Текст книги "Воевода (СИ)"

Автор книги: Владимир Василенко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Показалось, что я стал тяжелее – от ступней будто бы потянулись невидимые канаты вниз, к земле. В груди застыл тяжелый, чуть вибрирующий ком, чутко реагирующий на малейшие колебания – даже на шаги во дворе крепости. Их я чуял за десятки метров. А ещё – и это было совсем уж непривычно – у меня будто бы добавился ещё один орган чувств. Им я ощущал… саму землю. Мощные глыбы фундамента подо мной, уходящие метра на три в глубину. Саму почву под слоем снега – неоднородную, слоистую, с какими-то крупными вкраплениями тут и там, на разных уровнях.

Промерзлая земля вовсе не казалась чем-то безжизненным и твёрдым. Я ощущал её почти как продолжения себя. Как бескрайний приветливый океан, в который так и хотелось окунуться. И который готов был в любой момент отозваться на мой зов…

– Богдан, с тобой всё в порядке? – обеспокоенно спросил Путилин.

– Да, да, – встряхнулся я и положил Кречету ладонь на грудь, в области солнечного сплетения. Тот от неожиданности дёрнулся, но я удержал его, схватив за отворот одежды.

И резко, за несколько секунд, наполнил его грудной узел эдрой. Тот оказался довольно вместительным – пришлось истратить больше половины своих запасов.

Кречет судорожно вздохнул, хватаясь за грудь, закашлялся. Откуда ни возьмись вдруг выскочил здоровенный детина бандитского вида в меховой куртке со светлым желтоватым верхом – один из подручных атамана. Топор в его руке был весьма угрожающего вида – целая секира, способная отрубать конечности за одни удар.

– Тихо, тихо, Ошкуй, – успокоил его Кречет. – Всё путём.

Телохранитель, зыркнув на меня напоследок, отступил. Кречет же взглянул на меня удивлённым и немного шальным взглядом.

– Вот это ничего себе… – пробормотал он, потирая грудь и. Прислушиваясь к ощущениям. – Да кто ты такой вообще?

– Что, теперь тебе силёнок хватает?

– Теперь – да. Похоже, батарейка под завязку заряжена. Можно попробовать. Только мне надо будет спуститься.

Он взглянул вниз, оценивая высоту стены. В этом месте она была метров шесть-семь.

– Есть верёвка?

– Да не надо, я тебя и так спущу.

Я переключился на Аспект Ветра, который у меня теперь скрещен с Телекинезом. Подхватил атамана невидимой рукой и швырнул вниз – чуть резче, чем стоило бы, и затормозив лишь у самой земли. Но, надо отдать ему должное – он даже не вскрикнул в полёте. Лишь, приземлившись, коротко и ёмко матюкнулся. Взглянув наверх, весело махнул рукой.

– Ага. Так тоже можно, – хохотнул он. – А теперь – дайте мне пару минут…

Он сел прямо на землю, скрестив ноги, как буддийский монах, и замер. Мы все невольно напряглись, наблюдая за ним. Но время шло, а ничего не происходило. Так что Путилин вернулся к прежнему вопросу.

– Что ж, я согласен с Макаром, – сказал он. – Нужно использовать эту передышку для того, чтобы максимально укрепиться. И учесть ошибки первого боя.

– И как вы их учтёте? – проворчал Погребняк. – Мы всё сделали по науке. Подпустили их поближе, из пушек шрапнелью отоварили. Но им это, как мамонту дробина!

– Значит, нужна картечь. Калибром побольше. И не только из пушек, но и в виде фугасных бомб, которые можно сбрасывать прямо вручную. Сможем такие изготовить?

Есаул задумался.

– Хм… Да дело-то нехитрое. Емкость какую-нибудь, пару картузов пороха, да всяких железяк напихать…

– А ещё – против них хорошо действует жар-камень, – добавил Феликс. – И вообще огонь сам по себе. У них как будто… Кровь вскипает, что ли. Даже небольшие ожоги переносят плохо. Я даже видел, как у одного глаза полопались.

– Да, я видел, какие ты трюки проворачивал, – поморщился Погребняк. – На лету из револьвера кристаллы лопал. Но такие игрушки могут плохо кончиться. Ведь сроду не угадаешь, как жар-камень взорвётся. Бывает, просто на два куска разваливается, и огнём пыхнет чутка. А бывает, что полыхнёт так, что метров на пять вокруг всё выжигает к хренам собачьим. Так и своих можно пожечь.

