Текст книги "Время больших отрицаний"
Автор книги: Владимир Савченко
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 26 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]
Если наши ощущения иллюзорны, то вполне возможно, что мир переживаний дождевого червя богаче нашего. Если, к примеру, человека перерезать пополам, все его ощущения сразу сойдут на нет; у червя же они удвоятся.
К. Прутков-инженер. Афоризмы на «Если»
Расчет Иерихонского, к которому он – в противоположность своим предыдущим изысканиям – не спешил привлечь внимание, был прост. Школярский расчетик, компьютера не надо.
Для К-Материка нужно вещество – камни таких же примерно размеров и толщин, как плиты нынешних земных материков, гранито-базальтовые; со средним удельным весом 3. Площадь миллион кв. километров да толща должна быть худо-бедно хотя бы с километр; это и объем с тем же числом, миллион кубических километров. В пересчете на массу 3*10^15 тонн. Три миллиарда миллионов тон. Чтоб вы мне все так были здоровеньки!
Это с одной стороны. С другой – вокруг нас не так и мало вещества; и как раз такого, каменистого, гранито-базальтового. Наша планета содержит 6*10^21 тонн его. Три миллиарда миллионов тонн это десятимиллионные доли ее массы, пустяк.
Но где взять, как?..
С третьей стороны, есть неподалеку Луна. Для нее это количество – стотысячная доля, тоже мелочь. Но опять же: как взять?
Правда, Ловушки нового поколения могут дотянуться. Неловко, правда, там брать на виду у всех – но по нынешним хапежным временам можно.
«Да ну, буду я голову сушить!.. – сказал себе Шурик. – Мое дело считать, а не изобретать».
Он потому и решил не делиться ни с кем этими расчетами-сомнениями, что они были столь просты. Каждый мог сам прикинуть – без компьютера. Не дураки.
Подобные расчеты проделал и Варфоломей Дормидонтович; и именно не включая компьютера, даже без бумажки, в уме. Тем более что нужные числа он знал напамять.
И тоже решил пока ничего никому не говорить. А то еще руки опустятся. Может, действительно, взыграет к нужному времени у кого-то спасительная «мысля».
Прикинул – и тоже в уме – сии комбинации чисел и Климов, астрофизик не хуже Любарского. И он – молчком. Решил не поднимать тревогу, может, до чего-то еще дозреет сам. Или кто другой. Время пока терпело.
1
День текущий 6.9664 октября
ИЛИ
7 окт 23 ч 11 мин Земли
369-й день Шара
N = N0 + 635846017 Шторм-циклов МВ
50-й день (54-я Гал. мксек) Дрейфа М31
Странно небо с неподвижными звездами над застывшими скалами
…И вот снова они вдвоем, Бармалеич и Климов, Варфоломей Дормидонтович и Евдоким Афанасьич, Дуся и Варик, сокурсники (это молодит) и соратники – в Овечьем ущельи, почти как тогда в саду обсерватории КГУ. Тот же павильон с 20-дюймовым телескопом, но на фоне скал теперь. Есть и бутылочка, закусь.
Сейчас все-таки не август, а октябрь, ночью прохладно; оба в фуфайках и беретах. И напиток в бутылке покрепче, за 40 градусов – для сугреву.
И телескоп сей в окружении ЛОМов-ДС, двухступенчатых, «многомиллионников»; чрез них черт знает куда можно дотянуться и черт-те что там сделать. Максутовские белые жерла их направлены в разные стороны.
Однако пространственных линз над Овечьим ущельем, о чем подумывает Любарский, пока нет; этот проект столкнулся с трудностями.
У них большая программа на эту ночь, ради которой и остались в Овечьем Филиале. Прежде всего, конечно, наблюдать Дрейф М31. Там есть что; более всего ее, движущейся галактики, Вхождение. Сперва деформации и мерцания – вплоть до временных исчезновений; появляется она потом всякий раз на ином месте. Это открытие, сделанное Климовым, но не объвленное им, уже подтверждено другими наблюдателями. То есть просто сдeлано заново.
Но главное, что это – есть.
Любарский такого еще не видел; а если вообще увидеть в сто раз лучше, чем слышать, то для астронома – в тысячи.
