Текст книги "Кольцо Анубиса"

Автор книги: Владимир Клименко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 16 страниц)

5

Скамейка была жесткая, парковая. «Где это я уснул?» Марк медленно выплывал из небытия. Вся левая сторона лица ощущалась сплошным ожогом. «А-а, Аполлинарий… Вот ведь зверюга, старпер-старпом. Ладно, хоть живой. Допрыгался, голубчик».

Марк с трудом сел, ощупал скулу.

Кожа лопнула, кровищи-то сколько натекло… А к щеке и притронуться нельзя. Лишь бы кость не сломали.

Несколько раз беззвучно, как рыба, открыв и закрыв рот, Марк убедился, что челюсть цела. И на том спасибо.

А где же эти, «братаны»?

В отдалении слабо слышались голоса. Марк, шатаясь, встал и, хватаясь за бок, выбрел из пыточной в коридор. Бубнили в соседней комнате.

– И чего ты, блин, наделал, – узнал он голос водителя. – Нашел, с кем связываться. Он еще в машине сомлел, я сам видел. Его и бить не стоило. Давно бы уже обратно сгоняли и перед старпомом отчитались. А так жди, пока очухается.

– Попей пивка, – голос блондина звучал зло и веско. – Я эту публику чистоплюйскую наизусть знаю.

Как чё спереть, так это запросто, как рассчитываться, так в кусты. Умнее будет.

– Ладно вам, – примирительно вступил третий. – Сейчас поедем. Не сильно задержались.

– А если не очухается? – предположил водитель.

– И хрен с ним. Баксы, сам сказал, в комнате.

Марк вспомнил холодные и злые глазки блондина и помотал головой. Надо сматываться. Этот на достигнутом не остановится. Начал бить, не успокоится, пока не сделает инвалидом.

Он осторожно побрел коридором, цепляясь за стенки. Вот и кочегарка. Здесь-то как пройти?

Стараясь остаться незамеченным, Марк заглянул к истопникам. Один, кажется, спит. Это хорошо. А второй? Второго не видно. Стоит рискнуть.

Стальные ступеньки как будто полили жиром. Держась за поручни и оскальзываясь, Марк выбрался наружу и запрокинул голову, ловя ртом мелкие капли дождя.

Совсем незнакомый двор выглядел враждебно.

Проверив карманы, – плащ остался дома – Марк порадовался привычке таскать деньги в брюках. Никакой транспорт сейчас, понятно, не ходит. Спасти могла только попутка.

Его подвезли. Разбитной таксист сначала долго куражился и ехидно интересовался, где это Марк так погулял. Потом загнул несообразную цену. И только убедившись, что у пассажира денег больше, чем он может предложить, нет, запустил в салон.

В такси Марка начал бить озноб. Его колотило так, что он испугался, как бы водитель не выкинул его на полпути, но тот, получив плату, потерял к пассажиру всякий интерес, и гнал «Волгу», бешено визжа тормозами на поворотах.

Не заезжая во двор, Марк велел таксисту остановиться.

Идти в квартиру, а потом к Аполлинарию, не хотелось. Хотя тот, ясно море, ждет. Окно в его комнате горит. Не спит старый хрыч. Но и дожидаться, пока примчатся его головорезы, смысла не имеет. Приедут – выместят зло на Марке. Когда увидят, что он сбежал, озвереют окончательно.

Уже не обращая внимания на лужи и слабо надеясь, что с Аполлинарием удастся договориться, Марк побрел к подъезду. До двери оставалось шага четыре, когда та вдруг скрипнула и отворилась сама. Марк трусливо рыскнул в сторону и прижался к влажному стволу клена.

В ярко освещенном проеме показался Аполлинарий и вместе с ним какой-то незнакомый мужчина, ниже ростом, но примерно одного со старпомом возраста. Длинный плащ и широкая шляпа скрывали лицо и фигуру, но по походке можно было догадаться – гость соседа не молод.

– Учти, старпом, – услышал из своего ненадежного укрытия Марк. – Деньги тебе заплачены. Или завтра отдаешь кольцо, или…

Мужчина не договорил, но, судя по голосу, зря он не произносил ничего.

– Лимон баксов! Говнюк ты, а не коммерсант…

– Завтра отдам, как договорились, – в интонациях Аполлинария послышались плачущие нотки.

«Ничего себе, – подумал Марк. – Лимон баксов! Вот это колечко! А Аполлинарий-то – хорош. Передо мной – так орел, а тут…»

– И не деньги отдашь, а кольцо, – еще раз напомнил мужчина.

