Текст книги "Загадки золотых конвоев"

Автор книги: Владимир Шигин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 28 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]

О «Фрау Марии» вспомнили только в 1999 году, когда сотрудники Морского музея Финляндии обнаружили останки судна и исследовали остов погибшей более 200 лет назад «Фрау Марии». Тогда же российской стороной было озвучено предложение совместно поднять погибший фрегат вместе с грузом.

Однако операция стояла под большим вопросом. Обследование судна и подъём его содержимого стоят не один миллион долларов. При этом никто не может дать гарантий, что поднятые вещи окупят затраты.

Дело сдвинулось с места только после того, как представитель Института океанологии России заявил, что институт готов обследовать судно своими глубоководными аппаратами. Предполагается задействовать хорошо известное научно-исследовательское судно «Мстислав Келдыш» с аппаратами «Мир» на борту. Предполагается, что именно «Миры» лучше всего смогут визуально изучить состояние корпуса судна, чтобы определить целесообразность его подъёма целиком или по частям.

Именно «Миры» погружались в своё время к знаменитому «Титанику», а в 2007 году – на дно у Северного полюса. Однако пока в Институте океанологии имени П.П. Ширшова к перспективам использования «Миров» в подводном кладоискательстве относятся достаточно осторожно.

– Такой проект рассматривается, он интересен и значим для страны. Но сначала надо согласовать нюансы, – говорят сотрудники лаборатории эксплуатации глубоководных обитаемых аппаратов. – Аквалангисты не смогут объективно изучить состояние «Фрау Марии». В этом районе моря очень коварные течения.

В том, что картины могут быть в хорошем состоянии, специалисты не сомневаются. В прошлых веках при дальних перевозках, а при морских в особенности, ценные живописные полотна в обязательном порядке сначала заворачивали в кожу, затем упаковывали в свинцовые тубусы, заливали свободное пространство воском и запаивали.

Ещё одним обстоятельством, задерживающим работы на «Фрау Марии», является то, что крушение судна произошло в территориальных водах нынешней Финляндии и в соответствии с международными законами все поднятые ценности будут принадлежать Финляндии. Будут ли начаты работы на «Фрау Марии», покажет время.

Главная тайна германского крейсера

Вопрос о золоте «Магдебурга», как мы только что выяснили, до сих пор весьма туманен. Говорят, что тайное всегда становится явным. Как знать, может быть, и у «золотой версии» «Магдебурга» когда-нибудь появятся документальные подтверждения.

Но «золотой версией» тайны «Магдебурга» не ограничиваются. Наоборот, наверное, это самая небольшая из его тайн. Дело в том, что если даже какое-то золото и было на борту севшего на камни крейсера, то оно всё равно не могло представить для командования Балтийским флотом такой ценности, как нечто другое, найденное на оставленном в спешке командой «Магдебурге», – секретные документы.

За минувший век вокруг главных трофеев «Магдебурга» родилось столько мифов, что порой уже трудно отличить правду от вымысла и реальность от легенды. А потому обратимся к первоисточникам.

Вот как момент обнаружения секретных документов описал главный виновник этого события Михаил Гамильтон в своих мемуарах: «От нечего делать я швырял ногами различные вещи, в изобилии валявшиеся на палубе. И вдруг под пакетом с рубашками я заметил сигнальный код. Не желая привлекать внимание немцев, я стал толкать его ногами к борту и, когда наш вельбот оказался под нами, сбросил его в вельбот. На крейсере «Магдебург» было обнаружено много секретных документов, которые представляли интерес для криптоаналитиков. Сигнальная книга не является собственно шифром, а используется для формализации содержания передаваемых сообщений, что позволяет уменьшить общий объём сообщения и сделать его удобным для передачи любыми корабельными средствами связи. Полученный таким образом текст в виде трёхзначных буквенных групп зашифровывали специальным шифром и уже в таком виде передавали в эфир».