– А что, если к ручным гранатам кристаллы прикреплять и бросать за стену, когда они уже вплотную будут? Совмещать обычный взрыв с огненным облаком?

– Хм… А что, может и сработать.

– Хорошая идея, Феликс, – кивнул Путилин. – Вот вы и займитесь её реализацией. Подготовьте таких боеприпасов побольше, и раздайте своему взводу. Будете держать вон тот участок стены, от угловой башни и до артиллерийской площадки. В прошлый раз там как раз много тварей прорвалось.

– Так точно, – кивнул Орлов с заметным удовлетворением. Кажется, ему действительно было важно оказаться полезным. Да и на стене он сражался наравне со всеми. Или просто выслуживается?

– Богдан, ну а у тебя какие предложения? Ты что-то затих…

– Я думаю о том, что в обороне войны не выигрываются.

– Что ты этим хочешь сказать?

– Помните, что мы утром обсуждали? Главного Резонатора не видно. Похоже, основная часть орды не пошла к острогу. Они пробиваются к Ин-Хазыру. И у нас есть шанс их перехватить. Или устроить засаду.

– Давать им бой за стенами? – скептично переспросил Погребняк. – Да мы сейчас-то еле сдюжили! С артиллерией, с гранатами…

– А вас я и не прошу вылезать из-за стен, – оборвал я его. – Занимайтесь тем, чем и занимались. Укрепляйте оборону, постарайтесь продержаться как можно дольше. А я соберу небольшой отряд и попробую обезглавить орду. Возьму только самых опытных и сильных нефов. Демьяна, нескольких волков, которых он выберет…

– Нельзя так рисковать, Богдан! – резко оборвал меня Путилин. – Помни – ты не только собой рискуешь, но и Радой, и… успехом всей нашей экспедиции. Или ты забыл, зачем мы вообще затеяли этот поход?

– Да уж поверьте, я помню.

– Ну так вот! Если ты сейчас по глупости погибнешь, то что нам дальше прикажешь делать? Демьян, кстати, тоже ключевой человек в экспедиции. Стая слушается только его. А это очень важная часть отряда.

Я вздохнул.

– Понимаю вашу тревогу, Аркадий Францевич. Но, если мы не справимся с какой-то кучкой мёрзлых мертвяков – то куда уж нам соваться к Оку Зимы? И отсиживаться в крепости тоже смысла нет. Тегульдет – это точно не главная цель Стылых. Они хотят укоренить свой Резонатор в Ин-Хазыре. И нужно не дать им это сделать. Это сейчас важнее всего.

– Я пойду с тобой, летучий батыр.

Оглянувшись, я увидел Карагай, сидящую на зубце стены в нескольких шагах от нас – в своей лёгкой на вид одежде из дубленых шкур – приталенной, плотной, не стесняющей движений. Когда она успела появиться – похоже, никто не заметил, потому что остальные тоже удивлённо охнули.

– А ты знаешь путь к Ин-Хазыру?

– В само священное место – нет. Но я хорошо знаю те места. Найдём.

– Шестипалый может знать! – вмешался Погребняк. – Этот пройдоха, кажется, тут всю округу излазил вдоль и поперёк.

– А где он, кстати? – спохватился я. – Его ведь Тагиров арестовал ещё в ночь убийства Зимина. Он что, так в карцере и торчит?

– Да не до него как-то было, – виновато крякнул есаул. – Но ничего, зато протрезвел за это время. Так что, если…

Фразу он не закончил, потому что снизу вдруг раздался громкий нарастающий гул, а сама стена ощутимо дрогнула – так что все дружно вскрикнули, инстинктивно подгибая колени.

– Землетрясение⁈ – изумлённо выдохнул Орлов.

– Да это Кречет, мать его в дышло! – рявкнул Погребняк.

Мы и забыли про атамана, который, наконец, после некоторой подготовки пустил в ход свой Дар. Земля вдоль всей южной стены Тегульдета вздыбилась, пошла вперёд волной и застыла в виде острых направленных под углом наружу клыков метров по два-три в длину. Эти гребни перемежались с узкими глубокими ямами, которые сверху выглядели бездонными – этакие чёрные провалы.

