Текст книги "Нелегальная разведка"

Автор книги: Владимир Антонов

Соавторы: Владимир Карпов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 28 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]

Активный советский разведчик довоенного периода В.И. Пудин, работавший во второй половине 1930-х годов в Болгарии, вспоминал:

«В 1936 году я был направлен в Болгарию заместителем резидента (резидентом в то время был В.Т. Яковлев). Дипломатические отношения СССР с царской Болгарией были установлены за год до моего назначения.

Агентурно-оперативная обстановка в царской Болгарии того времени была исключительно сложной. В те годы в стране проживало много белогвардейцев, враждебно настроенных против советской власти. Установление дипломатических отношений между Болгарией и СССР вызвало большое недовольство в среде белой эмиграции. Ее представители всячески препятствовали развитию нормальных отношений между нашими странами.

Ко времени установления дипломатических отношений «Ворон» уже стал своим человеком в штабе 3-го отдела РОВС и в болгарской политической полиции. Он возмужал, приобрел многочисленные связи, женился на русской эмигрантке, которую привлек к разведывательной работе.

Проникновение «Ворона» в руководящие круги белой эмиграции в Болгарии происходило умело, без спешки. Безусловно, основную роль в этом сыграло положение его отца, а также наличие у разведчика широких знакомств в его окружении».

Искусно маневрируя, «Ворон» сумел войти в доверие не только к контрразведчикам из РОВС, но и к представителям болгарской политической полиции.

Начальник контрразведки РОВС, являвшийся одновременно начальником отделения болгарской политической полиции, выходец из старой русской эмиграции капитан Браунер стал обращаться к «Ворону» за консультациями по «советским вопросам». Браунер имел непосредственное отношение к подготовке и заброске на территорию Советского Союза террористов и диверсантов, и советы бывшего гражданина СССР были, как он считал, весьма полезны для будущих диверсантов. Время от времени «Ворон» давал такие консультации боевикам непосредственно перед их отправкой в СССР. Его авторитет стал настолько высок, что в Софию стали направлять на окончательную «шлифовку» боевиков из других филиалов РОВС – из Парижа и Хельсинки. Естественно, данные на этих людей немедленно направлялись в Центр.

Среди белой эмиграции в Болгарии особую активность проявляла молодежь. Она обвиняла старую эмиграцию в том, что та, по ее мнению, работает неумело, а засылаемые на территорию Советского Союза боевики, как правило, обезвреживаются чекистами. Наиболее антисоветски настроенные молодые люди, входившие в организацию боевиков «Национально-трудовой союз нового поколения», приняли решение совершить в Болгарии террористические акты против советских дипломатов. Их идею поддержали и некоторые местные реакционеры, в частности начальник отделения болгарской политической полиции капитан Браунер. Группа, в которую входили шесть человек, в том числе «Ворон» и активный член РОВС капитан Фосс, должна была провести операцию по ликвидации советского посла в Болгарии Раскольникова.

«Ворон» не только немедленно проинформировал Центр о готовящемся покушении на посла СССР, но добыл и передал фотокопию детального плана этой операции. МИД СССР было дано указание незамедлительно заявить официальный протест Болгарии в связи с готовящимся террористическим актом.

Провокация боевиков была сорвана, однако «Ворон» попал под подозрение. Хотя против него и не было прямых улик, но остальные участники террористического акта были такими ярыми врагами советской власти в России, что заподозрить их в симпатиях к большевикам и тем более в связях с советской разведкой было невозможно.

Срыв операции по ликвидации советского посла и реакция на ее подготовку официальных болгарских властей заставили генерала Абрамова пересмотреть свое отношение к организации террористических актов. На основании сведений, полученных советской внешней разведкой непосредственно из штаб-квартиры РОВС в Париже, ИНО составил спецсообщение для руководства НКВД, в котором, в частности, говорилось:

«Иностранным отделом получены сведения, что генерал Абрамов, заместитель председателя РОВС и начальник 3-го отдела РОВС, и его ближайший помощник по террористической работе капитан Фосс считают, что в настоящих тяжелых политических условиях вся активная работа террористического характера должна проводиться только внутри СССР. Никаких терактов за границей не должно быть, так как все акты, кроме небольшого эффекта, ничего не дают и в то же время могут быть уничтожены организации, которые ведут какую-либо работу в направлении СССР.