…И вообще им понятен и даже как-то родствен луч сей незримый, информирующий и показывающий, что делается в М31 сейчас. Он ведь вытянут и направлен сюда примерно тем же манером, как они вытягивают НПВ– оболочки и НПВ-жала Ловушк. Если малые существа так исхитрились и могут, почему это не суметь Разумному Вселеннскому существу М31 – соразмерно своим галактическим масштабам!
Неслышный шум Вселенной – не в ушах, в умах.
2
День текущий в ночь 7.0221 октября ИЛИ
8 окт 0 ч 31 мин Земли
Сейчас, заполночь, под обильными звездами и двумя М31, они обсуждают все ту же тему. Перемывают косточки коллегам из однородного мира. По одной уже выпили.
– Видишь, Дусик, это подборка со 2-го Всемирного Конгресса тумандроведов.
– Туман… чего?
– Тумандроведение. Ведение Туманности Андромеды и о ее Фантоме, новая наука.
– Распротакую мать!.. Второй конгресс. Когда успели? А нас и не позвали. Ну-ну, продолжай.
– Ну-с, во-первых, там все наблюдаемое трактуют именно как происшедшее два миллиона лет назад…
– А что, это успокаивает: мол, все произошло, все уже позади… Извини, Варик, не перебиваю более. Твое здоровье! Просвещай.
– Но главное, они даже эту сфокусированную сюда направленность вида М31 ухитряются объяснять с позиций Вселеннной Стихии. Пусть более сложной и мощной, чем мы представляли, но все равно неразумной стихии; чтоб цыц и ни каких. Вот слушай… это из доклада лидера отечественных наших тумандроведов профессора К. К. Семипятницкого, прочитанного в Гааге неделю назад.
Варфоломей Дормидонтович увлечен и растолковывает все не столько Климову, сколько самому себе; читает и смакует:
«…Да, установлено, что ЭТОТ голографический образ Фантомов М31 находится в луче, сфокусированном на Солнечную систему, а за пределами ее нет и его. Но насколько далеко за пределами? У нас ведь не имеется – и увы, не предвидится – сведений с соседних даже звездо-планетных систем: сфокусировано ли ТАКОЕ на них или нет? Полагать, что только нам (иных разумных существ в Солнечной ведь нет) ЭТО адресовано, – самообольщение. Антропоцентризм антропоцентризмом, но всему надо знать меру: что мы – и что галактика. Тем более такая!
А при альтернативном взгляде вырисовывается величественная ЕСТЕСТВЕННАЯ картина некоего Вселеннского Голографического Ежа: каждая его „иголка“ с Фантомами направлена не в пустоту, не в божий свет как в копеечку, а именно на определенную звезду, или даже именно на звездо-планетную систему – как на некую Особенность в Галактическом пространстве. И главное, на ЕСТЕСТВЕННУЮ опять-таки особенность.
Тогда ЕСТЕСТВЕН и интервал в два миллиона лет. К нам ЭТО протянулось через 2 миллиона световых лет в пространстве и столько же просто лет во времени, к иным мирам на миллион лет раньше или позже; во Вселеннских масштабах это пустяк. Представив дело так, представим и поймем Вселеннского Голографического Ежа…»
– Поймем – или поймаем? Голыми руками.
– Поймем-с!
– …и даже взаимопроникновение двух их, – вдруг дополнил Климов. Любарский вопросительно глянул на него. – Того оттуда иголками сюда, а нашего отсюда туда, – пояснил тот. – Чем наша тетя Галя хуже! Так и обнимаются… ежами. Жуть. Просто и естественно. По мне такая естественность Вселенского Голографического Ежа ничуть не большая, чем фразы запорожцев в их знаменитом письме турецкому султану: «Який же ти в биса лыцарь, коли ти голою сракою йижака не вб'еш!».. И у тех «голо-», и у профессора Семипятницкого «голо…»
Варфоломей Дормидонтович вежливо посмеялся, потом все-таки сказал:
– Варик, а тебе пока хватит.
– Как скажешь, начальник, – тот отставил бутылку, которую взял было наизготовку. – Могу и не пить… «Андромеда, вся дрожа, так и села на ежа». – Помолчал и заявил: – Но хоть ты ставь меня на место, хоть не ставь, а сегодня все равно я здесь главный человек. Я тебе Вхождение показывать буду.
