Текст книги "Короче, Склифосовский! Судмедэксперты рассказывают"

Автор книги: Владимир Величко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Глава 5

Домой докатили быстро. Домой дорога всегда короче. Сначала высадили Катерину – она еще на работу решила забежать.

– Ну а мы в баньку. Не возражаешь, доктор, – спросил Горькавый. Доктор не возражал! Заехали по домам, собрали вещи, и вот оно чудо Русской Сибири – баня! Там, кстати, их уже ждал начальник криминальной милиции района, ну и все остальное, что нужно для бани, было тоже готово.

Зашли один раз в парную, погрелись как следует и вышли охладиться пивком.

– Ну, что, – сказал доктор, допив кружечку пива, – вы, как я понимаю, хотите мне кое-что рассказать? Кое-что о неофициальной версии? – многозначительно спросил эксперт.

– Ну, в общем-то, да! Ты заварил эту кашу, ты и должен… кое-что знать о… неофициальной версии, – ответил Антон, – ибо она тебя тоже касается.

– То есть убийца все ж не Хиль?

– Мимо кассы, доктор. Не перебивай, слушай…

В ту субботу Хиль вернулся как только стемнело. Вернулся потому, что у его шибко импортной машинки вырубилось все освещение. Напрочь вырубилось! И на иноземных машинах такое, оказывается, иногда случается. Он кое-как, по сути на ощупь, доехал до дома и поставил машину в гараж. И его никто не видел. Дальше – все было так, как Хиль и рассказал. Только кое о чем он умолчал. Впрочем, это не принципиально. Пошел он туда для того, чтоб забрать «беретту» – он ее там издавна в надежном тайничке хранил. А дальше все по его рассказу: и кувалда, и мозги, и пожар, который он запалил с чисто унитарной целью – скрыть убийство.

– А здесь – маленькое отступление, – продолжил Горькавый. – Хиль – очень богатый человек. Его состояние оценивается почти… в полмиллиарда долларов! Да, да – пятьсот миллионов! – многозначительно повторил полковник. – Древесина, золотые прииски, удачные вложения в нефть (очень удачные), акции крупных сталелитейных предприятий, ну и кое-что еще по мелочи. Но в последнее время он попал на кидалово: привыкла старая и большая озерная щука, что она – самая страшная, и нарвался на акул… То есть он ввязался в финансовые операции, в которых участвовали о-о-очень крупные фигуры. Те, против которых даже он – финансовый карлик. Вот они его и обошли «по кривой». В результате этих игр – впервые в своей карьере он должен стать полным банкротом, нищим. То есть если даже распродать все (что само по себе тяжело), если пересесть на любимую «Ниву» и поселиться в хибаре стоимостью 30 тыров, то и тогда долги он покрыть бы не смог. Выхода у Хиля не было. Бежать? Да, можно. Но, во-первых, рано или поздно найдут, а во-вторых, он и сам всю жизнь не сможет просидеть как мышка под веником – тихохонько. Не та натура!

Вот поэтому этот случайный инцидент с пожаром и двумя трупами его сначала никак не задел. Подумаешь – сжег? Так ведь свое! Подумаешь – убил двоих? Так ведь людишек-то бесполезных! Мразь, мусор! А на следующий день он узнал, что приехавший судмедэксперт сразу же распознал: с трупами не все так просто, что там, скорее всего, убийство. Сначала он запаниковал, испугался, даже мелькнула паническая мысль – этого лепилу, из этой «беретты»… Но это была мимолетная, очень глупая мысль. Потом, когда он на следующий вечер курил у обрыва и увидел на пачке ROTHMANSа кровь – его озарило. Лучше сесть в тюрьму, чем быть убитым самому. Он в ту ночь тщательно продумал весь план операции, где своя роль отводилась и оперку с сигаретами – дальнему родственнику жены Хиля и еще одной убойной улике… ну и еще кое-чему по мелочи. О них узнает в нужное время только следователь…

– Не понял этой глубокой мысли, – сказал эксперт, хватанув рюмочку коньяка, – про тюрьму!

– А все просто! Если должник по реально, совершенному случайному, но серьезному преступлению отправляется на нары, то он на время отсидки… ну не то что б освобождается от долга, нет! Но его перестают доить и преследовать по полной, типа он и так под присмотром, то есть он такой ценой получает передышку. А там, как говорится, либо Эмир помрет, либо ишак сдохнет!

