Текст книги "Воевода (СИ)"

Автор книги: Владимир Василенко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Первое время в этой схватке ещё гремели выстрелы из револьверов, но очень быстро затихли – перезаряжать оружие было попросту некогда, и в ход пошли клыки, когти, клинки, топоры… Драка была яростная, животная – не на жизнь, а насмерть. Все мысли из головы быстро выдуло, на смену им пришли чистые инстинкты. Я в общей куче-мале отбивался от прущих снизу Стылых, краем глаза едва успевая выхватывать какие-то детали из окружающей обстановки.

Вот Стылый – тощий, косматый, полуголый, взлетает над кромкой стены, будто его кто-то подбросил снизу. Раскидывает в полёте руки с зажатыми в них топорами, глаза зияют глянцевой чернотой, будто вместо глазных яблок – глубокие провалы. Пасть, полная чёрных зубов, разинута в безмолвном крике.

Вот другие два навалились на Демьяна сзади, повисли всем весом. Я дёрнулся было помочь, но Велесов и сам смахнул их – легко, будто мешки с тряпьём. В одного тут же вцепился Нестор – прямо зубами, выдирая здоровенный кусок плоти из шеи.

Неожиданно увидел Карагай. Охотница, прыгая прямо по зубцам крепостной стены, уворачивалась от Стылых и жалила их из лука, отправляя одну стрелу за другой. Стрелы её, напитанные эдрой так, что воздух вокруг них заметно дрожал, срывались с тетивы со странноватым гудящим звуком. А вонзаясь, отбрасывали Стылых на пару шагов, будто удары кувалды.

Сам я сначала старался сбрасывать противников обратно со стены – это было быстрее всего. И, как я заметил, многие наши делали так же. Но потом мы стали сталкиваться с теми же самыми Стылыми, которых отправили полетать совсем недавно. Падение с шестиметровой высоты им было хоть бы хны – снег внизу был довольно глубокий, да и в целом они оказались весьма крепкими засранцами.

Вся эта возня стала затягивать схватку, и это было только на руку Стылым. Их становилось всё больше на стене – они пёрли наверх, как разбухающая каша, уже переливающаяся через край.

Особенно тяжко приходилось, когда снизу прилетали ледяные кометы. Они редко в кого-то попадали напрямую, но разбивались о стены башен или прямо в воздухе, вымораживая всё вокруг. Подобные же ледяные взрывы, но меньшего масштаба, случались и прямо во время боя, когда от сильного удара повреждался один из кристаллов чёрного льда, вросших в тела Стылых. Правда, в этом случае ещё было несколько секунд на то, чтобы среагировать – эмберит не взрывался мгновенно, а сначала громко трещал, покрываясь сеткой светящихся разломов.

Но всё же, кажется, именно вот эти удары аномального холода были самыми убийственными. На моих глазах двое наших мгновенно погибли от близкого взрыва чёрного льда – их обдало морозной волной такой силы, что предсмертные крики застыли в их глотках. Много было обмороженных, ещё больше – раненых, истекающих кровью.

Признаться, у меня сквозь ярость боя начали прорываться панические мысли. То есть вот так? Орда каких-то дикарей запросто захватит целую крепость? Да ещё и с ходу, даже без длительной осады?

Впрочем, в одном те, кто повёл орду в эту лихую атаку, всё же просчитались. Они не могли знать, что в крепости столько нефилимов. Если бы в обороне были только обычные люди – то им бы уже, наверное, удалось бы смять её одной безжалостной атакой. Да, потеряли какое-то количество Стылых на подходе к стенам, от нескольких артиллерийских залпов. Но потом просто задавили бы, и за счет численности, и за счёт нереальной живучести…

Я отбил дубину Стылого скрещёнными руками, укреплёнными щитом из эдры, и тут же ударил его в тощий живот Чёрным шипом – загнав его глубоко, по самую рукоять. Выплеснувшаяся из острия эдра раздробила ему нижнюю часть позвоночника, ноги подкосились. Рухнул мерзляк, как подрубленный, но продолжал тянуться ко мне руками, пытаясь схватить. При этом не рычал, не хрипел и даже, кажется, не дышал – только скалил свои чёрные блестящие зубы и таращился пустыми зенками – совершенно тупыми, даже тупее, чем у животного.