Снова перехватив Аспект у Кречета, я разглядел изменения более детально. Теперь я видел не только поверхность земли, но и на несколько метров в глубь, и благодаря этому лучше оценил его замысел.

Это было гораздо эффективнее, чем если бы он просто сотворил ров вдоль стены. Стылые наверняка быстро преодолели бы его, соорудив что-то вроде живого моста. Но эти вот кривые торчащие сосульки из мёрзлой земли, хаотично перемежающиеся с глубокими ямами, создали серьёзную полосу препятствий, примыкающую к самой стене. Шириной она была метров пятнадцать-двадцать – вполне хватит, чтобы пехота Стылых в ней вязла во время штурма. И вот тут-то можно будет расстреливать её сверху из всего, что есть, и забрасывать гранатами и бомбами.

– Эй, князь! А не мог бы ты подбросить меня обратно? – донёсся снизу невозмутимый голос Кречета.

Я подтянул его наверх телекинезом. Атаман, отряхиваясь от пыли и снега, с довольным видом подмигнул остальным.

– Ну, как вам? Теперь только попробуйте сказать, что я не вношу свой вклад в оборону.

– Что ж, впечатляет… – пробормотал Путилин, глядя вниз со стены.

– В круг сделать не вышло. Но полукольцом с юга я крепость охватил. К северу почва слишком каменистая, и лес близко подходит, корни мощные… Но ничего, там мои ребята на стене дежурят. Не пропустят никого.

Погребняк покачал головой, проворчав себе под нос что-то нелестное. Но даже он был вынужден признать, что Кречет и правда здорово помог. Если бы во время дневного штурма Стылым приходилось продираться через эти дебри – то схватка могла бы сложиться гораздо легче для нас.

– У меня вот только другой вопрос назрел, – усмехнулся я. – Куда ты умудрился потратить эдру до этого? Дар у тебя, мягко говоря, неслабый – вон, разом несколько гектар земли переворотил…

Кречет рассмеялся в ответ, но глаза его на мгновение прищурились – напряжённо, недобро.

– А тебе, я смотрю, палец-то в рот не клади. Всё-то ты подметишь.

Я спокойно встретил его взгляд, тоже чуть прищурившись. Но внятного ответа от него так и не дождался. К тому же нас отвлекли.

– Аркадий Францевич! Аркадий Францевич!

К нам, торопливо огибая валяющиеся на дороге обломки, спешил Полиньяк. Пока мы разговаривали, он уже успел обшарить стену. Раздобыл где-то кусок брезента, связал его углы, так чтобы получилась этакая торба. Оттуда торчали жутковатые трофеи – оторванные конечности Стылых, их оружие, обрывки каких-то тряпок.

– А это зачем набрал? – поморщился Погребняк. – Скидывай всю эту требуху за стену!

– Нет, нам это пригодится! – запротестовал француз. – Для опытов. То есть для изучения. Богдан разрешил.

– Ну, раз так, то ладно, – кивнул Путилин. – И что, нашёл что-то интересное?

– Да вот…

В руке у Жака было несколько замызганных кусков какой-то плотной ткани.

– Это что?

– У многих Стылых сохранились остатки одежды. И в том числе вот такой, похожей на шинели. И там вот эти… le shevron… как это по-русски? Погоны? Нашивки?

Погребняк взял у него один из обрывков, расправил.

– Ну да, шеврон и есть, гербовый, армейский. Только…

Он вдруг осёкся, вытаращив глаза.

– Что? Что там такое? – тут же подтянулись к нему остальные.

– Это нашивка Ачинского гарнизона, – пробормотал есаул. – Вон, герб ихний. На красном поле – лук и колчан со стрелами…

– Да, и таких я нашёл четыре штуки, – кивнул Жак. – Может, их и больше. Но почти все останки Стылых уже сбросили за стену, так что…

– А вы с Ачинским острогом как, связь-то держите? – спросил Путилин.

– Ну, телеграфа у нас тут нету, как видите, – проворчал Погребняк. – Да и вообще, Стрельцов с комендантом Ачинским крепко поцапались ещё несколько лет назад, так что корреспонденцией не особо обмениваемся. А последний караван от них мимо нас проходил в начале зимы, только-только как лёд на реке встал.

Мы все невольно замолчали, переглядываясь.

