Текст книги "Нелегальная разведка"

Автор книги: Владимир Антонов

Соавторы: Владимир Карпов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 28 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]

Однако основная задача, поставленная Центром перед нелегальной резидентурой Зарубина, заключалась в сборе информации по Германии, где в ту пору поднимал голову нацизм. Выполняя ее, В. Зарубин завербовал французского журналиста армянского происхождения, которому был присвоен псевдоним «Друг». По своим взглядам он был антифашистом и охотно согласился помогать супругам-нелегалам, поскольку был знаком с Лизой еще во время ее пребывания в Австрии.

В дальнейшем «Друг» привлек к сотрудничеству стенографистку германского посольства «Ханум». Она имела доступ к секретной переписке посла и сообщала «Другу» важные сведения. Василий Михайлович принял решение перевести «Ханум» на связь со своей женой, которая выступала в данном случае под видом немки. Женщины быстро сошлись и понравились друг другу. «Ханум» постепенно стала передавать Лизе документальную экономическую и политическую информацию германского посольства, за что ей периодически выплачивалось материальное вознаграждение. К сожалению, вскоре «Ханум» заболела, и ее перевели на работу в МИД Германии. В Берлине, тем не менее, связь с ней не прервалась, и в дальнейшем Лиза продолжила с ней работу с позиций Германии.

«Друг» также познакомил Зарубиных с венгерским журналистом «Россом», являвшимся техническим секретарем одного из депутатов французского парламента. Василию удалось привлечь его к сотрудничеству на антифашистской основе. От «Росса» поступала информация, представлявшая интерес для советского правительства.

Лизе также приходилось выполнять различные ответственные поручения Центра и поддерживать с ним оперативную связь.

Почта на Лубянку шла через «легальную» резидентуру в Вене и перевозилась специальными курьерами. Но однажды в Вену для получения важного пакета из Центра вынуждена была ехать сама Лиза. Ей без помех удалось прибыть в Вену к назначенному сроку и встретиться в кафе с сотрудником венской резидентуры, который передал ей толстый пакет, спрятанный между страниц большого иллюстрированного журнала. Раскрыв его в отеле, Лиза с ужасом увидала вложенный в него «московский» коричневый канцелярский пакет с пятью сургучовыми печатями, который оперработник венской резидентуры не удосужился предварительно вскрыть и уничтожить, как полагалось по инструкции.

Вскрыв пакет, Лиза обнаружила в нем два паспорта, иностранную валюту и новые шифры. После уничтожения пакета разведчица часть его содержимого спрятала в сумочку, а остальное разместила на себе. В поезде она заняла верхнюю полку в двухместном купе. Благополучно миновала три границы. На французской границе в купе зашли жандармы и проверили паспорт. Затем таможенники изучили содержимое чемодана. Все было в порядке. Вдруг в вагон с шумом ворвался жандарм-пограничник и закричал:

– Вы почему не пришли в таможню зарегистрировать ваше оружие? Сколько вас ждать?

Лиза не потеряла самообладания и спокойно ответила:

– Никакого оружия у меня нет.

Тут ей на помощь пришел сосед по вагону. Он подошел к пограничнику и сказал:

– Вы ошиблись. Оружие у дамы из другого купе.

Жандарм поспешил туда и вскоре ушел в сопровождении пожилой англичанки, которая везла с собой антикварный дуэльный пистолет. Так благодаря самообладанию Лизе удалось благополучно выйти из серьезной ситуации, грозившей ей арестом. Подобных случаев было немало в ее оперативной деятельности.

Разведчики-нелегалы Зарубины активно работали и по белогвардейской эмиграции во Франции. В частности, в Париже Лиза поддерживала связь с ценным агентом ОГПУ, бывшим царским генералом П.П. Дьяконовым, который в прошлом занимал пост военного атташе России в Англии, а в 1920 году переехал на жительство во Францию и имел широкие связи в русской военной эмиграции. Он выполнял задания по разложению крупнейшей белогвардейской организации «Русский общевоинский союз» (РОВС), который насчитывал в своих рядах более 20 тысяч активных сторонников и готовил вооруженные акции против СССР и его представителей за рубежом. Генерал также снабжал Центр информацией о деятельности французской военной разведки. П.П. Дьяконов принимал участие в операции по захвату руководителя РОВС генерала Кутепова. Располагая обширными связями в высших военных кругах Франции, Дьяконов по заданию резидентуры довел до руководства французской военной разведки подготовленные Центром достоверные сведения о «пятой колонне» профашистски настроенных французских генералов и офицеров. Эта операция прошла успешно и сыграла свою роль в охлаждении отношений между Францией и Германией.