– Ох и живучие же твари! – выругался подоспевший Погребняк и с коротким хэканьем обрушил свой молот на голову Стылого – будто сваи вколачивал. – Как черви! На части их рубишь, а они извиваются!

Есаула можно было узнать только по характерной одежде – поверх меховой куртки он носил старинную кольчугу, которая сейчас была очень даже кстати. С ног до головы он был изгваздан в крови – и обычной красной, и чёрной жиже, текущей в жилах Стылых. Шапку где-то потерял, на лбу алел длинный порез, но кровь уже не то запеклась, не то попросту замерзла – потому что борода и волосы у него были сплошь в инее, а лицо – неестественно бледное, явно из-за обморожения.

– Держать позиции! – заорал он. – Не отступаем, братцы! Они уже выдыхаются!

В его словах сквозила горькая ирония – сам-то он оказался здесь из-за того, что Стылые теснили защитников с южной стены, раздвигали их по сторонам, прижимая к угловым башням. Это сложно было понять в пылу драки, но я, воспользовавшись секундной передышкой, быстро подключился сначала к одному Оку, потом к другому, к третьему, оглядывая сражение с разных сторон.

Пока дрался, я так разгорячился, что тоже не обращал внимания ни на слетевшую шапку, ни на расстегнувшуюся на груди одежду. Но тут у меня внутри всё похолодело.

Всё оказалось даже хуже, чем я думал. Пехота Стылых и правда облепила стены, как огромные муравьи, и настырно лезла внутрь крепости, несмотря на отчаянное сопротивление защитников. Но пока мы с ней возились, поближе подтащился и арьергард орды – те самые тощие маги, которые мне с первого раза не понравились. Взгляд выхватил из толпы и уже знакомого бугая, похожего на огра.

Они приближались неторопливо, будто не спеша. Но в этой их медлительности чувствовалась какая-то… неотвратимость. И от этого становилось ещё страшнее.

«Они прорвутся. Рано или поздно».

Я даже не сразу сообразил, что голос, прозвучавший в голове – это шёпот Албыс. Потому что у меня и у самого мелькнули такие же мысли.

«Их больше. И они не жалеют ни своих, ни чужих» – продолжила ведьма. – Даже если их останется полсотни – им плевать. Они войдут. А потом поднимут павших, обратив их в новых Стылых'.

– Да заткнись ты! – прорычал я вслух сквозь зубы.

«Улетай, Пересмешник! Мы ещё можем спастись!».

Плохо же ты меня знаешь…

До меня вдруг донёсся возглас Демьяна – исполненный такого ужаса, что у меня и у самого по спине пробежали мурашки.

– Богдан!!

Расшвыривая Стылых, я кое-как отыскал взглядом Велесова. Но он не был ранен, да и вообще смотрел не на меня, а куда-то вдаль, в сторону башни рядом с воротами. Туда он мне и указывал.

Я не сразу разглядел, в чём дело. Но потом сердце ухнуло куда-то в желудок – я увидел прямо на зубцах стены рядом с башней тонкую женскую фигурку с растрёпанными ветром тёмными волосами.

Рада⁈

Как назло, на стену рядом со мной вылезло сразу с полдюжины Стылых, бросились все разом. Меня подстраховал с одного фланга Погребняк, с другой стороны с рычанием кинулся кто-то из волков. Я же выскользнул из схватки, подхватив себя Аспектом Ветра, взлетел над крепостью.

Снова отыскал взглядом Раду, и с ужасом увидел, что та тоже зависла в воздухе над стеной. В магическом спектре вокруг неё бушевала настоящая буря – ядро её Дара разворачивалось, хлестало пространство тугими спиралями эдры. Снизу прямо в девушку полетел морозный заряд одного из Стылых – этакое ледяное копьё, окутанное морозной дымкой. Тут я даже испугаться не успел – комета эта, не долетев до Рады несколько метров, вдруг испарилась, сожженная невидимым барьером.

Я что-то кричал, но сейчас это было уже бесполезно – Рада меня уже точно не слышала. Двигалась она отстранённо, механически, как кукла, и глаза её светились изнутри таким ярким сиянием, что его было видно за десятки метров.

– Всем назад! – заорал Демьян. – В укрытие!