Что же именно было захвачено на крейсере «Магдебург», и какую конкретно роль захваченные документы сыграли в успехах радиоразведки? Историк отечественной военно-морской разведки, капитан 1-го ранга М.А. Партала пишет:

«На самом деле в результате захвата крейсера в руки наших моряков попала не только сигнальная книга, а большое количество самых различных документов германского флота, в том числе и секретного характера. Одних только книг (уставов, наставлений, технических описаний, формуляров и т.д.) было захвачено около 300. Подлинной жемчужиной этой богатейшей «коллекции» стала, конечно, Сигнальная книга германского флота (Signalbuch Kaiserlishen Marine), причём в распоряжении русского командования оказались сразу два её экземпляра. Достоянием русских радиоразведчиков стали также чистовые и черновые журналы семафорных и радиотелеграфных переговоров (включая радиотелеграфный журнал военного времени), шифры мирного времени, секретные карты квадратов Балтийского моря (Quadratkarte) и другие ценные документы по радиосвязи германского флота.

Оставалось только найти всем этим бесценным сокровищам должное применение».

Помимо этого, была обнаружена ещё масса всякой полезной документации: приказы и распоряжения командования крейсера и начальников морских станций; описание и наставление к обслуживанию крейсера; формуляр крейсера; машинные, маневренные и рабочие журналы; описания турбинных двигателей; книга для записи астрономических наблюдений; донесения германского генерального консула о постройке радиостанций на Азовском море и о состоянии русского торгового флота; чертежи и схемы машин и артиллерийской части крейсера и мин Уайтхеда; радиограммы; вырезки из русских и иностранных газет, материалы по личному составу; радиотелеграфный журнал. Оставалось только с толком распорядиться доставшимися сокровищами!

По воспоминаниям старшего лейтенанта И.И. Ренгартена, 16 августа водолазом был обнаружен утопленник, который крепко держал в руках сигнальную книгу (2-й экземпляр). Именно этот экземпляр был передан союзникам (англичанам и французам) вместе с другими документами. В службе связи и в штабе командующего Балтийским флотом началась работа по вскрытию военно-морского германского шифра

К середине октября 1914 года усилиями старшего лейтенанта Ренгартена и его помощников была налажена дешифровка составленных по сигнальной книге радиограмм. Таким образом, русским радиоразведчикам понадобилось больше месяца на взлом германских шифров. В начале 1915 года в составе службы связи Балтийского флота была организована отдельная радиостанция особого назначения (РОН), которая занималась радиоперехватом и дешифровкой полученной информации.

В интересах сохранения тайны любое упоминание о найденных сигнальных книгах было практически сразу изъято почти из всех документов штаба Балтийского флота. Даже в официальном донесении командующего флотом, адмирала Н.О. Эссена своему непосредственному начальнику – главнокомандующему 6-й армией нет ни слова о столь ценной находке. Как ни странно, сделана она «темой умолчания» и в первых публикациях Морского Исторического комитета. Последнее обстоятельство тем более вызывает сожаление, что среди сотрудников комиссии был человек, располагавший едва ли не всей полнотой информации и способный дать ответы на многие из интересующих нас сейчас вопросов. Этот человек – Иван Иванович Ренгартен, главный радиоспециалист и первый начальник разведки Балтийского флота. К сожалению, он трагически ушёл из жизни в январе 1920 года, за несколько лет до того, как с этой темы было снято своеобразное табу.

Информация о гибели германского крейсера «Магдебург» была оперативно использована пропагандистской машиной. На открытке с репродукцией картины художника П. Шильдкнехта в чёрно-белом варианте – взрыв носовой части, попытка немецких моряков уничтожить крейсер. Даже таким образом немцам давали понять, что они могут быть спокойны, если команда крейсера и корабль успела взорвать, то уж все шифры тем более своевременно уничтожила.

