Текст книги "Хранители равновесия. Дилогия"

Автор книги: Владимир Лошаченко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 37 страниц) [доступный отрывок для чтения: 14 страниц]

* * *

Длинный караван из пятидесяти фургонов, телег (пришлось добавить десять единиц транспорта под провизию) и кареты в окружении вооруженных всадников, неспешной рысью двигался по имперской дороге на север. Граф Черный дé Лоредан первым посещением Савоны остался доволен. Помимо нужных ремесленников удалось сманить бывшего выпускника университета факультета точных наук, инженера Жозефа Лаваля. Господин Лаваль влачил жалкое существование, перебиваясь случайными заработками. Девяносто процентов выпускников университета покинули страну, иммигрировав в северные страны. Кровавому не нужны инженеры, художники и педагоги. Из непонятных соображений он всячески тормозил прогресс страны. Кроме двух кузнецов, оружейника, двух ткачей и лекаря Пашка вез портного – веселого малого, разорившегося после неуплаты заказа, мошенника барона. Портной Нурин вез с собой семью – жену с двумя детьми. Повезло стажеру – удалось купить строевых лошадей семьдесят две головы.

В последний день пребывания в столице, после обеда, он побывал в речном порту, посидел в кабаке, пообщался с водоплавающим людом. Особый интерес вызвал старый морской волк, капитан Карстен Ромегас. С ним Пашка провел остаток времени, попивая слабое винцо и слушая рассказы о морских походах. Что отличало Ромегаса от остального морского народа – это малое количество вранья в своих повествованиях.

Полноводная и глубокая река Дубис позволяла заходить морским парусникам в речной порт столицы. Из рассказа капитана следовало, что до океанического побережья около трехсот пятидесяти лиг. Ромегас сам без наводящих вопросов поведал Черноте о плавании через море Туманов к Загадочному континенту. Потратили на весь путь восемнадцать дней и встали перед серой клубящейся стеной. Да, пытались пробиться на шлюпках – не вышло. Покрутились день и отвалили обратно к родным берегам.

– Что ходят байки о якобы побывавших там за серой стеной, не верьте, Ваша светлость, – вранье натуральное.

Пашка видел, капитан не лжет. Усидев с ним три кувшина лучшего вина, что нашлось в питейном заведении, Пашка сделал капитану Ромегасу заманчивое предложение – следующим летом совершить бросок через море Туманов к таинственному континенту. Оплата – одна тысяча золотых монет. Ошеломленный столь баснословной суммой капитан пришел в себя только после двух кубков вина, выпитых залпом.

– Вашим матросам заплачу по сотне золотых за рейс. Кроме того, в случае гибели любого члена экипажа выплата семье или родным в размере пятисот монет.

Ромегас, не долго думая, дал согласие – хлопнули по рукам. Договорились – через год корабль капитана ждет графа в морском порту Харидж, находящемся рядом с устьем Дубиса. Отдав задаток в двести золотых, расстались довольные друг другом. Напоследок Ромегас показал Пашке свою «ласточку» – двухмачтовый корабль, напоминавший земную каракку, радовал плавными обводами корпуса.

– Десять лиг развивает, словно птица несется над волнами, – нахваливал свою посудину капитан.

«Ага, скорость беременной черепахи», – подумал про себя Пашка, но вслух высказывать своего мнения не стал, дабы не обижать морехода.

* * *

Юная супруга оказалась весьма стойкой к бытовым неудобствам походной жизни. Не жаловалась, не донимала мужа пустыми прихотями. Лишь смотрела на него влюбленными глазами, от которых замирало сердце. Впрочем, и здесь Беата показала себя с лучшей стороны – с чувством собственного достоинства у нее оказалось все в порядке. Редкий случай, когда ни образование, ни статус не имеют никого значения. Им было легко и просто друг с другом, а главное – интересно.