– Ну-ну… давай.
3
День текущий 7.0935 октября ИЛИ
8 окт 2 ч 14 мин Земли
…Космичны были их чувства
Космичной становилась психика
К третьему часу ночи, W-образное созвездие Кассиопеи поднялось в макушку неба. Около него отчетливо, не напрягаясь можно было рассмотреть Фантом М31. Он светил не в пример ярче своего, что ли, первоисточника в созвездии Андромеды. И выглядел крупнее, с Луну.
– Вот! – уверенно сказал Климов. – Начинает, распротакую мать! Поголубела. Пошли в павильон.
…Они немало повидали в Меняющейся Вселенной, поднимаясь туда в кабине ГиМ, или теперь приближая МВ к ней: как вихревые пятнышки галактик развертываются в необозримо громадные звездные круговерти, в небеса, как на глазах происходит эволюция галактик, звезд и планет. Но такого они там не видели:
– вихрь М31 поголубел и уменшился…
– вытянулся в светящуюся сигару, в веретено…
– По направлению движения вытягивается-то, а! – отметил Климов. – По траектории своей.
– Ну, в точности как в НПВ входит. И с изрядным К, не менее сотни… – приговаривал Любарсккий.
Далее они видели нечто совсем редкостное, что со времени открытия Туманности Андромеды наблюдали в ней не только не ежечасно, но и не каждый день – раз в 2–3 недели: вспышки сверхновых. За час они насчитали их четыре! Ускоренно электросварочным огоньком взбухали там, в теле М31, точки – и сникали так же повышенно быстро. Это в Фантоме… собственно, в галактике М31 – взрывались звезды.
Затем «веретено» вытянувшейся М31 еще поголубело, утоньшилось – и нет его.
– Ничего, появится, – уверенно сказал Климов. – Я первый раз-то испугался, думал насовсем.
– Да, сейчас она двигалась-жила ускоренно…
– Слушай, а ведь это галактические эффекты ОО-РР.
– Как в Ловушках, что ли? Ну, ты уж совсем… – Любарский шокирован. – Кого на таком уровне можно Обрить-Остричь-Разуть-Раздеть!
– В смысле переносном найдется кого и что. Для махины М31 звезды все равно как волосинки в шевелюре Вити Бурова. А ведь деформируется пространство со звездами, со звездо-планетными вихрями. Вот и… – настаивает Климов. – Нельзя сваливать так участившиеся сверхновые только на К-пространство. Как ни верти, н о это М31 вошла в вселенскую Ловушку!
– Ловушки… – недовольно скривился Варфоломей Дормидонтович. – Мы много теряем и еще будем интеллектуально претерпевать из-за этого неудачного названия. Чуть ли не «мышеловки». Кому это в голову пришло, кто пустил в оборот?
– То ли Мишке, то ли Але, то ли мне, уж не помню, – беспечно отозвался Климов. – Поначалу так и было: можно гуся ухватить, или собаку. Или мотоцикл… А теперь вон как оборачивается: Ловушки для галактик.
– Не Ловушки, другое слово надо… уже по одному тому, что неясно: кто кого во что втягивает. И как? Но несомненно, что области Неоднородного пространства и времени с высокими К. И по ним М31 движется…
– Теперь она появится ближе к Цефею, – сказал Климов.
Они много распознали и поняли. Не понимали одно: зачем? Что несло сюда звездную сверх-тучу М31, какие устремления?
Все увиденное в телескоп и прямо в небе зафиксировали на пленку – и тоже нетрадиционно для исследования вечных звезд в вечном небе: видеокамерой. В динамичном режиме. Варфоломей Дормидонтович и Евдоким Афанасьич были более готовы вести репортаж о Дрейфе М31, нежели все астрономы мира.
Под разговор и манипуляции с аппаратурой еще по разику приняли; ночь была холодная, пробирало.
4
День текущий 7.1366 октября ИЛИ
8 окт 3 ч 16 мин Земли
Дрейф М31 – это были только наблюдения. Обсуждай не обсуждай, спорь не спорь – от них ничего не зависит.
…Так наступила очередь поднявшейся достаточно высоко над скалами ущербной, в последней четверти Луны. Относительно нее замышлялось Действие. Сначала на ночное светило оценивающе посмотрели в рефрактор.
(Действие, Космическое Действие, Вселенское – это был новый пунктик Любарского в осмыслении ситуации с позиций «мы делаем – с нами делается». Так ли, этак – но чем крупнее, масштабней, тем соразмерней Миру. И тем более мы есть Мы.)
Дело практическое же заключалось в проверке дальности НПВ-луча. Земля стала тесна: даже от самых высоких (перистых) облаков у горизонта можно было протянуть НПВ-руку от силы на 800–900 км; от верхнего из ионизационных слоев атмосферы луч уходил за горизонт на 1200–1400 км. Для практических дел вполне – для осознания инженерных возможностей не то. Расчеты показывали, что К-заряд в ЛОМе может вытянуться на миллионы километров. А до ночного светила было лишь 360 тысяч километров.
(Неявно у того и у другого зудел в душе интерес, связанный с теми простыми расчетами и вытекающими из них вопросами: где взять уйму вещества для К-Мотерика? А даже и взяв, как переместить и доставить?.. Опыта-то выше «перераспределений» вагонов и коттеджей нет.
Обоим – астрофизики же! – ясно было, что брать надо из космоса; больше неоткуда. Вот и захотелось «потрогать» Луну.
Результаты этих расчетиков они, тем не менее, даже меж собой до сих пор не обсуждали. Выжидали. Надеялись на «опосля».)
Итак, во второй половине ночи Климов направил белое жерло ЛОМа-2 с восточного квадранта площадки в сторону повисшей над черными зазубринами Тебердинского хребта Луны. Половинка ее диска с неровным обрезом была ярка и отчетлива в звездной тьме.
Как, действительно, быстро все делается и развивается в НИИ НПВ! Трех недель не прошло, как Евдоким Афанасьич гордился достижением… тогда еще на первой Ловушке из термоса на деревянном прикладе: что смог с дистанции в километр взять гусей; и «не всю стаю, а четырех с краю». И пожалуйста, нацелился на Луну. Обьем К-пространства второй ступени (то есть во внутренней полевой камере) был таков, что хватило и вобрать сей шар размером в несколько тысяч километров.
Точнее, обволочь – брать не собирались.
Наиболее сомнительно было, удастся ли вытянуть НПВ полями на такое расстояние. Это прежде всего требовало проверки. И поэтому электрические поля в этом ЛОМе были не от батареек; в глубине Овечьего ущелья негромко тарахтел электрогенератор, от трансформаторной подстанция провода несли надлежащие вольтаж. Все честь честью, почти система ГиМ.
Как и во всех других Ловушечных акциях, сначала к ночному светилу потянулся цилиндр НПВ-оболочки с небольшими К; для наблюдения.
…Климов и Любарский много раз в своей жизни направляли на Луну самые различные телескопы, какие только попадались им в их астрономической деятельности. И сейчас, когда приникли к поисковым окулярам «максутика», впечатление было почти такое же: смотрят в телескоп. Только неисправный, неотрегулированный: светлые места с радужной окантовкой.
Так просмотрели область терминатора: слева блеск, справа тьма, а посередине ломаные овалы лунных кратеров и «морей». Даже увеличение было такое же, как их 20-дюймовике, несколько меньше.
– Но ведь это еще не доказательство, что мы дотянулись до Луны, – распрямил спину Климов. – Доказательство может быть только одно… – он вопросительно глянул на директора. – Почти как в той драме: To take or not to take?[1]1
Брать или не брать? (англ.)
[Закрыть]
5
День текущий 8.1609 октября
ИЛИ
8 окт 3 ч 51 мин Земли
…Жизнь была чудом – и она была жизнь
«Шашлык по-карски, время по-любарски… И турбуленция по-любарски. А сейчас вот будет Лунотряс по-любарски?..» – бегло подумал директор.
В первый момент, когда голубоватый (незримый днем), несколько расширяющийся конус пошел сквозь тьму в сторону серебристого полудиска, Варфоломе Дормидонтович почувствовал некоторое беспокойство. «На что замахнулись-то…» И еще мелькнуло в памяти, в уме, но как-то под сурдинку: приливные явле… Но спокойная обстановка и предыдущие успехи всех работ и начинаний навевали эйфорию. «Главное, ночь ясная, небо спокойное, ионизационные слоли сникли – не помешают».