Абрамов и Фосс высказывают опасения, что не исключается возможность провокации с чьей-либо стороны террористического акта, что повлечет уничтожение тех связей и отношений болгарского правительства к русским эмигрантам, которые достигнуты сейчас.

Абрамов и Фосс считают, что в настоящее время вся активная работа РОВС должна быть централизована, ибо лишь в таком случае они видят какую-либо продуктивность и возможность какого-либо общего действия и контроля».

Шло время. «Ворон» продолжал снабжать Центр исключительно важной информацией. Сорванная операция с покушением на советского посла, казалось бы, стала забываться. Но через полтора года после этого происшествия у «Ворона» состоялся серьезный разговор с отцом, который высказал предположение о его сотрудничестве с большевиками. «Оскорбленный» отцом, «Ворон» перестал посещать РОВС, встречаться с членами этой организации и бывать в болгарской политической полиции.

Позже жена «Ворона» Наталья Афанасьевна вспоминала:

«Мы жили с мамой и Николаем Федоровичем как на вулкане. Семь лет на краю пропасти. Если бы теперь мне кто-нибудь сказал, что можно долгие годы принимать у себя дома смертельного врага, улыбаться, подставлять щечку для поцелуя, кормить его любимыми блюдами, я бы ни за что не поверила. Но так было… А потом наш «милый друг» Александр Браунер, долго подбиравший «ключик» к моему мужу, стал утверждать, что передача большевикам плана покушения на посла – дело рук Николая».

Оказалось, что все это время один из инициаторов покушения на советского посла капитан Браунер пытался выяснить причины срыва операции. И его усилия не пропали даром. В середине 1937 года руководство софийского отделения РОВС пришло к выводу о возможной связи «Ворона» с советской разведкой и начало его активную разработку.

Жизнь разведчиков в Софии все более усложнялась, и тогда они по согласованию с Центром решили покинуть Болгарию. Это устраивало всех: и супругов, и генерала Абрамова, и Браунера, и болгарскую политическую полицию. Однако в это время из Парижа пришла весть о таинственном исчезновении руководителя РОВС генерала Миллера. «Ворон» был арестован по подозрению в причастности к похищению генерала. Браунер допрашивал его с пристрастием – избивал чулком, наполненным мокрым песком. «Ворон» выдержал все пытки. Через неделю его выпустили из тюрьмы и предложили покинуть Болгарию. В газетах было сообщено, что «Н. Абрамов с женой высылаются из страны». Браунер выделил для сопровождения супругов двух агентов тайной полиции, которые получили приказ: уничтожить советского разведчика при переходе границы. Об этом стало известно резидентуре. Было решено подкупить сопровождающих. Это удалось, и супруги благополучно прибыли в Париж.

В Париже Абрамовым были вручены новые документы, и они выехали в Советский Союз. Возвратившись на Родину, Николай Федорович Абрамов и его супруга Наталья Афанасьевна работали в Управлении НКВД по Воронежской области.

Через полгода генерал Абрамов обратился к теще Николая и, на правах родственника, попросил ее поехать во Францию, найти там его сына и уговорить его возвратиться в Болгарию. Он подчеркнул, что весьма сожалеет о размолвке с сыном. Александра Семеновна согласилась. Она закрыла свой зубоврачебный кабинет и выехала во Францию. Генерал Абрамов, естественно, не знал, что Александра Семеновна помогала его сыну и работала на советскую разведку. С согласия Центра она выехала сначала в Париж, а оттуда направилась прямо в Москву, где и встретилась с зятем и дочерью.

…С первых дней Великой Отечественной войны Николай Абрамов неоднократно обращался к руководству НКВД с просьбой послать его на фронт. Однако ему предложили выехать в составе разведывательно-диверсионной группы чекистов на подпольную оперативную работу в оккупированную немецко-румынскими войсками Одессу, в распоряжение уже находившегося там сотрудника центрального аппарата НКВД резидента-нелегала Владимира Александровича Молодцова, ставшего впоследствии Героем Советского Союза. Вместе со своими товарищами Николай Федорович участвовал в диверсионных и других боевых операциях. Последнее письмо от него, адресованное жене и ее матери, было датировано 11 сентября 1941 г. Вскоре в одном из боев Николай Абрамов погиб. Было ему всего 32 года.