И снова обратимся к мнению историка военно-морской разведки, капитана 1-го ранга М.А. Партала:

«Сразу отметим, что версия о захвате шифра встречается и в ряде других, в том числе и современных публикаций, но, как уже отмечалось, в руки русского командования в действительности попали только шифры мирного времени. Значительный интерес представляет вторая статья, автор которой, бывший флаг-офицер штаба командующего Балтийским флотом А.А. Сакович, с апреля 1915 года непосредственно занимался в штабе вопросами разведки и точнее представлял характер добытых на «Магдебурге» документов. Описывая таковые, Сакович в первую очередь упоминает «радиокод» (то есть сигнальную книгу. – М.П.), таблицу позывных и ни слова не говорит о шифрах, что в данном случае отражало реальное положение дел. Не являясь, однако, участником августовских событий 1914 года, Сакович придерживается в своей статье «водолазной» версии происхождения перечисленных им документов».

Автор, правда, допустил неточность, написав, что М.В. Гамильтон нашёл сигнальную книгу в каюте командира крейсера. Эту неточность исправил позднее Б.П. Дудоров, воспроизведя в своей книге рассказ самого М.В. Гамильтона, однозначно указавшего, что документ был обнаружен на палубе среди вещей экипажа.

Сакович, бывший офицер штаба Балтийского флота, вполне определённо пишет о двух сигнальных книгах, первая из которых была обнаружена среди вещей экипажа, а вторая позднее поднята водолазами со дна в районе места аварии. Из двух сигнальных книг остаётся одна. В упомянутой монографии говорится и о некоей «шифровальной таблице», найденной в каюте командира крейсера.

По утверждению авторов, с помощью этой таблицы немцы «кодировали составленные по трёхфлажной сигнальной книге радиограммы». Отсутствие каких-либо указаний на первоисточник в совокупности с терминологической путаницей, свидетельствующей о недостаточной компетентности авторов в предметной области, практически полностью обесценило эту информацию для всех заинтересованных исследователей.

Одним из следствий высокой популярности «водолазной» версии происхождения германских сигнальных книг стал особый интерес ряда авторов к водолазной партии Балтийского флота и к её носителю – учебному судну «Африка». Именно с «Африкой» связывают многие ценнейшую находку, поднятую со дна Балтийского моря. В действительности перед нами одно из весьма распространённых заблуждений, сформировавшихся вокруг «магдебургской» истории.

Дело в том, что 16 августа, когда водолазами была найдена вторая сигнальная книга, учебное судно «Африка» ещё стояло в Кронштадте и только во второй половине следующего дня начало переход в Ревель, а к Оденсхольму прибыло и вовсе 20 августа. Как свидетельствуют документы, 16 августа водолазные работы у «Магдебурга» проводило только портовое судно «Силач», на чей счёт, по-видимому, и следует записать извлечённую из воды сигнальную книгу № 151, переданную впоследствии в дар англичанам. Кстати, не подтверждается документами и красивая легенда о выговоре, якобы объявленном в приказе командующего флотом водолазам «Африки» с целью скрыть результаты их работы и дезинформировать германскую разведку.

С «магдебургской» историей связано ещё одно широко распространённое заблуждение. Оно касается придания некоей особой роли в эпизоде с захватом сигнальной книги начальнику службы связи Балтийского моря, капитану 1-го ранга А.И. Непенину. Действительно, обладая волевым характером и высокими командными качествами, Непенин, проявив в ту ночь известную решительность, первым вышел к месту происшествия с миноносцами «Лейтенант Бураков» и «Рьяный». Однако, потеряв много времени в тумане, подошёл к Оденсхольму, когда судьба «Магдебурга» была уже решена. Далее он действовал по указаниям старшего из начальников, каковым на тот момент оказался командир крейсера «Богатырь». В соответствии с этими указаниями А.И. Непенину с его подчинёнными и выпала почётная миссия принять окончательную сдачу германского крейсера, а затем доставить пленных немецких моряков в Балтийский порт.