Во Франции Зарубины находились до 1933 года. По приезде в Москву после 4-летнего пребывания на нелегальной работе, не получив даже кратковременного отпуска, они сразу же были вновь направлены за рубеж, на этот раз – в Германию.

В 1933 году в связи с приходом Гитлера к власти обстановка в Германии осложнилась. По существу прекратилась деятельность нелегальной резидентуры в этой стране в связи с отъездом на родину большинства оперативных работников: почти все они были евреями и их дальнейшее пребывание в Германии стало небезопасным. Нелегалы Зарубины получили задание в кратчайший срок восстановить деятельность резидентуры. В. Зарубин был назначен руководителем нелегальной резидентуры, а его супруга – оперативным работником резидентуры. Разведчикам предстояло легализоваться в нацистской Германии, принять на связь агентуру и приступить к добыванию интересующей Москву информации о внутренней и внешней политике Гитлера, особенно информации, касающейся его планов в отношении СССР.

До Берлина В. Зарубин и его жена добирались по разным маршрутам. Обстановка с легализацией в Германии резко отличалась от той, которая была во Франции. О получении вида на жительство на длительный срок не могло быть и речи. Поэтому сначала Зарубины находились в нацистском рейхе в качестве туристов. Тем не менее, они сразу же приступили к приему на связь нелегальной агентуры.

Работа в Германии была связана для разведчиков со смертельной опасностью. Дело в том, что Елизавета Юльевна была еврейкой по национальности, поэтому малейшая неосторожность в работе или в быту грозила ей концлагерем. Однако Центр был вынужден пойти на этот риск, учитывая имевшийся у разведчиков богатый опыт нелегальной работы во Франции. Москва принимала во внимание и ряд благоприятных обстоятельств. В частности, немаловажную роль имело «прикрытие» нелегалов Зарубиных, которые должны были представлять американскую фирму. А накануне новой мировой войны немцы нуждались в хороших отношениях с США и внешне нормально относились к американским гражданам. Кроме того, В. Зарубин располагал классической «арийской» внешностью, а Лиза скорее походила на красивую итальянку, чем на еврейку.

Поездка в Германию началась для В. Зарубина с небольшого приключения. Ему был выдан «настоящий» американский паспорт с переклеенной фотографией на имя натурализировавшегося в США финна Картунена. В купе поезда с ним ехал австриец, с которым Василий время от времени беседовал, чтобы скоротать время. Утром они благополучно прибыли на пограничную станцию, где пассажиры спальных вагонов должны были пройти с вещами таможенный досмотр. Когда досмотр начался, советские пограничники выкликнули фамилию Картунена и, убедившись, что Зарубин находится на месте, предложили ему оставаться в купе, а остальных пассажиров пригласили пройти в таможню. «Особое отношение» советских пограничников могло привести к расшифровке, поэтому Зарубин прихватил часть своих вещей и отправился на таможенный досмотр вместе с остальными пассажирами.

Австриец обратил внимание на его разговор с пограничниками и поинтересовался, почему его выделяют среди других пассажиров. Зарубин ответил, что в Москве не успели погрузить весь его багаж и пограничники интересовались, будет ли он делать остановку на границе. На это он якобы ответил, что поедет дальше, а багаж подождет в Берлине, где будет находиться транзитом. Таким образом разведчику удалось избежать расшифровки перед иностранцем еще до пересечения советской границы.

Руководимая Зарубиным нелегальная резидентура была сформирована в кратчайшие сроки. В нее вошли оперработники, приехавшие в Берлин вслед за резидентом, а также шесть источников информации из числа местных граждан и иностранцев, принятые разведчиками на связь. Через некоторое время от нелегальной резидентуры в Центр пошла важная секретная информация.

