Текст книги "Хранители равновесия. Дилогия"

Автор книги: Владимир Лошаченко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 37 страниц) [доступный отрывок для чтения: 16 страниц]

– Правда, правда.

– Говорят, он их там тысячи две положил.

– Ох ты ж, етить мать, – подал голос вестовой.

– Вот так и рождаются нелепые слухи, – отметил стажер.

Кашлянув, гаркнул:

– Бони, бриться, мыться и завтрак.

В палатку заглянул денщик, здоровый малый с продувной мордой:

– Сей секунд, Ваше сиятельство, горячая вода есть.

Брился Пашка сам, не обращая внимания на недовольный гундеж денщика, тому казалось, что герцог ему не доверяет.

На самом деле, дело не в доверии, а в привычке все делать самому.

Воду поливал вестовой со смешным именем и фамилией Жан Жак.

– Чуть ли не Руссо, – ухмылялся Чернота.

Завтракал в обществе личного порученца, молодого лейтенанта с щенячьим пухом на верхней губе.

– Гунар, – обратился он к юноше. – Лошади готовы? Поедем к императрице.

– С утра оседланы, Ваше сиятельство, – офицер сделал попытку встать и щелкнуть каблуками.

– Не тянись, не на параде. Поехали.

Ехать было всего ничего, метров четыреста, но положение обязывало. Не ходить же генералу, а тем более герцогу пешком.

У небольшого домика, в котором обосновалась Мела I, стояла охрана из гвардейцев. Пропустили одного Черноту. У самого входа на небольшом крылечке восседал на табуретке граф дé Торе. Два десятка его мордоворотов слонялись поблизости.

– Привет, Аццо, императрица у себя?

– Доброе утро, Ваше сиятельство. У себя, но никого не принимает.

У Пашки от удивления поднялась правая бровь.

– Случилось чего?

– Да ничего, у нее главнокомандующий, решают важное государственное дело.

– Так, да. Ладно, загляну попозже.

Пройдя сквозь оцепление гвардейцев, запрыгнул в седло подведенной лейтенантом лошади.

– Чем заняться в ближайшие три часа? Придумал.

– Лейтенант, кто у вас в армии лучший мечник?

Гунар, не задумываясь, назвал капрала Желогу из второго пехотного полка.

– Едем туда, нужен спарринг, а то совсем форму потерял.

Второй полк располагался к западу от военного городка, на расстоянии меньше лиги.

Спокойной рысью пересекли палаточный лагерь и через пять минут были на месте. На тренировочной арене капрал, поджарый дядя с обветренным лицом и обманчиво медленными движениями, гонял новичков. Завидев генерала, прогавкал команду строиться. Всадники спешились.

– Гунар, посиди где-нибудь в теньке, пока я железом буду махать.

Подбежал капрал. Пашка его успокоил, объяснив причину своего появления.

– Тебя как зовут, капрал?

– Куним Желога, Ваше сиятельство.

– Давай без титулов, и добавил непонятное: – Нататами все равны. Зольдатиков отпусти.

Капрал шуганул новобранцев и притащил два учебных меча с затупленной кромкой. Пашка, свистнув Гунара, отдал ему снятый камзол с регалиями, оставшись в белой рубашке с пышными рукавами.

Куним прогудел:

– Вам бы доспех защитный, господин генерал.

– Ай, обойдусь, – легкомысленно махнул рукой Пашка.

Удивленный Желогу лишь пожал плечами, хозяин – барин. Хочет ходить Его сиятельство с синяками, пусть ходит. Если к началу спарринга – тренировочного боя – количество зрителей не превышало пятидесяти человек, то к его концу собрался весь полк.

Стажер шаркнул пару раз сапожками по гравию ристалища – не скользят.

– Бой.

Капрал, держа меч на полувытянутой руке, сделал полукруг приставными шагами. Никакой реакции, генерал стоял в расслабленной позе, опираясь на меч. У Желогу возникли смутные подозрения, но пора переходить к делу. Одним шагом он очутился перед противником и провел свой коронный колющий удар в шею. Меч змеиным жалом сверкнул на солнце – мимо. Капрал тут же получил ощутимый удар по предплечью. Что за черт, до сих пор ни один соперник не мог уйти от фирменного удара. Генерал стоял в той же позе, покачиваясь с пятки на носок. Неожиданно для себя Куним разозлился, а это в схватке последнее дело. Два косых удара, в завершение третий поперек туловища. Опять мимо, но сам получил по ребрам хорошо. Самое паскудное, он не заметил удара генерала. Желогу недоумевал все больше и больше. У него уже были схватки с мастерами мечей – профессионалами своего дела. Из пяти боев выигрывал четыре, но здесь нечто другое. Желогу провел еще три серии ударов на пределе своих возможностей. Результат плачевный – получил четыре удара в грудь, правда, один раз зацепил чужой меч. Увеличившаяся толпа солдат, затаив дыхание, следила за уникальным зрелищем. Знаменитый мечник проигрывал по всем статьям. Пашка, подняв меч, объявил перерыв и присел на травку у низкого заборчика.

– И это первый мечник армии, тогда представить жутко уровень подготовки простых воинов…

После небольшого отдыха предложил капралу:

– Возьмите человек десять-двенадцать опытных бойцов, мне необходимо размяться.

Куним, скрипнув зубами, выполнил просьбу.

– Посмотрим, Ваше сиятельство, что ты можешь сделать против отделения мечников.

Военная публика восторженно ревела – где это видано – один против двенадцати. Заключались немыслимые пари, иногда с драками спорящих сторон.

Чернота специально не переходил в боевой режим, хотелось размять мышцы по полной.

– Бой.

Началась потеха.

Мечники грамотно брали генерала в полукольцо с намерением зайти тому в тыл. Стажер, не заморачиваясь, разорвал дистанцию, длинный прыжок вперед – и противник в полуметре. Отбив мечом, удар ладонью по шее – и он в тылу воинов.

За две секунды выбыло семь человек – больше половины. Отчаянные рубаки вдруг сделались неуклюжими и неумелыми, словно новобранцы. Тыкали и рубили мечами франта в белой рубашечке, да все мимо, будь он неладен. Капрал пока не вмешивался в схватку, лишь огорченно крутил головой. Бой напоминал наскоки маленьких сопливых детишек на взрослого дяденьку. Генерал выбил еще троих, здесь Желогу решил вмешаться. В непрекращающемся танце боя возникла некая неловкость. Один из мечников слишком гордый и заносчивый, получивший по шее, не ушел с арены, попирая ранее обговоренные условия. Пашка, заметивший выходку наглеца, проучил его – рубанул по шлему солдата со всей мощи – тот улетел метра на два, гремя доспехами, только подошвы сапог замелькали. С оставшимися разобрался довольно быстро, причем одного воина сбил ногой, а потом достал клинком. Публика вопила, довольная зрелищем, а из выстроенной шеренги спаррингистов до Черноты донеслось:

– Вы нечестно победили.

Стажер от изумления споткнулся.

– Кто это сказал?

Из шеренги сделал шаг вперед тот самый наглец.

– Кто еще так думает?

Вперед вышли трое.

– Вот что я вам скажу, воины, и запомните это на всю жизнь. Реальный бой – не рыцарский поединок под маханье дамских платочков. В настоящей схватке нет правил, нет понятия честно-нечестно. Кто выжил, тот и прав. Вы должны убить врага или вывести его из строя любым способом, хоть песок ему в глаза швыряйте.

Солдаты одобрительно гоготнули. На арену выскочил командир полка:

– Господин генерал, простите, что не встретил, только что доложили о вашем прибытии.

– Все нормально, полковник. Прикажите всем разойтись, кроме капрала Желогу.

Оставшись втроем, Пашка, повертев головой, увидел неподалеку низкую скамью.

– Присядем, господа. Господин полковник, вынужден вас огорчить, подготовка мечников никуда не годится. Нет, нет, я не упрекаю лично вас, такая картина, видимо, во всей армии. С сегодняшнего дня состав полка должен каждый день заниматься тренировками не менее четырех часов. Приказ от главнокомандующего получите. У солдат ни реакции, ни скорости. Двигаются, словно беременные черепахи, техника боя никакая. Заучили два-три удара и пару стоек, все. В бою ваши солдаты – просто мясо, господин полковник.