Безусловно, Непенин, как старший на борту «Лейтенанта Буракова», вполне справедливо в глазах современников и военно-морских историков разделил успех и счастливую удачу своего офицера М.В. Гамильтона, обнаружившего на крейсере сигнальную книгу, но не более того. При этом гораздо менее известно, что ценность данной находки чуть не была сведена к минимуму опрометчивым поступком того же А.И. Непенина, который поспешил сообщить о ней открытой радиограммой, передав её в эфир дважды. Это донесение зарегистрировано в журнале учёта входящих радиограмм штаба командующего флотом, а сам эпизод весьма эмоционально описан в служебном дневнике И.И. Ренгартена, находившегося в то время вместе с самим командующим на борту крейсера «Рюрик». К счастью для русских моряков, эта оплошность Непенина не имела роковых последствий, поскольку его радиограмма не была, судя по всему, перехвачена германскими радиотелеграфистами.

Теперь самое время более детально поговорить о сигнальной книге, оставившей такой заметный след в военно-морской истории. Для не искушённого в военно-морских делах читателя поясним, что в рассматриваемый период сигнальные книги являлись во флотах главными документами, определявшими организацию военно-морской связи. В прикладном плане основным предназначением сигнальных книг являлась формализация передаваемых сообщений (докладов, команд, распоряжений), то есть приведение их к виду, удобному для быстрой передачи любыми средствами сигнализации, включая и средства радиосвязи. Наряду с этим сигнальные книги объективно выполняли и определённую криптографическую функцию, обеспечивая «закрытие» передаваемого сообщения, делая его содержание недоступным для лиц, не обладающих данным документом. Поэтому с позиции криптологии сигнальные книги могут рассматриваться в качестве разновидности словарных кодов, в которых отдельные слова, фразы, числа исходного сообщения (так называемые словарные, или кодовые, величины) заменяются соответствующими им условными обозначениями (словарными, или кодовыми, обозначениями). В этом смысле найденная на «Магдебурге» германская сигнальная книга представляла собой трёхбуквенный алфавитный словарный код. Алфавитный порядок следования кодовых величин и кодовых обозначений облегчал их поиск, позволяя использовать один и тот же словарь как для набора, так и для разбора сигналов. Это экономило вес и размеры книги, однако делало её более уязвимой с криптографической точки зрения. Основным же назначением сигнальных книг являлась формализация передаваемых сообщений, а не их криптозащита..

Слабость словарных кодов, особенно алфавитных, в Европе прекрасно понимали ещё в XIX веке. В связи с этим при передаче секретных сведений радиограмма, составленная по сигнальной книге, дополнительно «закрывалась» каким-либо шифром (как говорят специалисты – перешифровывалась). В германском флоте с первых дней войны использовался для этой цели шифр простой (взаимооднозначной) замены. Зашифрованный текст отделялся от остальной части радиограммы вспомогательным сигналом, или знаком альфа, который означал: «Далее следуют сигналы по шифру военного времени». Кроме этого, конец шифротекста обозначался вспомогательным знаком общего шифра. Правилами сигнальной книги допускалось использование и других шифров, например, шифра главного командования.

Здесь уместно ещё раз подчеркнуть, что ни один шифр военного времени не был захвачен на «Магдебурге». Любые иные версии, встречающиеся в военно-исторической литературе, не подтверждаются архивными документами.

Ценным дополнением сигнальной книги являлись найденные на «Магдебурге» секретные карты квадратов. Для непосвящённого читателя поясним, что в военном деле любую информацию координатного характера во многих случаях бывает удобно передавать не в виде географических координат места (широта, долгота), а в привязке к некоей условной системе координат, известной только определённому кругу корреспондентов. В этом случае даже перехват и успешная дешифровка радиограммы не позволяют противнику получить полную информацию о местоположении упомянутого в ней объекта.

