355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Владимир Поляков » Бег по лезвию клинка » Текст книги (страница 1)
Бег по лезвию клинка
  • Текст добавлен: 16 октября 2016, 21:45

Текст книги "Бег по лезвию клинка"


Автор книги: Владимир Поляков


Соавторы: Владимир Михальчук
сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 28 страниц)

Владимир Михальчук и Владимир Поляков [под общим псевдонимом Влад Стрикс]
Бег по лезвию клинка

Часть 1. Игра со смертью

«Если ты хочешь создать из человека демона, то покажи ему ад, причем в той реальности, где ему выпало жить».


Пролог

Он бежал, не разбирая дороги. Сплошная пелена дождя, далекие прорехи молний в нахмуренном черно-сиреневом небе. Перед глазами мелькали влажные деревья. Наполовину пропитанный влагой бетонный забор. Грязные россыпи камней и бесформенные груды мусора. Болотистая тропинка, еще несколько минут назад петляющая под ногами, потерялась где-то за спиной. Разбитые подошвы когда-то модных ботинок шаркнули по тонкому льду. Начались глубокие лужи, пронзенные редкими пиками арматуры.

Дождь стучал по затылку, холодными пальцами забирался за шиворот. Фуражка превратилась в тяжелую тряпку: уже не согревала, противно стискивала голову. С одеждой творилось что-то еще похуже. Штанины промокли насквозь, делали его неповоротливым, утяжеляя движения. Мокрые рукава фланелевой куртки хлопали по запястьям. От озябших ладоней и скрюченных пальцев на ногах по телу пробегал холодок. Невыносимый леденящий паралич скользил от конечностей, казалось, просто к позвоночнику. Несмотря на теплую одежду, все тело содрогалось, не то от горячки, не то от переохлаждения.

Он бежал, тяжело выдыхая последние остатки воздуха. Трудно, тяжело, невыносимо… В ушах барабанит бешенное сердце. Виски пульсируют в такт каждому движению ноги. Еще немного! Спасение уже недалеко – осталось…

Не останавливаясь, человек вскинул левую руку и мельком взглянул на маленький экранчик таймера. Взгляд никак не фокусировался. Поднявшееся давление окрасило мир в алые тона, но зеленые цифры таки удалось разглядеть.

«02:14», «02:13».

Две минуты! Осталось так мало до спасения. Трое суток, почти тридцать шесть часов бешеной пляски слились в один миг. Раньше они казались вечностью, а теперь – мгновение.

– Мгновение! – закричал мужчина, раздирая ворот фланелевой куртки.

Длительный бег изнурил настолько, что сил хватило лишь на короткий вскрик. Он даже забыл, что за спиной – Гончие. Казалось, обычные люди с оружием в руках. Но нет – звери. Проклятые нелюди, цель которых – убить его, жертву, избранную Игрой.

Позади осталось трое суток бесконечного бегства. Побега от государства и цивилизации, побега от смерти. Невероятно, но ему все же удалось уйти от погони, обойти ловушки. Многие беглецы сдались, некоторых подкосили пулями еще в первые часы Игры. А он – счастливчик. Ему удалось…

Железные ворота внезапно выросли из пелены дождя. Зеленая створка оказалась приоткрытой. Какой-то завод или старая база? Покосившаяся будка охранника давно опустела и взирала на человека разбитыми стеклами. Здесь никого нет – отлично. Самое то, чтобы переждать оставшиеся две минуты. А потом он выйдет, содрав с головы промокшую фуражку. Подбросит ее вверх, заревет во все горло. Игра не убила его! Он выжил вопреки всем законам и правилам. Не склонился перед гибелью, смог доказать, что он – человек. Настоящий гражданин, заслуживший право на жизнь.

Где-то за спиной тихо заревел мотор. Сначала слабо, едва улавливался слухом. Но машина подъезжала все ближе. Грохот армейского джипа подстрекнул человека. Мужчина в последнем рывке низко склонил голову и бросился в распахнутую пасть ворот. Перелетел через невысокую груду ломанного бетона, покатился по растрескавшемуся асфальту. Уткнулся лицом в горстку холодного щебня, расцарапал лицо. Кровь заструилась по небритой щеке, капнула с подбородка. Но он не издал ни звука.

Заскрипели тормоза, мотор заглох где-то рядом с воротами. Звуки шагов, несколько раз хлопнуло металлом: закрывали дверцы. Беззвучие, только шелест воды и перестук дождя по прохудившейся крыше какого-то здания.