Вместо послесловия:

22 сентября 1937 г. в Париже сотрудниками советской внешней разведки был похищен руководитель РОВС генерал Миллер. Он был доставлен в Москву, предан суду и в мае 1939 года расстрелян.

После похищения Миллера руководителем РОВС стал генерал Абрамов, которого позже сменил генерал Шатилов (начальник 1-го отдела). Никому из них не удалось сохранить РОВС как дееспособную и боевую организацию. Советская разведка, дезорганизовав и разложив РОВС, лишила гитлеровскую Германию и ее союзников возможности активно использовать в войне против СССР более 20 тысяч членов этой организации. Определенная заслуга в этом принадлежала и Николаю Федоровичу Абрамову.

Необыкновенная жизнь Василия и Елизаветы Зарубиных

Среди громких имен выдающихся сотрудников внешней разведки нашей страны видное место принадлежит разведчику Василию Михайловичу Зарубину. Работе за рубежом он отдал четверть века, в том числе 13 лет провел в нелегальных условиях.

Супруга Зарубина – Елизавета Юльевна – проработала в нелегальной разведке свыше 20 лет. В ее послужном списке – десятки важных оперативных мероприятий, приобретение ценных источников и агентурных связей.

Фамилия Зарубиных, долгие годы выполнявших ответственные задания Родины в суровых условиях подполья в зарубежных государствах, золотыми буквами вписана в историю отечественных спецслужб.

Василий Михайлович Зарубин родился 4 февраля 1894 г. в деревне Панино Бронницкого уезда Московской губернии в семье железнодорожника. Его отец, Михаил Терентьевич, был кондуктором товарного поезда станции Москва-Курская Нижегородской железной дороги. Он являлся членом РСДРП, до революции 1917 года высылался административно из Москвы, а во время Гражданской войны был командирован на Восточный фронт начальником головного технического поезда. Мать, Прасковья Абрамовна, работала поломойкой и прачкой. Кроме Василия в семье было еще 12 детей.

Уже с 1908 года начались «рабочие университеты» Василия. После окончания двухклассного училища при Московско-Курской железной дороге он был отдан «в люди» и стал работать мальчиком в торговой фирме купца Лыжина. Работая, Василий продолжал учиться и через несколько лет дослужился до конторщика.

С началом Первой мировой войны В. Зарубин был призван на фронт и воевал до 1917 года. Находясь в действующей армии, Василий вел антивоенную агитацию, за что был сдан в штрафную роту. В марте 1917 года получил ранение и был направлен на излечение в военный госпиталь в Воронеж. По возвращении в часть был избран в полковой комитет солдатских депутатов.

После Октябрьской революции 23-летний Василий Зарубин решительно встал на сторону победившего трудового народа и связал свою дальнейшую жизнь со службой в армии: в 1918–1920 годах воевал на различных фронтах Гражданской войны, а также боролся с бандитизмом в тылу Красной Армии, обезвреживая бандитов и диверсантов.

На молодого, способного красноармейца обратили внимание чекисты Особого отдела армии, и в 1920 году по их рекомендации он был направлен на работу в органы ВЧК. Здесь Василий продолжает борьбу с бандитами, проявляя оперативную смекалку, находчивость, умение самостоятельно действовать в сложной обстановке. В 1923 году руководство ГПУ при НКВД РСФСР приняло решение назначить его начальником экономического отдела ГПУ во Владивостоке. Василию было поручено организовать борьбу с контрабандой наркотиков и оружия.

В эти годы международные торговцы оружием и наркотиками направляли свои «товары» в Европу и Китай через Владивосток, Здесь они перегружали свой смертоносный груз и направляли его дальше по железной дороге как транзитный. Это позволяло им избегать строгого таможенного контроля, поскольку транзитные грузы не досматривались.

Подобные махинации международных торговцев оружием были вскрыты чекистами под руководством Василия Зарубина.

В 1924 году ими была конфискована большая партия оружия и боеприпасов, предназначавшаяся для враждовавших между собой китайских генералов. Вскоре после этого в кабинете Зарубина появился представитель германо-китайской торговой фирмы некто Шумский. Коммерсанту было около сорока лет, по-русски он говорил без малейшего акцента. В ходе беседы Шумский постоянно озирался по сторонам и задавал Василию вопросы, не относящиеся к делу, как бы прощупывая его. «Большой проныра, – подумал Василий. – Видать, сейчас станет предлагать мне взятку». Прервав поток слов визитера, Василий заявил, что его «товар» был конфискован на законных основаниях, и он ничем не может ему помочь. Коммерсант ушел ни с чем. Василий вскоре забыл о нем, однако через несколько лет их пути снова пересеклись, на сей раз в Европе.