В. Зарубин лично поддерживал конспиративную связь с наиболее ценными источниками информации, среди которых был сотрудник гестапо Вилли Леман («Брайтенбах»). Именно он стал одним из прототипов полковника Исаева-Штирлица в знаменитой повести Юлиана Семенова «Семнадцать мгновений весны». «Брайтенбах» возглавлял отдел гестапо по борьбе с «коммунистическим шпионажем» и, пользуясь своим служебным положением, неоднократно спасал резидентуру НКВД от провалов и предупреждал о провокациях, которые готовились против советского дипломатического представительства и его сотрудников в Берлине. От него регулярно поступала информация о внутриполитическом положении в Германии, ее военных приготовлениях против соседних стран. Так, в 1935 году он сообщил сведения о создании Вернером фон Брауном принципиально нового вида оружия – знаменитых ракет «Фау». Успешная работа с ним продолжалась до отъезда Зарубиных из Берлина в 1937 году. «Брайтенбах» был передан на связь сотруднику «легальной» резидентуры и был одним из самых результативных ее источников. В декабре 1942 года в результате провала «Брайтенбах» был арестован гестапо и расстрелян.

Другим ценным источником нелегальной резидентуры Зарубина был сотрудник германского МИД «Вальтер». Являясь членом СС, он, тем не менее, критически относился к нацизму, не одобрял политику Гитлера и симпатизировал нашей стране. От источника регулярно поступала документальная информация, включая телеграммы и письма германских послов в других странах, копии записок по различным политическим вопросам, которые готовились для руководящих деятелей третьего рейха. В дальнейшем он наряду с «Брайтенбахом» стал одним из тех источников, кто проинформировал берлинскую резидентуру о готовящемся нападении Германии на СССР.

Елизавета восстановила в Берлине связь с «Ханум», которая к тому времени работала в центральном аппарате гитлеровского МИД. Она передавала советской разведке очень важные документы. Из них следовало, что Гитлер готовит большую европейскую войну. Получаемые от «Ханум» материалы позволяли перепроверять сведения, поступавшие от «Вальтера», а также существенно их дополняли. Однако через некоторое время «Ханум» заболела и вскоре умерла. Лиза сумела найти ей замену в лице скромного служащего МИД Германии, который работал в дальнейшем под псевдонимом «Винтерфельд». Весной 1936 года Е. Зарубина обучила «Винтерфельда» технике фотографирования документов микроаппаратом, и вскоре он стал передавать советской разведке копии секретных шифротелеграмм и другие важные документы германского внешнеполитического ведомства.

В агентурной сети нелегальной резидентуры в Берлине были лица, тесно связанные с влиятельными кругами нацистской партии. Благодаря этим связям Центр получал сведения о доверенных лицах национал-социалистической партии в германских представительствах в СССР, а также о деятельности нацистского партийного аппарата, включая и разведывательную, так как НСДАП располагала собственной партийной разведкой. Центр также регулярно получал данные о тайных внешнеполитических замыслах нацистского руководства. Информация нелегальной резидентуры, возглавляемой В. Зарубиным, неизменно получала высокую оценку его кураторов на Лубянке. Из потока информации, направлявшейся резидентурой, следовал вывод о неизбежности военного столкновения с Германией в ближайшие годы.

В середине 1937 года нелегалы Зарубины были направлены на несколько месяцев в США для выполнения нового важного задания. В связи с реальной угрозой гитлеровского нападения на СССР Центр принял решение реорганизовать деятельность внешней разведки. При этом упор делался на подготовку к работе в чрезвычайных условиях. Разведчикам предстояло подобрать агентуру из числа американцев для возможной работы в Германии в военный период. В этом плане большой интерес представляли лица, которых можно было бы использовать в качестве курьеров-связников. С поставленной задачей разведчики успешно справились. Ими были завербованы три агента, среди которых выделялась «Елена». Она ненавидела нацистский режим в Германии и согласилась сотрудничать с советской разведкой на этой основе. В дальнейшем «Елена» поступила на учебу в аспирантуру Берлинского университета и выполняла роль курьера нелегальной разведки.

За успешную работу в нелегальной разведке В. Зарубин в конце 1937 года был награжден орденом Красного Знамени.

В конце 1937 года в связи с бегством в США резидента НКВД в Испании А. Орлова, лично знавшего нелегалов Зарубиных по их работе во Франции, они были отозваны в Москву и работали в центральном аппарате разведки. В этот период массовые репрессии, получившие название «ежовщина», привели к уничтожению большого числа сотрудников советской внешней разведки. Однако, к счастью, волна репрессий не затронула В. Зарубина и его жену.

