, а теперь-то ты мне веришь?» она не сказала. Это и понятно, ведь Глеб уже несколько часов делал вид, что принял предложенную ему реальность.

Допустим, он сам был бы сейчас где-нибудь в Америке и говорил бы тамошней девушке, что он из России, а она бы ему почему-то не верила. И вот, он предъявил бы какое-нибудь доказательство... Для Лары, значит, все было именно так. Она знала, кто она и откуда. Тот факт, что и Глеб не сомневается в этом, не должен вызвать у нее каких-то особых эмоций. Облегчением была мыль о том, что теперь-то, по крайней мере, ясно, что вовсе она не «человек Доцоева».

Когда с едой было покончено, Лара сытно рыгнула и принялась ковырять в зубах, для чего в этом комплекте, в отличие от музейного, предполагалась маленькая вазочка с зубочистками. Глеб улыбнулся, подумав, что это финальное торжествующее рыгание ставит последнюю точку во всех сомнениях: девушка из Ле-мурии вполне может иметь такую привычку, отнюдь не шокируя своих сотрапезников. М-да. Вино все же ударило по мозгам.

Лара свернула скатерть в узелок и отбросила в сторону. Внутри узелка звякнуло: это разбилось что-то из бесценной керамики, выволоченной какой-то непонятной и чудовищной силой из глубины времен.

25

Ночь, звезды, пахнет прелой соломой, где-то в глубине скирды шуршит мышь. «Так и мысль моя сейчас шуршит, мечется, где-то внутри черепа, пытаясь понять то, что не может объяснить разум», – думал Глеб, лежа с Ларой в странной какой-то позе, которую и представить не мог, сколько ни скитался по дорогам страны.

Эта походная поза для двух спящих не предполагала никакой надобности в подушках. Лара не зря постелила себе соломы вплотную с его ложем, последовательно, голова к голове. Лежа на одной линии, навзничь, втянув ноги вдоль скирды примерно по оси земного меридиана, они положили головы друг другу на плечи. Еще одно лемурийское изобретение... Их волосы путались, а уши соприкасались, что неимоверно возбуждало мужчину. Он будто раскачивался на волнах, обращенный ногами на север, чувствуя плечи Лары, обращенной ногами на юг. В центре зрения дрожала Полярная звезда. Над головой обреталась Кассиопея неправильной буквой «М», а за ней длинношеим гусем, он же искаженная «У», покачивался Персей.

– Лара, – спросил Глеб, – почему Джинн чувствует себя комфортно именно под охраной призрака?

– Это очень просто, – отвечала она. – Дело в том, что Джинн и Смерть неразрывно связаны друг с другом. Скорее всего, то, что люди называют Смертью, этот мрачный образ с косой – и есть Джинн. Переход умершего человека из живого состояния в мертвое, отделение и переселение его души в другой мир происходит только при участии Джинна.

Она явно считала Смерть именем собственным, так показалось Глебу. Интересно, что-нибудь шевелится в этой молодой... то есть страшно подумать, насколько немолодой – женщине, оттого, что от разговора трутся их скулы?

Спать не хотелось обоим. Лара медленно, с долгими паузами рассказала историю, с чего все началось. Глеб слушал, переводя взгляд со звезды на звезду...

Могильщики – это именитый род жрецов, которые занимались погребением знатных людей в самом древнем государстве на Земле – Лемурии. Им были известны секреты мумифицирования, которые затем слепо скопировали египтяне. Но мумифицирование лемурийцев отличалось тем, что действительно даровало бессмертие их богоподобным правителям, а не просто производило на свет высохшие, как вобла, человеческие тела.

Джинн – это один из главнейших инструментов мумифицирования, потому что он управляет самим временем. Что такое Джинн – не знает никто. Это некая данная сущность, которая была на Земле задолго до того, как возникло человечество и жизнь вообще. Но именно поместив умершего в скорлупу времени, и можно сделать его жизнь вечной. И только отбросив во времени какую-то земную область и столкнув ее в пространстве с собственной копией, можно ее уничтожить. В этом и есть разрушительная сила Джинна.

Могущество Джинна заключается в том, что он может доставать из глубин времени различные предметы, как бы творя их заново. Он может выполнять многие человеческие желания – именно тем, что меняет ход времени.

Зонгар, предводитель племени могильщиков Лемурии, выпросил у Джинна бессмертие. Царица амазонок поняла, насколько это опасно – Зонгар, безраздельно владеющий Джинном. Она приказала Ларе, одной из своих самых лучших воительниц, найти Зонгара и отобрать у него Джинна. Лара и ее амазонки настигли Зонгара, но он был готов провалиться во времени, уйдя от погони. В последний момент Ларе удалось завладеть Джинном, она тоже испросила у него бессмертие. С тех пор продолжается вечная битва Зонгара и Лары во времени.