– Но… Это ведь ещё ни о чём не говорит, – полувопросительно произнёс Орлов. – Возможно, какой-то небольшой отряд казаков из Ачинска пропал в тайге, угодил в лапы Стылым… Или это вовсе дезертиры какие-нибудь.

– Всё может быть… – задумчиво проговорил Путилин, разглядывая шеврон. – Но четыре штуки… Что-то не верю я в такие совпадения.

– Но если бы целый острог был бы под Стылыми – об этом уже давно бы стало известно, – потирая озябшие руки, спросил Феликс. – Разве нет?

– Да вот… хрен его знает, – поскрёб бороду Погребняк. – Даже мы в Томск зимой редко кого посылаем, тем более в такие морозы. А до Ачинска, почитай, в два раза дальше. От них, бывает, месяцами никакой весточки. Да и вообще, там ведь каторга. И основная связь с большой землёй – летом, когда туда новые партии арестантов забрасывают. А заодно и припасы всякие для гарнизона.

– А много там вообще народу?

– Да поболее нашего. Гарнизон-то сотни на четыре, а вот арестантов… Не знаю. Тыщи две-три?

Повисла долгая пауза. Мы все невольно взглянули на Кречета. Тот лишь пожал плечами.

– А я-то вам что? Я Стылых не пасу. И в последний раз с ними сталкивался на Чунгарском стане, ещё в конце лета. Но, сдаётся мне, без дела они всё это время не сидели. А может, наша орда и вовсе не единственная.

– Тогда всё даже хуже, чем мы могли себе представить, – мрачно отозвался Путилин, поворачиваясь в сторону реки. Маскировочный туман Стылых там всё ещё не рассеивался, но сквозь него всё более явственно проступали какие-то массивные угловатые конструкции, возводимые с пугающей скоростью.

Мы все тоже невольно проследили его взгляд, и повисла долгая напряжённая пауза. Прервал её Кречет. Кашлянув, он спросил:

– Кхм-кхм… Так а что это вы такое обсуждали, пока я внизу был? Кажется, Богдан затевал какую-то вылазку? Тогда я в деле.

– Да подождите вы! – с заметным раздражением огрызнулся Путилин, пряча лицо за поднятым воротником. Он, как, впрочем, и все мы, уже изрядно продрог – то и дело налетал порывистый, пронизывающий ветер, и находиться на стене стало совсем уж неприятно.

– Мы ещё ничего не решили, – продолжил катехонец. – Да и, в конце концов, что вы будете делать, даже если отыщете Резонатор? Мы ведь ещё не придумали, как его нейтрализовать.

– А из крепости как незаметно выбраться? – поддержал его Погребняк. – Через южные ворота точно не сунешься – тут даже маленький отряд сразу заметят. Но и за малыми воротами на севере наверняка тоже следят.

– Дождёмся темноты, – вдруг подала голос Карагай. – А там… Отец-ветер укроет.

Она так и сидела на стене чуть поодаль, не вмешиваясь и даже, кажется, не шевелясь, так что про неё все невольно забыли. Кречет, смерив охотницу изучающим взглядом, насмешливо хмыкнул.

– Отец-ветер, говоришь… Да нет, у меня есть идея получше.

– Какая? – насторожился я.

– Не хочу портить сюрприз. Но… заодно поймёшь, на что я потратил свои силы.

– Ну, а насчёт Резонатора-то что? – не унимался Путилин, которого, кажется, всерьёз задело, что его мнение игнорируют. И к тому же он, видимо, понимал, что сам в этой вылазке будет лишь обузой. При всём уважении к прославленному охотнику на вампиров, нынешнее дело даже не всякому нефилиму под силу.

– А вот тут уже у меня есть кое-какая идея, – сказал я. – И тоже благодаря мсье Кречету.

– Серьёзно? – поднял бровь атаман. – Поделишься?

– Не хочу портить сюрприз, – парировал я, повторив его фразу его же тоном. – Да и вообще, пока не уверен, что получится. Для начала мне надо увидеть этот их Резонатор своими глазами.

– Как скажешь. И когда выступаем?

Я взглянул на Путилина, но тот нахмурился и даже отвернулся, делая вид, что дальнейшее его не касается. Ну и ладно. Я его, конечно, уважаю, но мы не в армии, и он мне не командир. И сейчас я намерен действовать по-своему.