Колывановы тоже подхватили его призыв, но их голоса потонули в общем гвалте. Впрочем, всего несколько человек из присутствующих догадывались, что сейчас произойдёт.

Ревущий вибрирующий поток эдры ударил с такой силой, чтобы заглушил все остальные звуки. Он бил не по прямой, а будто хлестал гибкой плетью, извиваясь с резким нарастанием громкости и буквально сметая выстроенные Стылыми живые лестницы. Правда, попутно разнося в щепы и зубцы крепостной стены, а кое-где прошибая огромные бреши в многослойной бревенчатой кладке.

К счастью, Раде удалось перенаправить этот чудовищный брандспойт подальше от стен, в сторону задних рядов орды. Хлестнула по ним широким зигзагом, и весь склон холма снова заволокло сплошным бурлящим облаком – от испарившегося снега и от взвившихся в воздух фонтанов земли.

Кажется, Стылых проняло – даже на лету я заметил, как они отхлынули – все разом, будто откатывающаяся назад волна.

Наполовину оглохший и ослепший от этого выплеска энергии, я мчался в сторону Рады. Поток эдры, рвущийся из неё, иссяк внезапно, будто кран закрыли. И, зависнув в воздухе на пару секунд, девушка вдруг бессильно рухнула. Я едва успел поймать её на лету, иначе она бы упала к подножию стены. Кое-как вырулив, чтобы не врезаться в привратную башню, я резким виражом ушёл в глубь крепости и приземлился на плацу рядом с ковчегами.

«Приземлился» – это громко сказано. Я почти врезался в землю под острым углом, но в последний момент смог выровняться так, чтобы не удариться самому и, самое главное – удержать перед собой Раду – та бессильно повисла на моих руках, голова её откинулась назад.

В мою сторону, кажется, кто-то тут же выбежал, вокруг быстро стали собираться люди. Но я не обращал внимания ни на кого. Схватил Раду в охапку, прижал к себе, дрожащими от волнения ладонями обхватил её лицо. Прохрипел сквозь колючий ком в горле:

– Зачем? Ну зачем, глупенькая…

Она вдруг глубоко вдохнула – резко, будто вынырнув из воды. Глаза её открылись, и какое-то время в них ещё плескалось потустороннее багровое пламя, от которого меня пробрало так, что волосы на затылке зашевелились. Впрочем, огонь этот быстро погас, и вскоре у меня на руках осталась моя прежняя невеста – хрупкая изящная девушка, при взгляде на которую никогда не подумаешь, что она, если захочет, может за считанные секунды испепелить целую крепость.

– Я… в порядке, – прошептала она с вымученной улыбкой. – Просто я… Испугалась. За тебя. За всех нас.

Я лишь молча прижал её к груди, покачиваясь, будто убаюкивая ребёнка. Переключившись на Аспект Исцеления, с ужасом разглядел по всему телу Рады очаги внутренних повреждений, которые тут же начал залечивать.

Сколько она находилась под действием Дара? Десять секунд, а то и меньше! А если бы ей не удалось вовремя погасить этот поток? Он бы просто сжёг её изнутри!

Подняв голову, я вдруг встретился взглядом с Дариной.

Мать стояла в нескольких шагах от меня, прямая и напряжённая, как натянутая струна. На лице её застыло странное выражение решимости, тревоги, страха и… какой-то отчаянной гордости.

– Это ты её послала? – зло процедил я.

Впрочем, мог бы и не спрашивать.

– Но она ещё не готова! – заорал я уже в полный голос. – Что, если бы она не справилась⁈

– Не говори глупостей, Богдан, – устало усмехнулась шаманка. – Если бы не справилась – мы были бы уже мертвы.

Глава 5

– Ну что, как она?

Варя и Жак, как два любопытных суриката, дружно вытягивали шеи, пытаясь заглянуть мне за спину. Но я плотно закрыл дверь нашего с Радой купе.

– Ей нужно отдохнуть. Подежурьте здесь, ладно? Вдруг ей что-то понадобится. И никого к ней не пускайте!

Я зыркнул на Дарину, стоявшую у самого выхода.