– Это в зоне-то передышка?

– А что зона? Во-первых, она ему знакома не понаслышке. Имеет две ходки – шестерик отмотал в свое время. Денег для смазки начальства зоны ему хватит. Переговоры о том, что как только он откинется и все возвернет – проведутся. Заверения будут даны… Уж лучше париться на нарах десять лет, чем гнить в заброшенном канализационном люке эти же годы.

Вот только преступление должно было быть настоящим. И поэтому следователь Катюша не должна знать этих нюансов. Она, как слеза ребенка, должна быть чиста, правдива и беспристрастна, ибо те – все проверят, очень серьезные люди, а уж возможности у них…

Некоторое время все молчали, видимо, «переваривая» сказанное и услышанное.

– А вообще, господа в погонах, вы нехорошие люди! Редиски конкретные! Отправили молодую девчонку-следака и меня, штатского, практически постороннего человека к этому… к убийце. Он ведь и нас мог… того!

Полковник и майор переглянулись и дружно рассмеялись.

– Чего ржете-то? Вы бы еще напоследок, когда мы шли к нему, сказали, мол, не волнуйтесь, граждане, если станут убивать, мы вовремя подоспеем и его опередим. Арестуем с поличным.

Антон, пока я произносил эту речь, налил всем коньяк и, подняв рюмку усмехнувшись, сказал:

– Дело в том, что здесь был один ма-а-аленький нюанс. Мы еще на неделе осмотрели то место, где опер, по его словам, нашел рассыпанные сигареты, и пришли к выводу, что он брешет! Мы пробовали рассыпать сигареты туда, где он их нашел, и в лучшем случае в щель попадала всего одна сигарета из десятка. В общем, прижали мы оперка и выяснили и про родство, и про то, что именно Хиль попросил засветить его сигареты. То есть он давал нам, следствию, наколку. И иной трактовки таким поступкам Хиля нет. А это, согласитесь, наводило на определенные умозаключения. В частности, и о том, что идти к нему вам двоим безопасно.

Мы выпили, пожевали и опять нырнули в парную. Посидели и тут до меня дошло:

– Да… вы только что про проверку толковали? Ну, ту, что устроят те богатеи… Это надо понимать, что и меня проверят?

– Я думаю, здесь есть два варианта, – впервые подал голос начальник криминальной полиции. – Первый вариант. Вас, Владимир Николаевич, вызовет ваше начальство с заключением по этим двум трупам. А там вас будет долго, тщательно и нудно опрашивать человек вашей специальности – судмедэксперт, – приехавший откуда-то из центра, с целью выяснить правдивость и объективность вашего заключения – типа не выдумка ли это! Причем никакой это не мафиози, это будет честный профессор, классный специалист своего дела, не подозревающий, что формально выполняет заказ… заинтересованных лиц.

Второй вариант: в Бюро приедет комплексная проверка в составе нескольких человек, и они честно проверят работу вашей судебно-медицинской организации. В том числе и качество актов-заключений. По странному совпадению, одним из проверяемых окажетесь вы, Владимир Николаевич. Особо их заинтересует тема исследований трупов людей, погибших при пожаре. Понимаете?

«Вот уж точно, любопытство сгубило не только женщину, – мрачно подумал эксперт. – А если еще в Бюро узнают, что именно я стал причиной такой звездной проверки, то ох и огребусь я от начальства, ох и огребусь!»

Вот и вся история, которая еще не закончилась, ибо впереди эксперта ждал экзамен по специальности. Именно поэтому он в тот вечер слегка «перепарился» и до дому его довез экипаж ДПС – по приказу полковника милиции.

Где ты, друг мой?

– Да, начальник, тебе бы не картины, тебе бы книжки писать, – голосом Евстигнеева сказал Самуилыч. – Я так понимаю про то, как ты исследовал сгоревшие трупы и выявил криминал это – правда, а все остальное – твоя фантазия?

– Ну да, – ответил Влад. – Все как-то само собой неторопливо придумалось-сложилось.

– Конечно, есть вопросы, конечно, есть кое-какие несообразности в твоей истории, ну да ладно – слушать было интересно. Кто следующий?

– «…кричит заведующий», – брякнул Серега Бурков. – Давайте я расскажу о своем друге. Грустная история постепенного и незаметного ухода человека. – Серега помолчал немного и начал:

– Его уже нет на белом свете, поэтому я его буду звать ну, например… Михаил.