В конце 1938 года наркомом внутренних дел стал Лаврентий Берия, который продолжил «чистку» разведки и контрразведки. В начале 1940 года он вызвал к себе группу сотрудников внешней разведки, включая В. Зарубина. На совещании всем им было предъявлено нелепое обвинение в сотрудничестве с зарубежными спецслужбами. По воспоминаниям очевидцев, Василий Михайлович, обвиненный «железным наркомом» в том, что является агентом гестапо, вел себя мужественно и с большим достоинством. Он отверг голословные обвинения Берии, заявив, что никто не может его завербовать. Такое поведение разведчика сыграло определенную роль. В. Зарубин был оставлен в центральном аппарате разведки, правда, с понижением в должности.

Весной 1941 года руководство внешней разведки направило В.М. Зарубина в Китай с заданием восстановить связь с ценным источником Вальтером Стеннесом («Друг»), являвшимся военным советником Чан Кайши. Хотя в прошлом Стеннес был одним из руководителей «штурмовых отрядов», он критически относился к гитлеровскому режиму. Чтобы спасти Стеннеса от неминуемой расплаты (с учетом его прошлых заслуг перед рейхом), Геринг направил его в Китай.

Контакт с агентом был утерян из-за репрессий, жертвой которых стал его куратор, ранее поддерживавший с ним связь. Зарубин выехал в Китай под прикрытием сотрудника советского банка. Он должен был договориться с «Другом» о встрече с ним в Москве представителя советской разведки.

В.М. Зарубин посетил «Друга» на его вилле в Шанхае и провел с ним беседу. Стеннес не возражал против продолжения работы и встречи в Москве с представителем Центра. Они договорились о создании условий, при которых поездка Вальтера в Москву не вызывала бы особых подозрений со стороны его сослуживцев, среди которых было немало осведомителей гестапо. «Друг» написал записку жене, которая намеревалась приехать к нему в Шанхай из Берлина транзитом через Москву. В записке он просил ее задержаться в Москве. Стеннес рекомендовал своей жене Василия Михайловича как своего хорошего знакомого по Китаю, который с ней встретится и окажет необходимую помощь.

«Друг» категорически отказался от материального вознаграждения, подчеркнув при этом, что сотрудничает с советской разведкой в качестве активного борца против нацизма. Он сообщил, что, по сведениям крупного чиновника, только что прибывшего из Германии, выступление Гитлера против СССР в военном и экономическом отношениях практически подготовлено. Начала войны следует ожидать в самое ближайшее время, скорее всего, в мае 1941 года. На другой встрече с оперработником, состоявшейся 9 июня 1941 г., он назвал более точную дату начала войны – «до 25 июня». «Друг» сообщил также разведчику, что согласно разработанному плану боевых действий война должна быть скоротечной и длиться не более трех месяцев. Он просил немедленно передать эту информацию в Москву.

В тот же день в Москву ушла срочная телеграмма В. Зарубина с сообщением «Друга». Она была незамедлительно доложена Сталину. Однако он проигнорировал сообщение разведки о близящейся войне. Дальнейшее развитие событий полностью подтвердило правдивость сообщения «Друга».

На встрече 9 июня немец также сказал оперработнику, что из идейных соображений он готов информировать СССР по важнейшим политическим вопросам, и попросил дать ему для этих целей связника. Работа советской разведки с ним в Китае была продолжена. Стеннес информировал Москву о германо-японских отношениях, политике этих стран в отношении СССР и Китая. Весьма важное значение имели его прогнозы относительно перспектив вступления Японии в войну против СССР на стороне Германии. В 1942 году «Друг» проинформировал оперработника «легальной» резидентуры НКВД в Китае, который поддерживал с ним связь, об аресте в Японии разведывательной группы Р. Зорге, с которым немец встречался в Шанхае в предвоенные годы. В этой связи начальник внешней разведки П.М. Фитин планировал даже переправить «Друга» в Москву, чтобы не допустить его провала. Однако это предложение не получило поддержки в более высоких инстанциях. Стеннесу удалось уцелеть в военном лихолетье и возвратиться в Германию, где работа с ним продолжалась до 1952 года.