Венчание прошло в небольшой церкви Единого Творца, расположенной в купеческом квартале, в предпоследний день пребывания в столице. Саму свадьбу, на которую должны приехать родители жены и приближенные родственники в количестве четырнадцати человек, Пашка решил устроить через три месяца в графстве. Иногда в карету Чернота приглашал инженера Лаваля и лекаря Мирамо. Беседы велись на самые разные темы, особенно интересно было слушать Мирамо, тот оказался превосходным рассказчиком.

Юная графиня с жадным интересом познавала мир – столько нового оно узнала за последние дни, а вот Пашка иногда кривился от дальнейших перспектив. Только сейчас начал осознавать некий дискомфорт неясного будущего относительно любимой жены. Взять ее с собой на Базу, а затем на Землю? Неизвестно, как пройдет адаптация, а если к тому времени родится ребенок, как на него подействует переход в параллельный мир? Нет, рисковать жизнью и здоровьем близких людей он не собирался. Придется Беате ждать мужа в родовом замке графства Лоредан. Пашка рассчитывал после стажировки получить отпуск месяца на два-три и провести его естественно здесь. Решив не морочить себе голову и не терзаться напрасно неясным будущим, вскоре оставил это никчемное занятие. Чего раньше времени загадывать – как будет, так и будет.

* * *

Прошло два месяца после возвращения графа Черного дé Лоредана с супругой в свое графство. За столь короткий срок многое здесь изменилось. Небольшой городок Кото разросся раза в два – переселенцы стекались отовсюду, услышав о лучшей доле. Молодежь охотно шла в графскую дружину – привлекала большая оплата. Везде кипела небывалая стройка – в городе возводили дома для новых переселенцев, в замке строили мастерские и кузни, сам замок основательно ремонтировался. Беата оказалась рачительной хозяйкой – слуги ее слушались беспрекословно. Красавица обладала добрым, но твердым характером – народ сразу признал ее главенство.

Пашка сделал для себя неприятное открытие – оказывается, по всей стране пейзане пахали землю деревянной сохой. Потому он напряг своих кузнецов по производству железных плугов. Новшество распределял по несколько штук в каждое село – не хватало железа. Он, не задумываясь, продал крестьянам невиданный доселе сельхозинвентарь с рассрочкой выплаты, прекрасно понимая, что даже такая мелочь, как стальной плуг, значительно повысит урожай, а следовательно и уровень жизни самих селян. Позаботился и о тягловом скоте – на ярмарках приобрели три сотни быков – доу – громадные зверюги с короткими рогами, легко приучаемые человеком. Талантливого инженера Жозефа Лаваля усадил за разработку механической косилки и сеялки, предварительно снабдив того эскизами и объяснениями чуть ли не на пальцах. Лаваль от услышанного и увиденного прыгал по комнате, крича во все горло:

– Граф, вы гений и величайший механик!

С трудом граф успокоил разбушевавшегося инженера.

– Это все семечки, Лаваль, ваша основная задача – пушки и порох.

Буйство тот же час прекратилось.

– Задание грандиозное, но столь же опасное. Вы, господин Лаваль, не переживайте, ответственность я беру на себя. Будем считать, что я вас силой заставил делать запрещенное законом оружие.

После этих слов Лаваль повеселел и согласился сделать такую весьма сложную работу. Все новшества, а также содержание дружины требовало серьезных финансовых вливаний. К сожалению, на территории графства из залежей полезных ископаемых добывались лишь медь и каменный уголь, правда, весьма неплохого качества. В задумчивости Чернота провел не один день и нашел, что в этом мире может принести мгновенную прибыль при низких затратах – ширпотреб. В империи имелись стеклодувы, но весьма в ограниченном количестве. Выдували примитивные кружки с уродливыми ручками и такие же бокалы. О цветном стекле понятия не имели, оконное стекло только в очень богатых домах, да и то сложенное из нескольких кусков. Ну а зеркало – это вообще из области сказок. Народ смотрелся в надраенную медяшку или бронзу. Стеклодув Петек, небольшого роста мужичок, с мощным торсом, сходу въехал в прожекты графа и, следуя его указаниям, принялся искать помощников подмастерьев.