В том же году по решению руководства контрразведки В. Зарубин из Владивостока был командирован в Китай для выполнения ответственного поручения, связанного с работой по белогвардейской эмиграции. В Китае он находился под прикрытием технического сотрудника советского генконсульства в Харбине. Задание было успешно выполнено, а на молодого чекиста, умеющего завязывать оперативные связи с иностранцами, обратило внимание руководство закордонной разведки органов госбезопасности. В 1925 году Василий был переведен на работу в ИНО ОГПУ. Началась служба В. Зарубина во внешней разведке, и вся его дальнейшая деятельность за кордоном проходила теперь по линии Иностранного отдела.

В 1926 году 32-летний В. Зарубин был направлен руководителем «легальной» резидентуры в Финляндию, где скопилось большое количество белогвардейских эмигрантских организаций. Зарубин быстро освоился с обстановкой, и в Центр регулярно стала уходить секретная информация о планах белогвардейцев и их покровителей против нашей страны.

В 1927 году британские власти, использовав в качестве предлога сфабрикованное белогвардейцем В. Орловым фальшивое «письмо Зиновьева Коминтерну»[8]8
  Скандальная фальсификация – письмо от сентября 1924 г., якобы направленное тогдашним председателем Исполкома Коминтерна Зиновьевым в адрес ЦК Компартии Великобритании с установками о «провозглашении курса на вооруженную борьбу с британской буржуазией». – Прим. реД.


[Закрыть], разрывают дипломатические отношения с СССР. Руководство ИНО принимает решение сделать акцент на ведении разведки в европейском регионе с нелегальных позиций. В связи с этим В. Зарубин отзывается в Москву и командируется в Данию в качестве резидента нелегальной резидентуры. Его путь лежал через Стокгольм, где Василий должен был встретиться с работниками Центра и получить от них новые документы и инструкции. Встреча была назначена в ресторане. Они сидели и разговаривали о предстоящем обустройстве Василия. Вдруг он увидел, как к нему направляется улыбающийся человек, лицо которого показалось ему знакомым. Василий мгновенно вспомнил, что это тот самый пронырливый представитель германокитайской фирмы Шумский, пытавшийся во Владивостоке дать ему взятку.

Решение созрело мгновенно. Оперработник быстро встал и направился навстречу неожиданному визитеру, чтобы не дать ему разглядеть сотрудников Центра. «Василий Михайлович, как я рад вас видеть! – произнес Шумский. – Как живете, как ваши жена и дочка? Вы что же, теперь по торговой линии работаете? Где вы остановились? В посольстве?» Зарубин ответил, что рад встрече, что теперь работает в Наркомате внешней торговли в Москве, а в Стокгольм прибыл для подписания контракта со знаменитой шведской фирмой по производству шарикоподшипников. Он предложил Шумскому побеседовать после того, как закончит деловую встречу с коллегами.

Предупрежденные Василием сотрудники Центра через некоторое время ушли, предварительно договорившись, что один из них будет ждать его в машине у ресторана. Шумский сел за столик Зарубина и заказал вина. Разговор ограничился обменом любезностями. Оперработнику удалось отделаться от назойливого собеседника, предложив ему встретиться на следующий день, чтобы вместе пообедать. Случайная встреча, вроде бы, закончилась для него благополучно, однако молодому нелегалу пришлось сократить свое пребывание в Швеции и срочно выехать в Данию, чтобы не «засветиться». Этот пример еще раз показал Зарубину, что в работе разведчика-нелегала случайности могут играть решающую роль и поэтому следует обращать внимание даже на незначительные мелочи.

В Дании Зарубин находился вместе со своей второй женой, сотрудницей советской нелегальной разведки Елизаветой Юльевной.

Елизавета Юльевна Розенцвейг, в замужестве Зарубина, родилась 1 января 1900 г. в селе Ржавенцы Хотинского уезда Северной Буковины, которая в то время являлась частью Австро-Венгрии, а сегодня входит в состав Черновицкой области Украины, в довольно состоятельной семье управляющего лесным хозяйством крупного имения. Владелец имения, помещик Гаевский, в основном проводил время в игорных домах и клубах Бухареста, Будапешта и Вены. Всеми делами имения ведал отец Лизы Юлий Розенцвейг. Образованный и начитанный, он любил русскую литературу и сумел привить любовь к России своим детям.