– Видел его?

Грубый голос одного из Гончих заставил его вжать голову в плечи. Сколько же осталось?

– Вроде заскочил в ворота. Но я могу ошибаться, мало ли что почудится под дождем, – высокий тембр, почти женский.

– Да, удачливый экземпляр попался. Даже ни одной маслины не поймал.

– У него там времени мало осталось. Может и пронести…

– На моей памяти еще никого не проносило.

– Да уж.

– Откройте ворота, пусть шофер заедет на территорию.

По асфальту загрохотало железо, поскрипели древние петли. Снова взревел мотор, шум усилился.

– Спорим, я этого кабанчика первым насажу на вертел? И нашпигую маслинами, – свист длинного клинка.

Смех нескольких человек. Уверенный, сытый гогот, напоминающий лай. Так гавкают довольные псы, настигнувшие добычу.

Осталось… Сколько же осталось времени?

«00:04», «00:03».

Таймер пронзительно запищал и блеснул дисплеем.

– Все, – выдохнул беглец, удовлетворенно наблюдая, как зеленые змейки, до этого времени отмечающие количество шагов к смерти, образуют четыре ноля.

Он закряхтел и поднялся, отряхнул колени. Снял промокшую куртку, швырнул ее на асфальт и удовлетворенно, от всей души, потоптался по скомканной фланели.

– Я выиграл! – сообщил он, бесстрашно взирая на Гончих. Губы невольно расплылись в улыбке. Он победил!

Четыре фигуры стояли в открытых настежь воротах.

– Выиграл, твари! Слышите? Вы! Иг! Рал! – по слогах прокричал беглец. – Я…

Пуля пробила грудь точно в месте, где пульсировало сердце. Свинец раздробил ребро, прошел сквозь мягкую плоть, вышел из спины и унесся куда-то вдаль.

– Хороший выстрел, Марио.

Беглец почувствовал как рот наливается горечью. На языке отчетливо разлился соленый вкус. Несколько мгновений постояв, человек тяжело опустился на колени.

Кто-то подошел, на ходу раскрывая целлофановый пакет.

– Руби голову, – донеслось со стороны ворот, – и едем отдыхать. Премию мы заслужили.

– Но как же, – мертвеющими губами спросил беглец. – Как же так? Ведь я же выиграл… Игра закончилась…

Довольный, сытый гогот, напоминающий лай.

Жертва завалилась набок и упала в лужу.

– Штаны промочил! – сплюнул кто-то из Гончих и беглеца пнули под ребра.

– Выиграл… Игра закончилась…

– Игра никогда не кончается.

Глава 1

Жизнь – очень странная штука, особенно если смотреть на нее со стороны. И неважно, что эта жизнь – твоя собственная. Непринципиально, как ни крути и как не пытайся понять смысл, причины того, что происходит с тобой. Нет, понять надо, тут я не спорю. Но понимание не всегда помогает избавиться от неприятных последствий, которые происходят даже в самой предсказуемой реальности.

Страх… Он подкрадывается к людям неслышно и незаметно. Для него нет времени, нет границ и преград. Есть лишь та цель, к которой он стремится. Что за цель? Вытравить из человеческого рассудка все мысли, спалить дотла самообладание, логику, умение анализировать и рассуждать. Оставить за собой лишь ужас, панику. Превратить бывшего человека в трясущееся желе, аморфный бурдюк из мяса, костей и крови.

Смерть… Безразличная стерва без определенного пола и без каких-либо целей. Она и жизни забирает скорее по привычке, ничуть не нуждаясь в этом. Но ее не стоит винить. Смерть просто выполняет работу не самого лучшего сорта.

Азарт и адреналин кипят в крови безумным варевом. Преломляют окружающую реальность до неузнаваемости, расцвечивают иными, доселе невидимыми оттенками. Ты не всегда будешь рад, испробовав этот коктейль: бурлящее в твоих жилах пламя, которое уже не погасить. Оно может спалить тебя дотла за считанные секунды. А может стать неотъемлемой частью, элементом твоей личности.