Серега снова помолчал и немного растерянно произнес:

– Вот решил рассказать и не знаю, с чего начать. С юности? Глупо. С его первых махинаций? Ни к чему. То, что было, давно быльем поросло.

– Ну, раз не знаешь с чего начать, начни с самого яркого события, – подумав, ответил Биттер.

– Ладно. С яркого, значит… Хорошо. Где-то в середине октября вызвал меня следователь присутствовать на допросе обвиняемого в убийстве, по которому я делал экспертизу. Прислали, конечно, машину. Весь допрос длился долго, нудно и противно. То адвокат, то подследственный «дурака» валяли. В общем, я проторчал в ИВСе часа два, если не больше. И вот вышел я «из тьмы подземелий» на крыльцо нашей ментовки с мыслью, как можно быстрее добраться домой и… остановился. Потому что увидел погоду: яркое и совсем не осеннее солнце, глубокое голубое небо, а теплый ветерок так ласково обдувал меня, слегка замерзшего, что я решил прогуляться, насладиться последними солнечными и теплыми деньками. Ну, я отказался от дежурной машины и неторопливо пошел в сторону дома. И вот не успел я пройти и сотню метров, как возле меня тормозит черная «Ауди».

– Садись! – радостно кричит водила – это и был мой старый друг Мишка! Как я не отпирался, пришлось ехать. От Мишки фиг отвяжешься. Я сел спереди и потянул носом: салон «благоухал» ядреным перегаром, а вглядевшись в Мишку, понял, что именно он и является источником этого до боли знакомого запашка.

– Болеешь?

– Еще как!

– Так поехали ко мне в морг, я как раз вчера спирт получил, чистый, медицинский. Поправим твое здоровье в один миг. А не поможет один миг – призовем второй, третий!

Михаил усмехнулся и открыл «бардачок». Он был полон купюр! Как в той песне поется: эх, полным-полна моя коробочка! Денег было очень много, смятых, скомканных, скрученных в трубочку, стянутых резинками.

– Че ж ты думаешь, я не могу себе позволить похмелиться за эти деньги?

– Так, а что тогда страдаешь?

Мишка, приткнувшись в удобном месте, остановил свою «Ауди» и сказал:

– Понимаешь, Серега, я впервые в жизни сегодня испугался. Испугался как никогда…

– Не иначе с похмелья увидел… ну, этого… который с рогами и хвостом, да?

– Не перебивай. Слушай: как пить начинали – это, конечно, помню. Как продолжали и что делали – тоже помню, а в какой-то момент – полный провал. Открываю глаза, а я дома, на своей кровати, без обуви, но в одежде. Как я дома оказался? Кто привез? Не знаю до сих пор.

– Ну и что ты запаниковал. И у меня такое бывало.

– Нет, постой. Я посидел и пошел в гараж на машину посмотреть. А машина – на места, не помятая, с закрытыми дверками. И даже эти деньги не тронуты. А потом… а потом я вспомнил про помповуху. (Мишка с собой постоянно возил в багажнике помповое ружье 12-го калибра, с разрешением, все законно.) Ну, открываю багажник – нет, ружжо тоже на месте, все лежит как обычно. А вот потом глянул в стволы, а там нагара с полпальца. И ни одного патрона в патронташе – а там их с полсотни было, если не больше. И ты понимаешь, Серега, я вообще не помню факта стрельбы! С кем, в кого, когда стрелял? Кто стрелял? А может, меня уже сейчас менты ищут за че то? Понимаешь, Серега, – и он схватил меня рукой за предплечье и с силой сжал, – так однажды проснешься не на своей кровати, а в камере… за убийство! Если бы ты знал, как я испугался! Не поверишь, но до икоты! А тут еще башка раскалывается!

Ну, посидели, поговорили на эту тему еще с полчасика. Он сказал, что «завяжет, точно завяжет…». На том мы и расстались.

С тех пор прошло два месяца, вернее почти два месяца. Мишку видел мельком и, по слухам, он не пил. Он, надо сказать, был бизнесменом, и не из бедных. Конечно, не таким богатым, как Хиль в твоем Влад рассказе, но с пару лимонов точно имел, если не больше. Долларов, понятное дело. Мишка был хорошим другом для… старых друзей. Многим из нас помогал. Мне помогал. Ненавязчиво так, не обидно. Особенно в 90-е годы, когда все бюджетники без денег сидели. И, что характерно, никогда не лез с просьбами по вопросам экспертизы. С незаконными просьбами, я имею в виду. Вы понимаете, о чем я?..