Он понимал, что имел в виду Дусик. Ловушка не телескоп, она достает, как рука. Берет, хватает. Значит, для уверенности надо оттуда что-то взять… ну, или хотя бы там переместить, поворошить.
– Не брать, но вобрать. Обволочь, подержать в К-луче. Попробуй, только остороженько… Дистанция очень уж велика. Да и объект у всех на виду.
– Да-да… перелет-недолет. Пока что у нас недолет.
Климов на сиденьи, целясь в поисковый телескопик, поворачивал рукоятки, играл клавишами на пульте. Ныли, подывывали поворотные моторчики.
– В перекрестии центр диска, – молвил он. – Помалу вывожу луч…
Теперь НПВ-стержень, тончайшая голубая «нить» с большим К (физической толщиной в тысячи километров), выходил-выстреливался из цилиндрического зева ЛОМа с рокотанием, похожим на отдаленный гром. Он и был отдаленным, но более потому, что перекачка уходила от края прожекторного конуса внутрь, в необъятные физические просторы ЛОМа.
Варфоломей Дормидонтович следил в бинокль: нить ушла ввысь, там не было свечения (нет воздуха, космос). «Если Дусик промажет, просто ничего не произойдет…» – в этой мысли было некое облегчение. И снова лейтмотив: но приливные явления…
Отнял от глаз бинокль, чтоб проморгаться, – и увидел глазами, просто так, как Луна над ними голубеет, радужно искажается, уменьшается, ярчает…
Это был тот же самый эффект размытости, из-за которого на дальних расстояниях через облака приходилось брать не автомобиль, а всю автостоянку или автобазу. На четырехстах километрах дистанции ЛОМ легко вбирал большую коммерческую автостоянку, или комплекс складских помещений, или «царское село». Сейчас, на дистанции в тысячу раз большей – соответственно и объект в тысячу раз больший.
(В том и дело, что все происходило однотипно, одинаково и для исчезающего на короткое время в Небе галактик Фантома М31, и для похищаемого Ловушкой автофургона, и вот для Луны. Все едино во Вселенной, но мы придаем происходящему разные смыслы.)
…и не стало Луны!
В кратчайшую долю секунды Варфоломей Дормидонтович понял смысл лейтмотива подсознания – о приливных явлениях. В школе, потом в вузе он проходил о приливных явлениях, кои бывают на Земле от движения Луны, отвечал об этом на уроке и на экзаменах, чтобы получить оценку. Затем сам преподавал сие знание студентам, выслушивал их ответы, ставил им оценки, а мпи получал за это зарплату. Познавательный идиотизм мира, в которром знают не для того, чтобы Знать, а чтобы получать или ставить оценки.
И только сейчас до астрофизика-профессионала дошло: если от перемещения Луны по ту или другую сторону Земли возникают приливы и отливы в океане высотой до десятка метров… это так ночное светило гравитационно покачивает НАШУ планету, – что же произойдет с Землей, если оно вдруг исчезнет?..
Еще не додумав, Любарский почувствовал холод ужаса в спине.
– Отбой! – скомандовал не своим голосом. – Отведи луч! Выключай к черту!
Климов успел. Автоматика ЛОМа была настроена брать, втягивать оказавшийся в НПВ-луче предмет – ей все равно, какой. Предметов вообще не бывает, есть только пространство-время и в нем немного квантовой пены. Но Дусик успел. Отвел. Не вобрал.
Луна восстановилась тотчас. Только чуть вибрировал ее светлый полудиск – или это им казалось?
Они смотрели друг на друга ошломленно. Честно говоря, оба не ждали, что Ловушка сможет с первой пробы дотянуться до Луны. Поэтому и не продумали четко, что делать, если дотянутся.
– Варик, я к этому не был готов… – растерянно сказал Климов.
– Ну, мы с тобой авантюристы! – отозвался тот.
6
Всего на секунду исчезло ночное светило – меньшее тело в системе Земля-Луна. Меньшее в восемьдесят раз. Собственно, не исчезло, просто, оказавшись в НПВ-луче с миллиардным К, оно как бы удалилось, перепрыгнуло безынерционно на более далекую орбиту. И тотчас вернулось. Но, похоже, не точно на то самое место. Гравитационное поле системы было взбудоражено.
…Был ли, нет ли на Луне лунотряс, установят потом. Но что из-за этого в последующие дни творилось на большем (в 80 раз) теле этой системы, на Земле! Новости сообщили о цунами в Тихом океане, от него пострадало южное побережье Японии и Филлипин, многие острова. Несколько землетрясений в разных местах, оползни, сели, прорванные плотины.
Тумандроведы приписали сие «приливным действиям» Фантома М31. «Вот видите!..»
Защитники природы, «зеленые» – начавшейся экологической катастрофе. «Вот видите!..»
Только два человека знали причину.
Глава семнадцатая. Так материки не делаютПопулярность сведения всего к половому вопросу в том, что тех, у кого хорошо работает половой аппарат, гораздо больше на Земле, нежели тех, у кого работает аппарат мыслительный.
К. Прутков-инженер
День текущий 7.4611 октября
8 окт 12 ч 4 мин Земли
Странно Солнце – каждый день одинаковое над застывшими скалами
В этот день с утра были облака над Овечьим Филиалом, над предгорьем, И начали брать в горах утесы под Острова. Работали все четыре ЛОМа на площадке; все их повернули на юг. Выискивали в горах места повыше, за три тысячи метров, и поглуше, где заведомо никого нет.
Под Острова. Так наперед назвали опорные пункты на полигон-корыте: пару в центре и 4–5 по краям. На них требовалось установить различные датчики, приборы наблюдения, чтоб знать, какая здесь температура К-днями и К-ночами, какова влажность, далеко ли видно вверх, в стороны – и что именно. И причалы для НПВ-барж и глиссеров, места выхода и отдыха. Словом, обживать.
С первым утесом, взятым у Тебердинского хребта – размером метров в сорок, с 16-этажный дом, – выяснилась приятная сторона: и взять НПВ-лучом можно легко, отделить от скалы, срезать, как кусок масла ножом (поскольку камень, непроводник), и поставить на полигоне можно легко и сразу прочно. Нижняя часть утеса, оседая на крутой НПВ-барьер над титановым поддоном, сама дробилась, выравнивалась, подравнивалась… и он будто здесь всегда и стоял. Осталось подровнять НПВ-фрезами верх, склоны – это не было проблемой.
Первый камень поставили на востоке полигона; внешне – у Восточного входного овала и НПВ-шлюза, в 14 метрах от него по прикидке с ВнешКольца, в 20 метрах от опорной мачты высоковольтной линии, что подходила с пустыря. По внутреннему же счету он был в ста километрах от того шлюза.
Так и назвали: Первый Камень.
Более хлопотно оказалось с доставкой. Внутреннюю камеру ЛОМа, вторую ступень – полуметровый металлический цилиндр с «многоэтажным» вложением – извлекали из Ловушки, вертолетом доставляли в НИИ, поднимали на ВнешКольцо; там строго в нужном месте опускали жерлом вниз в пространствво К8640 полигона – и высвобождали Ловушку, сбрасывая поля и сей камень.
Пока не вошли во вкус, брала оторопь, что утесом в десятки метров манипулируют так, будто его внутри, в цилиндре, и нет, несут его, как бочонок; а потом он виден с Кольца на К-полигоне крупицей, светящейся во тьме. Точкой. Звездочкой.
– Созвездия вверху, созвездия внизу… – задумчиво молвил Толюн, глядя вниз сквозь штанги Кольца.
– Будут! – уточняюще поднял палец Буров. – Будут созвездия внизу, когда наберем достаточно «островов». Созвездия-архипелаги. Так что полетели в Овечье.
В целом занятие оказалось канительным. Дождаться подходящего облака, чрез него направить НПВ-поисковый луч в горы, найти подходящий утес… это все при К1, в «нулевом времени»! – взять, доставить на Ми-4 (час лета!) – и еще возиться на нижних уровнях башни, при К2-5. Труд был, как на всех уровнях, но время расходовали самое дорогое.
В сей день установили только три «островка»: еще один с западной стороны, один в центре полигона. Три светящихся крупицы среди океана тьмы при взгляде с ВнешКольца.
– Слушайте, этак мы состаримся и ничего не успеем! – обеспокоился Буров.
– Хорошо еще, хоть там их оборудовать можно практически сразу, вне времени, – заметил Панкратов.
– Вне времени, но не вне жизни нашей, – буркнул Васюк-Басистов. – Тоже надо бы беречь.
Он знал, о чем говорил; хлебнул К-трудов еще при Корневе.
Оборудовали.
Центральный назвали «Вэ-Вэ», западный «Александр Корнев». На Вэ-Вэ поставили телескоп (все тот же «максутик» из спасенных). В него – да и просто так – наблюдали МВ-солнце с «обручами». А вот решетку ВнешКольца не рассмотрели – из-за спектрального сдвига ее холодную тьму.
Но наряду с тем, что что-то делалось медленно и плохо, немало было и того, что делалось быстро и хорошо: в руки давалось. В НИИ НПВ много людей много всего делают; это уж точно.
И в сей же день измерениями на «островах» за многие К-дни и К-месяцы разобрались с тепловым режимом на полигоне. Выяснили, что запас тепла, забранный вместе с воздухом Земли, уже исчерпался, рассеялся. Теперь все зависело о МВ-солнц: светят – жарко, не светят – лютый, почти космический холод. Слабо светят – тоже не позагораешь.
На «островах» еще оставался запас тепла от самих камней.
Ясно стало, что на окраинных камнях всегда будет прохладней, чем в центре, где МВ-солнца возникали почти в зените.
Так наметились очертания климата будущей К-Атлантиды.
1
Под это дело Иерихонский предложил Материковый К-календарь, спроектированный им на компьютере (уж это-то всегда легко ему в руки. давалось). Во-первых, обосновал он, раз там появились опорные пункты с приборами, нужен и свой счет времени. Реального. Кто когда где чего что: работал, жил-был, сколько часов и дней. По свойствам и специфике будущего Материка.
Специфика была та же, от его первой идеи: час это год, пять минут – К-месяц, десять секунд – сутки; только теперь все было красиво конкретизовано:
– все К-годы имеют по 360 дней; високосных не надо;
– все месяцы тоже ровно по 30 дней;
– согласование с Земным временем: К-год заканчивается с последним пиканьем ежечасных сигналов точного времени на Земле, в частности, в Катагани; этим там завершается К-декабрь (только не 31-е, а 30-е его число);
– как только обрывается последнее удлиненное «пииии…», пошел новый К-год. 1-е января.
День текущий 7.8421 октября
8 окт 20 ч 1 мин Земли
8+121 окт Уровня К144
(где это обсуждали в сауне)
А на полигоне 5-е К-января неизвестного года
– …а лучше бы не января, а пеценя, – продолжал он свой доклад в сауне на уровне К144, на средней полке – розовый, голый, с налипшими на спине листьями от веника – при большом внимании таких же собравшихся: Бурова, Климова, Панкратова, Толюна, бригадира связистов Терещенко. Любарский отсутствовал. – Раз уж мы камешки эти по-своему называем, по историческим, так сказать, именам НИИ, надо бы и здесь. Пока что у меня три названия: вместо января пецень, вместо февраля сашень, вместо марта шарень… – он выразительно указал вверх. – А далее пусть пока будет обычно: К-апрель, май и так далее.
– Пока кто-нибудь еще героически копыта не откинет, – добавил Миша.
– В самом деле, – произнес, помахивая веничком, багроволицый Буров, – что нам тот Юлий Цезарь, Октавиан Август, двуликий Янус! Найдем свои имена.
Собственно, эти реплики означали принятие идеи. Чего ж ее, действительно, отвергать: все правильно рассчитано.
– А годы как будем считать?
– От образования полигон-корыта, как еще! У нас зафиксирован день и час.
– Нет, лучше от пуска солнцепровода. Как в Библии: да будет свет!
Поспорили. Не сошлись. Решили давать и так, и так, через дробь.
– Итак, сейчас у нас 8 октября 20 часов 14 минут 5 секунд Земли… – провозгласил Иерихонский, глядя на экранчик своих ЧЛВ (он уже ввел там эту строку!), – а на полигоне и на островах 23 сашеня 49/31 К-года!
– Это введем и в Табло времен на ВнешКольце, – скрепил Буров.