Ну а если все это соединить в единое целое: страх, смерть, азарт и адреналин. Взять и спрессовать со времени, пространстве. Сконцентрировать весь шквал чувств, эмоций, восприятия. Тогда час как вечность и вечность как миг. Миг и бесконечность, имя которым Игра, бег по лезвию клинка, что протянулось над бездонной пропастью. Заглянуть вниз? Закружится голова и последует падение или же там можно увидеть ответ на тот вопрос, который возникает, когда люди рискуют бросить взгляд в Бездну. Все в наших руках, абсолютно все! Вот только многие ли смогут удержать ярость пламени или преодолеть ледяной панцирь, что окутывает тех, кто рискнул стать участником Игры?

Игра… Она начинается не тогда, когда мы хотим, а тогда, когда ехидная судьба бросает нам в лицо карты и злобно шипит: «Играйте, сучьи дети, карты розданы!»

Мегаполис, воскресенье, девять часов утра. Начало Игры.

Выходной день. Вроде бы должно быть весело и радостно на душе. Ан нет, что-то наоборот, хмуро и пасмурно. Однако, в этом нет ровным счетом ничего необычного. Почему так? Просто не люблю предсказуемость, обыденность жизни, в которой расписано все до мельчайших деталей. В будние дни встаешь, собираешься на работу, сидишь в осточертевшей до глубины души конторе. Восемь бестолковых часов работы, потом идешь домой… Сослуживцы серые, их лица сливаются в единую невыразительную маску без оттека малейших эмоций. Пробуешь завести какие-то бесцельные разговоры. А они, сотрудники, сослуживцы, соседи, они в лучшем случае смотрят бараньими глазами. В худшем пытаются донести кому-либо о неподобающем поведении меня родимого.

Ну как же, у нас ведь лучшее общество в мире и единственно возможное, где все сведено практически к идеалу. Самые правильные граждане во всех вселенных, самые мирные и высокоразвитые люди. Все разрешено, все подчиняются законам, которые вдалбливаются людям в головы с самого юного возраста. Да тут говорить! Безличные овцы, бредущие под всемирную дудку правителей Комитета Общества.

А есть такие как я – те, кто не подходит под общегражданскую копирку. Не овцы и не толпа. Такие считаются досадным недоразумением. Некоей статистической погрешностью среди массы, вылепленной по четким и непреложным стандартам, установленным социологами Всемирного Конгресса, точнее его Комитетом Общества. Что поделать, ну не любят они тех, кто слабо или вообще никак не поддается на настойчивые уговоры следовать требованиям их пресного слащавого «рая на земле».

Впрочем, визгу от них много, а вот проку мало. Проповедуемые «ценности» связывают руки самим функционерам, заставляют воздействовать лишь нудными нотациями да попытками хоть как-то напакостить. Задерживают «нестандартным гражданам» карьерный рост и пытаются выставить мне подобных в не самом лучшем свете перед так называемым широким и правильным обществом. Ха и еще раз ха! Мне глубоко безразлично мнение этих широких масс, поскольку безличные представители нашей цивилизации не имеют ровным счетом никакого авторитета в моих глазах.

Скучно… Вот такие припадки хандры постоянно накатывают на меня время от времени. Беда со мной. Да лишь в том, что промежутки между приступами хандры и депрессии становятся все меньше и меньше. На улицу что ли выйти, подышать свежим весенним воздухом? А что, вполне нормальный вариант. К тому же вдруг что интересное происходит – хоть какое-то разнообразие. Просто сидеть дома не тянет, новых приличных книг за последние дни не появлялось, перечитывать старые опять-таки нет настроя. А пялиться в агонизирующий рекламой и проповедями ящик… Ну не получается из меня законопослушный гражданин! Ненавижу телевизор, жвачник для рядового быдла. Остается только ноги в руки и за пределы родной квартиры.

За стенами весна, но в любое время может начаться холодный дождь. Куртку нацепить однозначно требуется, шерстяную рубашку, дутые штаны, ботинки потеплее. Кепку можно не брать, но вот обувь должна быть непременно теплой и удобной. Плейер, совмещенный с радио, незаметно прилепился за ухом. Да уж, прогресс – великая вещь, причем его стремительный бег нынче совсем уже разбушевался.

Осталось разве что сигареты прихватить да еще свой любимый пояс с теми забавными вещичками, что вызывают искреннюю оторопь у большей части народонаселения. Казалось бы, что такого удивительно в десятке граненых штырей? Но их можно использовать не только для украшения, но и для метания в цель. Об этом я, конечно, никому не скажу, да простят меня безликие законопослушные граждане. Забавный расклад в нашем мире, с какой стороны ни посмотри. Преступности как таковой практически нет, зато полный запрет на ношение оружия. Правда, имеются некоторые исключения, о которых лучше не распространятся. Поверьте, цена за право получить ствол довольно неприятна – существо с нормальной психикой не пойдет за оружием. Но желающие находятся, ой как находятся!