И вот в декабре месяце, часов в 12 ночи раздался телефонный звонок:

– Федорыч, – это дежурный по РОВД звонил, – к нам только что привезли Михаила (он, конечно, фамилию назвал, а не имя), привезли из ресторана, где он из ружья застрелил Васю Пупкина (фамилия, как сами понимаете, ребята, тоже вымышленная). Михаил сейчас пьяный до невменяемости у нас в камере, – продолжил дежурный. – Начальник просит вас подойти к 9 утра в морг, а мы его с конвоем привезем на освидетельствование. Хорошо?

Меня будто кипятком ошпарило, а сон мгновенно улетучился. Посидел я и взялся звонить знакомым, тем, кто мог знать, что да как все произошло. И вот что в конце концов выяснил: Михаил из города приехал примерно в 22 часа и сразу в наш ресторанчик. И там вскоре завязал ссору с нашим… ну мафиози, так скажем. Кстати, они были прекрасно знакомы и даже приятельствовали. Чего они там не поделили – не знаю. Да и никто толком не знает. Причем, по словам очевидцев, Михаил особо-то пьяным и не выглядел. Поругались они так, вполнакала, без хватания друг друга за грудки, без мата и прочих непристойностей. Михаил выпил с полстакана коньяку и ушел. Потом минут через 20 вернулся уже с помповухой. И не говоря ни слова, пальнул недруга прямо в живот. Прикиньте – с двух метров из 12-го калибра, картечью. Тот умер практически на месте. Печень и часть брюшного отдела аорты – в клочья.

Долго я просидел, вспоминая тот осенний разговор и его слова, даже интонации, с которыми он тогда сказал ту фразу: « Понимаешь, Серега, так однажды проснешься не на своей кровати, а в камере… за убийство! Если бы ты знал, как я испугался! Не поверишь, но до икоты!»Я поразился такому совпадению. Неужели он уже тогда предчувствовал все это? Предчувствовал и не смог изменить будущее, которое теперь стало страшным настоящим?

На следующее утро Михаила привезли ко мне в начале десятого. В наручниках, под конвоем. Если бы я не знал, что это его привезут – то сразу и не признал бы в нем своего старого друга. Помятого, опухшего. И лицо настолько было не его, что я поразился – похмелье и переживания изменили лицо так, как и хорошие кулаки дюжих мужиков не смогли бы. Стал я его расспрашивать, а он мне и говорит:

– Понимаешь, Серега, все случилось, так как тогда я тебе и говорил. Очнулся в камере и только тогда узнал, что убил. А я – ты понимаешь! – я ничего не помню, что и как все произошло. Ни-че-го! – И в словах Михаила, старого циника и грубого материалиста-бизнесмена-алкаша было столько страданий, столько муки… Знаете, так не сыграешь. Осмотрел я его, потом опохмелил – чуточку спирта налил, уж сильно он плох был. Охрана сделала вид, что не видела этой процедуры, хотя носами шевелили, как будто призовые гончие след брали!

В общем, резонанс этого убийства был немалым. Михаил отсидел почти месяц. А потом был отпущен под подписку. Следствие длилось, длилось и… перестало длиться. Прекратили. Как, по каким статьям я до сих пор так и не знаю. Как я думаю, наличные доллары здесь свою роль сыграли. Вернее их количество. А с Мишкой мы эту тему никогда не обсуждали. А он примерно год не пил. Пока следствие, пока свежие воспоминания, а потом снова начал попивать. Причем формула пития изменилась. Раньше он пил до соплей дня 2–3. А после этого случая стал пить неделями, но не до упора. Он стал меняться, обрюзг, появились серьезные болезни типа гипертонии. Стали отекать ноги – признак сердечной недостаточности. Когда я с ним говорил, ну, увещевал его, мол, бросай, Миша, одумайся, ты ж еще не старый, лечись, все наладится. А он только мотал головой, и у меня было ощущение, что он втихаря радуется своим болячкам, радуется, что недолго осталось.