Стылых мы здорово потрепали и отбросили к реке. На новый штурм они вроде бы не собирались – пока я возился с Радой, я не забывал время от времени поглядывать на поле боя через ближайшее Око. Но всё могло измениться в любую минуту. Эти твари уже доказали, что руководствуются собственной, не вполне понятной людям логикой. Так что я спешил вернуться на стену.

Я бы, конечно, предпочёл остаться с Радой. Но сейчас я объективно был ей не нужен – целебной эдрой я её накачал, а дальше уже дело времени.

– Всё будет хорошо, Варя о ней позаботится, – отозвался француз. – А я… Можно я пойду с тобой?

– Не сейчас, Жак. Там ещё может быть опасно.

– Ну и что? Я и так отсиживался всё сражение тут, с женщинами и стариками! Дай мне хотя бы собрать образцы.

– Какие ещё образцы?

– Фрагменты тел Стылых. Для изучения. Мы с профессором Коржинской хотели бы с ними поработать… – он тоже покосился на Дарину. – Те, которые принёс с собой мсье Кречет, зачем-то сожгли. А ведь это такой ценный материал!

– Это опасно! – тут же вмешалась мать. – Тела Стылых – это даже не совсем живые организмы. Скорее конструкты, подпитываемые эдрой. И во многом они управляются извне, с помощью Резонатора. Кто знает, может, они могут сохранять связь с Резонатором даже после смерти?

– Даже порубленные на куски? – скептично отозвался я.

– Мы не знаем, как именно устроена эта связь. Был случай. Одно из племён Беловодья отбилось от нападения орды Стылых. И вождь распорядился расставить вокруг поселения колья с их отрубленными головами. А потом через эти головы хозяин орды наблюдал за посёлком. И выжидал подходящий момент…

– Ну, мы ведь не будем такими глупостями заниматься! – воскликнул Полиньяк. – Наоборот. Как раз выясним, на что именно способны Стылые. Ну вы сами подумайте – многие годы про них слышали только всякие байки. А тут у нас в руках – живые образцы… то есть мёртвые, конечно, но… В общем, это же настоящие сокровища!

Варя, слушая восторженные рассуждения жениха, лишь неодобрительно качала головой. Но Полиньяка, когда его обуревает жажда знаний, сложно угомонить.

– Да как вы не понимаете! Изучив Стылых получше, мы можем найти их слабые места. И это поможет нам победить!

– Их слабые места и так известны, – проворчала Дарина. – Они уязвимы к огню. А без своих Резонаторов быстро тупеют.

– Может, есть что-то ещё! – не унимался Жак. – Это обязательно нужно выяснить.

– Знаешь, а я с тобой согласен, – кивнул, наконец, я. – И зря, что ли, мы целую делегацию учёных из университета с собой захватили? Пусть поработают.

Видя, что Дарина хочет что-то возразить, я опередил её:

– А если считаешь, что это опасно – так помоги нашим учёным. Пригляди, чтобы чего-нибудь не напортачили. Кстати, я башку войхула, кажется, так и бросил где-то в «Медвежьем углу». Вот с неё можете и начать.

– Да, конечно. Но я хотел бы посмотреть и на тела человекообразных Стылых. Давай я сбегаю за Софьей Николаевной?

– Да некогда, Жак. Но, так уж и быть, пойдём со мной. Можешь сам там собрать образцы. Только надо поторопиться, а то наши наверняка все останки Стылых за стену выбрасывают.

– Точно! Тогда поспешим!

Полиньяк, обгоняя меня, кинулся к тамбуру.

– Может, Раде что-нибудь поесть приготовить? – спросила Варя вдогонку. – С утра немного бульона осталось…

– Позже. Она пока спит. Просто дождитесь меня.

Дарина удержала меня перед выходом.

– Богдан! Я вижу, ты злишься на меня, – мягко сказала, кладя ладонь мне на грудь. – Из-за Рады. Но поверь, ей это нужно было не меньше, чем всем нам. Чем раньше она научится управляться со своим Даром…

– Да понимаю я. Давай позже об этом поговорим, ладно? – не очень-то вежливо прервал я её.

Выскочил, наконец на улицу, на ходу натягивая шапку и застёгивая ворот кухлянки. Догнал Полиньяка, и вместе мы быстро, почти бегом, направились к южным воротам.