Спускаюсь вниз по лестнице, демонстративно игнорирую сам факт наличия лифта. Ну не люблю я его, даже больше телевизора. И все тут! Помнится, в далеком детстве застрял в этой коробке на полтора часа. Страшные минуты в обитой искусственным деревом коробке. Ужас погребенного замертво, живого мертвеца, не хватает воздуха… Пальцы раздираются в кровь, скребя по шершавой пластиковой поверхности… После такого я окончательно потерял всяческое доверие к сему не шибко полезному изобретению. Вот отключат энергию и что тогда? Вот-вот, сиди там, родимый: до того момента, когда тебя соизволят вытащить или подключат питание вновь. Нет, я уж лучше ножками, благо шестой этаж.

А свежо на улице, очень даже свежо. Не зря куртку нацепил, ой не зря! Впрочем, я люблю как раз такую погоду, когда нет яркого солнца. Зато может хлынуть дождь, смоет с улиц мутную накипь тех, кто одним своим видом способен всерьез испортить настроение. М-да, вспомни про всякую гадость – тут же ее и обнаружишь…

Фреис, один из моих соседей, – существо, постоянно витающее где-то в облаках. Каким образом он там оказывается? Ну как же, регулярное употребление марихуаны очень даже способствует. Если пару лет назад с ним еще можно было хоть как-то поговорить, то сейчас то ну совсем бесполезное занятие.

– Приветствую, Фреис. Как обстоят твои дела, что нового в окружающем мире?

– А? Ну я… Ты вообще откуда взялся? – парень с трудом пытался сконцентрироваться на источнике внешнего раздражения. Я помешал ему пребывать в стране вечного кайфа. – Тебя это… ваще уже нет, ты не здесь. Глюки…

– Ага, один из твоих глюков, пусть так, – ухмыльнулся я. – Если же я всего лишь плод твоего наркотического бреда, то могу хорошенько дать по мордасам, чтобы не выделывался. Хочешь?

Не хотел, у него не нашлось такого желания. Помнит, болезный, как получил от меня хорошую трепку пару месяцев назад. Задело, естественно. Мне все равно, что он решил подохнуть столь отвратным, хоть и вполне стандартным в наше время способом: накачиваясь дурманными парами. Разрешенная наркота, что за изврат! Ну да не об этом речь, а о том, что он пытался подсадить на сию отраву и других. Кстати, как раз тех, кто только-только из вышел подросткового возраста. Мне не хотелось видеть во дворе толпу малолетних наркоманов, с которыми когда-то играл. Пришлось устроить массовое выпадение зубов. Ну и парочку фонарей особо концентрированного оттенка под обоими глазами Фреиса.

Мдя… Потом еще долго и нудно отбрехивался и отписывался от социоэтиков, этих шакалов, которые вроде как следят за порядком и нравственными устоями. Твари драные!

– Ты… Ты призрак, – вновь разродился нарик малопонятными словами. – Тебя убили в Игре, а теперь ты приходишь сюда, в свой бывший дом. А к-какой сегодня… это, день?

– Воскресенье.

– Вот время летит… А…

В глазах обдолбавшегося существа зажегся огонек разума, он замолк. Ну а потом вознамерился было рвануть в неизвестном направлении со всех ног. Впрочем, помешать ему не составило труда – движения человека под воздействием дурманных препаратов никак нельзя назвать быстрыми или хорошо скоординированными. Вот и оказалось, что достаточно легкой подсечки, чтобы Фреис рухнул мордой в асфальт.

Бред наркоманов… По большей части это всего лишь пустые звуки, не более того, но иногда они могут по глупости своей проболтаться о том, что им говорить не стоит. Зависшие между реальностью и миром собственных иллюзий, они зачастую не понимают, где именно живут и что именно делают. Время для них нечто малопонятное. А уж в период кайфа им вообще все без разницы. Единственное, что может временно привести в чувство – страх. Тот кошмар, который родственен смерти, смертельный страх потерять свою жалкую и никому не нужную жизнь. Именно страх и вывел моего «приятеля» из блаженной нирваны, заставил хотя бы попытаться убежать. Неважно, что этим он только заставил меня увериться: сказанное им не совсем бред, а нечто более реальное и… страшное.