– Все ясно, – сказал Глеб. – Ты не знаешь, кто такой Зонгар. Более того, ты не знаешь, что такое Джинн.

– Зонгар, – сказала Лара терпеливым тоном училки, – это главарь могильщиков.

– Насколько он старше тебя?

– Я не знаю. Царица говорила, что и при ее бабушке он был таким же, как и сейчас.

– Почему изначально Джинн был заодно с Зонгаром?

– Не знаю.

– Ты прячешь Джинна, а он его рано или поздно находит?

– Находит и снова прячет, но уже от меня.

– И Зонгар не может тебя просто убить?

– Равно как и я – Зонгара. Потому что мы оба под защитой Джинна и самого времени.

– А меня Зонгар, конечно, может убить, – с грустью констатировал Глеб.

– Разумеется.

– Послушай, а разве ты не можешь спрятать Джинна раз и навсегда. Так надежно, что Зонгар его никогда не найдет?

– Это невозможно, потому что в распоряжении Зонгара вечность. И рано или поздно он все равно найдет Джинна.

– Здесь есть какая-то ошибка, – сказал, подумав, Глеб. – Мне кажется, я знаю, как решить твою проблему. И помочь в этом тебе может именно само время.

В ответ Глеб вдруг услышал легкое посапывание. Лара уснула внезапно, как и в автобусе. Словно космонавт какой-то. Такой способности можно только позавидовать.

Высоко в небе гудел самолет, дальний, идущий, например, с Москвы на Дели. Его огни двигались от созвездия к созвездию, мгновеньями замещая звезды. Глеб подумал о тех ребятах, которые сидят сейчас в кабине и видят над собой тот же черный купол. Как знать, может быть, в какой-то другой реальности он был бы одним из них...

Глеб продолжал думать. Ему казалось, что время действительно можно как-то использовать. Ведь если время можно искривлять, то реально и замкнуть петлю времени... Мысль извивалась, словно дракон, а Глеб как раз и следил за этим созвездием – Драконом, вьющимся между двумя Медведицами, пока не пошли перед глазами туманные видения сна.

Вот они лежат рядом, не как мужчина и женщина, а как боевые товарищи, посреди степи, словно тысячи лет назад – кочевники. Глядя на звезды, Глеб вдруг ясно, до самой глубины сознания ощутил, что все, что говорит ему Лара, – не обман, не следствие ее безумия, а истинное устройство мира. Его вдруг охватил ужас под безмолвным небесным куполом. Рядом с ним, во сне уткнувшись ему в плечо, лежало неведомое, чуждое, бессмертное создание...

26

Глеб проснулся бодрым и полным сил: вчерашний баран будет еще долго поддерживать энергию этого тела. Лара сидела на корточках у небольшого костра, протянув руки к огню. Глеб раньше не видел поблизости никаких дров. Он понял, что и древесина, и пламя родились здесь тоже по мановению дудки, но спрашивать не стал. Лара уже и промер направления сделала. Похоже, Зонгар со вчерашнего вечера не сдвинулся с места, также расположившись на ночлег в степи.

Глеб достал мобильник и тут же снова спрятал в карман. Старенький аккумулятор окончательно разрядился. Теперь единственным действующим устройством была дудка, устройством не электронным, а черт-те каким, работающим как некий компас.

Глеб и Лара пошли по грунтовому проселку, ведущему на северо-восток. Первая машина появилась почти через час: это был самосвал. Он провез их километров двадцать, затем пришлось сойти, так как водиле нужно было круто свернуть.

Дальнейшая дорога была заброшенной, мимо старого рисового поля, где давно уже не рос никакой рис. Здесь мог проехать разве что мотоцикл, только откуда ему взяться? Вдали белели длинные стены полуразрушенного хозяйства, скорее – свинарника. Лара положила дудку на сухую, растрескавшуюся глину. Рожок указал на свинарник.

– Зонгар может быть там, внутри, – сказала она.

– Не факт, – ответил Глеб. – Надо отойти немного в сторону и повторить.

Они сошли с дороги, прошагали по кочкам бывшего рисового поля метров сто. Лара увидела плоский камень в траве и возложила на него дудку. Точно. Рожок указывал именно на свинарник, а не в каком-то параллельном направлении в его сторону.

– Я хочу с ним поговорить, – решительно заявила Лара.

– Думаешь, он просто отдаст тебе Джинна?

– Не до шуток. Я поговорю о Доцоеве. Думаю, что Зонгар неспроста появился именно в этих местах.

– Какая может быть связь между Доцоевым и Зонгаром?

– Могильщики всегда заключали сделки с людьми, которые творили зло. И Джинн работал на них.

– Джинн – это зло?