Выполнив задание в Китае, Василий Михайлович возвратился в Москву, где возобновил работу в центральном аппарате разведки. Продолжала вести активную разведывательную деятельность и Елизавета Юльевна.

…Нелегальная резидентура Зарубиных не была единственной в предвоенном Берлине. Параллельно с ними работой другой нелегальной резидентуры руководил Ф.К. Парпаров, прибывший в страну еще в 1931 году. Ему удалось завербовать жену высокопоставленного германского дипломата, которая по заданию разведчика фотографировала служебные документы своего мужа. Так, перед Рождеством 1935 года «Августа» (таким был оперативный псевдоним жены германского дипломата) передала Парпарову запись беседы Гитлера с английским послом Фиппсом, в ходе которой фюрер подробно изложил свои планы в отношении Советского Союза.

В 1939 году Федор Парпаров был отозван в Москву и арестован по ложному доносу. Связь с «Августой» прекратилась.

В 1940 году Е. Зарубина получила задание от руководства разведки восстановить связь с «Августой». Разведчица с паспортом на имя Елизаветы Горской выехала в Берлин в «легальную» резидентуру и 10 декабря встретилась с женой гитлеровского дипломата. С собой она привезла письмо от Ф. Парпарова. Поначалу «Августа» не поверила Лизе, приняв ее за немку и расценив эту встречу как провокацию гестапо. Однако разведчице удалось убедить ее продолжить работу с советской разведкой, и в Центр накануне войны вновь стала поступать важная информация. В середине июня 1941 года, когда советские разведчики в Берлине уже буквально затылком чувствовали горячее дыхание войны, Зарубина договорилась с «Августой» об условиях работы с ней в особый период. Однако ни Елизавете Юльевне, ни другим советским разведчикам встретиться с немкой больше не довелось. Как было установлено после войны советской разведкой, «Августа» тяжело переносила бомбежки Берлина и во время одной из них попала в психиатрическую больницу, где через некоторое время скончалась.

В апреле 1941 году Е. Зарубина по заданию руководства разведки восстановила связь с женой крупного нацистского дипломата, завербованной органами госбезопасности в Москве. Выдавая себя за немку, Елизавета провела две встречи с этой женщиной и добилась от нее согласия на продолжение сотрудничества теперь уже в Берлине. Вскоре от этого источника была получена важная информация о близящемся нападении Германии на СССР, которая немедленно была доложена наркому госбезопасности В. Меркулову. Эту же информацию подтвердил «Брайтенбах» 19 июня на встрече с сотрудником резидентуры в Берлине Борисом Журавлевым, сказав ему, что война начнется 22 июня. В Москву ушла срочная телеграмма. Однако в связи с тем, что разведка 17 июня 1941 г. уже докладывала И. Сталину о начале войны, информация не была реализована.

С первых часов войны все советские представители в Германии были интернированы и 29 июня отправлены на Родину через Турцию. Среди сотрудников посольства была и Е. Зарубина, которая на этот раз находилась в Берлине с советским паспортом.

Вернувшись в Москву, Е. Зарубина вместе с мужем трудилась в центральном аппарате разведки над восстановлением нелегальной разведывательной сети в гитлеровском рейхе. Работали в основном по ночам. И вот однажды в сентябре В. Зарубин пришел домой позже, чем обычно. Он сообщил, что ему предложили выехать на работу в США и возглавить там «легальную» резидентуру. В октябре 1941 года такое решение было принято руководством внешней разведки. А Верховный главнокомандующий решил побеседовать с резидентом.

Ночью 12 октября 1941 г. В. Зарубина вызвали в Кремль, где его принял И. Сталин. Он сказал, что президент и народ США поддерживают борьбу советского народа против гитлеровского нашествия. Кремль хотел бы видеть США своими союзниками в борьбе с Гитлером. И. Сталин поставил задачу советской разведке в этой стране не только отслеживать события, но и не допустить, чтобы правящие круги США сговорились с Гитлером и закончили войну сепаратным миром.

Как показало дальнейшее развитие событий, Верховный главнокомандующий проявил дальновидность. Действительно, нацистское руководство, особенно накануне краха третьего рейха, пыталось провести сепаратные переговоры с американцами, в частности с начальником Управления стратегических служб США (американская разведка) Донованом. Находясь в Нью-Йорке, В. Зарубин регулярно информировал Кремль о ходе этих переговоров.

В ходе беседы Сталин поставил также перед разведчиком задачу по сбору сведений относительно реальных сроков открытия второго фронта в Европе. Она не снималась с повестки дня вплоть до 1944 года, когда была осуществлена американо-британская операция «Оверлорд» по вторжению союзников в Нормандию. Резидентура В. Зарубина успешно справилась и с этой задачей, поставленной Верховным главнокомандующим.

Через несколько дней супруги Зарубины выехали в США.

В Нью-Йорк В.М. Зарубин с женой добирались через Дальний Восток. Их резидентуре предстояло начинать работу в США практически с нуля. До конца апреля 1941 года резидентуру в Нью-Йорке возглавлял Гайк Овакимян. Он прекрасно знал США и хорошо владел английским языком. По прикрытию он являлся инженером-консультантом смешанной советско-американской торговой компании «Амторг». Овакимян сумел завербовать нескольких агентов по линии научно-технической разведки, которые долгие годы успешно сотрудничали с советской разведкой. Однако в апреле 1941 года он был арестован агентами ФБР на месте встречи с одним из своих источников, который оказался подставой. Лишь с началом войны по личному распоряжению президента Рузвельта Г. Овакимян был выпущен из тюрьмы под крупный денежный залог.

Зарубины прибыли в США в январе 1942 года и сразу же активно включились в налаживание разведывательной работы. До апреля 1943 года Василий Михайлович был резидентом советской внешней разведки в Нью-Йорке под прикрытием должности вице-консула, а затем до осени 1944 года – главным резидентом в США под прикрытием должности 2-го секретаря полпредства СССР в Вашингтоне. Основное его внимание в работе было обращено на качественное улучшение агентурного аппарата. Перед войной на связи резидентуры НКВД в США имелось несколько десятков источников информации. Однако в связи с арестом резидента Овакимяна большая часть агентов была законсервирована. По предложению Зарубина Центр направил в США группу разведчиков-нелегалов для восстановления связи с законсервированной агентурой и наиболее ценными источниками информации, а также для ведения новых вербовочных разработок. В 1942 году нелегальную резидентуру в США возглавил ставший в дальнейшем легендарным разведчиком И.А. Ахмеров, который успешно решил эту задачу.

Под руководством В.М. Зарубина «легальная» резидентура в 1942 году завербовала несколько новых помощников и восстановила связь с рядом законсервированных агентов. Надежные источники информации были приобретены в основных исполнительных органах власти, в том числе в Государственном департаменте, ряде военных ведомств, разведке и контрразведке США, научно-исследовательских организациях, фирмах и на предприятиях. Резидентура вела также работу и в латиноамериканских странах, где у нее имелись источники разведывательной информации.

Большая работа велась «легальной» резидентурой по подбору и направлению агентуры в Европу, в том числе в Испанию, Югославию, Англию и Францию. Хуже обстояло дело с вербовкой агентуры для направления непосредственно в гитлеровскую Германию, несмотря на то что германская колония в США насчитывала в годы войны до 200 тысяч человек. В.М. Зарубин объяснял это тем, что эмигрантами из Германии в США являлись в основном лица еврейской национальности. Среди них, безусловно, были приобретены источники, добровольно согласившиеся оказывать СССР помощь в борьбе против нацизма. Но посылать их с заданиями в гитлеровскую Германию, разумеется, было нельзя.

Почти одновременно с Зарубиным в Нью-Йорк прибыл и заместитель резидента по научно-технической разведке Л.Р. Квасников. Под его руководством резидентура сумела добыть важные разведывательные материалы, в первую очередь по использованию атомной энергии в военных целях, по авиации и реактивной технике, радарам, компьютерам и другой электронной аппаратуре. Значительно позже, в середине 1990-х годов, Л.Р. Квасников, оперработники нью-йоркской резидентуры А.С. Феклисов и А.А. Яц-ков, а также несколько других разведчиков за активный вклад в дело создания советского атомного оружия были удостоены звания Героев Российской Федерации.