Однажды приехал он ко мне на работу с коньячком. Выпил немного, но его развезло – видать на старые «дрожжи» попало. Проспал он у меня с часок, и я его попытался усовестить, а он мне в шутку и говорит:

– Это я к моргу привыкать начинаю… – и засмеялся. А потом посерьезнел и продолжил:

– Ты знаешь, Сергей, Вася Пупкин второй человек, которого я убил. Первого – на машине задавил. И хоть вина моя там спорная, но в то время была еще Советская власть, могли и посадить. Именно тогда я первый раз дал взятку, настоящую взятку. Ты, наверное, и не знаешь об этом случае, потому что тогда на полгода учиться уезжал, помнишь? А будет и третий… Им буду я, – сказал он с тоской. – Жить-то я не могу… Вот что-то не дает мне ходить по земле, и все. Не пускает.

Все это говорилось с такой внутренней убежденностью и так безнадежно, что мои слова ничего не значили. Ничего. И я ему тогда не ответил. Не смог.

Умер Михаил после месячного запоя. Вскрывать его пришлось мне. Причиной смерти стало отравление этиловым спиртом.

Вот так он и стал третьим – не застрелился, не повесился, а медленно и без особых безобразий тихо ушел, будучи последние 6 лет – ну, после того убийства – почти постоянно под алкогольным наркозом. Я думаю, что жить пьяным ему было не так страшно.

Где-то он теперь, Михаил, мой товарищ?

Взятка

Глава 1

Некоторое время все молчали, переваривая услышанное…

– М-да, – первым нарушил тишину Сашка Царюк, – рассказ вроде и ни о чем. Подумаешь, история еще одного алкаша, столько наворотившего в своей жизни, что… – и Сашка махнул рукой. Помолчав, добавил: – Но мне его стало жалко! И стало очень грустно!

– Вот здорово, что рассказали такую историю. Спасибо, Сергей! Вот пока слушал, тоже вспомнил историю, которую вам, коллеги, надобно бы услышать. Рассказываю? Не возражаете? – улыбнувшись, спросил Зенин.

– Валяй, Евгений! Давай! Начинай… – раздались голоса.

Женька прошелся по комнате, задумчиво потирая щеку:

– Вся история началась в последнее воскресенье июля. В тот день я рано-рано утром увез жену в аэропорт: она к родственникам улетала. И когда ехал назад, мне в машину подложили деньги. Взятку.

– Что значит «подложили»? За что, как? – спросил Биттер.

– А вот попрошу не перебивать, Михаил Гурьевич, а то я собьюсь, – пробурчал Зенин и продолжил:

– Когда я, значит, ехал из города, меня остановили гаишники – два человека. Они были на гражданской машине, но в правильной форме, в гаишной, и, что самое главное, я их не знал. Я тогда мельком удивился про себя: мол, кто такие, почему не знаю? Территория-то уже нашего района. Держались они строго официально. Правильно держались! И я тогда ничего особенного не заподозрил. Один взялся писать протокол – за превышение скорости. Писал он, писал, и вдруг тот, что был за рулем, говорит:

– Да чего ты к доктору прицепился, пусть едет, – и тот, что заполнял протокол, без возражений его рвет и говорит:

– Ладно, езжайте, гражданин, и впредь не нарушайте.

Ну, я сел и поехал. И всю оставшуюся дорогу меня не оставляло легкое чувство некоей неправильности произошедшего. Потом отвлекся и забыл эту неловкость, ибо приехал домой. Там неспешно загнал машину во двор, закрыл ворота и только тогда обнаружил на заднем сиденье незнакомый сверточек – нечто в черном полиэтиленовом мешочке, закрученное черной же изолентой. Прочно и плотно. Я этот сверточек со всех сторон, что называется, обнюхал, взял нож и вспорол упаковку. Там были деньги. Ровно сто тысяч, тысячными купюрами. Увидев их, я обалдел! По-другому здесь и не скажешь! С полчаса сидел в полной прострации. Сумма-то приличная. Кстати, моя машина, купленная за полгода до этого, стоила 148 тысяч. Потом взял себя в руки, успокоился и стал анализировать. Результатом моих умственных усилий были вот такие мысли: 1. Деньги подложили «гаишники». Липовые. Пока я сидел у них в машине, Некто третий потихоньку положил сверточек на заднее сиденье – машину-то я не закрывал. Водила увидел через зеркала заднего вида, что дело сделано, сказал об этом «писарчуку», и тот сразу меня отпустил. 2. А раз так, то это – взятка! Значит, у меня что-то потребуют. И именно по профилю моей работы. Я сразу же прокачал все случаи, что были у меня за последний месяц, и понял, что ничего серьезного, стоящего таких денег, не было. Значит, ожидается Нечто Другое, и скорее всего, в ближайшие дни. Значит, кто-то придет (или позвонит) и скажет, что вы деньги взяли, значит, помогите нам, сделайте… и скажут, что сделать. Был еще вариант вмешательства в судебный процесс: например, попросят на суде заявить, что ошибся в выводах, ну и так далее. Вы, коллеги, знаете, что тогда может быть. 3. Те, кто сунул эти деньги, не понимают, что эксперт не может делать все, что захочет, ибо связан правилами, приказами, адвокатами и проверяющими. А самое главное, они не знают, что нарвались на того, кто не берет. Недаром меня прозвали «Честный Дурак», – чуть смущаясь, сказал Зенин, – а поэтому последнее, что решил – надо идти в ментовку-прокуратуру. Точка.