Юность Лизы совпала с годами Первой мировой войны. Когда ей исполнилось 17 лет и в Петрограде победила революция, она уже училась в Черновицком университете на историко-филологическом факультете. Проучившись год в этом университете, Лиза стала уговаривать отца отправить ее в Париж. Поскольку к тому времени Первая мировая война уже закончилась, а в Восточной Европе обстановка становилась нестабильной из-за назревавших революционных событий, отец согласился на ее перевод в Сор-боннский университет.

Но и в Сорбонне Лиза не проучилась долго: к тому времени она, как и многие ее сверстники, уже бесповоротно выбрала путь революционной борьбы и стремилась быть в гуще, как она считала, исторических событий. Лиза перебирается поближе к родному дому, в Вену, став студенткой уже третьего в своей жизни – Венского университета. Здесь она изучает немецкий, французский и английский языки. Помимо них Лиза свободно владела идиш, русским и румынским языками.

В Вене Лиза активно включилась в революционную борьбу. Этому в определенной мере способствовала ее двоюродная сестра, известная румынская революционерка Анна Паукер, которая привлекла к подпольной борьбе не только Елизавету, но и ее брата. В 1919 году А. Паукер организовала подпольные молодежные отряды, боровшиеся за социалистическую Румынию. Лиза по заданию Анны писала и распространяла революционные листовки, проводила беседы в рабочих кружках, исполняла обязанности связной. Ее брат вступил в отряд боевиков коммунистического подполья. Он участвовал в вооруженных стычках с полицией, неоднократно арестовывался и дважды бежал прямо из зала суда. В 1922 году он был убит в перестрелке с сотрудниками румынской тайной полиции – сигуранцы. После Второй мировой войны А. Паукер станет членом политбюро Румынской рабочей партии и министром иностранных дел. Но в результате жесткой внутрипартийной борьбы в конце 1940-х годов она погибнет по ложному навету.

Короткая, но насыщенная политическая жизнь Лизы превратила ее в стойкую революционерку. В 1923 году Лиза вступает в Коммунистическую партию Австрии. В 1924 году будущая разведчица, в семье которой страстно любили Россию и все русское, заканчивает Венский университет по специальности «переводчик французского, немецкого и английского языков» и поступает на работу переводчиком в советское дипломатическое представительство в Вене. Революционная биография Лизы, ее искренние симпатии к Советскому Союзу, а также отличное знание четырех иностранных языков привлекли внимание к ней представителей ИНО ОГПУ (внешней разведки), работавших под прикрытием советского полпредства.

На первых порах Лизе дают несколько несложных поручений, тщательно проверяют ее, а затем, убедившись в честности, надежности, хладнокровии и недюжинных разведывательных способностях, в 1925 году ее принимают на работу в разведку. Вскоре она получает советское гражданство и из австрийской Компартии переходит в ВКП(б).

Первое время Лиза работает в Австрии, являясь сотрудницей резидентуры ИНО в Вене. Затем переводится в секретариат ОГПУ в Москву, где ей дают новую фамилию – Горская. В 1927 году она выходит замуж за уже известного в то время разведчика Василия Зарубина.

Так началась тайная жизнь супругов Зарубиных. В Дании разведчики-нелегалы выдавали себя за чешских коммерсантов Кочеков. В Копенгаген они ехали порознь. Чтобы осесть в стране, необходимо было создать надежное прикрытие, найти занятие, которое оправдывало бы их пребывание в ней. Положение нелегалов осложнялось еще и тем, что они располагали фальшивыми паспортами и практически не знали чешского языка. В Дании они разговаривали исключительно по-английски.

Копенгаген не случайно был выбран разведкой для легализации разведчиков: обстановка в нем была спокойной, полиция мало интересовалась деятельностью иностранцев, если они, конечно, не нарушали правил проживания в стране.

Лизе повезло с первых дней. Зайдя в магазин за покупками, она увидала, что все надписи сделаны по-датски. Заметив поблизости молодую интеллигентную женщину, Лиза обратилась к ней по-немецки, на котором говорила безупречно:

– Вы не можете мне помочь?