– Нет. Джинн есть Джинн. Он просто служит своему господину. В разные времена Джинн служил сильным мира сего, стремившимся сей мир захватить. Македонскому, Наполеону, Гитлеру... Но мне всегда удавалось опередить Зонгара и спрятать Джинна.

Глеб вытаращил глаза:

– И ты что же, общалась со всеми этими людьми? С Наполеоном, с Александром Великим?

– Нуда, – пожала плечами Лара. – Что ты так на меня смотришь – ревнуешь? Просто обыкновенные мужчины... Александр Филиппович, как вы бы его назвали... Сын царя Филиппа.

Глеб смотрел на девушку, чуть наклонив голову. По какому праву она вообще заговорила о ревности? Они ведь еще не дошли до выяснения отношений. Ах да! Пресловутое дежа вю. И значит, объяснение между ними все же случилось, где-то в другой реальности, и она помнит об этом, как помнят сон...

– Межпрочим, – сказала Лара, – если тебе интересно, конечно... – Она опустила глаза, и вдруг краска залила ее щеки, осветив изнутри бронзовую кожу. – Нам, амазонкам, строго было предписано хранить невинность. А я никогда не нарушаю клятвы.

– Я где-то читал, что амазонкам отрезали одну грудь... – невпопад ляпнул он, пытаясь преодолеть смущение.

Лара нахмурилась:

– Это еще зачем?

– Чтобы легче пользоваться луком в бою.

– Что? В бою кидаться луком? То есть... – Лара усмехнулась. – То есть ты о луке, который со стрелами... Ну, это в далеком прошлом. У нас было огнестрельное оружие. Кроме того, это я просто так сказала, чтобы ты понял: амазонки. Это на вашем языке. Никакого отношения к легенде... Что ты так смотришь? Мои груди в полном порядке, обе на месте. – И, еще не закончив фразу, она расстегнула рубашку и показала ее разворот.

От такого зрелища Глеб непроизвольно сглотнул, а Лара повернулась и решительно зашагала в сторону заброшенного хозяйства, перепрыгивая через поломанные водовыпуски рисового поля. Глеб пошел за ней. Как он и предполагал, встреча с Доцоевым все же состоится.

Ворота свинарника были заперты на ржавый замок, но маленькая дверь в середине створки распахнута настежь, словно приглашала войти. Чуть позже Глеб очень сожалел, что не придал значения этой метафоре.

Внутри было жарко и сухо. Пряный сладковатый дух – смесь из запаха животных, их пищи и навоза – до сих пор заливал помещение, правда, не был столь густым, как на действующих фермах. Плоские, словно лезвия ножей, лучи солнечного света наискось разрезали пространство, печатая на полу проекции узких горизонтальных окон.

Главное отделение свинарника было пустым, лишь два полосатых матраса лежали у стены, прямо напротив ворот. Странные какие-то матрасы: новые, чистые – похоже, на них еще не спали, но только собирались спать...

В торце чернела дверь подсобки, так же распахнутая, как и наружная. Они вошли, миновали три комнаты, одну за другой. Лара вдруг увидела что-то на полу, нагнулась.

– Он перехитрил нас! – воскликнула она и подняла точно такую же дудку, какая была у нее.

И в этот момент Глеб услышал скрежет со стороны наружной двери. Он кинулся обратно, но было поздно: лента света, тянувшаяся от ворот по полу, схлопнулась в тонкую нить. Коротко лязгнул засов.

– Мы в западне! – воскликнула Лара, ударив пальцами в ладонь. – Он поймал нас, словно безмозглых мышей.

27

Длинная полоска света на земляном полу, время от времени гасла: кто-то ходил взад-вперед мимо дверей. Глеб решительно стукнул кулаком о доску:

– Эй, кто там? Открой, поговорим, что ли?

Человек остановился, его тень закрыла дверную щель.

– Чего молчишь? Ты Зонгар?

– Какой еще Зон... – человек запнулся и выругался сквозь зубы. – Сейчас командир придет, поговорите.

– Командир – кто? Доцоев?

У Глеба все же мелькнула слабая надежда, что человек снаружи – просто солдат российской армии, и поймали их наши, приняв за террористов.

– В этих краях один командир, – послышался туманный ответ, который, впрочем, не вызывал особых сомнений.

Да, именно. Так ответить мог только бандит, преданный своему «полевому командиру».

– А вот вы положите-ка свои мобильники на пол у дверей и отойдите подальше, – продолжал голос.

– А если не положим? – спросил Глеб.

– Войдем и отнимем.

– А если у меня нет мобильника? – подала голос Лара.

– Так не бывает. Придется тебя все же полапать чуть-чуть.

– Я тебе полапаю! – воскликнул Глеб.

– Да нет у нее мобильника, – послышался вдруг новый голос, который был вполне узнаваем. – Ау парня он разрядился давно.