Я созвонился со следователем прокуратуры, своим хорошим знакомым, и понеслось: заявления, протоколы, бесконечный пересчет, переписка номеров купюр, снятие пальчиков с денюжек. Но тех, что имелись бы в картотеках – не нашли. Потом протокольная, так сказать, часть закончилась, и я им высказал свои соображения. Начальник уголовного розыска и следователь согласились и еще кое-что добавили. По ходу разговора я вспомнил номер машины «гаишников». Проверили. Он оказался «левым», снятым с машины, что последние сто лет стояла на приколе. Было ясно, что планируется какое-то преступление, и поэтому завертелась карусель оперативно-следственных мероприятий: установка в машине и на мне микрофонов, прослушки на домашний и рабочий телефоны, ну и прочее. Обговорили варианты, линию моего поведения в тех или иных ситуациях. Ну а еще решили, что если что-то и произойдет, то в ближайшие дни.

В понедельник утром опера выяснили одну интересную деталь. Мои соседи рассказали, что в конце нашей улицы, откуда прекрасно виден дом эксперта, с утра воскресенья часа четыре стояла «не наша машина». Однако ее номеров никто не запомнил. И тут, надобно сказать, мне крупно повезло! Когда я в то утро созвонился со следователем, то пошел не через улицу, а тропинкой по огородам, на соседнюю улицу, где и жил тот следователь. Вот поэтому те, кто наблюдал за моим домом, удостоверились, что я его не покидал. Значит, вполне могли решить, что я «взял», а следовательно, «готов к употреблению». В общем, мне повезло, а им – нет. Вечером в воскресенье неожиданно для меня заявились двое оперов, старательно изображая выпивших.

– Чего вдруг? – спросил я их.

– А начальство решило… мало ли что… мы сейчас якобы напьемся и останемся ночевать у тебя. Ты ж временный холостяк у нас?

Утро понедельника прошло спокойно, без неожиданностей. А потом я пошел на обед и по пути встретился с Валеркой Эйты. Здесь я отвлекусь чуточку и расскажу об этой личности, так как именно он станет тем, без кого преступление могли бы и не раскрыть. Так вот, Валера в прошлом был отличным строителем. Таким, который умел делать все: и по дереву, и по металлу, и с кирпичом мог работать, и воду провести, и кафель выложить. Проще сказать, чего он не умел делать, чем… Впрочем, он точно не умел делать одну вещь – отказываться от выпивки. Познакомился я с ним лет за 12 до описываемых событий, когда строил свой дом. Вернее, тогда строилось с десяток домов – «коттеджей», как их тогда называли. Так вот, он был мастером в бригаде и звался по имени-отчеству: Валерий Васильевич, причем очень уважительно. Потом, с началом капитализма, он подался к частникам, а лет через пять его отовсюду стали гнать за пьянку. И тогда же он стал просто Валеркой, а чуть позже и вообще стали звать предельно кратко – Эй, ты! Эйты…

И вот, значит, в понедельник пошел я на обед. И возле магазина увидел Валерия. Он сидел на лавочке и прямо из горлышка бутылки отхлебывал, да не что-нибудь, а «Johnnie Walker». Бутылка была очень хороша, а мордуленция Валерия – предельно счастливая, несмотря на то, что под глазом у него красовался агромадный светофор кровоподтека!