Больше он не сказал ни слова и, не подав Аполлинарию Григорьевичу руки, направился к темной машине, которую Марк не заметил, подходя к подъезду.

Включились фары, и Марк еще теснее вжался в ствол. Он долго еще стоял так, не решаясь даже выглянуть, пока звук мощного мотора не затерялся в глубине проспекта.

Дальше счет пошел на секунды.

По возможности стараясь не скрипеть половицами и в то же время быстро, Марк миновал коридор и шмыгнул к себе в комнату. Было заметно, что Аполлинарий здесь без него рылся, но, ликующе отметил про себя Марк, безрезультатно. Вот они, баксы, за кушеткой, как и лежали. А кольцо? Кольцо – на месте. Выцарапать его оттуда!

Вилкой, как и в прошлый раз, не получилось. Придется рискнуть.

Марк достал большую отвертку и попытался отжать плинтус. Тот заскрипел, но чуть подался вверх, так что можно стало просунуть в щель палец. Есть!

Насадив кольцо на мизинец, Марк заметался по комнате. В сумку полетели рубашки, джемпер, джинсы. Все, больше ничего он не возьмет.

И тут же у подъезда заскрежетали тормоза.

В первое мгновение Марк бросился к двери, но не добежал, остановился. Теперь не уйти.

В комнату не вошли, ворвались.

Прижимая одной рукой к животу сумку, Марк протянул навстречу блондину пачку долларов, но тот, не глядя на деньги и только быстро приговаривая: «Сбежать хотел, гад! Хотел!», – ткнул ему чем-то блестящим и острым в горло.

6

Это неправда, что смерть бывает мгновенной. Даже быстрому уходу из жизни всегда сопутствуют какие-то ощущения, не говоря уже о сознании, продолжающем работать и после остановки сердца. А смерть Марка совсем не сводилась к трем словам – упал и умер.

Он помнил себя лежащим на полу и конвульсивно корчащимся, он помнил, как пытался донести руку до горла, чтобы заткнуть зияющую рану, из которой уходила жизнь. Почему-то запомнились даже маленькие, белые от ненависти глаза блондина, и вдруг появившийся в комнате Аполлинарий что-то кричал, но слов было не разобрать. Он помнил это и значит был жив, хотя все говорило о том, что он – умер.

Марк ощутил себя стоящим в огромном темном зале – взгляд не достигал ни стен, ни потолка, и все-таки это было закрытое пространство. Густой и неподвижный воздух пах сладкими пряностями и гнилью, где-то очень далеко горели огни – то ли костры, то ли факелы, а вымощенный гигантскими каменными квадратами пол напоминал бесконечную шахматную доску.

Рука непроизвольно дернулась к горлу, и Марк ткнулся пальцами в широкую, переставшую кровоточить рану, не осязая боли.

Он не понимал, где находится, но почему-то знал, что надо идти к огням, и пошел.

Шаг за шагом, как автомат, Марк шел к горизонту, слабо удивляясь, слабо чувствуя свое тело, продолжая держать в одной руке сумку, а в другой – пачку денег, совсем ненужных здесь и, тем не менее, оказавшихся при нем.

Огни приближались медленно. Иногда казалось, что они и вовсе остаются на прежнем месте, но Марк не уставал – он шел.

Потом появились колонны. Сначала едва заметные, они сходились под острым углом, готовые сомкнуться в центре цели. И на острие этого невидимого треугольника Марк увидел черные, уходящие в вышину ступени с троном, казавшимся снизу не больше спичечного коробка.

Но не исполинская лестница, не сам трон удивили его, а тот, кому они принадлежали, – человек или демон, – сидящий шакал с мужским обнаженным торсом.

Голос упал с высоты, заполнив собой весь необъятный зал до самого дальнего края:

– Ты пришел остаться?

– Я – не знаю! – крикнул в ответ Марк.

– Да, ты пришел впервые, – шакал поднялся с трона и медленно стал спускаться.

Чем меньше оставалось ступеней, тем все выше и выше вырастала его обнаженная фигура, прикрытая лишь прямоугольным передником.

– Ты пришел первый раз. Но хочешь ли ты остаться?

– Не знаю, – вновь признался Марк, чувствуя свою ничтожность. – Я – мертв?

– Ты – мертв, но ты можешь вернуться. У тебя – кольцо.

– Кольцо? – бессмысленно пробормотал Марк и поднял к лицу руку – на мизинце чернел ободок с рисунком.

– Мое кольцо, – сказал шакал и остановился на последней ступени. – Пока оно принадлежит тебе, но как только ты захочешь умереть, оно вернется к хозяину. Я – Анубис!

– Анубис… – повторил Марк. – Бог мертвых?

– Хозяин Мертвого дома. Называй меня Господин. Я – Господин, ты – владелец кольца. Пока, – Анубис сделал паузу, – пока у нас деловые отношения.

– Да, Господин, – смиренно сказал Марк и отвел взгляд в сторону.

Трехметровая фигура Анубиса с шакальей головой и сверкающими в свете коптящих факелов желтыми глазами внушала ужас.

– Так ты Ответишь мне – ты пришел остаться или уйти?

– Я не знаю, что выбрать… Господин, – добавил Марк поспешно, увидев, как немигающий взгляд Анубиса остановился на нем.

– Советую тебе остаться, – в громовом голосе Анубиса внезапно послышались сочувственные нотки. – Ведь ты все равно придешь сюда рано или поздно. Но тогда тело твое будет немощно и дрябло. Ты придешь усталым и больным, измученным и ожесточенным. Останься сейчас.

– Но я могу вернуться?

– Ты можешь вернуться. Ты можешь страдать вновь. Ты хочешь этого?

– Хочу! – отважно признался Марк.

– Глупец, что ты понимаешь в жизни и смерти? Если как следует разобраться, то ведь это одно и то же.

– Нет, не одно, – Марк попытался спорить, но будто удавкой сдавило горло, и он закашлялся.

– Тогда – иди!

Шакал повернулся к Марку спиной и начал восходить на трон величественно и отрешенно.

7

Он лежал на полу, скорчившись, прижимая к животу сумку.

Открыв глаза, Марк приподнялся на локте и огляделся.

В комнате царил разгром. Вспороли даже сиденье кушетки, и теперь из разрезов торчали куски мочала и кособокие пружины.

«Это они кольцо искали», – догадался Марк.

Тишина стояла мертвая – дом спал.

Марк помнил все, что произошло с ним в последние двенадцать часов, но логика жизни медленно входила в его сознание, и первые минуты возвращения из небытия он потратил на чисто механические действия.

Небольшое зеркало, которым Марк в основном пользовался для бритья, отразило бледное с кругами под глазами лицо. Черная косая челка свалялась в косичку и прилипла ко лбу. Вся левая щека залита кровью, и сплошной, ставший уже не красным, а коричневым натек спускался к горлу, полностью закрывая его.

«Тебе бы сейчас в фильмах ужасов сниматься», – подумал Марк.

Но – странное дело – смыв кровь и кое-как расчесав волосы, он обнаружил на скуле мелкую зажившую ссадину, а горло пересекал хотя и страшный, но тонко зарубцевавшийся шрам.

И тут до Марка наконец стали доходить происшедшие с ним несообразности.

Память и логика подсказывали, что он убит. И даже, если встреча с Анубисом не сон или наведенная галлюцинация, то почему, скажите на милость, он не ограблен? Не снято с мизинца проклятое кольцо, не отобраны деньги? Что искали в этой комнате, не тронув его самого? Все вещи, с которыми он собирался бежать, остались при нем.

Это было самое главное и непонятное противоречие – остальное еще можно как-то объяснить. Даже заживший шрам, даже воскресение из мертвых – хотя тоже, конечно, нонсенс!

В любом случае, пока Марк понял одно – оставаться в комнате нельзя, надо бежать и как можно быстрее.

Страшно хотелось курить, но ради этого не стоило задерживаться. Часы показывали четверть пятого – самое глухое время суток.

Первый порыв – поехать в Пулково или на один из вокзалов и покинуть Питер – вскоре прошел.

Надо еще разобраться – жив ли он, в конце концов, или мертв? Звучит, конечно, смешно, но выяснить это хотя бы для себя стоило. К тому же, следуя логике событий, его вряд ли станут искать, ведь для Аполлинария и его боевиков он умер, погиб, исчез, вычеркнут из жизни.

Поразхмыслив над этим, Марк с большим трудом изловил такси и отправился через весь город в район Автово, где недалеко от Кораблестроительного института жила Светка Тернова.

То, что со Светой Марк расстался почти пол года назад и, как он утверждал, навсегда, его смущало мало. Да и другого выбора не было – близкими друзьями за все эти годы Марк так и не обзавелся.

В пять часов утра не стоит ломиться даже к любимому человеку. Трудно рассчитывать на радость встречи и приятное общение с тем, кого вы только что оторвали от сладкого утреннего сна.

А со Светкой-Веткой последняя встреча у Марка вышла и вовсе безобразной, после этого он даже «Букинист» на Герцена, где та работала продавщицей, миновал по касательной.

Сначала Ветка наотрез отказалась открывать Марку дверь, и он терся на лестничной площадке, то взывая к милосердию, то угрожая, что вышибет замок. Последнее произвело впечатление – его впустили.

Попав в знакомую однокомнатную квартиру, Марк быстро убедился, что самые страшные опасения найти здесь своего заместителя не оправдались. Чужим мужским духом в квартире не пахло, мало того – под вешалкой стояли его старые домашние тапочки.

He дожидаясь, пока Марк разденется, и не произнеся ни слова, Ветка прошла на кухню и загремела там посудой.

«Хороший признак, – подумал Марк, – сейчас сварит кофе. Что бы такого наврать, чтобы не выгнала?»

Но за чашкой кофе – сварила, и для него! – врать особенно не пришлось. Жадно затягиваясь, Марк курил и рассказывал, сбивался и повторялся вновь, путался и перескакивал с одного события на другое, но кое-как вылепил из невнятного повествования почти всю правду о прошедшей ночи.

О собственном убийстве он благоразумно все же умолчал так же, как и о встрече с Анубисом. Для Ветки это было бы, пожалуй, чересчур.

Она и так слушала его, как завороженная, широко раскрыв ставшие совсем не сонными глаза, и знакомая родинка на смуглой ключице иногда мелко вздрагивала в такт быстрому биению сердца.

– Тебя здесь не найдут, – сказала она и медленно приблизила свое лицо к Марку. – Только никуда не уходи!

И эта комната, и Ветка, непроходящая осенняя мгла за окном и знакомый запах простыней – все это сделали вдруг мир до боли реальным. А позже, лежа на диване с прижавшейся к его плечу Веткой, Марк наконец понял, что жив.

8

Он и не заметил, как задремал. Разбудил резкий звонок будильника – Ветке было пора собираться на работу.

Пока она металась из ванной на кухню, иногда забегая в комнату, Марк с удовольствием наблюдал за ее торопливыми сборами. Ветка – красивая девчонка, непонятно, почему она так привязалась к нему – знакомств с удачливыми и вполне обеспеченными людьми у нее хватало. В «Букинист» на Герцена наведывалась весьма разнообразная публика, а заслужить внимание продавщицы означало возможность приобрести самые редкие издания. Марк и сам познакомился с ней там же. Тогда он еще читал и, случалось, покупал книги. Теперь это, конечно, в прошлом. Другая жизнь – другие заботы. И на модный детектив времени не хватает.

Оставшись один, он выбрался из нагретой постели и подошел к окну.

В озере, на пустыре между домами, плавал утиный выводок. Птенцы подросли и уже летали, но время настоящих холодов еще не наступило, и птицы продолжали кормиться на привычном месте. Странное дело – столько народа здесь живет – и утки. У них, в Ивангороде, никакие утки не водились, разве что домашние.

Поставив на плиту джезву, чтобы сварить кофе, Марк, шлепая разношенными тапочками, прошел в ванную. Шрам на горле выделялся светлой полосой, как ошейник.

Чем же он меня так? Марк бережно провел по шраму пальцем – не болело совершенно. Ветка, само собой, про шрам спрашивала, наврал про какую-то операцию.

То, что предстояло во многом разобраться, Марк понимал. Без этого и вовсе неясно, как жить дальше. Только с чего начать?

Кольцо, если оно стоит таких бешеных денег, носить с собой опасно, но и оставлять его в квартире нельзя. Несомненно, за ним идет охота. К тому же интерес оно представляет не для всех, а только для тех, кто знает его тайну. А тайна есть. Возможно, кольцо воскрешает из мертвых, возможно, само способно убивать. Адская штучка.

Об Анубисе Марк старался не думать. Только как же не думать, если вся случившаяся с ним чертовщина только и способна хоть как-то объяснить то, что он жив.

Анубис, Анубис… Это из египетской мифологии. Что он знает о Египте? Ну, пирамиды, ну, фараоны, мумии всякие. В Эрмитаже сам видел – лежит одна, страшно смотреть. Потом боги разные: Осирис, Исида, Анубис. Кажется, бог мертвых. И с шакальей головой. Все сходится.

Порывшись у Ветки на книжных полках, про Египет Марк не нашел ничего. Так, разнообразная популярная чепуха. Старая «Русская энциклопедия» за 1911 год – Ветка собирала дореволюционные издания, если была возможность купить их подешевле, ограничивалась маленькой статьей:

«Анубисъ. (греч.; египт. Анпу); у древн. египтянъ, богъ гробницъ, одно из важнейшихъ божествъ загробн. Mipa. Въ его заведыванш было бальзамировате покойника, путеводительство его въ царстве Озириса и доставлеше ему заупокойныхъ даровъ. Египтяне изображали А. съ головой шакала или въ виде шакала: м.б. потому, что у гробницъ, на зап. краю Нильской долины, постоянно водятся стаи шакаловъ. Греки отождествляли А. со своихмъ проводникомъ душъ, Гермесомъ. Въ рим. время культъ А. распространился но всей империи вместе съ почиташехМ др. египет. Божествъ».

Все!

Про кольцо ни слова.

Из статьи кроме самых общих сведений, которые мало что могли прояснить, больше выудить было нечего. И Марк стал собираться в библиотеку.

Даже студентом Марк посещением библиотек себя не утруждал. Кроме, пожалуй, университетской, да и то изредка. Но туда теперь не пустят. Надо попробовать сходить в читальный зал «Щедринки».

Поход представлялся Марку опасным. Больше всего не хотелось столкнуться с Аполлинарием, хотя это маловероятно. Но вот знакомых, которых в центре, на Невском, всегда хватало, избежать будет совсем трудно.

Марк порылся в Веткиных вещах и отыскал длинный синий шарф, которым укутался по самые глаза. Из этого же гардероба выбрал голубую джинсовую куртку. Рукава коротковаты, но ничего, сойдет.

Удачно замаскировавшись, Марк решил не ехать в метро, а поймать такси – деньги имелись. Обменом валюты утруждать себя не стал – любой таксист возьмет баксы с радостью.

Погода, как это часто бывает в Питере, переменилась мгновенно. От вчерашней промозглой сырости не осталось и следа: радостно сияло солнце, желтым и оранжевым пылала листва – денек выдался замечательный.

Оказавшись на Невском, Марк не удержался и посидел все же в скверике возле Александринки у памятника Екатерине II («Катьки»), похожем на большую чугунную погремушку. Выкурил сигарету и понаблюдал, как старушки в панамках и митенках, настоящие божьи одуванчики, кормят голубей. «Щедринка», размахнувшись на весь квартал, серела перед глазами.

Первым при входе в библиотеку его встретил пожилой милиционер. Большая кобура, с торчащим из нее пистолетом, придавала ему грозный вид, на Марка он взглянул с подозрением. Указав окно регистрации, милиционер продолжал хмуро следить за новым посетителем.

По фойе ходила, разговаривая вполголоса, очень интеллигентная публика, и Марк оробел. Но еще больше он почувствовал себя не в своей тарелке, когда в регистратуре потребовали диплом об окончании высшего учебного заведения. И это, как самое малое. Годились также кандидатская и докторская степени, а вот справка об учебе в университете могла помочь только вместе с ходатайствованием деканата.

Поняв, что в «Щедринку» не прорваться, Марк отступил на исходные позиции – в скверик.

Никаких других библиотек в городе он не знал. Слышал, что есть еще библиотека имени Маяковского, но, наученный горьким опытом, туда он сунуться не рискнул. Хватит позора.

Оставалось признаться в своей внезапной страсти к мифологии Египта Ветке, что он после некоторых размышлений и сделал. Ветка, насмешливо пофыркав, согласилась все же подыскать что-нибудь в магазине и на следующий день принесла «Популярную историю религий».

Ничего не стало яснее после прочтения сего труда, мало того, Марк запутался окончательно.

Сложная иерархия египетских богов, которые различались по возрасту, повергла его в уныние. Ану-бис, правда, упоминался часто, но как-то смазанно. Бальзамирование, взвешивание душ умерших для определения тяжести земных грехов – к этому сводились все описания.

Марк затосковал.

Кольцо почти физически жгло палец, но снимать его Марк и не думал. Не дай бог потерять. Плакали тогда денежки.

Неоднократно он прикидывал возможности найти того покупателя, что приходил к Аполлинарию злополучной ночью. Но как же его разыщешь? Да и для того, чтобы успешно торговаться, надо знать, какой товар предлагаешь.

В один из таких отчаянных моментов Марк вдруг вспомнил, что почти одновременно с ним с курса исключили Толика Невьянова. Тот всерьез интересовался оккультными науками в ущерб наукам университетским. По слухам, он по-прежнему жил в Ломоносове и работал в местном порту.

На следующий день Марк отправился на Балтийский вокзал.