На командира полка жалко было смотреть – покрасневшее лицо выражало крайнюю степень горечи и обиды.

Чернота похлопал его плечу.

– Не тушуйтесь, полковник, впрягайтесь с работу, критику нужно воспринимать спокойно, тем более она справедливая.

Желогу, провожавший Пашку, почтительно попросил показать того некоторые приемы и удары. Стажер, не чинясь, удовлетворил его просьбу. Заодно показал упражнения, вырабатывающие скорость и реакцию. После отъезда герцога с порученцем полковник спросил Желогу:

– Что скажешь, капрал?

– Такой техники ведения боя никогда не видел, уровень запредельный, – и добавил печально: – Нам такого не достичь.

– Но стремиться к этому нужно, – припечатал полковник.

– Так точно, Ваша милость.

* * *

Ореста Пашка увидел только вечером за ужином. Солдатскую кашу с мясом ели неторопливо, запивая хорошим вином. Поговорили о пустяках, вспомнили Гидо – тот по указу императрицы возглавил Министерство иностранных дел, а по совместительству – внешнюю службу разведки. Сейчас мотался по стране, сбивая команду будущих послов и шпионов.

Спать легли рано, с первой темнотой.

С утра Пашку пригласили к Меле I. Та, поцеловав Черноту, повинилась – сегодня ночью самолично доставила повелителю Черной орды вызов на битву. Бумагу приколола к изголовью его же кинжалом.

Вот, оказывается, чем они вчера занимались, а его не позвали по простой причине – думали, спал.

Совещание в штабе вела Мела I, поставив перед фактом военную верхушку армии:

– Битва состоится через три дня у местечка Тейн, где мы и намечали.

– Позвольте, Ваше величество, до Тейна триста лиг, мы просто физически не успеем перевести туда армию.

– Не беспокойтесь, господа, будем точно к сроку. Готовьте полки и артиллерию, выступаем завтра в семь часов утра колоннами. Все свободны.

Офицеры горохом посыпались из штаба.

– Поведешь армию через портал?

– Да, Пашенька, другого выхода нет, – вздохнула Мела.

К обеду следующего дня армия прошла через арку перехода и очутилась в долине реки Мура. Городок Тейн остался в тылу. Полки становились на позиции, канониры готовили площадки под пушки, ставя их в два ряда. На правом фланге обосновалась кавалерия. Императрице Орест задал вполне резонный вопрос:

– Почему оставили без прикрытия левый фланг, Ваше величество?

– Дорогой Ланс, я готовлю небольшой сюрприз для Орды, – ответила она чарующим голосом сирены.

У главнокомандующего вдруг ослабли ноги, пришлось спасаться бегством, осеняя себя крестом. Императрица откровенно веселилась.

Для Ореста, как и для всех остальных, являлось загадкой – каким макаром Паша смог обуздать столь ослепительно прекрасное создание – Мелу I.

Сутки перед позициями восточной армии рыли две параллельные канавы длиной в две лиги. К саперам спешно подключили два пехотных полка – готовили пороховые мины. Недаром Мела приказала забратьизарсенала весь огневой запас, обоз с ним состоял из двухсот телег. К утру третьего дня работы закончились, канавы замаскировали дерном, от них протянулись бикфордовые шнуры, в местном исполнении – шелковые веревки, смоченные в масле и густо обсыпанные порохом. Конные разъезды доложили о подходе Орды. Вскоре над горизонтом поднялись облака пыли – кочевники приближались.

Императрица с Пашкой и Орестом в окружении охраны находились на самом высоком холме. Штаб – на другом, поближе к востоку.

Орда за час выстроилась в боевые порядки и, приблизившись на лигу, пошла в атаку. Задрожала земля, послышался гул от несущейся многотысячной конной махины. Бесчисленная лава степняков накатывала мощной волной, казалось, нет спасения, сметут и втопчут в землю все, что попадется на ихпути. Веселый огонек, беспечно потрескивающий и казавшийся безобидным, стремительно бежал среди травы навстречу коннице. Кочевники завыли по-волчьи, предвкушаялегкую победу. Первые, вторые и третьи ряды всадников проскочили роковую черту. Раздался мощный взрыв, прокатившийся по всей длине долины. Сколько тысяч исчезло в желтом пламени и черном дыму – подсчитать невозможно. Набравшая скорость конница остановиться не могла, всадники напрасно терзали уздечки коней. Второй взрыв, прокатившийся вслед за первым, показался степнякам еще более ужасным.