– Никак разбогател? – говорю я ему, показывая то ли на бутылку, то ли на «фингал», то ли на оба эти предмета. Он хохотнул и рассказал, что не успел он выйти из подъезда, его избили совершенно незнакомые парни, подъехавшие на хорошей и дорогой машине. Настучали ему прилично, он даже на пару минут отрубился. Кое-как потом поднялся в свою квартиру, отлежался, умылся и снова пошел на промысел. И вот, не прошел он и сотню метров, как снова рядом тормоза скрипят. Опять та же машинка. Он, было, дернулся бежать, да куда там! Все те же парни тормознули его и со словами «извини-ошиблись» сунули ему в руки эту бутылку, предупредив, чтоб не вздумал трепаться, а то… закопают. Вид у Валерки во время этого рассказа был таким счастливым, что аж завидно стало: ни забот тебе, ни печали – это ж как мало человеку нужно для счастья. А тут! Я вспомнил ситуацию, в которую влип, и поспешил домой.

И вот, только я зашел в дом, раздался звонок:

– Евгений Владимирович?

– Да! А кто…

– Мы – те, кто помогает хорошим людям. Деньгами, например. Вот недавно одному доктору помогли. Он целых сто тысяч получил. Поговорим?

– А он вас об этой помощи, между прочим, не просил!

– Ну, так ведь он взял – значит, просил. В душе! Теперь помощи просим мы!

– И в чем она будет заключаться, эта помощь?

– Строго по вашей профессии, доктор. Вас сегодня повезут в лес для… а, вот: на труп. Ведь вы так говорите, когда едете осматривать тело мертвого человека?

– Ну, предположим! И что?

– Господи, Евгений Владимирович, что вы так напрягаетесь? Ничего особенного! Помимо того, в чем вы разбираетесь, мы не попросим…

– А конкретнее, – перебил я собеседника.

– Понимаете, вы поедете осматривать труп удавленника…

– То есть его задушили?

– Нет, нет! Как раз наоборот. Он висит в петельке на березе, бедняга, а вы должны всем внушить и доказать что он сам повесился, что это самоубийство. Понимаете?

– А на самом деле?

– Ну а вам-то какое дело?

– Здрасьте! А если он весь избит? Как я всем докажу, что он сам повесился? Что, уверять грамотного следователя в том, что прежде чем повеситься, он сошел с ума и бился головой о деревья в лесу? Так, да?

– Я понял. Нет, если честно, его задушили веревкой, а потом еще и повесили на березе, гоб-ли-ны… блин! Им же велено было закопать труп, – со злостью произнес собеседник, потом помолчал и ровным голосом продолжил: – Ну да ладно, что получилось, то получилось. Зато вы разбогатели на определенную сумму, так ведь?

– То есть на нем никаких повреждений нет? – игнорируя вопрос, спросил я.

– Ну, его еще шилом в сердце ткнули, – нехотя сказал голос, – но уже потом, когда задушили. А больше у него нет ни царапинки, это точно.

– Значит, так, – неожиданно для себя сказал я. – Вы мне доплачиваете еще столько же, и тогда я решу… вашу проблему.

– А не много ли? Наглеть-то не надо!

– Не, в самый раз. Когда еще такой случай подвернется?

Мой собеседник замолчал. Было слышно, что он с кем-то говорит, прикрыв трубочку.

– Перезвоню через 5 минут, – сказал он, и тут же – короткие гудки. И только я кинул свою трубу на аппарат, как снова раздался звонок. Я поднял трубку.

– Ну, ты и хапуга, Женя, – услышал я довольный голос следователя. – Как ты ему врубил про деньги! Молодец!

– А что, правда, труп висельника нашли? Ну, про которого этот тип говорил?

– Конечно. Иначе бы тебе мафиози не звонил. А кроме того, сейчас тебе позвонит дежурный по РОВД и официально сообщит, что в лесу у деревни Покровка обнаружено тело мужчины, висящим в петле, и со следственно-оперативной группой надо выехать на осмотр трупа, понял? – и тут же раздались короткие гудки. И опять звонок:

– Алло? Мы решили пойти вам навстречу, но не раньше, чем вы вскроете труп, а менты удостоверятся, что он самоубийца. Понятно?

– Значит, так: командовать будешь своими гоблинами, а мне деньги привезете завтра, до обеда. Расклад такой: в 10 утра я иду вскрывать ваш труп – это пару часов займет. То есть не позднее 12 часов еще 100 тысяч должны быть у меня.

– Ну, ты и наглый! – прозвучал злобный голос. – Моего трупа не дождешься, не надейся. Вскрывать он мой труп собрался, ишь… – злобно прошипел голос. – А насчет денег договорились, будут, не ссы, – и раздались короткие гудки.