Наемная бригада строителей-артельщиков, привезенная из Савоны, спешно строила большую мастерскую. Удача сопутствовала планам графа – песок изозера Гарда, лежащего близ замка, по всем показателям подходил для стеклянных изделий. Пашка просидел не один день, записывая все, что он помнил о производстве стекла. В новой мастерской каменщики соорудили три больших печи для варки стекла с поддувом воздуха. Кузнецы установили четыре чугунные станицы, водрузив сверху толстые медные листы для прокатки оконного стекла.

Конечно, Пашка не мог найти таких добавок, как соединения марганца и кобальта, пришлось довольствоваться тем, что под рукой. Он точно помнил, что искусственный хрусталь получили на основе окиси свинца. Горы белого песка высились перед стеклодувной мастерской – сегодня первая варка. Сам мастер-стеклодув приплясывал возле печей от нетерпения – продувка стекла воздухом для осветления явилась для него большим потрясением. Нильс Петек с благоговением смотрел на графа – Его светлость – величайший человек, и ему, простому человеку, посчастливилось работать с ним. Нильс о стекле за два месяца столько узнал, что не познал бы за десять прежних жизней. Стекло, остывающее на разных столах после прокатки тяжелыми стальными вальцами, получалось ровным, прозрачным и почти без пузырьков. Да только за одну эту методу Нильс готов был целовать графские сапоги. После недели изготовления оконного стекла перешли к изготовлению цветных витражей – вот тут-то дело и застопорилось. И если зеленый цвет получили без труда – добавили медного купороса, то с остальной цветовой гаммой облом-с. На третий день мучений Пашка, не выдержав, плюнул прямо в варочную печь и сам обалдел от неожиданного результата. Стеклодувная масса моментально окрасилась в яркий рубиновый цвет. Вспомнив старую поговорку: «куй железо не отходя от кассы», – Чернота плюнул в остальные две печи. Получилось на выходе стекло синего и золотого цветов. Мотавшему головой Нильсу пояснил, дескать, кинул в печи секретные добавки. Последующую декаду пришлось Пашке плевать в варочные печи, задавая при этом цвет.

Но витражи и оконное стекло – для богатых и зажиточных людей, нужно браться за ширпотреб – недорогая посуда, бусы, серьги, тара под вино. Отдельный вопрос – зеркала. На серебряную амальгаму пришлось перевести три тысячи серебряных монет, правда, дело того стоило. Прибыль обещалась быть двадцатикратной. Под ширпотреб построили вторую мастерскую. К ассортименту добавилась посуда, кувшины, стаканы, разноцветные пуговицы.

Через месяц на ярмарке всю стекольную продукцию смели оптом заезжие купцы, несмотря на высокие цены отдельных видов – большие зеркала, витражи со смальтой и оконное стекло. Горожанам досталось сравнительно мало, но графские приказчики поспешили успокоить народ, дескать, товар скоро появится, если закончится – еще подкинем.

Чернота глазам своим не верил, когда в сокровищницу притащили три больших сундука. Двенадцать тысяч золотых монет – расход около тысячи. Чистая прибыль – одиннадцать тысяч золотом.

– Ну я блин даю, бизьнесьмен, етит твою двадцать. Теперь можно отправлять караван в северное графство за железом и селитрой. Интересно, обоз с хлопком пришел?

Пашка позвонил в колокольчик, на пороге объявился секретарь – молодой, но очень ответственный товарищ.

– Адемус, что с хлопком?

Молодой человек, поклонившись, по-армейски отрапортовал:

– Обоз в количестве шестнадцати возов прибыл вчера вечером. Хлопок сгружен в склады.

– Лаваля известили?

– Так точно, Ваша светлость.

– Хорошо, ступай.

* * *

В последний день лета на специально устроенном полигоне испытывали полевую пушку. Инженер Жозеф Лаваль с важностью павлина расхаживал возле суетящегося расчета канониров. Пушка – полевое орудие шестидесяти миллиметров на поворотном круге, с лафетом и колесами – представляла собой уникальное явление. Стальной ствол с мягкой рубашкой без нарезов, не вписывающийся в средневековье, покоился на деревянной архаике.