– Для начала – давайте-ка спустимся вниз и отогреемся, – сказал я, бросив напоследок взгляд на лагерь Стылых. – А ещё – послушаем, что скажет Шестипалый.

Глава 6

– Богдан! Богдан!

Илья Колыванов бросился нам наперерез, когда мы уже спустились со стены. Бежал он через весь двор, и в голосе его сквозила такая тревога, что я напрягся.

– Скорее… – выдохнул оборотень. – Он ещё живой! Вроде бы…

Он полез за пазуху, бережно вытаскивая оттуда свою ручную сову, Пухляша. Птица едва трепыхалась и вся была покрыта коркой инея.

– Сможешь спасти?

Илью было не узнать. Всегда ехидный, насмешливый, из-за острого носа и рыжеватых волос похожий на лиса, он казался самым циничным из троих братьев. Но сейчас он был не на шутку взволнован за своего пернатого питомца, и вся эта его бравада слетела.

Я положил ладонь на Пухляша, прощупал его через Аспект Исцеления. Крохотное птичье сердце едва трепыхалось, но мне удалось его подбодрить несколькими волнами целительной энергии. Но в целом дело было худо – сова была серьёзно ранена. Тяжелая травма правого крыла, плюс сильное обморожение. Правая сторона тела, особенно лапа – вообще почти ледышка, сосуды так сжались, что кровоснабжение почти остановилось.

Но глаза он приоткрыл. Илья тут же радостно вскрикнул.

– Вроде получается. Но пойдём в тепло, – сказал я, забирая у него птицу.

До ковчегов идти было далеко, поэтому мы укрылись в караулке рядом с воротами. Тут было тесновато, но зато тепло – в центре помещения располагалась здоровенная решётчатая жаровня с крупными кристаллами жар-камня. Путилин, Погребняк и остальные тоже последовали за нами – на стене мы все успели изрядно продрогнуть.

– Кто это его так? – спросил я, осматривая птицу и первым делом занявшись внешними повреждениями.

Это оказалось проще, чем исправить последствия обморожения. Перелом я залечил, перед этим расправив крыло так, чтобы кости срослись, как надо. Открытую колотую рану тоже исцелил быстро. Но вот правая лапа Пухляша так и не двигалась, хотя в целом он заметно ожил – открыл глаза и даже начал ворочать головой.

– Да шут его знает. Я пустил его полетать, оглядеться, – объяснил Илья. – Через него смотрел. И вдруг – как будто ломом по башке шарахнуло! И холод по всему телу. Сам чуть не ослеп, меня Нестор вон еле откачал.

– А сейчас как?

– Да оклемался уже. Просто я, когда через зверей смотрю – всё через них чую. Как будто это я там, в их шкуре. Так что… больно было.

– А где летал? Что видел? – вмешался Кречет.

– Да пару кругов сделал по-над крепостью. Стылых видал. Не только возле реки, но и в лесу, к северу. Мелкими шайками, по трое-четверо. И ещё какие-то волчары там рыскают с костяными башками. Похожую Богдан на совет притащил.

– Много их?

– Две стаи видел, штук по пять. Одна прям на опушке, напротив северных ворот. Вот тут-то Пухляша и сшибли. Хорошо хоть, над самой крепостью. Во двор упал.

– А кто сшиб-то, не успел разглядеть? – спросил я. – Рана какая-то странная. Будто сверху что-то ударило.

– Так и есть. Я потом глянул – а в небе птицы какие-то кружат. Высоко, как ястребы. Один из них, похоже, в спину и долбанул.

– Может, тоже разведчики Стылых? – предположил Жак.

– Ну, а кто ж ещё? – проворчал Илья. – Ещё и холодом бьют. Видишь, обледенел весь.

– Этого ещё не хватало! – выругался Погребняк. – Если эти твари постоянно там кружить будут – из крепости вообще носа не сможем высунуть.

Карагай после этих слов молча вышла, снимая с плеча лук. Я не успел её окликнуть – был всё ещё занят птицей. Пухляш, наконец, окончательно ожил, и Илья даже смог посадить его себе на плечо. Правда, правая лапа у него всё ещё плохо слушалась, и хватка была слишком слабой. Но то, что пальцы на лапе вообще двигались – хороший знак.

– Потерпи, братишка, – Илья погладил его согнутым пальцем. – Я уж думал всё, отлетался.