Одной из наиболее распространённых в период Первой мировой войны систем условных координат являлась сетка квадратов, которая, будучи наложенной на обычную карту района боевых действий, давала возможность передавать информацию о координатах в виде номера соответствующего условного квадрата. В германском флоте использовалась карта-сетка с размерами квадрата 10 минут по долготе и 5 минут по широте. Весь морской театр боевых действий делился на районы (большие квадраты), обозначенные арабскими цифрами. Например, карта Балтийского моря (без Финского и Ботнического заливов) включала районы 1, 5, 6, 8, 9. Каждый квадрат внутри района получал индивидуальный номер, состоявший из трёхзначного числа и буквы греческого алфавита.

Итак, обе найденные сигнальные книги были без ключа – особой таблицы, по которой коды меняются каждые 24 часа. Предстояла сверхсложная задача – вычислить алгоритм постоянно меняющегося ключа дня и уже с его помощью дешифровать немецкие сообщения. Делалось это по принципу, весьма не сложному. В конце каждых суток буквенно-цифровые колонки «базисного» кода перемещались на несколько позиций вверх или вниз, и в результате первоначальные сочетания символов изменялись до неузнаваемости. Поэтому для чтения германских шифрованных радио надо было не только иметь сигнальную книгу, но и знать некую числовую таблицу, задающую смещение колонок. Эту таблицу условно называли ключом дня. За решение данного вопроса взялся начальник службы связи Балтийского флота, капитан 1-го ранга Непенин.

Существует предание, что Феттерлейн (несмотря на немецкое происхождение, он был глубоко православным человеком) со своим напарником мог вскрывать любые шифры. Перед тем как приступить к работе, они неделю строго постились и проводили всё время в постоянных молитвах, только потом садились за шифры и поразительно быстро вскрывали их. Объяснить их способности только с помощью материального понимания происходящих в мире процессов просто невозможно. Разумеется, легенда легендой, но выбор Непенина был на самом деле весьма удачным, лучше Феттерлейна в России в то время дешифровщика не было.

Не без оснований опасаясь утечки информации, Непенин не стал затевать официальной переписки с мидовскими начальниками. По его распоряжению чиновника просто среди бела дня втолкнули в автомобиль, вывезли из Петрограда, а затем на эсминце доставили на мыс Шпитгамн, что в устье Финского залива. Здесь размещался один из первых в мире радиопеленгаторов, носивший в секретных документах весьма исчерпывающее название – «Жандарм».

На покрытом лесом скалистом мысу ещё весной 1914 года были поставлены несколько домиков и высокие стальные мачты с натянутой между ними проволокой. Главной задачей «Жандарма» было: «Наблюдение за работой в эфире каких-либо посторонних флоту станций… Пеленгация подающей станции… В экстренных случаях подавление работы последней своей волной…»

Теперь же радиостанцию на Шпитгамне постепенно превращали в радиостанцию особого назначения, то есть в такую, на которой будут не только осуществляться радиоперехваты противника, но сразу и расшифровываться (время дорого!) все поступающие данные.

Спустя много лет капитан 1-го ранга Дудоров, имевший самое непосредственное отношение к Шпитгамну, напишет: «Высокие сосны укрывали строения от любопытных и нескромных взглядов как с проходящих в море судов, так и с суши. А расположение станции на линии между Финляндией и немецкими базами покрывало всю наиболее возможную площадь работы радиошпионажа…»

Разумеется, не слишком деликатное обращение поначалу вызвало у Фетгерлейна законную обиду. Но как только Непенин сообщил ему о характере предполагаемой работы и предъявил сигнальную книгу, старый дешифровщик забыл обо всех своих обидах. В Министерстве иностранных дел он занимался большей частью обычным, рутинным делом, шифровал и расшифровывал сообщения дипломатов, периодически меняя шифры. Здесь же ему предстояла совершенно иная работа, требующая огромного напряжения ума.