Я действительно всё ещё был зол на Дарину, но сейчас это было не так уж важно. Пик эмоций миновал, когда я убедился, что Раде ничего не угрожает. Перенесла она этот инцидент легче, чем тот раз в Самуси, и во многом за счёт того, что гораздо быстрее прервала поток эдры, хлещущий из её Истока. Это хорошо. Значит, она уже лучше контролирует этот процесс.

Но на этом хорошие новости заканчиваются. Как и в прошлый раз, чудовищная нагрузка не прошла для неё бесследно. И даже с моей помощью ей понадобится как минимум несколько дней для того, чтобы восстановиться. О повторном применении Дара в ближайшее время нечего и думать. А это значит, что мы, по сути, выкинули свой главный козырь в первом же бою.

А ведь против нас даже не вся орда, а только её часть! Судя по всему, бывшая подружка Кречета, Ёлпынг-Най, ещё далеко от острога, а сюда выслала лишь передовой отряд. И что делать, если она заявится сюда со всеми силами?

Улицы крепости бурлили – сейчас было особенно заметно, что народу сюда набилось, наверное, вдвое, а то и втрое больше, чем предусмотрено. Но паники среди гражданских почти не было. Да, шум, гам отовсюду, то и дело слышен женский плач и причитания, но так ведь и причин для этого хватает. Пока мы с Жаком пробирались к воротам, нам по пути попалось десятка два раненых разной степени тяжести. Кого-то тащили на носилках, кого-то вели под руки. Добравшись до южной стены, мы увидели и ещё более печальную картину.

Мертвые. Много, гораздо больше, чем я ожидал. Их оттаскивали с передовой и выкладывали пока прямо на земле, в ряды. Больше всего погибших было со стороны гарнизона – их тела легко узнавались по одинаковым овчинным тулупам со светлыми воротниками. Человек, наверное, тридцать, а то и больше.

Были и потери со стороны Священной Дружины. Мы увидели Демьяна и Ахмада, хмуро стоящих над телом, погруженным на носилки. Подбежали к ним, тоже замерли в некоторой нерешительности.

– Родька? – спросил я негромко.

Демьян кивнул. Сам я едва узнал молодого вампира – так сильно была повреждена голова и верхняя часть тела. Его не спасла даже феноменальная живучесть, характерная для Детей Зверя.

– Много ещё наших полегло?

– С десяток, – отозвался Велесов. – Может, больше. Там, на стенах, ещё разбирают завалы. Путилин и Погребняк там.

– А Борис Георгиевич?

Старый волк мотнул головой в сторону ворот. Ободряюще похлопав его по плечу, я побежал дальше.

Кабанова мы нашли не сразу – сначала пришлось пробиться через бойцов, сгрудившихся перед воротами. Они что-то оживлённо обсуждали.

– Ну, а с этим-то что будем делать? Его же ни туда, ни обратно теперь не вытянешь…

– Может, взорвать его к едрене фене?

– Ага! Чтобы всю округу потрохами закидать?

Пробравшись ближе, я разглядел застрявшего в проёме с наружной стороны стылого носорога. Тот во время последней своей атаки прошиб-таки створки ворот, но завяз в обломках, и в этом положении получил два 65-миллиметровых бронебойных снаряда почти в упор. Сдох, похоже, далеко не сразу, и пока ворочался, застрял уже окончательно. Теперь торчал поперёк прохода, и как убирать эту тушу, не очень понятно.

– Да пусть теперь там и остаётся. Вместо баррикады. Хватит уже здесь торчать, как школяры в зоопарке!

Это был голос Кабанова – уже изрядно осипший, но всё ещё громкий, разносящийся над всей площадью. Мы с Жаком, пробиваясь через толпу, добрались до бывшего преподавателя.

– Одну пушку здесь оставляем, – продолжал командовать тот. – Картечи побольше запасите. И караул из пяти человек должен дежурить здесь круглые сутки. Ефремов!

– Я!

– С этого момента отвечаешь за этот пост. Людей себе сам подбери. Ещё ручных гранат каждый пусть добудет, не меньше, чем по полдюжины на брата.

– А если Стылые всё-таки прорвутся и решётку проломят?

– Заслоны поставьте. Вот тут и вот тут, под углом. С рогатинами, остриями сюда. Если прорвутся – отступите, и ещё какое-то время сможете их сдерживать. Здесь узкое горлышко, впятером можно хоть сотню положить. А если совсем тяжко будет – успеем пулемёт подтащить. Но заслоны чтобы через час уже были!

– Слушаюсь! – козырнул Ефремов и тут же побежал исполнять приказ.

Кабанов, завидев меня, обрадованно кивнул и даже обнял, вцепившись в меня так, что даже сквозь толстую меховую одежду чувствовалось.

– Уф, ну и устроили вы там… – хрипло пробормотал он. – Думал, всю стену разнесёте по брёвнышку.

– Да, не без этого. Вы как? Потери есть?

– Пока двое. И раненых несколько, уже оттащили к госпиталю. Ты сам-то цел? На тебе ж живого места нет!

Выглядел я и правда весьма потрёпанным. Все раны уже успел залечить, но вот разодранную одежду с помощью Аспекта Исцеления не залатаешь. Она ещё и изгваздана вся в чёрной крови Стылых – густой и липкой, как смола. Хорошо хоть, несколько запасных комплектов есть – эту-то, наверное, проще выбросить.

– Ерунда, – рассеянно отмахнулся я. – Меня так просто не прошибёшь. Вам помощь здесь нужна?

– Да управимся, – мотнул головой Боцман. – Лучше на стенах помогите. Да и вообще, надо понять – пойдут эти твари на второй заход или нет. Пока вроде откатились.

Я прикрыл глаза, переключаясь на Аспект Ткача. Два Ока, установленных на южной стене, я потерял, но смог взглянуть на крепость со стороны реки. И картина открылась впечатляющая.

Всё-таки Аспект Разрушителя – страшная штука. Поле перед стенами было перебуровлено так, будто какой-то обезумевший великан бороздил землю огромным ножом – кое-где следы от луча были такие глубокие, что в них можно было укрыться, как в траншее. Повсюду валялись останки Стылых. Особенно много их было рядом со стеной – местами под их телами едва можно было разглядеть землю.

Судя по количеству трупов, пожалуй, половину отряда мы у Стылых перебили, а то и больше. Остатки отошли метров на триста-четыреста к югу, к самой реке. И сейчас там клубилось облако морозной маскировки вроде того, которое их маги применили при штурме. Туман этот расползался на сотни метров, ветер относил его вниз по реке, так что толком непонятно было, ни сколько Стылых осталось, ни чем они заняты. Лишь иногда там мелькали какие-то вспышки.

Можно, конечно, попробовать пообстреливать этот участок из пушек – пусть и вслепую. Но пока нашим было не до этого.

В общем, мощь Разрушителя за считанные секунды переломила ход битвы. Но вот с прицельностью у Рады, конечно, беда. Или, точнее сказать, сама сила, которая из неё вырывается, не приспособлена для аккуратных воздействий. Сбивая штурмующих со стены острога, она здорово её повредила. Пожара, к счастью, не началось, и каменный фундамент тоже остался цел. Но на довольно обширном участке верхняя часть стены обрушилась. И часть пушек, установленных там, мы тоже потеряли – штуки три я точно разглядел валяющимися внизу.

Впрочем, пока я отлучался, подлечивая Раду, наши тут времени не теряли. Раненых и погибших оттащили внутрь крепости, но на стенах по-прежнему суетились десятки бойцов – и из Священной Дружины, и из банды Кречета. Приметные тулупы гарнизонной формы я тоже заметил, хоть и стало заметно меньше.

Тряхнув головой, я поморгал, переходя к обычному зрению.

– Да не похоже, что они сунутся. По крайней мере, в ближайшее время.

– Хорошо, если так, – крякнул Кабанов. – Хоть немного успеем зализать раны. Эй, Жак, ты чего? Брось каку!

Пока мы разговаривали, Полиньяк уже где-то раздобыл бледную оторванную кисть руки, явно принадлежавшей Стылому – с угольно-чёрными когтями и какими-то письменами на тыльной стороне ладони. Как она очутилась по эту сторону стены – загадка. Но француз обрадовался этой находке, как ребёнок. Правда, не знал, куда её деть – никакой сумки он с собой не прихватил. Тоже мне, исследователь.

– Да всё в порядке. Это он образцы собирает, по просьбе профессора Коржинской.

– А, ну раз так…

– Кстати, Борис Георгиевич, – добавил Жак. – Если вам попадутся ещё фрагменты тел Стылых, а лучше целый экземпляр – то сообщите, пожалуйста. Мы постараемся их все тщательно изучить.

Боцман отреагировал скептически, но всё же указал на открытый навес справа от ворот.

– Всю подобную пакость я распорядился вон туда оттаскивать. Так что сможешь глянуть. Но поторопись – к вечеру мы собирались это всё в яму сбросать и сжечь.

– Нет, нет, ни в коем случае! Вдруг пропустим что-то интересное!

– Давай уже наверх, вивисектор, – проворчал я, поторапливая француза.

На стену вела добротная деревянная лестница с перилами. Сами косоуры – из длиннющих стволов камнедрева, ступени тоже толстые, прочные, из распущенных повдоль брёвен. Но сейчас она обрывалась почти в пропасть – вместо широкой площадки, на которой в начале боя размещались две пушки, в стене зияла изрядная пробоина.

Когда мы с Жаком поднялись, и я разглядел повреждения поближе, стало понятнее, в чём дело. Стена была толстая – даже в самых узких частях, где были только проходы от одной площадки к другой, на ней свободно могли разминуться двое человек. Но внутри она была не монолитна. Бревенчатый каркас из стволов камнедрева был заполнен очень грубым раствором из крупных камней, а кое-где, кажется, и вовсе из песка и щебня. Судя по всему, кое-где были и пустоты – возможно, какие-то потайные ходы. Рада лучом своего Дара сковырнула кое-где внешнюю сторону стены. И ладно бы разнесла в щепки несколько зубцов – это было бы не страшно. Но бревна камнедрева прочные, как гранит, и уложены были хитрым способом, цепляясь друг за друга. В итоге, когда вышибло несколько – те потянули за собой другие, выворачивая наружу целые участки каркаса. Кое-где из-за этого обвалилась и внутренняя кладка, оказавшаяся недостаточно крепкой.

Сильнее всего пострадала верхняя треть стены Полным обрушением это точно не грозило – удар пришёлся очень вскользь. Плохо то, что нарушилась целостность самой линии обороны – кое-где внешних зубцов не осталось вовсе, а для прохода годились лишь узенькие неровные мостики, обрывающиеся в пропасть.

Но наши люди не сидели без дела – наверху кипела работа. Раненых уже всех переправили вниз, а теперь казаки пытались хоть как-то залатать бреши, и в первую очередь – проложить по верху что-то вроде строительных лесов, чтобы восстановить сквозной проход. Я даже удивился, насколько быстро это было организовано. Ну сколько я пробыл с Радой? Минут двадцать? Ну, полчаса от силы.

Но всё же повреждения оказались более обширными, чем я успел разглядеть в разгар боя. Впрочем, в те секунды я был сосредоточен только на Раде. Если бы я не успел её вовремя поймать… Ай, даже думать об этом не хочется.

– Да уж, хреново… – пробормотал я вслух.

– Не то слово, – вдруг раздался позади голос Кречета. – Но главное, что мы им хорошенько дали по зубам.

Да что у него за привычка подкрадываться!

– «Мы»? – проворчал я, оборачиваясь через плечо. – Что-то я тебя на стене не видел.

– Зато я много чего интересного наблюдал, – невозмутимо отозвался атаман, догоняя нас с Жаком. – Ты и сам парень не промах, но невеста у тебя, оказывается – вообще огонь. Что ж ты её прятал до последнего? Она ведь могла сразу всю орду сжечь, не подпуская к стенам.

– Не всё так просто, – буркнул я.

– Но она хоть в порядке? Мне показалось, что…

– Не суй нос не в своё дело, ладно? – огрызнулся я.

– Да как скажешь, князь, – рассмеялся Кречет, выставляя перед собой ладони. – Что ты злой-то такой?

Мы все втроём, лавируя между торчащими как попало брёвнами, прошлись по верху стены к ближайшей уцелевшей площадке с пушками. Тут стояло две трёхдюймовки, артиллерийский расчёт тоже дежурил рядом, поглядывая на юг. Здесь же оказался и Путилин с Погребняком. Оба стояли у края стены, наблюдая за противником через бинокли и переговариваясь. Рядом отирался и Феликс Орлов. Телохранителей его не было видно поблизости.

Увидев меня, катехонец заметно обрадовался.

– А, Богдан! Ты куда запропастился? Как Рада?

– Уже лучше. Но, боюсь, в следующий раз свой фокус покажет не скоро.

Он сокрушённо покачал головой и снова взглянул в бинокль.

– Что ж, ну по крайней мере, мы их отбросили. Они явно не ожидали такого отпора.

– А я так и сказал, – вклинился Кречет. – Вряд ли они сегодня повторят штурм. Скорее всего, будут ждать подкрепления.

– Похоже на то, – согласился и Погребняк. – И судя по всему, они растягиваются. Вон, полукольцом выстраиваются вдоль всей излучины.

– И… похоже, что-то строят, – добавил Орлов, вглядываясь вдаль. Он обходился без всякого бинокля. – Вон там уже больше десятка деревьев повалили. Вон, видите? Опять!

Одна из высоченных сосен на опушке леса медленно накренилась, а потом и повалилась наземь.

– Укрепляются, сволочи, – вздохнул Кречет. – Готов об заклад биться – к северу от крепости в лесах тоже их отряды рыщут. Можно сказать, мы уже в кольце.

– Ну, это как раз было ожидаемо, – проворчал Погребняк. Он был ещё мрачнее, чем обычно, и здорово потрёпан. На правой щеке запеклась огромная ссадина. – Чего я не ожидал – что они на нас так с ходу попрут. И ведь у них почти получилось!

В голосе его промелькнула горечь и едва сдерживаемое отчаяние. Это было так непохоже на толстокожего грубияна, каким я его видел все эти дни, что я невольно присмотрелся к нему внимательнее. Даже без Аспекта Морока было понятно, что он в полном раздрае.

– Выше нос, есаул, – попытался я его подбодрить. – Мы ведь отбились. И теперь знаем, на что эти гады способны. К следующему разу постараемся подготовиться лучше.

– Отбились? – огрызнулся он. – Ты это Тагирову расскажи! И остальным ребятам, которых сейчас во дворе в рядок складывают. Я, почитай, половину людей потерял, убитыми да ранеными.

– Так Тагиров тоже погиб? Жаль. Среди наших тоже есть потери.

– Да знаю… – уже чуть спокойнее отозвался есаул. Но потом зло зыркнул на Кречета. – Это вон кто у нас в резерве отсиделся.

– Ты же сам моих людей не пустил на южную стену, – спокойно пожал плечами Кречет. – Не доверяешь?

– Доверять? Такому отребью, как ты?

– Господа, спокойнее! – Путилин вклинился между ними, как рефери. – Собачиться между собой – точно хреновая идея. Лучше давайте думать, что делать дальше.

– Ну, а какие у нас варианты? – фыркнул Погребняк. – Только вцепиться покрепче в эти стены и держаться до тех пор, пока подкрепление из Томска не подоспеет. Правда, стены, оказывается, не такая уж помеха.

– Вот тут я мог бы подсобить, конечно, – вздохнул Кречет. – С помощью Дара. Но, увы, я здорово истратил силы за последние дни. Мне надо восстановиться.

– Ну да, конечно! – процедил есаул.

Но я за фразу атамана сразу зацепился.

– А если подробнее? Ты мог бы укрепить стену?

– Не совсем. Но можно сделать так, чтобы к нам было сложнее подобраться. Только, говорю же, мне нужно подкопить силы. На это обычно уходит несколько дней, не меньше.

– А если я… помогу?

Эдры после вчерашней бури вокруг по-прежнему было полным-полно. Я даже после интенсивного боя был заряжен под завязку. Правда, не припомню, чтобы мне доводилось делиться ею с другим нефилимом. Обычно всё наоборот – я сам вытягиваю энергию из тонких тел противников. Но учитывая, что я в целом очень гибко могу обращаться с эдрой… Почему бы не попробовать?

Я подошёл к Кречету вплотную, и тот, хотя и сохранял внешнее спокойствие, чуть отшагнул назад. Похоже, напрягся. Я перехватил его Аспект – так наверняка будет проще. Невольно замер, прислушиваясь к себе – как всегда, когда получал незнакомый Дар.