– Да оклемается, я думаю, – усмехнулся я. – И летать будет. Кости вроде ровно срослись.

Будто подтверждая мои слова, неясыть, перебирая ногами, чтобы устроиться поудобнее, на мгновение расправил крылья.

– Спасибо, князь, – сжал мою руку Колыванов. – Сочтёмся.

– Да брось. Мне не сложно. И за сегодня я уже не в первый раз Айболитом заделался. Вон, у Карагай тоже её рысь вылечил.

Сам Илья усмехнулся с немного непонимающим видом. Я спохватился – словечко «Айболит» было явно из моей прошлой жизни, и вырвалось у меня на автомате. Со мной такое частенько бывало, особенно поначалу. Я даже не всегда сам мог вспомнить контекст подобных слов или выражений – они просто всплывали в памяти, к месту и не к месту.

Но в этот раз я успел поймать на себе мимолётный, но цепкий взгляд Кречета, стоящего как раз напротив меня, по другую сторону жаровни. И от этого взгляда меня будто электрическим разрядом прошило.

Он… понял! В отличие от остальных людей в комнате, он понял, о чём я! И эта проброшенная вскользь фраза его удивила, потому что он не ожидал её услышать. Мало того – я и сам сейчас припомнил пару моментов, когда меня самого что-то так же царапало в его речи. Да вот же, недавно совсем, когда я с ним эдрой поделился – он что-то ляпнул про заряженную батарейку. Теоретически, так мог сказать и человек из этого мира – с электричеством здесь уже хорошо знакомы. Но… Нет, ни от кого я здесь за несколько месяцев не слышал ничего подобного.

– Значит, у Стылых ещё и летучие разведчики имеются? – задумчиво пробормотал Путилин, растирая озябшие руки и вытягивая их над жаровней. – Но птицы, как я полагаю – лишь инструмент? Ими ведь, наверное, кто-то управляет?

– Думаю, да, – подхватил я его мысль. – Как и теми войхулами, с которыми я сцепился утром. Тут нужен Дар, похожий на тот, что у Ильи.

– А Резонатор тут не при чём? – нахмурился Погребняк. – Я что-то ни хрена не понимаю. Та шаманка рассказывала, что вроде как через глыбу Чёрного льда вся орда Стылых управляется. Но глыбы этой что-то и не видно…

– Я думаю, что есть и что-то вроде малых Резонаторов, – вмешался Жак. – Которые связаны с основным и образуют с ним целую сеть. Ну, знаете, как… станции телеграфа, например.

– А что, кучерявый дело говорит, – одобрительно кивнул Кречет. – Раз орда разделена на несколько отрядов, то у каждого такого осколка должен быть и какой-то свой главарь и свой Резонатор для управления.

– Кстати перед штурмом я, кажется, такого главаря разглядел, – добавил я. – Здоровенный такой бугай, метра три ростом. Сильно выделяется среди остальных.

– Да, точно! – охнул Погребняк. – Он бревно огроменное тащил на плече. Я ещё подумал – нахрена оно ему? Может, это и есть их тотем? Он и птицами, и войхулами управляет?

– Не. Вряд ли, – возразил Илья. – Если у него Дар, похожий на мой, то он скорее на месте будет сидеть. Особенно если у него несколько стай под присмотром. Глаза ж разбегаются.

– Значит, у нас как минимум два командира, – предположил я. – Тот бугай, что Стылых на штурм вёл. И псарь, который войхулами управляет. И птицами, скорее всего. И если их выщелкнуть – то эта часть орды должна посыпаться.

– Уже похоже на план, – усмехнулся Кречет.

– Осталось понять, как ударной группе добраться до этих главарей, – подытожил Путилин.

– Да! И нужно не забывать, что рассказывала о Стылых Дарина! – напомнил Жак. – Они ведь все – как единое целое. Стоит попасться на глаза одному – и остальные уже будут знать.

– Да уж… – помотал лохматой головой Погребняк. – Может, она всё-таки преувеличивает?

Кречет беспечно развёл руками.

– Вот и проверим. А насчёт того, как скрытно выбраться из крепости… Предоставьте это мне. Сколько тебе нужно времени, князь? Ну, чтобы собрать остальных?

– Да каких остальных-то? Я думал, кроме нас, взять только проводников из местных. Карагай и Шестипалого. Чем меньше отряд, тем больше шансов, что проберёмся незамеченными. Но, правда, нужно хорошо подготовиться. Мне вон одежду нужно сменить. И прихватить кое-что из ковчега… Поесть, в конце концов. Не на голодный же желудок отправляться.

– Резонно. Часа хватит на всё, про всё?

– Лучше полтора.

– Идёт. Тогда встретимся у северной стены, в старой конюшне.

Атаман, панибратски хлопнув меня по плечу, вышел из караулки. Погребняк и Путилин проводили его почти одинаковыми хмурыми взглядами.

– И вы ему доверяете? – мрачно спросил есаул. – По-моему, зря.

– Мы сейчас в одной лодке, – напомнил Путилин. – И можем рассчитывать только друг на друга. А вы, Макар, теперь и вовсе единственный офицер гарнизона…

– Того, что от него осталось.

– Ну, так постараемся не допустить новых потерь. Будем надеяться, что Стылые перешли к осаде, и в ближайшее время новой атаки не будет. Но всё, что мы обсуждали на совете, никуда не делось. Богдан с Кречетом выберется на разведку. А мы пока займёмся насущными внутренними вопросами. Укрепляем оборону, налаживаем систему караулов… И нужно, наконец, накормить людей.

– Ладно. Прямо сейчас этим и займусь.

Погребняк вышел, но кажется, больше из желания свалить от нас подальше.

– Кстати, где у вас карцеры? – спросил я вдогонку.

– В подвале под комендатурой.

Дверь за ним хлопнула и, не успел развеяться морозный пар, как Путилин, придержав меня за руку, негромко произнёс:

– Но в чём-то он прав. Ты уверен насчёт этой вылазки? Тем более с Кречетом?

– Я что-то вас не узнаю, Аркадий Францевич. Вы ведь сами далеко не робкого десятка. Откуда такая осторожность?

– Слишком многое на кону, Богдан!

– А вы думаете, я этого не понимаю?

Мы замерли на несколько мгновений, пристально глядя друг другу в глаза. Жак даже растерялся, переводя взгляд с одного на другого. Даже, кажется, хотел что-то сказать, но напряжённый момент быстро сошёл на нет. Путилин, устало вздохнув, сжал моё плечо.

– Извини. Я и правда немного расклеился в последние дни…

– Не вините себя. На вас ведь такая огромная ответственность! – вмешался Полиньяк. – А теперь – не только за экспедицию, но и за всех этих людей в крепости. Но мы справимся. Обязательно справимся! И мы все готовы помогать, чем сможем.

– Жак прав, – усмехнулся я. – У нас у каждого своё дело. Вас поставили руководить. Жак с профессором Коржинской попробуют выведать новые секреты Стылых по их останкам. Ну, а моё призвание – это рисковать шкурой ради других. Не в первый раз же.

– Просто будь осторожнее, ладно? Больше ни о чём не прошу.

– Постараюсь, Аркадий Францевич. Ладно, у меня всего час на сборы. Если что – знаете, где меня искать.

* * *

– Эй, ты живой там?

Караульный, щурясь от света масляной лампы, которую держал в руке, заглянул в камеру, отгороженную от коридора ржавой решёткой.

Карцер, судя по обстановке, использовался редко. Тут даже толкового отопления не было. Теплее, конечно, чем на улице, но без верхней одежды делать нечего. Узкие оконца под самым потолком были сплошь затянуты ледяной коркой, свет сквозь которую едва пробивался. Грубая некрашеная штукатурка на стенах располосована какими-то потёками, а кое-где и пятнами плесени.

Камера Шестипалого находилась у самого входа, рядом с лестницей. По сути, железная клетка, соседствующая ещё с двумя такими же. Даже дальняя стена тоже была забрана решёткой – видимо, чтобы пленники не пытались расковырять каменную кладку и сделать подкоп. Пост охраны был выше, за дверью, уже в тепле.

Я и сам не сразу разглядел пленника – он выглядел, как куча тряпья на дальнем краю низенькой лежанки, в дальнем углу камеры. Сидел он совершенно неподвижно, поджав под себя ноги и опустив голову так, что беличьи хвосты на его шапке свесились вниз.

– Заснул, что ли? – недовольно проворчал казак, со скрежетом отпирая засов решётки. Ржавые петли на дверях проскрипели так, что мороз по коже продрал. Но Шестипалый продолжал сидеть, не шелохнувшись.