Во время искусственных катаклизмов погибло не менее двух тысяч атакующих. Для огромного войска потери незначительные, не стоит обращать внимания. Сотники, надрывая глотки, стегали воинов плетьми, заставляя идти в атаку. Придя в себя после первых потерь, кочевники вновь устремились вперед. Полки копейщиков быстро отступили назад, очищая видимость артиллеристам. Дружный залп пушек первого ряда, затем залп второго: «бах-бах», – и громовой треск. Картечь сметала все живое, с чмоканьем впиваясь в тела.

В моментально натекших лужах крови образовался вал из людей и лошадей. Атака захлебнулась. Канониры споро чистили стволы, а затем обливали их уксусом. После чего заряжали. Мела, сидевшая по-турецки в седле, сказала:

– Пора сделать хану сюрприз, не будем затягивать.

Встав в полный рост на лошади, устремила свой взгляд за холмы. Чернота почувствовал силу невероятной мощи, исходившую от красавицы. За дальними холмами заклубился туман, от них пахнуло холодом. Пашка с Лансом невольно зябко передернулись. Через секунду обоим стало жарко, Орест витиевато выругался.

Из клубов тумана выезжали тысячи тысяч кочевников. Мела сделала успокаивающий жест – мол, все в порядке. Над разлившейся морем Ордой гордо реяли бунчуки и треугольные знамена. Всадники, экипированные точно также как и кочевники Черной орды, в малахаях с лисьими и волчьими хвостами, запашных халатах и сапогах с загнутыми носами. Вооружение – один в один, луки за спиной с колчанами стрел, сабли и круглые небольшие щиты.

Мела, заметно напрягшись, бросила гортанный звук – вынырнувшее из тумана войско, нахлестывая лошадей, ринулось вперед. Тяжелый гул прокатился по долине – столкнулись две орды, вернее, одна ударила во фланг второй. Пошла бешеная резня, свою лепту вносила имперская артиллерия, залп за залпом выкашивая конницу кочевников.

– Качественная голограмма – ничего не скажешь, – пробормотал стажер.

– Не совсем голограмма, – возразила Мела.

Между тем на поле битвы, видимо, происходили ужасные вещи, поскольку оттуда выскакивали в панике обезумевшие всадники с криками:

– Демоны! Спасайся, кто может.

– Ваше величество, что происходит? – пучил глаза потрясенный Орест.

– Сюрприз для Амбагай-хана. На Черную орду напала Черная орда.

– Двойники.

– Ап, – и Пашка с Лансом открыли рты.

– Да, господа, кочевники сражаются сами с собой. Созданные воины из плоти крови, никакой мистики. Старые технологии дублирования, только и всего.

Орест перекрестился:

– Свят, свят.

Черная орда таяла, словно кусок льда под струей горячей воды. Канониры, наконец, перестали терзать пушки, пошли полки копейщиков, за ними – мечники. Восточная армия пришла в движение. Двадцатитысячная имперская кавалерия навалилась на кочевников справа. Орда агонизировала.

Амбагай-хан, окруженный верной тысячей воинов, до сей поры пытавшийся командовать сражением в глубоком, казалось бы, тылу, внезапно оказался в самой гуще битвы. Неизвестная орда поломала все планы – откуда империя обрела столь мощного союзника – загадка. Вскоре повелителю стало не до размышлений. С диким воем чужаки атаковали его тысячу. Амбагай-хан, опытный воин, много повидавший на своем веку и проливший очень много чужой крови, заледенел от страха. Уатакующихзнакомые лица, а возглавлял их он сам. Повелитель потер глаза, затем потряс головой – кошмар не проходил. Его воины запаниковали, чужаки рубили и резали тысячу, словно скот. Вскоре Амбагай-хан вступил в бой со своим двойником, у которого были пустые глаза, не выражавшие эмоций. Рука повелителя ослабла, он пропустил первый удар. По левому боку резануло болью, потекло что-то теплое. Самое паскудное – двойник, казалось, предугадывал его действия. Мелькнула сталь, и у хана отнялась правая рука – вражеская сабля располосовала предплечье. Повелитель перекинул клинок в другую руку – он понимал, поединок предрешен. Тело заметно ослабело, вспышка в глазах – и голова хана покатилась по траве.