Обернувшись к симпатичной молодой иностранке, женщина ответила:

– С удовольствием.

Так Лиза познакомилась с госпожой Нильсен, англичанкой по происхождению, дочерью священника, женой владельца небольшой оптовой фирмы, занимавшейся импортом ниток для вышивки и производства трикотажа.

Через женщин произошло знакомство Зарубина с мужем англичанки. Они подружились семьями, и вскоре разведчик выяснил, что Нильсен хотел бы расширить свое предприятие, однако стеснен в средствах. Зарубин сказал Нильсену, что мог бы войти компаньоном в его дело, если это не будет связано с вложением крупных средств.

Пожив в Копенгагене некоторое время в гостинице, супруги сняли жилье у некоей госпожи Даниельсон, которая сдавала меблированные комнаты. Спустя несколько месяцев, оставив за собой комнату у госпожи Даниельсон, разведчики выехали по служебным делам, а для окружения – «на отдых» в небольшое курортное местечко Эспергарде, находящееся примерно в 60 километрах от Копенгагена. Иногда они приезжали в датскую столицу, где встречались с женой Нильсена, ходили с ней в парк Тиволи и время от времени угощали ее скромными обедами. На одной из таких встреч англичанка напомнила, что Зарубин собирался стать компаньоном ее мужа. Разведчик ответил, что разговор на эту тему действительно был, однако ничем не закончился и что он займется чем-либо другим, поскольку имеются интересные предложения.

Вскоре после этого, очевидно под влиянием жены, Нильсен сам вернулся к деловому разговору. Они договорились, что Зарубин внесет некоторую сумму денег в дело Нильсена и станет его компаньоном. В дальнейшем с помощью фирмы Нильсена разведчик-нелегал получил разрешение на длительное проживание в Дании.

Можно было приступать к непосредственной разведывательной работе. Однако спустя некоторое время из Центра пришло указание Зарубину срочно прибыть в Швецию для обсуждения дальнейших планов его разведывательной деятельности. В телеграмме разведчику предлагалось прибыть в Стокгольм одному, имея в виду, что возвращаться в Данию ему не придется.

В Швеции Зарубин встретился с одним из руководящих сотрудников ИНО. Тот сообщил разведчику, что руководство ИНО приняло решение направить его на нелегальную работу во Францию. Там Зарубины должны были осесть на длительное проживание, создать нелегальную резидентуру, наладить линии связи с Центром, подобрать курьеров, подыскать конспиративные квартиры, принять на связь ряд агентов-нелегалов и заняться приобретением новых источников информации. Отношения с Нильсеном было предложено прекратить. В ответ на возражения Василия представитель Центра заявил, что сейчас работа во Франции важнее, чем в Дании, тем более что его жена несколько лет жила в Париже, прекрасно владеет французским языком и знает эту страну.

Перед разведчиком вновь встал вопрос о легализации. Было решено, что, пока Лиза будет завершать дела в Копенгагене, Василий пройдет «стажировку» на юге Франции, «акклиматизируется» и присмотрится к новой обстановке. В страну они могли въехать по туристической визе сроком на два месяца, в течение которого им предстояло найти подходящее занятие, дающее право на длительное пребывание во Франции.

По тому же чешскому паспорту на имя Кочека В. Зарубин въехал сначала в Швейцарию, где остановился в скромном пансионе, завел ряд полезных знакомств. Убедившись, что обстановка вокруг него остается нормальной, он затем прибыл в небольшой курортный городок Антиб на юге Франции. Поселившись в пансионе, он получил французские водительские права и вскоре за небольшую сумму приобрел подержанную автомашину престижной марки.

На Лазурном берегу Василий познакомился с молодой француженкой по имени Майя, студенткой Сорбонны. Выяснилось, что ее родители некогда проживали в России, но за участие в революции 1905 года были высланы во Францию. Майя собиралась домой и, узнав, что Зарубин намеревается переехать в Париж, дала ему свой адрес.