Я придержал караульного и сам первый шагнул в камеру – осторожно, будто в холодную воду. Пригляделся к чулымцу внимательнее, в магическом спектре.

Жив. Но находится в каком-то необычном состоянии – что-то вроде транса или летаргического сна. Сердцебиение сильно замедлено, дыхание и вовсе едва можно уловить. Зато аура его развернулась, расходясь в разные стороны и пронизывая тонкими слабо светящимися лучами всё пространство подвала. Не удивлюсь, если эти нити уходили и далеко за пределы комендатуры. Правда, снаружи я их вряд ли бы разглядел, если бы не искал специально – они были такими тончайшими, что на свету легко потерялись бы. Здесь-то их было заметно потому, что они сходились в одной точке, собираясь из широких вееров в плотные светящиеся пучки.

Какой-то совершенно незнакомый мне Аспект, и из любопытства я попробовал перехватить его. О чём тут же пожалел.

Это… Даже сложно с чем-то сравнить. Я будто бы растворился во тьме, мельтешащей самыми разными образами, лезущими в голову одновременно с разных сторон. В том числе увидел и самого себя, стоящего в камере рядом с Шестипалым. Рядом замер в немного нелепой позе караульный, и за нами обоими тянулись полупрозрачные шлейфы одинаковых призраков – словно раскадровка нашего пути по лестнице с первого этажа. Те копии, что были ближе к реальному телу, были хорошо видны, по мере удаления – становились всё более блеклыми, прозрачными…

Одновременно я каким-то образом видел и происходящее наверху, в крепости, в радиусе десятков метров. Люди, лошади, здания – всё яркими вспышками отпечатывалось в мозгу. Визуальные образы вперемешку со звуками, накладываются друг на друга так, что сложно вычленить что-то конкретное. Чтобы хоть как-то сориентироваться во всём этом хаосе, я попытался ухватиться за какие-то знакомые элементы. Но управлять чужим, незнакомым Даром – это та ещё головоломка. Особенно когда он настолько непривычен.

Не знаю, сколько это продлилось – возможно, всего несколько секунд. Я сбросил Аспект, и вдруг обнаружил, что стою, сжав обеими руками голову, и горло ещё саднит от крика. Караульный рядом перепугался, чуть фонарь не выронил.

– В… в-в-в… это… Вы чего, вашблагородие?

Я откашлялся, вытирая взмокший лоб. И вдруг наткнулся на взгляд Шестипалого. Веки чулымца были едва приоткрыты, лицо расслабленно и казалось сонным, но это было обманчивое впечатление. Взгляд-то был внимательный и абсолютно трезвый. Старик осуждающе цокнул языком и погрозил мне пальцем.

– Чур! Голова не лезь!

– Не буду, – честно пообещал я.

Вот так следопыт… Дар его гораздо шире, чем я думал. Он не просто следы видит, а… прошлое? Правда, как он умудряется ориентироваться во всей этой мешанине? Тут от одних голосов в голове свихнуться недолго. Хотя, наверняка он научился всё это как-то контролировать, вычленяя только то, что нужно ему в данный момент…

– Вставай давай, пьянь, – буркнул караульный потянув старика за рукав. – Выпускают тебя.

Однако тот даже не шелохнулся, да и на казака не обращал внимания – по-прежнему не сводил глаз с меня.

– Зачем пришёл? – спросил он, наконец, не очень вежливо.

– Да ты, наверное, уже и сам знаешь. Сидишь тут под землей, но всё видишь.

– Улыс много видел, – покивал он. – Батыр Дочь Ветра поймал. Но теперь отпустил?

– Её лук нам пригодится, чтобы воевать против Стылых. И ты – тоже пригодишься. Знаешь, где Ин-Хазыр? Как туда добраться?

– Нельзя в Ин-Хазыр. Святое место. Запретное.

Сейчас, трезвый, говорил он куда более внятно и почти без акцента. Да и вообще, в нём с трудом можно было узнать того безнадёжного пропойцу, каким я его увидел в первую нашу встречу. Похоже, денёк в этом принудительном вытрезвителе пошёл ему только на пользу.

– Туда идут Стылые. И хотят его захватить. Поставить там… свой большой тотем. Понимаешь же, что этого нельзя допустить?