В нью-йоркской резидентуре исключительно результативно трудился также Семен Маркович Семенов, прибывший в США еще в 1939 году. Однако в конце 1943 года он попал в поле зрения американской контрразведки и был вынужден выехать из страны. Но переданные им на связь источники снабжали советскую разведку важнейшей научно-технической информацией, в том числе по вопросам создания атомного оружия в США.

Активно работала в США и жена Зарубина – Елизавета Юльевна. На связи у нее находились двадцать два агента, с которыми необходимо было регулярно встречаться с соблюдением всех мер конспирации, получать от них разведывательную информацию, поддерживать веру в непобедимость Красной Армии. И это в тот момент, когда наши войска отступали на всех фронтах. Ее источники были разбросаны по всей территории США, и Зарубиной приходилось часто ездить между Вашингтоном, Нью-Йорком, Сан-Франциско и другими городами Америки.

Елизавете Юльевне довелось работать с ценнейшим источником резидентуры, выходцем из России Яковом Голосом. Он сумел лично завербовать около 20 человек. Среди них «Брайен», сотрудник одного из важных министерств, «Олфсен», дававший информацию по вопросам вооружения, «Ронд», работавший в важном правительственном учреждении и бывший особенно полезным советской разведке в годы войны. К сожалению, 25 ноября 1943 г. Я. Голос умер от разрыва сердца.

Через свои контакты в научных кругах Е. Зарубиной удалось познакомиться с «отцом атомной бомбы» Робертом Оппенгеймером, а также с выдающимся физиком Сциллардом, работавшим в той же области. То, что Е. Зарубина делала в США, еще не было «атомным шпионажем», но уже давало выход на близкие подступы к нему. Основную работу в США по «манхэттенскому проекту» (созданию атомной бомбы) проделали другие разведчики – сотрудники нью-йоркской резидентуры. Однако ее работа на этом поприще привлекла внимание Центра к атомной проблеме. В дальнейшем участие Е. Зарубиной в атомной разведке было отмечено орденом Красной Звезды (22 октября 1944 г.).

В военные годы за океаном трудилась целая плеяда замечательных советских разведчиков. За это время от них было получено много ценной, в том числе документальной, информации по военно-политическим и научно-техническим проблемам. Василий Михайлович не только руководил деятельностью резидентуры, но и сам принимал активное участие в вербовочной работе. Получаемая им информация из правительственных, политических и научных кругов высоко оценивалась Центром и регулярно докладывалась в Государственный комитет обороны.

Советские разведчики в США трудились самоотверженно и с большой отдачей. Не случайно в годы войны резидентуры внешней разведки в США, Великобритании и ряде других стран явились именно теми пунктами, которые сумели восполнить утрату позиций советской разведки в предвоенные годы.

Возглавляемая В. Зарубиным резидентура не только своевременно информировала Центр о политике и планах американского руководства в отношении нашей страны, но и оказывала влияние на решение ряда вопросов в пользу Советского Союза через многих весьма авторитетных лиц в американском правительстве, а также среди ближайшего окружения президента Ф. Рузвельта. Советской разведке в США удалось сорвать сепаратные переговоры, которые вел в Швейцарии с гитлеровцами известный американский разведчик А. Даллес.

Повышенная активность советских разведчиков не могла не привлечь к ним внимания американской контрразведки. Последней удалось установить подслушивающую аппаратуру в служебных помещениях «Амторга» и в других советских учреждениях. Деятельность В.М. Зарубина как резидента советской внешней разведки стала известна противнику. В конце 1944 года он был объявлен персоной «нон грата» и вынужден был покинуть страну пребывания. К тому же один из работников резидентуры написал в Центр донос на В. Зарубина и его жену, обвинив их в сотрудничестве с американскими спецслужбами. В письме, адресованном И. Сталину, этот работник утверждал, что резидентурой на самом деле руководит Елизавета Юльевна, а Василий Михайлович работает с людьми, подставленными ему ФБР.

Служебное разбирательство длилось полгода. В результате тщательного анализа было установлено, что В.М. Зарубин и его жена честно и добросовестно выполняли свой служебный долг. А клеветник оказался человеком, страдавшим психическим расстройством на почве нервного перенапряжения. Все обвинения против разведчиков были сняты. В сентябре 1944 года за достигнутые результаты в работе В.М. Зарубину было присвоено звание комиссара госбезопасности, а постановлением Совнаркома СССР от 9 июля 1945 г. – звание генерал-майора.