– Говори, гнида! – я схватил Фреиса за шиворот и еще раз припечатал его харю к асфальту. Надеюсь, это выбило дурман из его башки и привело наркомана в чувство на несколько минут. – Какая связь между мной и Игрой? Иначе убью прямо тут… Сначала яйца оборву, как ягоды с куста, а потом шкуру сниму и оставшееся мясо гвоздями утыкаю. Ты у меня как ежик будешь – мелкий и колючий! Отвечай!

– Все скажу, все, – пробормотал мигом освободившийся от влияния дурмана. – Вчера пришли, они про тебя спрашивали.

– Кто пришел?

– Мне нельзя говорить…

– Зато мне можно, – легкое, почти незаметное движение, и теперь Фреису однозначно понадобится помощь пластического хирурга. Хотя возможно, его нос так и останется в изрядно искривленном виде. Сомневаюсь, что этому нарику хватит денег на самого дешевого врача. Все идет на травку. – У человека на руке пять пальцев, а у тебя будет четыре. Через минуту…

– Социоэтики! – взвыл расколовшийся от головы до задницы слизняк. – Ты в списке Игры…

С-суки рваные! Это было то самое гадкое, что могло произойти с человеком по их мерзким законам. Да, тем самым законам невероятно правильного и прогрессивного социума, где так любят трепаться о гуманизме и законности, одновременно легализуя и вытаскивая на поверхность самые противные человеческие инстинкты. И я оказался в списке, одно упоминание о котором способно довести до сердечного приступа большинство людей.

Страх… Это то чувство, которое я ненавижу больше всего на свете. Но именно оно совершенно неделикатным образом постучалось ко мне этим пасмурным воскресным утром. Чувство, словно играешь в рулетку, где барабан револьвера вместо колеса, ну а в качестве шарика – патрон, дремлющий в одном из гнезд. Ах да, вращение рулетки остановилось как раз на том секторе, который совсем не привлекателен. Пуля сверкнула в темноте ствола, нацелилась мне в лоб. Теперь надежда лишь на то, что патрон окажется бракованный или же случится еще какая-то приятная неожиданность. Вот только я не верю в чудеса, не было подходящих случаев.

Игра… Чудовищное изобретение больного, извращенного разума, которому, впрочем, нельзя отказать в уме и таланте. Идеальное шоу для того, чтобы выпускать наружу, как через предохранительный клапан, излишки всего животного в человеке – стремление к азарту, охоте, крови. Таланты… Но сейчас в жернова Игры, судя по всему, затянуло именно меня.

– Когда они собираются здесь появиться? – преувеличенно ласковым тоном спросил я. – Отвечай, гадость моя, да побыстрее.

– Не знаю, ничего не знаю, – забормотал Фреис. – Меня спрашивали о тебе и все… Все, богом клянусь, ничего больше! Еще эту, коробочку дали. Сказали кнопку нажать, как только тебя увижу. Вот она…

И-ди-от! И это не есть оскорбление, а всего лишь констатация очевидного факта. Коробочка. Обычный передатчик, причем не только передающий сигнал, но и рация по совместительству. Пригодилась моя вечная любознательность: теперь хотя бы знаю, что дело полный швах. Торчок сработал как ему и положено, пусть сам не ведая своей истинной роли маячка. Рядом эти твари, совсем рядом! Ну какой смысл в ином случае снабжать Фреиса передатчиком. Бежать и очень быстро, в неизвестном, малопредсказуемом направлении, пытаясь таким образом выиграть хоть немного времени. Потом будет шанс все обдумать и попробовать хоть как-нибудь обернуть ситуацию в свою пользу. Сейчас же дергаться или впадать в панику – верный путь в никуда, как раз то, что от меня и ждут. Не-ет, ждут не от меня, а от обыкновенного гражданина, чем и надо воспользоваться.

Поздно…

* * *

Из-за угла дома появилась парочка типов в куртках ярко желтого цвета. Социоэтики собственной персоной; рожи преисполнены смесью служебного рвения и торжественно-траурного выражения. Предсказуемые существа, благо мне уже не раз приходилось с ними сталкиваться, хотя по гораздо менее серьезным поводам. Вот и изобразим то, что хотят увидеть – обычного человека, до глубины души пораженного услышанной новостью. Да уже, рухнуло, словно кирпич на голову.