– Это будет, видимо, главное дело моей жизни! – сказал Феттерлейн. – И я берусь за него!

– Что вам надо? – спросил начальник службы связи.

– Чёрный хлеб и вода, да ещё чтобы из дома привезли икону Спасителя!

Будучи наслышан о «чудачествах» Феттерлейна, Непенин молча кивнул.

– Прошу тогда меня никому больше не тревожить! Через неделю я приступлю к работе! – скороговоркой произнёс Феттерлейн, листая сигнальную книгу.

Непенин прокашлялся в кулак:

– К большому прискорбию, должен сообщить вам, дорогой Оскар Карлович, что вы позавчера умерли от сердечной недостаточности и сегодня уже похоронены на Волковом кладбище. Отныне вас зовут Михаил Михайлович Попов!

– Попов так Попов! – не выразил никаких эмоций старик. – Для меня сейчас существует только шифр!

Буквально на следующий день был отдан секретный приказ по Морскому ведомству, которым Михаил Попов зачислялся в штат службы связи. Для ускорения работы Непенин дал ему в подчинение шестерых толковых офицеров-шифровалыциков.

На «Жандарме» группу Феттерлейна-Попова называли уважительно – «Чёрный кабинет», и постепенно это название сделалось почти официальным. За несколько недель Михаил Попов и его сотрудники подвергли тщательному анализу тысячи перехваченных радиограмм, с завидным упорством вылавливая в ворохе шифрованной «тарабарщины» крупицы закономерностей. И вот наконец настал день (точнее сказать, ночь, ибо шёл третий час), когда Феттерлейн пришёл в комнату дежурного и потребовал, чтобы его соединили по прямому проводу с ревельской квартирой Непенина.

– Ключ от вашей квартиры сделан, можете забирать! – произнёс он условленную фразу и услышал на том конце провода вздох облегчения.

Историк пишет: «Когда возникли первые серьёзные проблемы с дешифровкой германских радиограмм, вызванные введением противником новых, более стойких шифров, а затем и новой сигнальной книги, сюда был специально командирован один из ведущих криптологов МИДа, сотрудник цифирного отделения Феттерлейн, оказавший личному составу радиостанции неоценимую помощь».

Так, спустя всего месяц гением российских дешифраторов был воссоздан германский шифроключ с алгоритмом его смены. С этого дня «Чёрный кабинет» работал, как хорошо налаженный механизм. Каждые сутки в ноль часов немцы вводили в действие новый ключ, а всего лишь через час-полтора первые дешифровки уже лежали на столе начальника службы связи. Непенина моряки называли своим ангелом-хранителем! «Никогда не забуду, – писал впоследствии командир одного из кораблей, – какую бодрость и уверенность в себе передавал нам Андриан Иванович. Обстановка в море, возможные опасности, перемещения противника – всё нам было известно! Мы твёрдо знали, что там, дома, есть мозг и воля, которые заботятся о каждом из нас, «сущих в море далече…»»

Один из примеров эффективности работы разведки Балтийского флота, регулярно расшифровывавшей радиограммы противника, приводит в своих воспоминаниях «Записки подводника» капитан 1-го ранга В. Меркушев: «Начальник службы связи Балтийского моря телеграфирует из Ревеля командиру «Гиляка» для передачи сухопутному командованию в Риге: «По моим сведениям, германцы считают нас значительно усилившимися у Шлока. Их ответный удар последует правее реки Аа». Вот образец осведомлённости русского флота в эту войну! Надо отдать справедливость контр-адмиралу Непенину, что служба связи поставлена у него превосходно; флот всё время держится в курсе не только передвижений, но и замыслов противника, потому имеет возможность приготовиться к парированию его ударов».

В данном случае Меркушев описывает события, относившиеся к 1915 году.

До самого Брестского мира (1918) русские специалисты с помощью «ключа Феттерлейна» расшифровывали все германские радиограммы.