Вскоре к Василию в Антиб из Дании приехала Лиза, и они вместе направились в Париж, где остановились в небольшой гостинице. Спустя некоторое время Василий навестил Майю и познакомился с ее родителями, которые не скрывали своих революционных взглядов и симпатий к советской России. В дальнейшем родители Майи были привлечены к секретному сотрудничеству с советской нелегальной разведкой в качестве содержателей конспиративной квартиры, явки и фотолаборатории. Сотрудничать с советской разведкой стали также Майя и ее брат. Один раз Майя даже возила срочную почту в Москву, неоднократно ездила за почтой в гитлеровскую Германию. Ее брат заводил знакомства с офицерами-спортсменами, от которых получал интересную информацию. Во время Гражданской войны в Испании он воевал в интербригаде. В годы Второй мировой войны командовал крупным партизанским отрядом во французском движении Сопротивления и закончил военную службу в чине полковника. Разведывательная работа этой группы агентов продолжалась более 20 лет.

После прибытия в Париж супругам Зарубиным предстояло легализоваться во Франции, для чего было необходимо выбрать соответствующее место для постоянного проживания. Их выбор пал на живописный городок Сен-Клу в предместье Парижа. Здесь они сняли небольшой меблированный домик, стоявший на горе, а машину держали в коммерческом гараже, владельцем которого был француз лет сорока. Однажды, когда Василий по договоренности с владельцем гаража ремонтировал свою машину, француз, наблюдавший за его работой, предложил ему войти с ним в пай, чтобы расширить дело. Василий обещал подумать, отметив, что у него нет разрешения на постоянное проживание в стране. Француз заметил, что это не проблема, поскольку у него хорошие связи в местной полиции и он запросто уладит этот вопрос.

Спустя некоторое время супруги Зарубины получили в местной мэрии постоянный вид на жительство во Франции и стали компаньонами владельца автомобильного гаража. В дальнейшем он свел Василия и Лизу со своими многочисленными знакомыми, принадлежавшими в основном к мелкой буржуазии. Обрастание нейтральными связями способствовало легализации разведчиков в стране. Однако необходимо было приступать к организации нелегальной резидентуры во Франции. Для этого разведчикам-нелегалам следовало решить вопрос о переезде в Париж. А это означало, что Василию нужно было подобрать нового хорошего компаньона, с помощью которого можно было бы вести все коммерческие дела уже в Париже.

Выбор Василия пал на некогда завербованного им еще во Владивостоке агента-поляка под псевдонимом «Башмачник», располагавшего широкими связями в коммерческом мире Европы и имевшего родственников во Франции. Центр поддержал предложение резидента, и вскоре «Башмачник» через Москву и Варшаву прибыл в Ниццу для встречи с Зарубиным. По удачному стечению обстоятельств, младший брат «Башмачника» являлся владельцем небольшой рекламной фирмы в Париже. Он как раз подыскивал себе солидного компаньона, который мог бы вложить средства на расширение деятельности фирмы.

«Башмачник» сам вошел в дело, заключив с братом официальный договор, и порекомендовал ему в качестве компаньона Зарубина. Брат «Башмачника» с удовольствием взял разведчика в долю, заключив с ним формальное соглашение. Вскоре Зарубины перебрались в Париж, где Василий, имея документы на имя совладельца рекламной фирмы, легко оформил постоянный вид на жительство для себя и жены.

В Париже Василий Михайлович и Елизавета Юльевна прожили четыре года. Там же у супругов родился сын Петр. В течение этого времени они не порывали связи с владельцем гаража в Сен-Клу, который вместе с семьей часто навещал их в Париже и все время лестно отзывался о них в кругу своих знакомых.

Вначале фирма Зарубина и братьев делала рекламу из папье-маше и в рельефе, в основном на кулинарные темы. Затем по предложению Василия она перешла на изготовление кинорекламы – плакатов, изображающих кинозвезд в полный рост, которые выставлялись около кинотеатров, где демонстрировались кинофильмы с их участием. Связь с известными киностудиями и прокатными компаниями создала предприятию хорошее имя. На счет фирмы стали поступать средства из различных городов Франции. Позднее фирма начала делать рекламу на экспорт, что поощрялось французскими властями, поскольку это способствовало притоку иностранной валюты в страну. Солидность фирмы позволила Василию стать членом одного из ведущих спортивных клубов Франции, что создавало хорошие условия для ведения разведывательной работы. В дальнейшем, когда Зарубины находились на нелегальной работе в нацистской Германии, опыт работы на фирме был ими активно использован.

Занимаемое Зарубиным солидное положение во Франции не вызывало каких-либо подозрений к нему со стороны местных спецслужб. Разведчик пользовался авторитетом во французских деловых кругах и сумел наладить получение информации, касающейся внутренних и международных проблем.