– Бармалеич не утвердит, – сказал Миша, помахивая около спины веником. – Он же сторонник дробных «дней текущих». И Малюта взвоет.
– Шашлык по-карски, время по-любарски, – добавил кто-то. – А теперь вот еще и по-иерихонски.
– Осилим, ничего, – пообещал Виктор Федорович. – Убедим.
…От частого упоминания встреч, диалогов и даже важных решений, принятых в сауне или в тренировочном зале на 144 уровне может возникнуть впечатление, что Верхние НИИвцы постоянно там околачивались; только и делали, что хлестались вениками или качали мышцы. Какое! Между такими посещениями проходили многие дни, а то и К-недели, наполненные делами, работой. Просто здесь были общие, хорошо согласованные во времени, точки встречи.
Далее в некоторое время просто парились, хлестались вениками, окатывались и поддавали молча; наслаждались теплом, привыкали к уточненной К-реальности.
Терещенко – он с подручными обслуживал автоматику солнцепровода наверху – вдруг встал на средней полке в полный рост – широкий, плечистый, черноволосый:
– Так… Виктор же Федорович! Раз пишло таке дило: мисяцы, кварталы, сезоны – тобто зима й лито, весна й осинь… так треба ж и це организовать!
Все обратились к нему.
– Це дуже просто… це ж синусоида. Мы зараз МВ-солнца приближаем-удаляем по такому закону… – связист показал дланью как: – туда, сюда, туда-сюда… А на нее треба накласты синусоиду с периодом в час – и все. Ничого бильш не треба. И буде зимой… ну, К-зимой – солнце пизднише приближатыся, раньше удаляться, а литом навпакы. Га?..
Это действительно была такая простая и очевидная мысль, что на лицах многих – прежде всего самого Бурова – выразилась досада, что не им она пришла в голову.
– Что ж, – помолчав, сказал главный. – Ты придумал, ты и сделаешь. Сам там знаешь где что: отрегулируй.
Для Терещенко это была наивысшая награда.
– Сьогодни й зробымо, – радостно сказал он.
Так – небрежно, походя – было решено нечто гораздо большее, чем К-календарь: сезоны и климат будущей К-Атлантиды. Календарь сам по себе всего лишь умствование.
Хорошо делать то, что в руки дается. А мы ли это делаем, с нами ли творится – какая разница.
…Людмила Сергеевна не очень противилась, заинтересовалась. (А тем более месяц «сашень»…). Утром следующего дня Табло времен на пультовом экране Капитанского мостика над ВнешКольцом выглядело так:
День текущий 8.3632 окт ИЛИ
9 октября 8 ч 43 мин Земли
371-й день Шара
636531617-й Шторм-цикл МВ от Таращанска
9+3 окт 7 ч Уровня К6
18 К-сентября 61/43 года на полигоне
…для подъявшего голову вверх мир светлел
накалялся округлой стеной башни
звуки там высоки и звонки
движения быстры до неразличимости
А годы для какой-то местности, даже если самой местности почти не видно, искорки при взгляде с ВнешКольца, – это, конечно, солидно.
…Варфоломей Дормидонтович потом улыбался, крутил головой, вспоминая, как его, автора Приказа 12 о новой, точной и предельно правильной Вселенской хронометрии, в этом деле, в счете времен для полигона 8640, а тем и для будущего большого Материка) действительно «осилили». Положили на лопатки. Почти изнасиловали.
– Как для Земли-матушки естественные единицы сутки и год, – доказывал ему, щуря синие глаза, Миша Панкратов, – так для МВ-солнц естественн интервал в 10 отмененных вами секунд: жизнь окраинной галактики…
– И то на пределе, – включился предавший своего институтского товарища Климов. – Окраинных-то в МВ маловато.
– Да в них еще успей автоматически найти, выбрать и приблизить, – поддавал Буров.
– И извольте далее считать сами, – продолжал Миша. – Десять секунд – это К-сутки с разовым солнцем. Год же естествен не только как оборот по орбите, но и как набор сезонов, цикл, вошедший во все: зима-весна-лето-осень. На Земле он 365 суток, здесь округлим до 360… по десять секунд. Вот жив и отмененный вами час Земли как естественная единица: час это К-год. Так или нет?