Лаваль с обожанием гладил рукой свое детище, ну не совсем свое – основную мысль подсказал граф. Инженер поначалу хотел отлить оружие из чугунины, но после короткого разъяснения Черноты, резко отменил свои планы. Преимущество стального ствола настолько очевидны, что и спорить не о чем. Чугунная пушка стреляет один раз в час, затем ей нужно остыть. Стальное жеорудие – один выстрел каждые пять минут, учитывая время для пробанивания ствола, закладки порохового заряда, пыжевания и закатки ядра в дуло, а затем дополнительный пыж.

С казнозарядной пушкой ничего, к сожалению, не получилось – не мог Пашка вспомнить устройство затвора. Да и с бездымным порохом осечка – не смогли они с Лавалем произвести нитроцеллюлозу. Пришлось довольствоваться старинным рецептом изготовления дымного пороха – пять частей селитры, две части древесного угля и одна часть серы. Слабоватое ВВ[4]4
  ВВ – взрывчатое вещество
  


[Закрыть], а что делать. Хлопок, лежащий бесполезным грузом на складах, Павел приказал отдать ткачам для изготовления тканей. Наконец, все приготовления закончились, народ гурьбой ссыпался в приготовленный окопчик – на всякий случай. Оставшийся канонир поджег фитиль, и резвым зайцем прыгнул в укрытие.

– Открыть рот, – вдруг скомандовал Чернота.

– Ась? – инженер непонимающе вскинул глаза.

Раздался гулкий выстрел. Лаваль затряс головой, пытаясь выбить «пробку» из ушей.

– Тьфу, балбес, теперь ходи глухой полдня.

Канониры, взятые из дружины воины, и привыкшие беспрекословно подчиняться приказам командиров, отделались лишь легким испугом от стрельбы – дело-то новое. А вот инженер ходил глухим тетеревом – штафирка, гражданский шпак, что с него взять.

Первый же результат порадовал – ядро улетело на лигу с небольшим, причем пороховой заряд сделали с недовесом. За день стрельб выяснили норму заряда, большую дальность полета ядра – около двух километров – и скорострельность. Мишени канониры валить научились к концу стрельб. Пятьдесят процентов попаданий – неплохо для начала. Сам ствол прошел испытания на ура, что и требовалось доказать.

* * *

В большой трапезной собрались все, кто имел отношение к появлению нового, но в приказном порядке забытого старого оружия. Кузнецы, оружейники, подмастерья, образовавшиеся пороховщики, ну, конечно же, Жозеф Лаваль – куда ж без него. Рядом с ним, на скамье – канониры, все пять человек.

Чернота зря опасался зажатости своих подданных – в те времена не редкость, когда знатная особа пировала со своей дружиной. Урона чести никакого, не с крестьянами же за одним столом сидел граф. Мастеровые и ремесленники, а тем более воины всегда стояли выше пейзан по социальной лестнице.

Графиня Беата Чернота дé Лоредан, просидев час рядом с любимым супругом, тактично удалилась – молодой женщине скучно созерцать чисто мужское веселье.

Графский стол заслуживал внимания. Посреди него, на огромном блюде, лежала зажаренная тушка лесного вепря. На серебряных подносах – разнообразная дичь и рыба. Много зелени, овощей и фруктов. В кувшинах и новомодных бутылках – виноградное вино. Из пузатых бочонков, стоящих у стены, слуги черпали домашнее пиво – ну это на большого любителя. В Тарагоне пиво не уважали, даже пейзане предпочитали бражку. Замковый оркестр из трех музыкантов на щипково-струнных инструментах пытался изобразить нечто бравурное.

Народ, опростав по паре кувшинов, несколько раскрепостился, по трапезной плыл гул голосов, вкусно пахло жаренныммясом, приготовленным на открытом огне, и молодым вином.

– Эх, хорошо сидим, – Пашка с умилением смотрел на пирующих. – Все-таки замечательные у меня люди, трудяги, да и с мозгами все в порядке.

Веселье катилось плавно, без эксцессов. Граф попросил спеть музыкантов, те отказались по причине отсутствия голоса. Неожиданно встрял инженер Лаваль – просто-таки поразил народ сочным баритоном. Исполнив несколько народных песен, спел студенческие частушки. Пирующие животы надорвали от смеха. Веселились до глубокой ночи, потом пришла хозяйка и всех разогнала.

– Отдохните, муж мой любимый, завтра опять весь в делах и заботах.

– Ты как всегда права, дорогая, – пролепетал уставший Пашка, еле ворочая языком. Коснувшись подушки, мгновенно заснул мертвым сном.

* * *

За три осенних месяца умудрились изготовить двенадцать полевых пушек на шестьдесят миллиметров и десять крепостных – на сто пятьдесят миллиметров. Кроме того, бронебойные ядра, фугасы и шрапнели. Лаваль заходился от восторга – новые боеприпасы и их возможности поражали воображение. Шрапнель – чугунное ядро с фитильным запалом, наполненное порохом и по внутреннейоболочке – чугунной дробью, взрываясь, выкашивало живую силу противника в радиусе пятидесяти метров. От размера фитиля зависело многое – шрапнель могла разорваться в воздухе, над головой неприятеля или в его рядах.

Цех по изготовлению пороха пришлось выстроить заново за пределами замка. От прежнего остались обгорелые доски, раскиданные во все стороны – случился взрыв. Погибло трое подмастерьев, контузило двоихстражников и обломком доски сломало руку одной из служанок. Опасное производство удалили подальше, хорошо, хоть Лаваль не пострадал – он в это время руководил заливкой стали в форму.

За пушечными делами Пашка совсем забыл о стекольном деле, но в одно прекрасное утро нарисовался главный стекловар и стеклодув Нильс Петек. Приперся не просто так, а с образцом новой продукции – искусственным хрусталем.

– Ваша светлость, у нас проблемы с обработкой, что делать?

Чернота задумался, собирая мысли в кучу.

– Вот что Нильс, сейчас я не готов ответить. Жди в мастерской завтра утром, думаю, проблему решим.

Петек поблагодарил графа и умотал заниматься любимым делом. А Пашка засел в кабинете думу думать. Особых знаний по данному делу у него не было – так всплывало в памяти кое-что. Следуя логике, обработка искусственного хрусталя должна вестись абразивными кругами различной зернистости, но не с данным материалом. Да, для грубой обработки и такой метод годится, а дальше… Что-то мелькало в голове, никак не ухватить мысль. Пашка глубокомысленно уставился в потолок, словно на нем пытался увидеть ответ. Не-а, не увидел. Потом перевел взгляд на стол, взял из небольшой вазы два разноцветных шарика, принялся перекатывать между пальцами. Луч света упал на большой бриллиант в массивном перстне – камень заиграл завораживающим цветом. Чернота долго смотрел на него, потом хлопнул себя по лбу:

– Тьфу ты, все просто, чего я туплю, – рывком встал с кресла и побежал в сокровищницу.

Следующим утром вручил стеклодуву два необработанных алмаза и объяснил технологию обработки хрусталя. Посоветовал один алмаз расколоть на несколько частей для маленького бура от ножного привода.

– Это для художественной обработки – рисунки или что-то другое. Закажу кузнецам – сделают несколько штук. Другой алмаз растолките в порошок, им покроете самый мелкий абразив.

– Еще раз убеждаюсь в вашей гениальности, Ваша светлость, – заорал радостный Петек.

По дороге в покои его перехватил секретарь:

– Ваша светлость, прибыл капитан Орест.

У Пашки неприятно екнуло сердце. Не иначе беда.

V глава

Граф де Лоредан принял капитана Ланса Ореста в своем кабинете. Капитан, поклонившись по правилам этикета, начал было:

– Ваша светлость…

– Ланс, старый вояка, брось ты на фиг свои условности. Мы ведь на ты. Что у вас случилось?

– Паша, егери сообщают – на границах баронства неспокойно. На нас собираются напасть.

– Кто?

– Бароны дé Фрози и дé Орьедо. По нашим подсчетам, они выставят не менее шестисот всадников.

– Постой, это те два придурка, которые отказались дать мне вассальную клятву?

– Ну да, они самые, – Орест пожал плечами.

– Ох ты, екарный бабай, я думал нечто серьезное.

Орест озадаченно посмотрел на графа.

– Ваша светлость, шестьсот сабель не шутка, плюс тысячу ополченцев наверняка наберут. Не исключено, что наберут наемников сотню-другую. Вот и будет около двух тысяч бойцов.

– Капитан, не стоит драматизировать, – с легкомысленным видом отозвался Чернота. – Да что за черт, звонок никак сломался. Где этот разгильдяй слуга. Ланс, не в службу, а в дружбу пригласи сюда моего секретаря. Его кабинет первый справа.

С помощью секретаря и мажордома накрыли «поляну».

– Кушай, Ланс, небось проголодался с дороги. Испив малый кувшин вина, Пашка потащил Ореста в каретный сарай – там вместо четырехколесного транспорта находилась пушка. Капитан озадаченно переводил взгляд с орудий на графа и обратно. Видя непонимание наемника, Чернота пояснил:

– Перед тобой будущее. Артиллерия открывает новую эпоху в вооружении армии. Пушки сейчас способны разить врага на полторы лиги, и это только начало. Через какое-то время появится ручной огнестрел – мушкеты, пистоли. Но лучше один раз увидеть. Поехали на полигон.

Капитан орудийной стрельбой впечатлился, теперь вперед смотрел с большей долей оптимизма.

Обратно Орест возвращался с небольшим обозом – на телегах лежало пять крепостных орудий, следом в седлах тряслись двадцать пять канониров. В фургонах везли боеприпас и порох. Разговор с хозяином перед отъездом в баронство получился весьма содержательным.

– Ланс, твоя задача – сохранить людей. При первой же попытке вторжения, загоняй пейзан в замок и высылай мне известие. Голубиная почта есть?

– Так точно.

– Подстрахуешь гонцом на всякий случай. Мы выступим тотчас. Удержишь замок, сделаю тебя бароном дéЭсте.

Слегка побледневший Орест дернул кадыком:

– Не сомневайтесь, граф, мы вас не посрамим.

– Удачи тебе, капитан.

– Честь имею, – будущий барон отсалютовал мечом и скатился с крыльца.

Глядя на строящиеся площадки на стенах замка под крепостные орудия, чувствовал – взбунтовавшиеся бароны лишь первые ласточки. Не станут случайные графы терпеть выскочку, тем более поправшего устои империи. Слыханное ли дело, отменить рабство в своих владениях. Надеялся, что к основному конфликту успеет подготовиться. Огненный бой – пушки скажут свое веское слово. Подготовка собственного воинства, а сейчас у него пятьсот сабель и двести пеших копейщиков, создание артиллерии, обучение канониров, да и остальные дела настолько замотали стажера, что он совершенно забыл о своих сверхвозможностях. Положа руку на сердце, магом себя не считал – какой с него маг, если без всяких заклятий удается кое-что делать. Кстати с некоторых пор перестал плеваться в варочные печи, теперь ходил с медным кувшинчиком, наполненным водой, и маленькой ложкой с длинной ручкой. Вода вполне заменяла слюну для окрашивания стекла – стоило лишь представить цвет.

Любимая Беата удивила в очередной раз. Пашка, решив сэкономить на свечах, повсюду навешал магических светильников – дешево и сердито. Подпитывай иногда частичкой силы и все дела. В один из вечеров жена, засыпая, машинально притушила ночной светильник, висевший над дверью спальни. Так, походя, махнула небрежно ручкой, и уменьшила вдвое.

Баеата, разметав по подушке шикарные локоны, спала, посапывая изящным носиком, а Чернота с непонятным выражением лица разглядывал жену, словно редкую диковинку.