Разгром орды продолжался четыре часа. Чужаки преследовали степняков до конца. Черная орда фактически прекратила свое существование. Неожиданные союзники, сделав свое дело, сгруппировались и исчезли у тех же холмов, во вновь появившемся тумане.

Восточная армия обошлась минимальными потерями – погибли четырнадцать канониров от разорвавшихся пушек и сто тринадцать солдат. Трофеи собирали два дня, загрузили все двести телег.

Армия праздновала победу над грозным врагом. Авторитет императрицы возрос у военных до небес. Перегрызут глотку любому, кто осмелился покуситься Мелу I. Через три дня войска ушли через портал к месту своей постоянной дислокации.

X глава

Празднества в Тарагонской империи по случаю победы над Черной ордой длились неделю. Императрица щедро одарила наградами и прочими милостями согласно чину и званиям всех участников славной битвы. Многие офицеры получили продвижение по службе – армия обновлялась и молодела.

Высшую награду – орден Победы – получили двое: герцог Паша Черный и герцог Ланс Орест дé Офунато. Остальным военачальникам ордена попроще. Вояки северной и западной армий ужасно завидовали дождю милостей, который накрылвосточную армию. Генерал Акош дé Реден, командующий армией, получил звание маршала и редкий орден Золотого Орла – их всего пять штук на всю империю. После битвы, признавая за Мелой I ключевую роль в блистательной победе, де Реден сделался ее истовым сторонником. Во дворце праздновали с размахом, как, впрочем, и в столице. Мела не пожалела казны, понимая, что жаба здесь неуместна.

Погуляв пару дней, Пашка затосковал и стал проситься домой.

– Дорогая, пойми, у меня жена должна родить. Нужно быть рядом.

Красавица горестно вздохнула:

– Я ведь не держу тебя, Пашенька, но каково мне остаться одной.

– Кисонька, почему одной? А Ланс с Гидо и Ливэном?

– Твои друзья тебя не заменят.

Пашка с удовольствием поцеловал волнующую грудь с розовым соском.

– Теперь другую, – потребовала Мела, грациозно поворачиваясь.

– О, это мы с удовольствием, нам только давай.

Поцелуи в столь привлекательную часть тела возбудили обоих и закончились они естественно любовной схваткой. Отдышавшись, Пашка спросил:

– За что ты меня любишь, Мела? Кругом столько симпатичных и достойных мужчин. Я и мои друзья теряемся в догадках.

Девушка на мгновение задумалась, потом рассмеялась.

– Дурачок, разве любят за что-то? Люблю и все. Иди ко мне, ненасытный.

– Караул! – запаниковал Пашка.

– Боишься?

– Конечно, боюсь, – честно признался он.

– Не бойся, я тебя пожалею, – и бережно прижала к груди.

Попрощавшись с друзьями в «Ржавой секире», Пашка из дворцовых покоев, как был в генеральском мундире, так и отправился домой в замок привычным телепортом.

Попал он отчего-то в винный подвал.

– Тонкий намек, – хмыкнул он.

Не успев выбраться, тут же нарвался на Пако, который заключил его в дружеские медвежьи объятия.

– Поздравляю, Паша, ты вовремя. Сын у тебя родился. Пако сиял, словно медный котелок, что-то еще говорил, но Чернота не слышал. Неизвестное теплое чувство отцовства разливалось в его груди.

– Извини, Пако, но мне надо к сыну.

– Беги, беги, папаша.

Пашка вихрем взлетел по лестнице и, пробежав через анфилады комнат, очутился перед спальней.

Вошел на цыпочках. Беата спала, откинувшись на высоко поднятые подушки, правой рукой придерживала сопящий сверток в атласном одеяльце. Картина, достойная кисти великого живописца, – мать со спящим ребенком.

Пашка долго сидел рядом на кровати, боясь шелохнуться, и любовался красивым умиротворенным лицом жены. Вот оно счастье. И почто он мотается черти где, забросил семью. Совесть проснулась очередной раз, грызя зло и настойчиво. Самое неприятное, оправдаться нечем – права, зараза, во всем, а если еще вспомнить Мелу, о-хо-хо. Пашка от горестных мыслей передернулся. Ничего с собой не мог поделать – любил обоих. К тому же знал точно – Мела его не охмуряла, даже в мыслях не держит, чтобы удержать подле себя. А в реале получается, что привязан к ней крепче канатов, впрочем, как и к Беате.

Жена, видимо, почувствовала его взгляд, открыла глаза. И столько любви и нежности он прочитал в ее взгляде, что смутился, почувствовав себя старым греховодником.

«Отставить! – скомандовал он сам себе. – Рассуропился, какие только дурные мысли не лезут в голову. Наше дело мужчинское, мы всегда правы», – столь наглое утверждение привело его в норму.

По случаю рождения наследника герцога замок встал на уши. Прислуга драила посуду и чистила помещения, гарнизон тоже приводил себя в порядок – затевалось нечто грандиозное. Народ не обманулся в своих ожиданиях – хозяин закатил банкетище во всю ширь русской души. Веселились три дня, даже лошади егерей выглядели хмельными и слегка неадекватными. В первый же день праздника случилось событие, имеющее далекие последствия.

Проведать Беату приехала ее новая подруга, баронесса Ида дé Леман. Молоденькая вдова яркой внешности с симпатичными ямочками на щечках. Натура добрая и веселая, она сразу понравилась Пашке. Ее посадили рядом с Пако. Бесстрашный боец и воин отчего-то превратился в ледяную статую, проглотившую лом. Чернота поспешил на помощь другу. Вытащив его из-за стола и отведя подальше, стал приводить в чувство. После кубка чачи Пако пришел в сознание.

– Перестань сейчас же. Да, красивая девушка, но это не повод для паники и вообще ты ведь мужик в конце концов.

– Ага, – согласился бывший наемник. – Нет, ну ты ее видел, какие глаза, какие губки… Я сражен в самое сердце.

– Ну и флаг тебе в руки, начинай ухаживать. Совет вам да любовь.

– Паша, о чем ты говоришь, кто она и кто я?

– Тьфу, у тебя совсем мозги заклинило. Ида – живой человек, а ты молодой герцог, кровь с молоком и что характерно – холостяк.

– Ты думаешь, у меня есть шанс? – со вздохом протянул Пако.

– Дурачок, да она тебя глазами пожирает. Не дури, а иди в атаку – баронесса не устоит.

Выпив за будущую победу, вернулись за стол. Баронесса Ида дé Леман действительно весьма благосклонно принимала ухаживания бравого герцога Пако Виго дé Бокэ.

Роман развивался прямо на глазах у довольных хозяев замка.

Пашка нашептал на ушко Беате план действий, относительно влюбленных, супруга, похихикав, согласилась. Вечером того же дня Беата имела приватную беседу с баронессой. Та живо интересовалась Пако – каков он, много ли дурных привычек. Беата, не имевшая привычки злословить за спиной, довольно коротко ответила:

– Герцог дé Бокэ надежен, словно скала.

Потом добавила:

– У моего мужа друзья очень достойные люди, других быть не может.

Конечно, Иду такие короткие ответы не устроили, и она, подобно всем женщинам в данных обстоятельствах, требовала более обширной информации. На что получила полный отлуп и совет:

– Пообщайся лучше с самим Пако, вот и составишь о нем непредвзятое мнение. Скажу одно – он человек очень порядочный и словами не бросается.

Все дни герцог дé Бокэ не отходил от дамы своего сердца. Супруги Лоредан искренне радовались за влюбленных. На четвертый день баронесса дéЛеман увезла в свой замок герцога дé Бокэ погостить. На прощание Пашка подмигнул Пако:

– Не забудь пригласить на свадьбу, счастливчик.

Вместо ответа тот кивнул и, обняв на прощание, поспешил в коляску к баронессе.