Надеюсь, умения притвориться хватит, поскольку опыта лицедейства сроду не за мной не водилось… Да нет, удастся без труда – известие действительно оказалось разорвавшейся бомбой, и приходилось прилагать серьезные усилия, чтобы не сорваться в глубины паники или неконтролируемого припадка бешенства по отношению ко всему окружающему миру. Мне, знаете ли, в такие переделки попадать доселе не доводилось. К счастью или к сожалению – тут так сразу и не скажешь. Вот и получилось, что принять вид, вполне ожидаемый для социоэтиков, мне таки удалось. Удалось… Это чувствовалось по тому, как они стали двигаться: расслабленно, с плохо скрываемым превосходством над глупым маленьким человечком. Жертва вроде как раньше пыталась трепыхаться, показывала независимость от всей огромной и сложной системы. А теперь присмирела, поникла на глазах. Парни убрали руки с парализаторов.

Ближе, родные, ближе. Жду вас, очень жду, прямо таки изнываю от желания познакомиться поближе. Да уж, мысли несутся вовсе уж по извилистым и идиотским траекториям. Впрочем, это худо-бедно, но помогает перебивать подступающий страх.

– Клим Крайц, вы объявляетесь участником Игры, – елейным голосом изрек один из социоэтиков. – Подчиняйтесь и следуйте за нами…

Он мог бы перейти к стандартным потокам сахариновой морали, указывая, что мне выпала «честь» – послужить на пользу этому, будь оно не ладно, обществу. Но меня сии излияния совсем не интересовали. Зато положение парочки стервятников оказалось очень уж выгодным. Один, что заговорил со мной, вышел вперед, своей широкой спиной закрыв меня от взгляда второго, более низкого и худощавого. Время!

Время убивать… Короткое движение, из специальных ячеек в ладони падают трехгранные иглы, многократно проверенные на пригодность для метания в цель. Правда, цели до этого момента были так себе – обыкновенные деревяшки и не более того, но сути дела это не меняло. Тем более что расстояние до цели всего пара-тройка метров. Прошелестело, игла распорола свежий весенний воздух. Железо вонзилось в оранжевого хмыря четко, глубоко и результативно – аккурат в левую половину груди. А там у нас что? Правильно, там у нас сердце. У него оно тоже там… было.

Рот умирающего распахнулся в попытке крикнуть или просто пожаловаться на столь бездарное окончание земного пути, но ничего путного из этого не вышло. Мне повезло, что он не модифицировал свои органы. Постояв секунду, тело начало падать, причем не вперед, а назад, к моему искреннему восхищению. Второй социоэтик так и не допер, что приключилось с его бывшим коллегой, попытался подхватить погибшего. Неужто подумал, что инфаркт подкрался незаметно? Хотя… Какое мне дело до мыслей жертвы, кто тоже доживает последние секунды? Ровным счетом никакого.

Последнее, что он увидел в своей жизни – мою кривую усмешку и, возможно, летящую стальную иглу.

Результат меня вполне устроил, поскольку попавшая в левую глазницу игла неоспоримо свидетельствовала о смерти второго противника. Пусть вам обоим земелька штыками обернется, твар-ри!

А на душе муторно… Подействовало двойное убийство на мою хоть и крепкую, но все же не привычную к подобному психику. Знаю, что покойнички еще тем дерьмом были, пробы ставить негде, да и прибил я их исключительно защищаясь. Да, именно защищаясь, поскольку Игра… Игра и есть, что тут долго рассусоливать. Шансы выжить там не то что маленькие, их практически нет. Но смерть двоих человек для меня в новинку. Очень неприятно…

Бр-р-р, надо встряхнуться и быстро сматываться, невзирая на всякие попытки бунта со стороны нервной системы. А вот парализатор мне может ой как сильно пригодиться, равно как и удостоверения социоэтиков. Многим людям достаточно просто предъявить корочку ярко-оранжевого цвета, а вчитываться и всматриваться мало кто будет.

Я нагнулся было над первым трупом, но яркая вспышка, грохот и странный, но очень резкий запах заставили обернуться в сторону… Вернее, попытаться это сделать. Тщетно. Последней мыслью проваливающегося в беспамятство разума было недоумение, откуда тут взялись еще враги? Да и взорвавшиеся нейтрализующие гранаты…


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю